На крыльце "Мадженты"

      День встретил Питера ярким солнцем, размазавшимся макияжем и жестким похмельем. Видимо, все-таки не стоило пить тот последний шот. Разболевшаяся голова еще больше ныла из-за мыслей о том, как же Паркер жестко проебался накануне. Вот правда, так мог только он, парень с шелковистыми волосами и светлой улыбкой. Только он, болтливый, но теряющий дар речи в самый неподходящий момент; уверенный, но трясущийся, как овечка, во время экстренных ситуаций. Ужас. Вот от этого у Питера никогда и нормальных отношений не было, только невинный флирт, пьяные поцелуи и тот вообще-то-гетеро парень, трахнувший его в замызганном туалете клуба.       А бог с шоколадными волосами явно знал, что делал, уж у него точно никогда не возникало проблем с какой-то романтикой. Да и откуда вообще Паркер мог быть уверен в том, что он ему понравился, если ходячий секс лизался прямо на танцполе с какой-то блондинистой бестией? Вот и Питер не знал. Ему оставалось только понадеяться на то, что ночью он опять встретит этого парня. Блять, еще же на работу! Но делать было нечего — небольшие часы, стоявшие на тумбочке возле матраса, показывали половину третьего дня. А нужно было еще успеть заскочить к Неду, который уже убежал на смену.       Лидс работал в той самой дешевой прачечной, куда Паркер относил совсем уж грязную одежду, с которой бы не справились тазик, холодная вода и хозяйственное мыло. Питер только надеялся на то, что ЭмДжей сбегала в магазин, и ему не придется тащиться еще и туда. Ему, кстати, повезло, потому что с кухни уже доносился запах тостов с сыром. А это могло значить только одно: девушка, у которой выходной, выручила друзей и уже смоталась в продуктовый. Паркер, у которого голова раскалывалась, облегченно вздохнул. Нужно было еще успеть набрать тетю Мэй перед работой, а то он уже несколько дней с ней не связывался. Женщина наверняка волновалась за любимого племянника.       Наметив список дел, Питер еще немного повалялся в кровати, но когда понял, что начал вновь засыпать, решил подняться, чтобы не пропустить добрую часть дня, которую можно было потратить на новый макияж и втирание в доверие к Гарольду. Паркер-то работничек тот еще, поэтому нужно завоевать любовь работодателя, чтобы не вылететь из «Мадженты» через месяц и не бегать по Нью-Йорку, теряя тапки, в поисках нового способа заработать.       Таким образом, Питер почистил зубы и успел отморозить себе все конечности, пока был в душе и смывал макияж. Паркер вновь посмотрелся в треснувшее зеркало умывальника. Было так непривычно видеть себя без косметики и парика. Просто обычного юношу, ничем не отличающегося от основной массы молодых жителей Нью-Йорка, увлекавшихся скейтбордами, баскетболом и распитием колы на рампах. Но Питер никогда таким не будет. Он любит таскать женские шмотки, малеваться и красить ногти. Он любит парней, поэтому никогда не купит дом в Квинсе, в котором будут бегать дети, убираться жена и лаять собака.       Он другой.       И дома парень носит не шорты с майкой, а шелковый халат и старые тапки. В этом костюме он и прошагал на кухню, где вовсю порхала ЭмДжей. Девушка уже успела сложить белье, которое позднее погладит при помощи старого утюга, что оставляет темные следы на одежде, если вовремя не выпустить пар. Подруга пожелала новоприбывшему доброго утра и заботливо поставила перед ним тарелку с парочкой тостов и теплым кофе. Парень поблагодарил ее и протер заспанные глаза холодным из-за долгих водных процедур кулаком. — Какие планы на сегодня? — спросила ЭмДжей, отхлебнув чая из своей кружки. — Мне вечером надо на работу, меня вроде как взяли гардеробщиком в «Мадженту», — ответил Питер, откусив тост, — очень вкусно, — пробурчал он с набитым ртом. — На здоровье, — машинально проронила собеседница, — тогда мы с Недом составим тебе компанию сегодня.       Конечно, оправдать очередную тусовку работой товарища гораздо проще, чем признать, что прожигаешь молодость впустую. — Хорошо, приходите, как обычно, там и встретимся, а мне сначала нужно пересечься с владельцем, — Питер кивнул.       