Неужели у вас всё стало хорошо?

      Подготовка к новому году шла полным ходом. Я готовил, а Даня украшал ёлку и расчищал место в моей комнате, чтобы разложить стол. Музыка играла на всю квартиру.       Где-то под рёбрами приятно крутило, я был рад, что праздную сразу два праздника с Даней, моим самым близким другом.

***

      От готовки меня отвлёк звонок телефона, на экране высветилось «Оля».       — Да? — Я зажал телефон между головой и плечом, продолжая резать крабовые палочки.       — Деня, привет, а ты сегодня до вечера занят? — Даня уже успел прийти на кухню, услышав звонок.       — Э-э, ну, не совсем. А что такое?       — Выйдешь буквально на десять минут? Я тебе передать кое-что хочу, — по голосу Оли было слышно, что она улыбается.       — Да, окей, напиши мне за минут двадцать, и я спущусь.       — До встречи тогда.       — Ага, — я повесил трубку. — Оля звонила, — я отложил телефон и направился к Дане, чтобы дать крабовую палочку.       — Чего хотела? — Даня сохранял свою непринужденность, пожёвывая палочку.       — Попросила выйти к ней, пока не знаю, когда, сказала, позвонит за двадцать минут.       — Меня с собой брать не будешь?       — Да а зачем? Я быстро все равно, соскучиться не успеешь, — я высыпал крабовые палочки в салат.       — Ну-у, ладно, — я дернулся от того, что Даня неожиданно обнял меня, уткнувшись лицом мне в шею. Его руки скрепились в замочек на моем животе, а шею обдало тёплое дыхание.       — Ты чего? — я убрал Данины руки. — Не делай так сзади, пожалуйста.       — Ладно, я в комнату, — Даня отстранился, и ушёл, шаркая тапочками.       Что это вообще было? Даня никогда не подходил так ко мне, в животе приятно закололо, но так же, по спине побежали мурашки от тревоги. Данин тон всегда выдавал его обиду, как бы он не пытался ее скрыть никогда не получалось, что, собственно, случилось и сейчас. Что такого произошло, что заставило его расстроиться?       — Даня, что случилось? Я тебя обидел чем-то? — я крикнул Дане вслед.       — Все нормально.       Я положил посуду и подошёл к Дане.       — Че ты врешь то? По твоему голосу все понятно, — Даня отмолчался, смотря мимо меня. — Стоп, ты из-за Оли?       — Нет, говорю же, все нормально, — Даня развернулся и поторопился в комнату.       — Даня, блин, сам же все разговорами решать любишь, так давай поговорим, чтобы не праздновать, поссорившись, — я позволил себе слегка повысить голос.       — Я на себя злюсь, ты говорил, что не любишь внезапные прикосновения, а я забываю об этом, потому что постоянно хочу к тебе прикасаться, — Даня смотрел в пол, точь в точь как провинившийся ребёнок.       — Это же не всё, — Когда Даня врет или нервничает, он перебирает кольца на руках, или просто трогает себя за руки.       — Нет, всё.       — Ладно, захочешь — сам расскажешь, — я стоял, оперевшись на косяк двери ещё несколько секунд, а Даня предпочёл отмолчаться. — Ну, чего ты, я не против, просто не совсем привык к такому, — я подошёл к Дане, сидящему на краю дивана, протянув руки, как бы говоря: «не злись». Даня оценил ситуацию, осмотрев меня, и уткнулся мне в живот, обняв за талию.       — Я пойду на кухне уберусь.       — Подожди, — я не успел отстраниться, как через майку почувствовал легкие поцелуи, у пупка и чуть ниже.       — Щекотно, Дань, — Даня поднял глаза на меня.       — Все, все, отпускаю.

