сердце поганое моё ...

С того дня прошло две недели. На день рожденье Есенина Мария так и не явилась, а все эти недели они ни разу даже не встретились на улице. Есенин ушел в «запой» со своими дружками, Мария полностью погрузилась в мир своих картин: пейзажей, портретов, натюрмортов. Она рисовала лет с 4-х, и тогда то родители и поняли: у дочери настоящий талант. Настасья на днях уезжала на срочный созыв журналистов в Киев, а Абрамова останется на хозяйстве одна. - эти полотенца для тела, а эти для рук и лица, - в спешке показывала Меркушева, одновременно крася глаза темно-зелеными тенями. Она ещё с полутора часа бегала по дому, и объясняла девушке как и чем пользоваться. Абрамова ходила за ней, закатывая глаза или читая на ходу книгу. Девушка уехала в три, и Мария осталась одна. Она сидела в своей комнате и читала «Убийство во мраке». Ей пришлось отложить чтение из-за неожиданного звонка Настасьи. - белые ножи лучше не бери, острые, а за коммунальные.. - Настасья не успела договорить, так прозвучал громкий стук и Маша тут же сбросила звонок. Будто кто-то врезался в их дверь. Маша отложила книгу, и переглянулась с подругой. Взяв нож, она тихо пошла в сторону входной двери. Девушка и посмотрела в глазок: никого. Абрамова повернула ключ два раза, и приоткрыла дверь. Но та не открывалась больше, что-то мешало ей открыться. Она всем весом налегла на дверь, толкая ее. И вдруг услышала чей-то стон. - да вы чего..я же здесь.. - Абрамовой удалось-таки открыть дверь: на пороге лежал в стельку пьяный и избитый Есенин. - ну ты чего, Серёжа.. - Маша усаживала его на стул, но тот сразу же падал с него. Когда девушке это надоело, она уложила его на свою кровать. - что произошло? - строго спросила она, и сняла с Есенина пальто. Есенин вкратце рассказал что с ним приключилось: по его словам, они с друзьями собрались в кабаке, чтобы отметить праздник одного из его товарищей: Лёхи Ганина. Именинник и его лучший друг Ваня как обычно сидели вместе в углу и обсуждали всех и каждого, попивая бутылку вина. Катя, сестра Сергея, вместе с женихом Васей болтала с Мариенгофом, а остальные просили, чтобы Есенин начал читать стихи. ну он и встал их читать, пока читал, Пастернак что-то крикнул про то, что новая подружка Есенина ( а то есть это Маша), прошмандовка! Есенин налетел на Пастернака с кулаками, и они друг друга избили. Мариенгоф отправил есенина домой, а сам остался с милицией, ждать протокола. - ну зачем ты в драку увязался?.. - Есенин не ответил, он лишь хмыкнул и попытался снять с себя жилет. Маша тяжело вздохнула, и помогла парню это сделать. Когда блондин сидел в окровавленной рубашке и с разбитым носом и губой, Маша очухалась и рванула за аптечкой. Она перерыла всю кухню, сметая все на своем пути. Прибежав в спальню, она застала Есенина пытающегося обратно надеть свое пальто. Волосы его были растрёпаны, какие то прядки у лица были в крови, глаза были в полузакрытом состоянии. Мария подбежала к поэту, и усадила его на кровать. - Маша..вы не должны..помогать мне..- вяло проговорил блондин, и снова попытался встать. Абрамова толкнула его в грудь, и тот осел на край кровати. - не должна, но я хочу вам помогать, давайте, снимайте пальто, - Маша напоминала Есенину в этот момент первую жену Аню, она очень его любила, и так же осторожно и нежно относилась к нему. Как-то раз Есенин вернулся домой пьяный, и Аня всю ночь отмывала его от крови, то и дело гладя по голове. Через полчаса Есенин сидел с обработанными ранами, и отрезвевший от нашатыря. Он ласковым взглядом наблюдал, как Маша в спешке складывает медикаменты на места. Глаза ее были на мокром месте от увиденного, руки слегка потрясывало, челка вечно спадала на глаза и девушка ещё больше нервничала из-за этого. Есенин встал с кровати, засучил рукава и принялся помогать ей с уборкой. - Сережа, лягте на кровать.. - она попыталась подтолкнуть его в бок, но тот стоял на месте как стена. Есенин собрал все ватки, которыми Маша обрабатывала ему раны, и выбросил их в ведро. После протер стол, аккуратно расставил книги в полке и разобрался со своими вещами. - вот и все, чистота и порядок! - громко объявил Есенин, плюхаясь на кровать. - ага, усталость и боль..- Маша села рядом, и зажмурила глаза, пытаясь унять головную боль. Есенин наблюдал за ночным небом, и не замечал, как Мария мучается от мигрени. - я.. пойду попью, а вы ложитесь, спите, - Маша скрылась за дверью, оставляя Есенина наедине с собой. Парень откинулся на стену, и с облегчением выдохнул. Маша засела у него в сердце. Он будто в первый раз полюбил..каждый раз когда она рядом, сердце начинает биться с бешеной скоростью, дыхание учащается, а разговоры сами собой испаряются. Он мог бы вечно смотреть в ее прекрасные глаза..