Обработав ответ друга, девушка со спокойной душой отправилась на покой, ведь погладить можно и вечером. Правда сразу ей уйти не дали, поскольку у Паркера возник важный вопрос, касающийся местонахождения ватных палочек, которые закончились у него в комнате. А ведь он прекрасно помнил о том, что была закуплена исполинская коробка семейного размера. — Посмотри у Неда в комнате, я помню, что он к себе что-то забирал, — ответила ЭмДжей, которая, судя по голосу, уже вернулась на свое лежбище, — у него вчера не получалось растушевать тени по-человечески.       Ответ на волновавший Питера вопрос удивлял, поскольку Лидс являлся тем человеком, который был способен сделать смоки-айс из говна и палок, а тут у него растушевать нормально не получалось. Паркер был готов отдать зуб на то, что Нед неплохо так разозлился на себя за криворукость, правда никакого злого бубнежа и уж тем более грязного мата в квартире слышно не было. Так наверняка и выглядит плохой день для Лидса, встал не стой ноги.       За этими мыслями Питер и не заметил, как поглотил далеко не королевский, по меркам обычных людей, завтрак. Хотя обычно он завтракает воздухом, так что жаловаться было бы грехом. Паркер уже стал задумываться о том, почему именно Лидс стал объектом утренних раздумий, но ответа на этот вопрос не нашел. Видимо, ноющей голове нужно было хоть куда-то направить те крошечные крупицы энергии, которые образовались за время плохого, хоть и долгого сна.       Питер, сжалившись над уставшей ЭмДжей, помыл за собой посуду. Более того, тетушка его еще с малых лет приучала к порядку, поэтому в квартире троицы было очень даже чисто, только из-за бедного убранства интерьер все равно был ничем не лучше, чем на свалке. После небольшой уборки на кухне, состоявшей еще и в том, чтобы стряхнуть крошки со стола, Паркер решил направиться на отвоевание ватных палочек у Неда.       Как уже говорилось ранее, комната Лидса была за стенкой Питера и тоже не обладала дверью. Однако вместо нее в проходе висела яркая розовая ткань, которая раньше была частью платья Неда, но вещь стала мала — спасибо тем пончикам, которыми молодого человека подкармливала старушка с работы, — а потому вечернее одеяние при помощи легкой руки Лидса и пары ножниц стало напоминать дорогую штору.       Неду также повезло, что в его хоромах окно находилось не прямо напротив дивана, где спал парень, а потому солнце не будило юного алкаша по утрам. Отличительной чертой опочивальни Лидса было даже не наличие трюмо, идентичного тому, что стояло в спальне Питера, и даже не подобие шкафа, сделанного из двух деревянных пластов. И этой гардеробной, кстати, Неду, судя по всему, жутко не хватало, поскольку вещи так и норовили вывалиться из хранилища.       Так вот, главной отличительной особенностью комнаты парня были многочисленные плакаты и вырезки из коробок «Лего». Да, когда Лидс видел хоть что-то, связанное с этими игрушками, он превращался в зверя. Буквально. Он яростно срывал афиши с кирпичных стен домов (но не настолько яростно, чтобы порвать бумагу, конечно), бывали даже моменты, когда Нед искал на помойках коробки от наборов, чтобы вырезать из них какие-то фигурки. Питер, стоит сказать, не понимал такой сильной любви друга к игрушкам, но сам иногда засматривался на яркие витрины в детских магазинах. Был в этом всем плюс: Паркер никогда не гадал, что подарить товарищу на день рождения. Ответ всегда был очевидным, а потому у Лидса в комнате была специальная полка, алтарь с этими квадратными хернюшками. Что-то из этого было подарено родителями, школьными друзьями, а что-то и самим Питером с ЭмДжей.       Закончив любоваться убранством комнаты Неда, молодой человек приметил тот самый прозрачный коробок с ватными палочками на трюмо и, не медля, варварски вытащил охапку штук для очистки ушей. После этого Паркер позорно сбежал с места преступления, чтобы накрасить свое опухшее от нездорового сна и пьянки личико. Все-таки нужно походить на человека.       