***

      Наконец-то все дела были закончены. Стол уже был накрыт, на старой ажурной скатерти стояли салаты и две бутылки шампанского. Кухня блестела, как и вся оставшаяся квартира. А ёлка гирляндой освещала коридор разноцветными огоньками.       — Даня, пошли покурим?       — Иду.       На балконе не было особо морозно, но голые ноги покрывало мурашками.       — Ты молодец, — я закурил. — Такую ёлку красивую нарядил, у меня всегда криво получалось.       — А ты салаты вкусные приготовил, — Даня выдержал паузу затягиваясь. — Кстати, а обращение смотреть будем где?       — О-о, так вот о чем я забыл совсем, — в нашем доме был один телевизор, и то, он не работал.       — Можно попробовать на ноуте врубить, думаю, норм будет.       — Ага, я тоже так думаю, — Даня, сидя на шаткой табуретке, облокотился о мое бедро.       — У тебя телефон звонит по-моему.       — Ой, правда. Это Оля. Подожди секунду, — Даня так и остался головой на моем бедре. — Да, привет.       — Привет, я, конечно, обещала тебе пораньше позвонить, но минут через семь я уже буду у твоего подъезда.       — А, окей, я выйду, — Оля не умела рассчитывать время, но меня это не напрягало.       — Давай, увидимся, — Оля повесила трубку.       — Я минут через пять спущусь по-быстрому, подождёшь? — я потушил сигарету о бетонную ограду.       — Подожду, только оставь пачку тут, пожалуйста.       — Окей.       Стоя в прихожей, я поправлял волосы руками, смотря то на свое отражение, то на Даню.       — Я быстренько, закрой дверь, пожалуйста, — я вышел прямо так, в домашних шортах, майке и куртке.       На улице было холоднее чем на балконе, а Оля уже махала мне рукой.       — С днём рождения, Деня! Это вот тебе, маленький презент, — Оля протянула мне коробочку с прозрачной крышкой. Внутри лежали пряники с глазурью, с разными пожеланиями и рисуночками. Я знал, что Оля увлекалась кондитерством, но это выглядело как профессиональная работа.       — Вау… это очень красиво, спасибо огром…— я не успел договорить, как Оля обняла меня, сжав так, что из лёгких вышел весь воздух.       — Пожалуйста, Деня, хорошо тебе отметить.       — Оля, щас задушишь.       — Ой, извиняюсь, ну, в общем, с праздником тебя, сразу с двумя точнее, а мне уже бежать надо, готовиться к новому году, — Оля ещё раз обняла меня, после чего пожелала всего-всего и убежала. Я даже не успел ничего сказать, это было очень быстро, в Олином стиле.       Я усмехнулся про себя, нужно будет написать ей, и ещё раз сказать спасибо.       Даня ждал меня в комнате, уже в рубашке и любимых мной коричневых брюках.       — Ой, а что за коробочка? — В Даниных глазах заиграл интерес, и он отложил телефон.       — Оля пряники подарила, — я повесил куртку, не заходя в комнату. — Давай с чаем съедим?       — Ну-у, я даже не знаю, мне надо подумать, — Даня в шутку начал выпендриваться.       — Ну, ладно, мне больше достанется, — я убежал на кухню, держа коробку пряников перед собой.       — Да ладно, я ж пошутил, кто от пряников откажется? — вот и Даня подоспел на кухню.       — Завари тогда чай, пожалуйста, я тоже в праздничное переоденусь, — Даня кивнул, рассматривая пряники.       На Новый год я подготовил чёрную рубашку с клетчатым штанами и красный галстук. Оставалось только как-нибудь уложить волосы.       — Дань, как думаешь, как волосы уложить? — я вернулся на кухню, примеряя высокий хвост, а на моей шее болтался не завязанный галстук.       — Оставь распущенные, как по мне, красиво смотрится, — ответил Даня, лишь краем глаза посмотрев на меня.       — Ла-дно, а чай уже готов? — я надел резинку на запястье.       — Ага, садись, — Даня придвинул стул ко мне.       