Неужели у вас всё стало хорошо?

      Шёл первый снег, а я тащился домой после сессии по математике. Нам ещё не сказали результаты, из-за чего меня потряхивало. Мне не хотелось пересдавать – это лишняя морока, да и задания возможно сложнее дадут. Так что месяц я усердно готовился, в чем мне помогала Оля - она единственная, кто силён в математике в нашей группе. Так же мы довольно сильно сдружились, начали проводить много время у меня дома, отчего моя мама стала часто подкалывать меня, а я в ответ закатывал глаза, недовольно цокая.       А что касается Дани...       Мы не встречались после того вечера, виделись только в колледже. То есть, мы нормально общались и не ссорились, но списывались только за тем, чтобы сверить домашку, или узнать, какие завтра пары. Возможно, на это повлияла наступившая сессия, параллельно которой я переваривал все случившееся долго и нудно. Я продолжал работать с психологом и рассказал ему все, что произошло. Мне провели логическую цепочку и объяснили, что такое - вполне нормально. Эти слова помогли разгрузить и без того перегруженный мозг.       Могу сказать, что я безумно скучал по Дане, по его тактильности, улыбке и разговорам. В следствии чего мы с психологом пришли к тому, что мне стоит сделать первый шаг, как только сессия закончится.       Так и получилось.       На улице уже лежали сугробы, а числа приближались к тридцать первому декабря. Я удачно сдал сессию, как и Даня, и начал подготовку к новому году, и не только.       Мое день рожденье выпадало на эту же дату. После тринадцати лет я перестал грандиозно праздновать, поэтому особых планов не намечалось. А мама планировала полететь в Италию к подруге, так что либо Новый год я праздную один, либо иду на вечеринку к одногруппникам, чего мне не особо хотелось. И мне в голову пришла идея – написать Дане, узнать о его планах на Новый год. Ответил он не быстро, за что Даня и извинился.       «Привет. У меня нет планов, родители с Лизой уедут к бабушке, а я не захотел. А что на счёт тебя?»       В моей голове зародилась мысль. И последующее сообщение.        «У меня тоже планов нет, моя мама тоже уедет, так что у меня есть предложение. Не хочешь отпраздновать со мной?»       Даня прочитал сообщение и долго не отвечал, не выходя из сети. И, наверное, спустя минут пятнадцать мне пришёл ответ.       «Я за! У тебя дома?»

***

      — Ну все, Деня, я побежала, — мама крикнула мне из коридора. — Веди себя хорошо, Дане привет, — мама хихикнула. — А подарочек на день рождения у меня в комнате лежит, открой завтра, хорошо? — мама обняла меня.       — Хорошо, хорошо. А тебе удачно долететь. Напиши, как в самолёт сядешь, — мама кивнула и чмокнула меня в лоб, после чего я закрыл за ней дверь.        На часах было уже десять, и я решил дать себе отдохнуть, позалипать в телефон. Мы с Даней договорились, что завтра он придёт к трём и мы начнём подготовку к празднику. Мы с мамой уже съездили за продуктами и шампанским нам с Даней, так что оставалась только готовка.       Незаметно прошёл ещё час, и я начал подготовку ко сну: захватил полотенце и пошёл в душ. Я решил помыть голову завтра утром, так что просто стоял под тёплой водой, а потом только начал мыться.       Рукой протер запотевшее зеркало и снял резинку с волос, влажные тёмные прядки щекотали мою шею — надо стричься. Я рассматривал себя в зеркале, когда подскочил от неожиданного звонка в дверь, телефона рядом не оказалось, так что можно было только гадать, кто это. Натянув шорты и футболку, я поспешил открыть дверь.       — Ну, привет, именинник, — Даня улыбался, в одной руке держа шарики, а в другой чёрный торт с золотыми буквами: «С днём рождения, Деня»        От неожиданности я прикрыл рот рукой, непроизвольно улыбнулся, рассматривая шарики.       — Ахуеть... — от нахлынувших чувств я обнял Даню, прижав его голову к своему плечу.       — А-хах, я тоже рад тебя видеть, но торт вот-вот упадёт.       — Ой, бля, извиняюсь, — я выпустил Даню из объятий, помогая придерживать торт. — Пойдём на кухню.       Я забрал у Дани торт, а шарики прилипли к потолку.       — Чай будешь? — я засуетился, размещая торт на столе и рыская по шкафчикам в поиске любимого чая.       — Давай, — Даня уселся на табуретку, и, облокотившись щекой о руку, стал наблюдать за мной, бегая глазами по моей спине и рукам.       — Я, если честно, не ожидал, что ты придёшь, но мне приятно, — чайник зашипел, а я наконец-то повернулся к Дане лицом, присев на кухонный стол.       — Ну, я ещё давно твою маму расспросил о планах на сегодня, чтобы запланировать все, — Даня продолжал разглядывать меня, улыбаясь.       Чайник щёлкнул, и я разлил кипяток по кружкам. Кухню заполнил запах мелиссы и чабреца. Даня пододвинул ко мне торт, чтобы я отрезал ему кусочек.       — Кстати, с чем он? — я показал ножом на торт.       — С карамелью, ты вроде говорил, что любишь ее, — Даня подбирался рукой к торту, чтобы попробовать крем.       — Так, а ну кыш, щас все будет.