Все сборы заняли у Питера около двух часов. Туда-сюда, пока намалюешь харю, пока подберешь наряд. По итогу Паркер напудрился, как всегда нарисовал коричневым карандашом брови. Тени на этот раз были какими-то оранжевыми, напоминали прямо тот вчерашний рассвет, когда небо само себя раскрасило в светлые цвета: от персикового до малинового. Губы неизменно красные, потому что это уже стало практически фирменным знаком Питера. В отражении же виднелась сногсшибательная дама с каре и черным платьем до середины икры, колготками в маленькую сеточку и коралловыми туфлями. Единственным изъяном образа был, пожалуй, ремень с серебристыми пайетками — бусинки местами отваливались, но это не было так заметно. Паркер накинул джинсовку, взял вчерашнюю сумочку и пшикнулся вонючей туалетной водой. Так говорила ЭмДжей, а Питера же все более чем устраивало.       И в таком вот образе Паркер захлопнул входную дверь и, заперев ее на ключ, дошел по коридору с бежевыми стенами не первой свежести и где-то отгрызанным ламинатом до темно-зеленых подъездных ступенек. Уже через минуту Питер был на пыльной нью-йоркской улице. Проезжали редкие машины, поднимавшие клубы грязного воздуха. Прохожими в основном были школьники и студенты, у которых как раз заканчивались занятия. Молодой человек же направился к прачечной, что была за углом.       А еще он стал думать о том, что зря не стал поступать в университет. У него были довольно хорошие шансы с учетом неплохой успеваемости и любви к точным наукам. Паркер даже пару раз побеждал в научных школьных конкурсах. А теперь что? По ночам тряс задницей, чтобы соблазнить какого-то левого парня. Ну, не будем о плохом.       Лучше поговорить о прачечной, где все было заставлено гудевшими стиральными машинками. Пахло стиральным порошком и чистым бельем. В центре помещения были лавки для посетителей, а в дальнем углу стойка с кассой, где и заседал Нед. Лидс грыз ручку, решая то ли кроссворд, то ли его подобие и абсолютно точно не обратил бы внимания на Питера, если бы не сумка, которую Паркер дерзко бросил на стойку.       На лице Лидса отразился дикий ужас, поскольку он подумал, что явился кто-то из начальства, но увидев знакомую рожу с не менее знакомым макияжем, Нед успокоился. От сердца молодого человека отлегло. Паркер показал другу кашелку с бельем, состоявшим из покрывала, рубашки и пары шмоток ЭмДжей, которые не отстирывались с помощью вышеупомянутого мыла. Лидс быстро прикинул, во сколько это обойдется, и не забыл оформить скидку по-братски. Пока парень забрасывал вещи в свободный барабан, Питер облокотился на стойку, постукивая по поверхности ногтями. Он кинул взгляд на настенные часы, которые выразительно тикали. Звук их был едва слышен из-за работавшей техники. Дело близилось к шести, а потому Паркер встрепенулся. Нужно было еще и тете Мэй набрать, а там базар мог затянуться еще на час. Именно поэтому Питер взял с Неда слово, что тот в целости и сохранности донесет вещи до дома и, не забыв поблагодарить товарища, выбежал из прачечной.       Путь его лежал к телефонной будке, что удобно располагалась рядом с метро. Собственное средство связи Паркер с компанией пока не приобрел, поэтому приходилось довольствоваться тем, что есть. Аппарат находился в сером подобии коробки с окнами. Питер сунул несколько десятков центов в нужное отверстие, рассчитывая добавить денег во время звонка, если потребуется. Опустив ладонь на исписанную маркерами и обклеенную стикерами ручку, Паркер покрутил барабан, набрав номер тетушки. — Говорит Мэй Паркер, здравствуйте, — послышался усталый наигранно-серьезный голос.       Питер едва не заржал в трубку, потому что родственница говорила так, будто ей звонил сам Рональд Рейган. Максимум, кто мог звонить этой прекрасной женщине — налоговая, местный шериф, недовольный поведением подопечного, то есть самого Питера, а также владельцы тех магазинчиков, где посменно работает Мэй. — Привет, — шепнул Паркер, пытаясь подавить очередной нервный смешок, вызванный тем, что пауза стала затягиваться. — Питер, дорогой! — конечно, женщина сразу узнала свою кровинушку, — как у тебя дела, как ты? Ты там не болеешь? Голос у тебя странный какой-то. — Все хорошо, — миролюбиво начал парень, пережив первую пулеметную очередь вопросов, — не переживай, я вполне здоров! Лучше расскажи, как у тебя дела. — Ты смотри мне, если что, сразу звони, я вышлю тебе деньги на лекарства, — голос в засаленной трубке звучал обеспокоенно. Тетя Мэй даже и не подумала отвечать на встречный вопрос Питера, касавшийся ее жизни. Или просто не услышала, такое тоже не исключалось, — ты вообще как там кушаешь? У тебя хватает денег? Может, мне стоит пересылать больше? — Ты не переживай только, — повторился Паркер. — Когда ты так говоришь, мне сразу начинает казаться, что у тебя проблемы с полицией. Ты же не занимаешься там ничем незаконным? — дребезжащее хихикание, выдававшее волнение родственницы. — Нет, конечно, — Питер для убедительности отрицательно покачал головой, даже не задумываясь о том, что тетя не могла его увидеть. Хотя, соблазнение незнакомцев в неизвестном клубе может считаться незаконным? — и ем я хорошо.       