Повнимательней осмотрев меня, Данин взгляд остановился на галстуке. Даня встал, наблюдая за моей реакцией. Его руки медленно поползи по шее, расправляя галстук.       — Я завяжу? — Данины руки остановились на концах галстука, слегка сжимая красную ткань.       — Угу, — невнятно пробормотал я, рассматривая плавающие чаинки в стакане.       Данины руки ловко завязывали галстук, задевая мою шею и грудную клетку, я чувствовал тепло, исходящее от них. Даня завязал галстук, затягивая его и поправляя ворот моей рубашки.       — Ну, вот, теперь красавчик. На все одиннадцать из десяти, — Даня погладил меня по плечам, как бы поправляя рубашку.       Я негромко усмехнулся.       — Ага.       — О! Кстати! — я дёрнулся из-за того, что тишина резко прекратилась. — У тебя есть твои детские альбомы? — Даня делал последний глоток чая.       — Э-э, ну да, у мамы есть где-то.       — Блин, а покажи? Мне интересно на тебя маленького посмотреть, — Даня облокотился на руку, приняв своё привычное положение.       — Их поискать надо… Ты точно хочешь? — я засомневался, так как я никогда не показывал друзьям свои детские фото.       — Ага! Очень интересно, — В Данином голосе и вправду откликался сильный интерес.       — Ну, ла-а-адно, я пойду у мамы в комнате поищу, — на самом деле я знал, где лежал альбом, просто никогда бы не хотел его показывать.       Даня не пошёл за мной, он направился в мою комнату. Я достал злосчастный альбом, рассматривая красную бархатную обложку. Где-то на углах покрытие уже стерлось, а сам альбом пах старостью и воспоминаниями.       — Вот, — я протянул альбом Дане, все ещё сомневаясь в своих действиях.       — Ого, тяжёлый, — Даня потряс руками, как бы проверяя вес альбома. — Давай вместе смотреть, будешь рассказывать мне, — я сел рядом с Даней, поглаживая свои колени от переживаний.       Даня открыл альбом: на первой фотографии моя мама держала меня в руках, вокруг стояли родственники с цветами и шариками, и папа, обнимающий маму за талию, его лицо выражало недовольство, что было вполне ожидаемо.       —Ого… — Даня посмотрел на меня, а потом вновь на фото. — У тебя глаза и нос прямо в папу… так похожи, — я нервно усмехнулся, так как Даня ещё не был посвящён в историю моей семьи.       Далее шли фото только с мамой, на сколько я помню, папа не любил фотографироваться.       Фото с зимы, я стою в сером комбинезоне, держа в руках ледянку, а мама рядом в любимом на то время коричневом пальто. Такая молодая… А сзади ледяная горка в нашем старом дворе, мне бы очень хотелось вновь очутиться там.       И вот, фото, которое казалось бы есть у каждого, фото с купания, в маленькой пластмассовой ванне. Но Даня лишь хихикнул, немного задержав взгляд на фото, и быстро перешёл на следующую страницу. За что мысленно я сказал ему спасибо.       Все следующие страницы оказались пустыми. А страница с фотографиями была уже с начальной школы. Вот почему я не хотел показывать это Дане.       На фоне школы стою я с мамой, в моих руках цветы в целлофане, а за спиной детский ранец. Я с рождения был полным ребёнком, видимо из-за папиных генов. Да и бабушка всегда раскармливала меня, стоило только приехать к ней. А мама напротив всегда была худой, только на этой фотографии чересчур. Ключицы прямо-таки норовили прорезать кожу, а лицо уставшее, это сразу бросается в глаза.       — Так ты полненьким был? — Даня посмотрел на меня без какой либо насмешки.       — Угу, похудел на голоде, ещё и в больницу загремел, а потом мама водила по психиатрам и психологам, — я сказал это, а только потом пришло осознание. Да, я похудел, из-за издевательств в школе посадил себя на воду. Сейчас же, я не был худым, как, например, в одиннадцать или двенадцать. Я все так же остался полноватым, просто вырос, и вес красиво распределился.       