***

      Тарелки и чашки звякнули в раковине. Я выдал Дане полотенце, и тот пошёл в ванну, а я мыть посуду.       Незаметно, блюдечко за блюдечком, я перемыл всю посуду, в моей голове не было мыслей, и я фокусировал взгляд на этикетке моющего средства.       Похлопывание по спине вырвало меня из астрала. Взгляд тут же расфокусировался, в мозгу закоротило, и перед глазами расплылась дымка.       — Все норм? Может, спать пойдём?       — А... да, надо бы, — я положил губку на место и вытер воду вокруг. Зайдя в комнату, Даня уже умостился на кровати, что-то читая.       — Нам завтра готовить предстоит и ёлку нарядить нужно, а то стоит без игрушек ещё с начала декабря, — Даня обернулся на мой голос и похлопывающим движением пригласил к себе.       — Ага, можно я ёлку украшать буду? Не люблю готовить, — я выключил свет и нырнул под одеяло, повернувшись лицом к Дане.       — А я ёлку наряжать не люблю.       Даня улыбнулся, повернувшись ко мне.       — Спокойной ночи.       — И тебе, — Даня притянул к себе мою руку, сплетая наши пальцы.

***

      Даня уже сопел, а я, хоть и выпил снотворное, не мог сомкнуть глаз. Во сне Даня иногда сильнее сжимал мою руку, а иногда и вовсе отпускал, чуть позже вновь находя ее. А я пытался найти удобную позу, но ничего не выходило: то слишком жарко и тесно, то, наоборот, холодно.        Психанув, я осторожно высвободил свою руку и выполз из кровати, захватив с собой сигареты и телефон. На кухне было прохладно из-за приоткрытого окна, я взял куртку и вышел на балкон. На улице стояла гробовая тишина, казалось, что снег просто сьедает все звуки. Редкие снежинки падали на бетонное ограждение, образовывая маленькую снежную шапку.       Я смахнул рукой снег со стула и сел, закуривая сигарету. Видимо, уснуть до утра уже не получится, голова тяжелая, а глаза не закрываются совсем. Но свежий воздух немного приободрил меня. Возможно, уснуть я не мог от волнения перед праздником и впечатления от такого приятного сюрприза.       Раз уснуть не получается, надо заняться чем-нибудь, к примеру, начать резать салат. Я включил себе видео на фоне, начиная резать колбасу. Передо мной стояла задача приготовить оливье.       После десяти минут видео я решил послушать музыку. Пробравшись в комнату и нащупав наушники в рюкзаке, я включил «Мечтатели» на полную мощность. Возможно, со стороны я выглядел глупо, подтанцовывая и выедая некоторые кусочки картошки с огурцами. Но меня это совершенно не смущало, ну кто меня увидит?        Потихоньку глаза начинали слипаться, а часы показывали три часа ночи. Я как раз закончил резать целую кастрюлю салата, а песня в наушниках, стоявшая на повторе, даже не начала надоедать. Потихоньку я начал убираться после готовки, закидывая посуду в раковину и расчищая место в холодильнике для огромной кастрюли с салатом.        Подпрыгнуть от неожиданности меня заставил Даня. Он подошёл ко мне сбоку, сонно потирая глаза.       — Ты уснуть не можешь?       — Бля-я, надо ж было так напугать... —немного отдышавшись я продолжил.— Да, за то, я салат порезал.       — Ну ты молодец, конечно, и ещё разбудил меня грохотом посуды.       — Ну-у, раз так получилось, не хочешь покурить?       — Пошли, че уж, только куртку надену.       Даня трясся от холода, а я уже успел привыкнуть к прохладе. Мы молча курили, я уступил Дане место на табуретке, а сам, расчистив снег, облокотился на бетонную ограду.       Щуря глаза, я бессмысленно всматривался в темноту ночи и пушистыми хлопьями летящий снег. Где-то вдалеке мигал бледно-желтый фонарь, гулом разносился крик ворон. Я вгляделся: с ветки дерева слетела ворона и, громко захлопав крыльями, устремилась в даль. Недолго я смотрел ей вслед, когда Даня недовольно пробурчал:       — Пошли? Я щас сдохну от холода, — Даня уже начал стучать зубами.       — Пошли, — щелчком пальцев я выкинул сигарету.       — Ты спать ещё не хочешь?       — Да вроде уже хочу.       — Постарайся уснуть, хочешь почитаю тебе сказку? — Даня гоготнул, заходя в тёплую комнату.       — Я, пожалуй, откажусь.       Запрыгнув под одеяло и потянувшись, я повернулся к Дане - он снимал куртку и шорты.       — У тебя ноги очень красивые, — Все же, тайны я хранить не умею.       — А-хах, ну спасибо, я давно заметил как ты любишь их разглядывать, — Даня снова начал кокетничать, он лёг набок, подперев голову рукой.       Мои щёки моментально загорелись, и я отвернулся лицом к стене.       — Э-эй, да ты куда? Я ж не сказал, что это плохо, — Даня развернул меня к себе за плечо. — А ещё мне нравится как ты смущаешься, —Даня хихикнул, продолжая смотреть мне в глаза.       — Ой, да иди ты. Все, давай спать, — Я зарылся в одеяло, прикрыв глаза.       Но одеяло тут же стянули с моего лица, и я почувствовал тёплые губы со вкусом табака на своих. Даня быстро и трепетно поцеловал меня.             Отстранившись, он просунул руку под мою голову и прижал к себе, уперевшись подбородком мне в макушку.       — Теперь можем спать.       Даня перебирал мои волосы, а вместо волнения ко мне пришло умиротворение, и я провалился в сон, впервые за долгое время такой легкий и не вязкий.

***

      Утро встретило меня пустой, уже остывшей постелью рядом. Глаза не хотели фокусироваться даже на телефоне, но с усилием я увидел время — 13:34. Ну понятно, почему Дани уже не было рядом. Потерев лицо руками, я собрался и встал, или скорее сполз с кровати. Приоткрыв дверь, я выглянул в коридор: Даня сидел на полу возле ёлки, согнув колени и положив голову на них.       — Ты мой подарочек что ли?       — Вроде того, —Даня улыбнулся, подняв голову на мой голос. — Ну, а если на самом деле, я ждал тебя, что б ты показал, где елочные игрушки лежат, не хотел рыться везде.       — Пошли, они в кладовке, — я подал руку Дане, чтобы тот встал.        Я встал на табуретку, так как даже со своим ростом не доставал. Игрушки в коробке лежали на самой верхней полке стеллажа. А Даня оперся о косяк двери.       — Вот, на, — Я протянул Дане коробку с игрушками, он перехватил у меня ее, возможно нарочно задев мои руки пальцами.       — Я в душ, если что. Ты уже ел что-то?       — Неа, хотел с тобой, — Даня с игрушками расположился у елки.       — Подожди тогда еще немного.       Вода зашумела, и аромат шампуня наполнил ванную. Нет ничего лучше тёплого душа зимним утром.