Врать тете Мэй Паркер уж очень не хотел, но он прекрасно понимал, что ей и так тяжко, а обеспечивать еще и его паршивую проблемную задницу сил явно не хватило бы. Словно в подтверждение этому женщина глубоко вздохнула. И во вздохе этом слышалась непомерная усталость. — Ты у меня молодец, Питер, — вдруг начала Мэй. Питер мог поклясться, что она улыбнулась и слегка зажмурилась, — я правда тобой горжусь. Я знаю, что ты хороший мальчик, сильный, поэтому ты со всем справишься. А ты знаешь, что я могу быть не согласна с тем, какой жизненный путь ты выбрал, но твое стремление жить самостоятельно не только вызвано крепостью характера, но и не знанием того, насколько суровой может быть действительность. Я лишь надеюсь, что ты не пожалеешь. Ты всегда можешь обратиться ко мне, что бы ни случилось. Только помни, что с большой силой… — Приходит и большая ответственность, Мэй, — на честном пацанском полувсхлипе выдал парень. На большее его пока не хватило. — Я не буду тебя задерживать, дорогой. Думаю, что у тебя еще есть дела. Только хочу попросить тебя звонить мне почаще, потому что я очень за тебя волнуюсь. Хорошо? — Х-хорошо, Мэй, — Паркер картинно прислонился лбом к окошку будки, но быстро отстранился, вспомнив, что у него чистый парик и свежий макияж. Также он не забыл все-таки полноценно всхлипнуть, — спасибо. — Береги себя, — нежно сказала тетя, — люблю тебя, Питер! — И я тебя, — молодой человек вздохнул, повесив трубку.       Вроде разговор на час не затянулся, денег больше нужного потрачено не было, но Паркер чувствовал себя выжатым лимоном. Он с кислой миной поплелся в сторону метро. Теперь уже было стыдно как-то идти в клуб на работу, чтобы ночью опять напиться. Теперь, правда, хотелось до беспамятства, потому что стыд перед тетей Мэй стал сжирать внутренности. Она так старалась, растила Питера, вкалывала на нескольких работах, а в ответ что? Говно, завернутое в конфетку. Паркер мало того, что решил сыграть в самостоятельность в семнадцать лет, так еще и за год не смог слезть с плеч великой, без преувеличений, женщины.       Она-то наверняка надеялась на то, что ее мальчик закончит школу и поступит в университет. Например, в MIT. Там явно пригодятся золотые знания чада. Но Питер и впрямь свернул со светлого пути, потому что в нем взыграла самостоятельность, подростковая категоричность и любовь с раннего возраста к помадам и платьям, которые он тырил из шкафа тети Мэй, пока та была на работе. Паркер-то умом понимал, что против природы не попрешь, и что воспитание и другие жизненные обстоятельства, при которых проходило взросление, вряд ли бы изменили действительность, однако сердце твердило, что парень являлся чуть ли не самым большим разочарованием в и без этого непростой жизни родственницы, которая жизнь посвятила тому, чтобы поднять его, соплежуя, на ноги.       Вот же черт. За этими тоскливыми мыслями, окрашивавшими окружающий мир в серые тона, Паркер не заметил, как добрался до нужной станции. Опять жуткая вонища в подземке. Но Питер вновь пережил, спасибо уже знакомым духам, а затем с глубоким вдохом, полным наслаждения, которое приносил «свежий» воздух, вышагал на улицу. Окрестности, кстати, оставляли совсем другое впечатление, нежели накануне ночью. Все-таки дневной свет мог самую обычную подворотню сделать приятной, едва ли не святым местом, то бишь церковью какой-нибудь.       И вот те же плакаты, мусорные бачки и неоновая вывеска, которая на солнце, выглядывавшем из-за угла здания, выглядела более чем удручающе. Еще и эти ступеньки у крыльца. А ведь вчера темноволосый был на одну ниже, поэтому Питер чувствовал себя сексапильным гигантом. Каблуки, конечно, тоже играли важную роль, но Паркер уже не представлял жизни без них, поэтому старался не особо обращать внимание на этот фактор.       