Даня смотрел на меня, внимательно слушая и изучая мои эмоции.       — Ну зачем ты так с собой, — Даня вновь потянулся меня обнять, в чем я ему не отказал. — Ты в любом виде прекрасен, Денис, — Даня обнимал меня, уткнувшись мне в живот.       — Сейчас получше уже, — Даня ослабил хватку, потихоньку отстраняясь от меня, поглаживая кисти моих рук.       — Я рад, — Даня вновь вернулся к рассматриванию фото.       Каждое фото он рассматривал с неподдельным интересом, бережно перелистывая и поглаживая страницы. А я наблюдал только за его движениями, не особо всматриваясь в фотографии. Вот рука поправляет огненно-золотистую прядку, а тут уже перелистывает страницу, главное, так изящно.       Понимая, что Даня не будет против я уложился ему на плечо, смотря в альбом — тут уже пошли фото из средней школы, фото с рыбалки, с моря. Мама очень любила фотографировать меня. И вот пошли уже недавние, с прошлого нового года, фото, снятые на мой полароид, подаренный бабушкой на день рождения.       — Денис, знаешь, что понял?       — Э-э, что же? — я поднялся с Даниного плеча.       — У нас с тобой вообще нет фотографий, — Даня покосился на меня, а потом на полароид, стоящий в застекленном шкафу.       — Понял, только попыток у нас не много, я давно не покупал картриджи. Да и не помню, может, их вообще нет.       — Да понял я, давай попробуем.       Я сел к Дане на диван, направив объектив на нас.       — Позируй давай.       За секунду до щелчка Даня взял меня за подбородок, постановочно поцеловав в щеку. Я достал снимок, осталось подождать, пока проявится.       Фото получилось очень удачно — из-за вспышки Данины волосы блестели, а веснушки были видны как никогда раньше.       — И как же я такое фото в семейный альбом положу? — я засмущался, это было очень неожиданно.       — Вот так, —Даня забрал снимок, предварительно сфотографировав на телефон, он вложил его в альбом, в пустующую ячейку. — Думаю, это будет лучший каминг-аут.       — Возможно, — я усмехнулся, закрывая альбом, откладывая его в сторону.       Время было уже одиннадцать.       — Ну давай, что ли включать трансляцию первого канала, — я встал за ноутом, поставив его на стол. Зашумела новогодняя ночь, и я прикрутил звук на минимум.       — Начнём шампанское? — Даня кивнул, после чего раздался громкий выстрел пробки. Я никогда не умел открывать шампанское, но в этот раз вышло удачно, ничего не пролилось.       Шампанское зашипело в бокалах.       — Давай за тебя, — мы чокнулись, глотнув немного, я отставил бокал. — Подожди минутку, я сейчас вернусь.       Конечно я тоже подготовил подарок для Дани. Я знал какая у него слабость к кольцам и винтажным рубашкам. Поэтому я обошёл все магазины, чтобы найти что-то подходящее. И в итоге нашёл кремовую рубашку с кружевным воротником и широкими рукавами. Но на этом я решил не останавливаться и в интернете заказал серебряный перстень с янтарем — он так сильно напомнил мне Даню, что я просто не смог удержаться.       — Вот, — я протянул Даня пакет с рубашкой. — Это к новому году. Но это ещё не все, закрой глаза.       Я достал перстень из кармана, и, взяв Даню за руку, надел на большой палец.       Даня прикрыл рот кулаком, рассматривая кольцо, параллельно заглядывая в пакет. — Денис… Это так… Красиво… — Даня обнял меня, поглаживая по спине. — Спасибо тебе большое, мне очень приятно…       — Может наденешь рубашку? Я надеюсь, что она подойдёт.       — Хорошая идея, ща.       Даня не ушёл переодеваться в другую комнату, он просто отвернулся от меня, стянув с себя шелковую рубашку, и накинул только подаренную. — Вау… такие кружева красивые, — я непроизвольно улыбнулся, мне было приятно, что Дане правда понравился мой подарок.       