***

      — Ты опять кипятком мылся? —Даня сидел на кухне в ожидании «завтрака». — Аж пар валит.       — Чего? — я не подал вида, но внутри все содрогнулось.       — Ты думал, я не узнаю о твоём пристрастии обжигать кожу? — Даня нахмурил брови, в его голосе звучали стальные нотки. Редко можно увидеть его серьезным.       — Н-ничего такого, с чего ты..       — Вот только, блядь, не надо выдумывать. — Даня поднял голову, смотря в упор на меня. — Как долго ты этим занимаешься?       Я притих. Все же Даня умеет читать людей, раскрывая их грязные секреты.       Повесив полотенце, я зашёл на кухню. Даня взглядом пожирал меня, я не видел, но чувствовал это.       Я — провинившийся ребёнок, которого сейчас отчитывают.       — Лет с десяти, наверное, я не помню точно, — сердце билось с бешеной скоростью, а руки дрожали, выдавая мое волнение.       Даня молча ожидал продолжения моего рассказа, мне не оставили выбора, лишь бы он не услышал, как колотится мое сердце.       — Мне это... помогает, — на секунду я поднял глаза, которые рассматривали обкусанную кожу на пальцах. Данин взгляд уже не был таким серьезным, скорее он внимательно слушал, выражая сожаление. — Помогает выгнать ненужные мысли из головы.       Я запнулся, а затем продолжил:       — Я не могу из-за них спать. Когда таблетки не помогают остаётся только этот способ. И когда мне особо мерзко от себя это тоже помогает...        Казалось, что мой подбородок вот-вот достанет до ключиц, я пытался спрятаться от Даниного взгляда.       — Помнишь... когда мы поцеловались... — я почувствовал, как Даня напрягся. — Мне не хотелось обжечь себя или смыть все эмоции, прикосновения, чувства. Наоборот, хотелось наслаждаться ими, — я замолчал, а внутри все кипело.       — Ты спрашивал, целовался ли я с парнем, — я не стремился продолжать, но деваться было некуда. — Да, можно сказать и так. Он зажал меня, мерзко расцеловывая мое тело. Вот после этого я начал обжигать кожу, мне было противно и страшно, казалось, что эта грязь не смывается. А боль помогала забыть об этом.       Молчание казалось длилось вечно. Пока Даня не встал с табуретки.       Он подошёл ко мне, и крепко обнял, поглаживая по голове.       — Денис... давай вместе найдём замену этому способу, такую, которая не будет вредить, — Данин голос дрожал. — Мне жаль, что такое случилось, но я рад, что ты доверил это мне, — я услышал тихие всхлипы. - Ты же любишь рисовать, да? Давай ты будешь рисовать свои мысли, вместо того, чтобы ошпаривать свою кожу, раз уж ты не хочешь рассказывать о них мне.       Он выждал небольшую паузу, я чувствовал, как колотится его сердце.       — Ты продолжаешь посещать психолога? Ты говорил с ней об этом? — я качнул головой, мои глаза тоже начинали наполняться слезами. — Ничего, давай тогда ты попробуешь рисовать? — Даня продолжал говорить, целуя меня в макушку. — Ещё есть я, которому ты можешь довериться, но я не заставляю говорить со мной. Ты очень дорог мне, и мне плохо, когда я понимаю, что ты нарочно делаешь себе больно.       На этих словах меня прорвало, я уселся на пол, прижав Даню к себе. Слёзы продолжали течь, скатываясь по шее.       — Я мерзкий.       — Нет, — Даня прошептал это мне в грудь. — Ты никогда не был мерзким. Мерзкий — это то уебище, попытавшееся изнасиловать тебя. И ты никогда не был позорищем, тогда ты был жертвой, которой не оказали помощи, — Даня затих, а дорожки слез на моих щеках засохли.       Мы просто сидели возле стола, молчали, прикрывая глаза, поглаживая и жалея друг друга.       — Давай покушаем? — я первый прервал молчание. Даня сидел на моих коленях, уткнувшись лбом мне в грудь. А я поглаживал его, рассматривая снегопад за окном.       — Давай, — Даня поднялся и уселся обратно на табуретку.       Нервное молчание наполнило кухню. Я попросту не знал, что можно сказать, да и нужно ли?       У меня не было желания готовить, поэтому на помощь пришли хлопья с молоком. Я насыпал хлопья в тарелку и поставил перед Даней.       — Вечером все равно салата наедимся.       — Угу, — Даня уже хрустел хлопьями.