Двери «Мадженты» были открыты, что не стало удивлением. Парень, конечно, не считал, что врата не заперты только из-за его ожидаемого появления на новом рабочем месте, но все равно отчего-то был уверен в том, что ему не придется колотиться в покоцанное стекло, как бедному родственнику. Зал, судя по всему, пытались проветривать, поэтому в коридоре было прохладно. Хотя, проветривать было нечем, потому что окон в зале в наличии не наблюдалось, а посему Питер сделал вывод, что кондиционеры старались на всю. Хотелось только верить, что ему на голову не упадет паук из вытяжки.       Парочка женщин в возрасте надраивала полы, немногочисленные столы и барную стойку. О картинах, висевших на стенах, никто и не думал. Бедные дамы, наверняка у них потом спина не разгибается после такого упорного труда. Гости же оставляют столько мусора. О туалетах вообще лучше молчать, чтобы в обморок не упасть в попытках представить себя на чужом месте.       Гарольд обнаружился также довольно быстро. Он коршуном стоял над скрючившимися уборщицами, командуя. Стук каблуков отвлек мужчину от его преинтересного занятия. Паркер подметил, что на этот раз хозяин «Мадженты» предпочел какое-то желтое трико, прическа оставалась все такой же безумной, и юноше только оставалось надеяться на то, что она не отражает внутренний мир носителя.       Уже через час после нахождения в клубе Питер понял, почему Гарольд сам вчера стоял за гардеробом: текучка персонала. И вызвана она была именно характером хозяина, поэтому надежды Паркера по поводу прически не оправдались. Желтопузый был противным мужиком, честно. Он постоянно всем указывал, ворчал, докапывался до банальных мелочей, короче, проявлял свою властную натуру всеми доступными и не очень способами. Писклявый голос вообще не добавлял никаких баллов Хогану, поэтому в топе самых притягательных мужчин по версии Питера Паркера он занимал позорное предпоследнее место. Последним по определению был тот дед, который пару месяцев назад попытался нагнуть полупьяного парня на остановке. На отгадку, кто занимал первое, дается одна попытка. Но ситуация, кстати, до недавнего времени была абсолютно другой. Фредди Меркьюри уверенно занимал лидирующие позиции, но ему пришлось тихо, без скандалов уступить место неизвестному парню из «Мадженты». Вот такие вот дела.       За время, проведенное в клубе, Питер успел выучить рабочий распорядок, выпить банку пива и выкурить пару сигареток, причем последние действия выглядели более полезными, нежели первое. Итак, торчать в заведении Паркер должен через день (хотя, парень был уверен, что вскоре это самое «через день» превратиться в «каждый день»), с девяти вечера до шести утра. В обязанности Питера входили выдача талончиков, складирование верхней одежды в гардеробной и поддержание рабочего места в порядке. Впрочем, молодой человек полагал, что все эти действия важны только на словах и предназначены для того, чтобы сделать из унизительной должности подобие чего-то достойного. А все дело в том, что Паркеру был доступен бар, причем абсолютно бесплатно, что, видимо, было сделано с целью привлечения сотрудников. И еще это означало, что Питер мог в тихую подбухивать прямо на работе, особенно, в четыре пятнадцатиминутных перерывах за смену. Короче, лофа. Даже курить можно в здании, зарплата тоже приемлемая. В итоге оказывалось, что главным минусом пребывания в «Мадженте» становилось наличие Гарольда.       Но с этим можно было как-то жить.       С данным выводом Паркер дотянул до начала настоящей рабочей смены. Народ с довольно неплохой скоростью стал проталкиваться в пока еще свежий коридор, несмотря на почти стопроцентную уверенность Питера в наличии угрюмого шляпника на крыльце, которого еще днем не было видно. Слава Богу, товарищество выглядело довольно адекватно, поэтому верхнюю одежду протягивали по одиночке. Такой ситуации ближе к утру явно не предвидится, ведь все клиенты наверняка нажрутся, как свиньи. Ну, или накурятся, наколются и еще прочее. Кому, что нравится, что душе угодно.       