Белое и красное

Она гордо несла себя по залу, где должен был состояться показ новой коллекции. Величественно, как настоящая королева, впрочем, для меня она такой уже давно является. Холодная, как сталь, неподдающаяся ковке. Чужая. Не моя. Ревность закипела во мне чёрной, горячей смолой, когда я заметил, какие взгляды бросают на нее присутствующие здесь мужики. Буквально все: от смазливых молоденьких метросексуалов до пузатых старперов, пришедших на мероприятие вместе со своими мозгоебливыми женами. Блять! Кто только посоветовал ей так вырядиться?! Наверняка лучшая подруга Юлиана: повелительница зонтиков и шампуней против собачьего лишая. Черт! В таком виде ее имею права лицезреть только я! «Жданов, блять, ты вообще не имеешь на нее никаких прав, забыл? Или очередной выброс тестостерона помутил твой рассудок? Ты можешь только дрочить по туалетам и тешить себя воспоминаниями о ваших ночах. Блять! Ну почему их было всего две? Так мало! Катастрофически мало... Но тебе, блять, этого хватило, чтобы сходить с ума по ней уже столько времени». Какая же она сексапильная все-таки в этом ебанном красном платье: узкий корсет выгодно подчеркивает пышную грудь, одна ножка пикантно виднеется сквозь тесные путы облегающей ткани, открытые плечи будоражат мое сознание, унося в холодную зиму, когда я с удовольствием целовал эти самые хрупкие плечики, даже маленький шрамик чуть выше ключицы... Блять! Я до сих пор помню каждую мелочь, каждую деталь, каждый уголок ее роскошного тела. Эти ножки плотно обвивали мою поясницу, когда я вдалбливал Катю в шелковые простыни, беспощадно нанизывая ее на свой член, потому что она сама просила меня: сильнее, жестче, быстрее. Интересно, а она помнит? Я был почему-то уверен, что да.

***

— Андрюш, о чем ты задумался? — выдернула меня Надежда из бередивших душу воспоминаний. Внезапно я на нее развозился до невозможности! Надя готова была раздвинуть ноги в первую же нашу встречу в Киеве. Только мне она нахуй всралась со своим величайшим мастерством обольщения. Тоже мне, блять, женщина-вамп нашлась! Думала, что если будет беспрерывно поправлять свою шевелюру, лукаво стрелять глазами и надувать броско накрашенные красной помадой губы, то я выебу ее прямо в картинной галерее, куда она потащила меня — человека вообще дупля не режущего в импрессионизмах и кубизмах. Кокетка-сердцеедка из школы для благородных девиц, блять! — Надь, ты прости, но я покину тебя ненадолго! — сказал я, галантно целуя ее пахнущую каким-то кремом ладонь. Блять! Ну вот нахрена я это делаю? Строю тут из себя лорда английского с соответствующими манерами! А сейчас сам направляюсь в отливальню баловать свой хуй прикосновениями мозолистой руки. В туалете я наткнулся на Милкиного дружка — фотографа Боню. Блять! Только этого голубца мне сейчас не хватало для полного счастья! — М-м-м, какой сладкий мальчик явился, чтобы согреть мое ледяное сердце... — промурлыкал парнишка, поправляя зиппер на джинсах. «Что ты, сука, несешь?» — подумал я, входя в отдельную кабинку. — Ты не ответил, красавчик, развлечемся? Если хочешь, будешь активом, я не против! — Извини, дорогой, я сегодня не в настроении! ПМС, знаешь ли. Так что съебись отсюда, пока я не разукрасил твою прелестную мордашку! — цыкнул я в кабинке, доставая из трусов возбуждённый член.

***

Все прошло великолепно. Показ удался на славу. Когда я увидел Катю на подиуме, во мне проснулось такое непривычное чувство гордости: не за себя, не за компанию, а за другого человека. За женщину, которую я любил больше всего на свете. Я должен был ее поздравить, а дотошный Малиновский все крутился возле нее, пора было гнать своего дружка в шею. Катя облегченно вздохнула, когда Ромка наконец-то свалил в туман. Она что-то говорила мне, а я смотрел на нее как завороженный, и протянул ей свою руку, чтобы хотя бы еще раз дотронуться до нее. Сердце три раза стукнуло, и я неожиданно испугался: Катя не может мне дать даже этого... Но тут случилось чудо: она медленно, словно во сне, вложила свою крохотную ладошку мне в ладонь, и я практически словил оргазм! Трындец просто! Одно прикосновение! Докатился, Жданов! Но какое же оно было чувственное, я не мог себя остановить. Раз мне дозволено прикасаться лишь к ее руке — так тому и быть. Я, как можно нежнее, гладил ее руку и вспоминал все наши жаркие поцелуи и безумную страсть. И черт возьми, я был готов продать душу дьяволу, лишь бы вернуть это все! Катя смотрела на меня и ее карие глаза почернели, я был уверен, она тоже думает об этом. Как и я, она сгорала от страсти! Плевать на все! Сейчас я ее поцелую и будь, что будет! Да уж, Жданов, пиздец, ты везучий. Через секунду, ровно через секунду после того, как я решил ее поцеловать, Катя как ошпаренная, выдернула свою ладонь! Да что б тебя! Она наверняка догадалась, что я хочу сделать, и в последний момент напомнила мне мое место — в грязной кабинке туалета, а не возле нее.

***

— Ну что, Надюш, до завтра? — спросил я свою пассажирку, когда мы подъехали к гостинице. Она бросала в мою сторону томные взгляды, игриво закусив нижнюю губу. Видимо уже представляла, как мой член щекочет ей горло. Ага, блять! Придется мне обломать твои упования. — До завтра... — вздохнула печально. — Жаль, что мы не можем продолжить этот прекрасный вечер вместе. Ты ведь к Кире сейчас едешь, да? Сука! Ну что за расспросы? Чувствую себя так, как будто это сама Кира сейчас сидит рядом со мной, и перед которой я должен отчитываться за каждый пройденный шаг. — Да, к ней. Нам нужно поговорить и наконец-то прекратить этот дешёвый спектакль, который Кира почему-то называет «отношениями». — То есть завтра ты уже будешь полностью свободным, верно? Или... — мне кажется, я тоже видел, как Надежда уже намечтала у себя в голове бешеный секс со мной. Хотя, скорее всего, она улетела в своих грезах значительно выше: любовь до деревянной крышки там, все дела. — Или! — твердо заявил я. — У тебя кто-то есть? — Да. — Я так и думала, — произнесла сокрушенно. — Это ведь Катерина Пушкарёва, верно? — Что? Не понял... А как ты догадалась? — я взглянул на нее ошарашенными глазами. — А для этого не нужно особых усилий. Я же видела, как ты смотришь на неё. В чем причина того, что вы не вместе? Ты ее чем-то обидел? — Да, и очень сильно. Боюсь, она меня никогда не простит... — я крепче сжал руль, глотая подступивший к гортани горький комок. — Катя рассказывала мне сегодня, что когда ты принял ее на работу, она была некрасивой, это правда? — Она всегда была красивой, просто раньше я был дураком... — Андрей, ну, не стоит так убиваться, возможно, все у вас еще наладится! Я призадумался: а действительно есть ли на это хотя бы малейший шанс?