любоваться ее телом и тем, как забавно она себя ведёт. ~~~~~ Абрамова осела на стул, и схватилась рукой за голову. Она болела так, словно кто-то ударил по ее голове кирпичом. Абрамова выпила таблетку, и села на диван. Она не знала сколько просидела там: может минут двадцать, а может и все сорок. Во всяком случае, боль немного ушла и она тихо пошла в спальню. Было тихо. Есенин мирно сопел, отвернувшись к стене. Маша перевела взгляд на стул, где скомканные лежали его рубашка, пиджак и жилет. - ну вот будет же утром ходить и бурчать что у него вещи мятые...- тихо пробубнила девушка, и аккуратно разложила его вещи. Маша осторожно залезла на большую кровать, и накрылась одеялом. Лунный свет падал на крепкую спину поэта, а мокрые волосы поблескивали в этом свете. Маша была такой..маленькой по сравнению с Сергеем. Раз в пять меньше него. Наконец, спустя минут десять посиделок, Абрамова легла на подушку и отвернулась от поэта. Через некоторое время, она почувствовала на своей талии большую, горячую руку Есенина. Парень лёг ниже, и уткнулся носом в шею Марии. Маша повернулась: Есенин, улыбаясь мирно спал, водя большим пальцем по талии девушки. ~~~~~~~ На следующее утро, Мария проснулась одна: вещи Есенина все так же висели на стуле, а самого его не было. Были слышны какие то споры с подъезда, от чего, собственно Маша и проснулась. - он что, уже сюда своих идиотов водит?...- ворчала Абрамова, завязывая волосы в хвост. Она вышла в подъезд, и увидела стоящего в одних пижамных штанах Есенина и Лёшу Ганина: они курили. - Машенька, доброе утро, - увидев Абрамову, Есенин прямо таки засиял. Маша спустилась в к ним на лестничную клетку, и взяла из пачки Есенина папиросу. - с прошедшим днём рождения вас, Алексей Алексеевич. - заявила Абрамова, подкуривая сигарету. - с..спасибо, Мария Па́лна..- Ганин все ещё был пьяный, поэтому икнул сразу же после предложения. - ну так что, Лёха? Представляешь какой сборник я напишу! - Есенин зачесал золотые кудри назад, и затянулся. Ганин отпил вина из бутылки, и снова икнул. Он подумал, и ответил: - а ты с Маяковским напиши на пару! Что тогда с Россией будет? Есенина это оскорбило. Очень оскорбило: - Лёх, ты же знаешь как я отношусь к этому индюку, я не хочу устраивать эти мордобои..ещё и с коммунистом- Есенин свел брови к переносице и затянулся. - почему вы не любите Маяковского, Сережа? Он ведь прекрасный поэт! И стихи у него просто замечательные! - Маша восхищалась даже фамилией Владимира, не то что творчеством! Сергей обиженно поглядел на Машу, потушил сигарету и вернулся в квартиру громко хлопнув дверью. Странный какой-то, подумала Маша. - вы, Мария Па́лна, при Серёжке не упоминайте Маяковского: он один раз разнёс весь кабак, потому что Ванька сказал, что у Маяковского есть стихи и получше чем у Сергуна. Вам на заметку, - Ганин попытался подмигнуть, но в итоге оба залились смехом. - не зайдёте на чай? -нет, что вы..мне надо Ивана из милиции вытаскивать, а то там и останется. Я так забежал, проведать Серёжу. - Раз так, до встречи, Леша, - Маша улыбнулась, и зашла в квартиру. - Серёжа, вы где? - Абрамова прошла в спальню, и застала Есенина сидящим за письменным столом и что-то пишущим. - Серёж, ты обиделся, да? Ну прости, я же не знала, - Есенин перестал строчить и отложил перо. - да этот Маяковский..совсем не умеет о любви писать.. - Мария стояла, устремив взгляд в пол и пыталась придумать хоть что то. - а я, хочешь сказать: умею? - Маша услышала, как усмехнулся Есенин. - ну да! - Абрамова прошла к столу, и положила руку на оголоённое плечо поэта. - во всяком случае лучше, чем я думаю, Есенин.- Блондин аккуратно взял ладонь Марии в свою, и потянул ее на себя, чтобы та села к нему на коленки. Она послушно села, и прикусила губу, смотря куда то в пол. - у многих ты сидела на коленках, и теперь сидишь вот у меня..- тихо проговорил Есенин, за что получил маленького подзатыльника от Маши. Он продолжал рассматривать мягкие черты лица Абрамовой. Она не решалась посмотреть на поэта, даже на миг, потому что знала: она покраснеет, и выдаст её влюбленность не утихающая.. Есенин прикоснулся тыльной стороной ладони щеки девушки, и провел до шеи, любуясь реакцией подружки. Маша судорожно выдохнула, и скинула с себя руку поэта. - ну целуй меня, целуй, хоть до крови, хоть до боли...– прошептал Есенин, усаживаясь удобнее, - ты хочешь видеть меня рядом? - спросил поэт, сажая девушку обратно. Абрамова снова промолчала, и прочистила горло. - да..- хрипло прошептала она, и подняла глаза на Есенина. Лазурные глаза засияли, а на лице Сергея появилась мягкая улыбка. Губы поэта прильнул к губам Абрамовой, затягивая в долгий поцелуй. В первый поцелуй Марии... ну, целуй меня, целуй!