В общем и целом рабочий день, эм, вечер, проходил довольно спокойно. Питер размеренно отдавал талончики и пытался аккуратно раскладывать одежду, но потом сдался, иначе бы потонул в шмотках. Тем более сказывался алкоголь: Паркер опрокинул пару стопок во время первого перерыва. Для храбрости. Ну и кто вообще не будет бухать, если бар бесплатный? Можно, но только осторожно, чтобы не вылететь к чертям. Также парень с нетерпением ждал появления Неда и ЭмДжей, чтобы похвалиться новой должностью и деловым видом. По расчетам молодого человека, товарищи должны были прибыть где-то в районе одиннадцати вечера. Время новоиспеченный гардеробщик отсчитывал при помощи старенького затертого будильника, что был на стойке с бумажками. Звонок уже давно не работал, а внешний вид агрегата намекал на немалый возраст изделия. Короче, тут Хоган явно решил сэкономить.       Ожидания Паркера не оправдались: его друзья прибыли едва ли не ровно в десять тридцать. Лидс был как всегда при параде со своими смоки-айс и безукоризненным ирокезом. В эту ночь парень отдал предпочтение розовому платью и черной куртке, руки украшали браслеты в стиле хиппи шестидесятых. Довольно необычное решение, потому что Питер бы предпочел какие-нибудь ремешки с шипами. ЭмДжей же с довольной лыбой протянула Питеру свой фиолетовый и вновь мужской пиджак, оставшись в высоких черных брюках и серой плотной рубашке с бабочкой. Конечно, девушка не изменяла традициям и была в парике. Молодой человек же с гордостью отметил скорее удачный макияж подруги. — Ты белье в прачечной не забыл? — поинтересовался гардеробщик у Лидса, когда пара вышла из очереди и встала сбоку от основного окошка. — Не-а, принес все в целости и сохранности, — ответила за Неда ЭмДжей, — я положила к тебе на кровать. — Спасибо, — Питер благодарно кивнул, вручая талон какому-то рыжему парню, не забыв очаровательно улыбнуться. — Как у тебя тут дела вообще? — Лидс заинтересованно перегнулся через стойку, заглядывая внутрь закутка. — Эй, а ну кыш отсюда, — Паркер испуганно замахал руками, будто башка Неда была какой-то птичкой, которую можно было согнать с окна. Когда друг вернул голову в исходное положение, Питер вернулся к работе, — а то за мной начальник может следить, я не хочу лишиться работы. — Я прямо вижу по твоему лицу, что это неприятный тип, — Нед сочувствующе покачал головой. — Ага, — молодой человек также кивнул, — вон тот, в желтом.       Ребята повернулись в ту сторону, которую указал Питер. ЭмДжей сложила руки на груди, оценивая трико Гарольда. Лидс безучастно шмыгнул носом. — Ясно, — выдала поддельная блондинка, — фрик какой-то.       Паркер согласно цокнул, откинув джинсовую куртку неизвестной дамочки. Лица парень даже не пытался запоминать. Ох, оставалось только представить то, насколько сложно будет искать шмотки среди всех этих завалов. — У меня перерыв через, — Питер задумался, уставившись на часы, — полтора часа. — Пиздец, — Нед ахнул, — а почему так долго? — Чувак, ну я только что буквально опрокинул две стопки водки, — Паркер подмигнул другу. — Пф, предатель, — обиженно шикнула ЭмДжей, насупившись. — Расслабься, кнопка, это часть моей работы, — парень шутливо щелкнул подругу по носу. Девушка, в свою очередь, сильно хлестанула по пальцам Питера, — я понял-понял, — он хихикнул. — Так, Нед, пошли, мне тоже срочно нужно выпить, — засуетилась «блондинка», утягивая Лидса за рукав платья. — Встретимся у бара тогда! — крикнул вдогонку Паркер.       ЭмДжей кивнула, не оборачиваясь, а затем пара растворилась в столпотворении гостей. «Маджента» выглядела также, как вчера: яркий розовый свет, разговоры и смех, громкая музыка. По сути, всю середину рабочего дня Питер будет преспокойно отдыхать, покуривая, прислонившись к стене. А что? Догнаться можно в перерыве, потанцевать прямо за стойкой, ведь игравшие на весь клуб композиции было прекрасно слышно. Единственное, что расстраивало, это то, что друзья будут веселиться обособленно от Паркера, но ему все-таки хотелось верить в то, что товарищи не бросят его одного за стойкой.       