Даня заправил рубашку в брюки.       — Ну как я тебе?       — Просто отлично. Мне иногда кажется, что тебе все к лицу, — Даня вернулся ко мне на диван, вновь поблагодарив меня.       И вот началось обращение, я сделал погромче, пододвинув ноутбук чуть ближе, взяв в руку бокал. Все обращение Даня внимательно слушал, и я брал пример с него.       Начались куранты, и Даня полностью опустошил бокал.       — Давай, ты тоже, — Даня протер рот рукой, посмотрев на меня. Я послушался, в несколько глотков допив шампанское.       Оставалось пару ударов до нового года, — я почувствовал как Даня поднялся и сел на колени, развернувшись ко мне. Его рука потянула меня за галстук, поворачивая меня лицом к себе. — А.? — я не успел сказать что-то, меня заткнули нежные губы приятного вкуса сладкого шампанского. Даня напирал на меня, в итоге полностью уложив на диван. Краем уха я слышал, что заиграл гимн, но Дане, видимо, было все равно. Он не стеснял меня и мои движения, давая полную свободу. Его руки осторожно перебирали мои волосы и проходились по животу. Жар расползался по телу, заставляя не разрывать поцелуй. На языке взрывались маленькие искорки ощущений, в голове шумели фейерверки, такие яркие, что я жмурил глаза, наслаждаясь моментом и расползающимися пятнышками во взгляде. Данины руки медленно опускались, проходясь по грудной клетке, животу и талии, опустившись на бока и бёдра.       Даня разорвал поцелуй, наклонившись к моему уху.       — Я правда мечтал об этом очень долго, — жар переместился к паху, а по шее пробежали мурашки.       — Даня… подожди. — я не дал Дане продолжить поцелуй, отвернувшись от него.       — Что такое? — Даня обеспокоено разглядывал мое лицо.       — Щас… отдышусь. — голова закружилась, а тело пробивала дрожь, что Даня, видимо, почувствовал.       — Так, ты чего? Воды может? — я продолжал лежать, согнув ноги в коленях, прикрыв лицо рукой.       — Нет… просто…— я не до конца понимал своё тело и мысли, вроде как, жаром было возбуждение, но мозг «отказался» от него, внушив, что это опасность. — Страшно немного.       Даня явно понимал больше, чем я, продолжая поглаживать меня по коленям.       — Можем прекратить.       — Нет… Я хочу продолжить, мне нравится. Просто пообещай, что ты прекратишь если я попрошу, — моя рука все ещё закрывала лицо, я чувствовал как краснею, а дрожь постепенно проходила.       Даня осторожно убрал мою руку, поцеловав в нос.       — Конечно, Денис, я не собираюсь делать что-то без твоего согласия, — Даня посмотрел мне в глаза. — Разрешаешь? — я кивнул.       Даня целовал меня в губы по-детски, с максимальной осторожностью. Я думаю, он прислушивался ко мне, моей реакции. Мысленно я разрешал ему продолжать, разрешал углублять поцелуй. В этот момент мне показалось, что он и впрямь читает мои мысли — он углублял поцелуй, превращая его во взрослый, уверенный. Данины руки потянулись к галстуку, потихоньку он развязал его, расстегнув верхние пуговицы моей рубашки.       — Я могу поцеловать твою шею? — Даня говорил тихо, а мой голос вовсе охрип, отчего я просто кивнул. Мне хотелось, чтобы Даня коснулся моей шеи. Уже не было так страшно и волнительно, я решил довериться. Даня никогда не давал повода усомниться в нем.       Я запрокинул голову, открывая Дане доступ к шее. Даня сильнее расправил мою рубашку и коснулся меня губами. Он слегка закусывал кожу, после чего проводил языком по тому же месту, заставляя меня хрипло вздыхать, а в штанах потихоньку становилось все теснее. Он всасывал кожу, оставляя засосы, спускаясь все ниже, пока не дошёл до ключиц.       — Я могу расстегнуть твою рубашку? — Данины руки продолжали гладить меня по рукам и торсу.       