Молодой человек разглядывал свои ногти, которые выглядели довольно симпатично, учитывая освещение, и раздумывал о насущных проблемах, когда прямо перед его носом кто-то швырнул на стойку косуху. Кожа изделия поблескивала, что говорило о высокой стоимости. Питер невольно засмотрелся на вещь, поскольку был ценителем прекрасного, а потом, очнувшись ото сна, схватился за очередной талончик. Они были стопками разложены на рабочей тумбочке и перевязаны резинками. Паркер вытащил бумажку, а затем взял куртку, чтобы протянуть картонку посетителю. — Не забудьте вернуть, — заученно сказал парень, невольно сминая пальцами приятную куртку. — Хорошо, Питер, — знакомый голос. Тот самый, с ноткой чего-то сексуального и таинственного.       Паркер вскинул голову.       До усрачки крутая стрижка. Белая футболка обтягивала явно недурные мышцы, буквально вырисовывая крепкий силуэт. Губы изогнулись в подобии нахальной усмешки. Не скривились, нет. В карих глазах сияла хитринка. Сильные пальцы сжимали переданную Питером бумажку, подушечки скользили по шершавой из-за напечатанного номерка поверхности. Но в этот раз что-то было не то. Точно. Очки. Закругленные, с коричневой оправой. Розовые блики мерцали в линзах. Паркер понял, что если бы не его каблуки, они были бы примерно одного роста.       Очки, ебануться. — Очки? — незнакомец снял аксессуар, повертев им в руках, — да ничего удивительного, я для красоты ношу. Женщинам же вроде нравятся умные, потому что это создают для них иллюзию того, что в их головушках тоже есть хоть капля мозгов, ведь они смогли охомутать такого способного красавчика.       Женщинам? Умные? Что? Судя по всему, в сказанном парнем была заложена шутка, но только вот фразы прозвучали как ответ на мысленное удивление Питера, вызванное наличием этих самых очков у кареглазого. Стоп, неужели Паркер сказал это вслух?       Блять. Блять-блять-блять.       Ну почему Паркер такой придурок? — Да расслабься, Питер, — мистер я-шучу-круче-всех улыбнулся. И о Боже, у него такая красивая улыбка, — отомри. — П-прости, — парень все же собрал яйца в кулак, выдав нервный смешок. Примечательно, что куртка все еще была у него в руках. — Собираешься оставить себе? — темноволосый, судя по всему, тоже обратил на это внимание, а поэтому перевел взгляд с перепуганного Паркера на свою вещь. — А, да нет, это же твое, — молодой человек быстро, но довольно аккуратно отложил куртку к общей куче.       Руки теперь заняты не были, поэтому Питер, не зная, куда себя деть, просто сложил их на груди. Хотя, он прекрасно понимал, чем бы хотел заняться. Подрочить. Срочно. Просто, блять, жизненно необходимо. — Жаль, — выдал собеседник, приняв чересчур скучающий вид, — по размеру немного велика, да, но тебе бы подошла.       И прежде чем Паркер успел спиздануть очередную глупость, кареглазый отошел от стойки и, сказав короткое «бывай, Питер», подмигнул. Потом его и вовсе след простыл. О разговоре напоминал только слаборазличимый в накуренном помещении запах темноволосого. Какой-то стойкий парфюм. Причем молодой человек был готов поставить свою будущую зарплату на то, что такой парфюм стоит баснословных денег. И дело не в том, что из-за этого терпкого запаха стояк Паркера ощущался максимально сильно и не в том, что запах запускал электрическую цепь мурашек под тканью платья, а в том что Питер хоть что-то да понимал и уже бывал в дорогих бутиках. Ради интереса, конечно, ведь денег таких в жизни у парня не водилось, но помечтать можно было, верно? Так что Паркер там нанюхался этих ароматов, знатно. Наслаждался он женскими духами, но различать дороговизну научился в нотках любых духов и туалетной воды.       А что это вообще было? Этот парень…флиртовал? Да нет, не может быть такого. Чтобы такой красавчик, который еще вчера зажигал с неплохой блондинкой (ну, она уж точно не была похожа на гоблина), подкатывал к какому-то неприметному Питеру? Ладно, с неприметным мы немного загнули, ведь не обратить внимание на Паркера было невозможно, но хорошо, тогда он что, подкатывал к Питеру, который все время ведет себя, как последний долбач? Как самый большой лох в Нью-Йорке? Ну уж нет.       Парень, нахмурившись от собственных мыслей, взял пачку сигарет, валявшуюся на тумбе, и закурил, выпуская едкий дым. Интересно, а он выглядел также красиво, когда выдыхал клубы табачного пара, как и…а как звать-то этого провокатора? Провокатора пошлых мыслей, конечно. Опять Питер не узнал его имя. Ну точно придурок. Мда, такие, как Паркер не могут интересовать столь симпатичных представителей мужской половины населения.       