Я лежал с закрытыми глазами, сбито дышал и хотел, чтобы Даня прикасался к моей коже.       — Да. — я повторился, не открывая глаза: —Да… можешь.       Данины руки поползли к пуговицам, а губы расцеловывали мое лицо, пока пуговицы на рубашке стремительно расстегивались. Поцелуй в щеку, лоб, нос — столько нежности я не чувствовал очень давно.       — Точно могу? — Даня заставил посмотреть на него, повернув мое лицо рукой.       — Да, просто давай уже…— я не успел договорить, тёплые губы коснулись моего живота, образуя дорожку до самой грудной клетки.       Моя рука потянулась к Даниным волосам, запутываясь в них, поглаживая Данин затылок. Данины нежные поцелуи заставляли меня краснеть, все сильнее хватаясь за его волосы.       Даня спускался все ниже, его поцелуи чувствовались уже ниже пупка. Я почувствовал себя увереннее и поднялся на локти, наблюдая за движениями Дани, поглаживая его по волосам.       Данины руки смело вычерчивали полосы по моему телу, оголенной груди, спускаясь на живот, а после огибали мои бёдра.       Его руки остановились на ширинке моих штанов. Даня поднял глаза на меня.       — Можно? — его губы потянулись к моему лбу.       Моя рука переместилась на его предплечье.       — Давай…        Щелчок пуговицы, а затем быстрый «вжик» молнии. Даня слегка стянул штаны, оголив мой лобок.       Его пальцы разглаживали волосы, а губы продолжали нежно расцеловывать мою кожу. Я чувствовал как его тёплая рука осторожно подбирается все ближе к бугорку на моих штанах, остановившись совсем рядом, как бы спрашивая разрешения.       Свободной рукой я сам пододвинул ее к своему члену, давая полное распоряжение над собой. Данина рука забралась под ткань, обхватывая горячую плоть. От прикосновений тело как будто пронизывало током, — во мне была словно натянутая до предела струна, поток лавы, горящий фитиль, стремительно сгоравший по мере настойчивых прикосновений, посылающий звездочки перед глазами. С каждым новым движением меня раззадоривали все сильнее. Мое дыхание сбивалось, воздух из лёгких выходил с тихими хриплыми стонами.       Я хотел, чтобы Дане тоже было приятно.       — Давай я тебе тоже…— моя рука уже тянулась к Даниным штанам, но меня взяли за запястье.       — Просто наслаждайся, я сам все сделаю. — Даня поцеловал мою кисть, снова уложив ее на диван.       Даня навис надо мной, расстёгивая свои штаны, стягивая их, оголяясь передо мной. Теперь Данина рука ласкала сразу нас двоих. От ощущения этой близости мои руки все сильнее впивались в Данин затылок, заставляя его уткнуться мне в шею. Я слушал его тяжелое дыхание и тихие стоны, которые щекотали мои уши и шею, пуская по телу мурашки. Все мои ощущения уходили вниз, живот приятно тянуло и покалывало, а Даня только набирал темп, не давая восстановить сбившееся дыхание.       Все закончилось не так скоро, но очень неожиданно. Резкая вспышка удовольствия, Даня прикусил кожу на моей шее, а рука на которую он опирался, подкосилась. На мой живот выплеснулась белая жидкость.       Наверное с минуту мы вместе восстанавливали дыхание, пока Даня не поднял взгляд на меня. Он улыбнулся мне, убирая волосы с моего лица.       — Подожди-ка, — он потянулся к столу. Как оказалось, за салфетками; он осторожно протер мой живот, кинув салфетку на пол. Даня выправил рубашку, сняв штаны и кинув их в самый угол дивана. — Что и следовало ожидать: ты красивый везде, — Даня снова принялся смущать меня.       — Иди сюда, — я пригласил Даню лечь на мое плечо. Устроившись поудобнее, Даня принялся перебирать мои волосы.       — Ты ведь знаешь… — Даня провёл рукой по моей щеке, посмотрев мне в глаза. — Как Новый год встретишь, так его и проведёшь.       Я крепко обнял Даню, поглаживая по спине.       — Знаю, Даня.