Это катастрофа. Пора было срочно переставать мять сиськи и брать быка за рога, пока незнакомец окончательно не решил, что Питер еблан. Нужно было собраться. И, черт, как это сделать?       Перед стойкой появилась женская фигура и Паркер зажал накрашенными губами сигарету, сразу доставая талончик, чтобы быстро убрать очередную куртку и спокойно докурить. Может, в ход пойдет даже вторая сигарета. Стоит задуматься. Парень передал талончик, пробормотав все то же «не забудьте вернуть», а затем взял черное пальто с деревянной поверхности. — Спасибо, — голос звучал довольно учтиво, поэтому Питер не мог не посмотреть на ее обладательницу.       Молодого человека захлестнула волна негодования, когда он понял, что перед ним оказалась та самая блондинка, что целовалась с объектом его желаний. Черт. А девушка была довольно красива вблизи. Светлые глаза, острые черты лица и тонкие губы. Она выглядела довольно невинно, правда в этот раз на ней было красное короткое платье, что сразу натолкнуло Питера на мысль, что он не был единственным, кто решил взять быка за рога. Именно поэтому Паркер мигом захотел прожечь темную ткань пальто, что держал в руках. Конечно, это только злые фантазии, в реальности он никогда бы этого не сделал, поэтому сухо кивнул блондинке. А с чего это она вообще решила уделить внимание гардеробщику? Неужто испугалась вчерашнего представления?       Правильно, Питера стоило бояться.       Девушка ушла, а Паркер стал вгрызаться взглядом в еле тикавшие часы, чтобы узнать, через сколько у него перерыв. Полчаса. Что ж, держись «Маджента». Парень будто переродился, а рвение завоевать кареглазого огнем загорелось в груди. Да он на британский флаг жопу порвет, чтобы получить свое.       Тридцать минут пролетели почти незаметно, потому что Питер нервно мерил шагами каморку, судорожно пытаясь придумать план. Но ничего путного на ум не шло. Параллельно он быстро обслуживал клиентов, выдавая им талончики и забирая куртки. Врезаться и сделать вид, что случайно? Предложить выпить? Просто спросить сигарету? Попросить Неда и ЭмДжей отвлечь блондинку и украсть ее спутника? Нет, все хуйня какая-то.       В назначенное время Питер схватил сумочку и выбежал из гардеробной. Нужно было срочно найти друзей. Они умные, наверняка что-нибудь подскажут. Паркер вышел в основной зал, но искать товарищей в толпе было гиблым занятием, несмотря на габариты Неда, будем говорить прямо. Слишком много людей. Парень лихорадочно осматривал посетителей, надеясь найти знакомые лица. Не выходило. Да куда они могли деться?       Чтобы не терять время Питер решил сбегать к туалетам, поскольку Лидс мог скрыться там. Ну и какого черта друзья резко решили затеряться в клубе, забыв о договоренности встретиться у бара? Точно, бар! Хотя, Паркер никого знакомого там не приметил. Молодой человек толкнул красную дверь, которая вела к туалетам. Запах, стоявший в помещении, сразу вынудил сотрудника сморщить нос. Фу! Объяснять, чем пахло, наверное, не стоит. Питер миновал мужчин, стоявших у писуаров. Кажется, где-то мелькнула макушка Томпсона. Паркер обрадовался, что не видел свистульку Флеша, поскольку парня бы сразу скрутило от тошноты, а риск стать импотентом возрос бы в миллиард раз. Быстро заглянув в свободные кабинки, гардеробщик понял, что Лидса нигде не наблюдалось. А посему он вернулся в небольшой «предбанник», где находились замызганные Бог знает чем раковины. Какая-то девушка стояла перед зеркалом и красила губы, упорно пытаясь не выйти за контур. Конечно, Питер мог бы заглянуть и в женский туалет, но от таких идей просыпалось смущение, оставленное после разговора с незнакомцем. Все-таки Паркер не дама, но делать было нечего. Выдохнув, молодой человек приоткрыл дверь и заглянул в это помещение. В нем запах был другим, потому что смешивался с ароматом каких-то ванильных духов. М, прекрасно! Парень оперативно разглядывал толпу девушек, чтобы обнаружить ЭмДжей.       А вместо этого он увидел чей-то силуэт в приоткрытой кабинке. Пробормотав удивленное «Лиз», Питер рванул к знакомой. Он протискивался сквозь очередь, попутно извиняясь. Какие-то девушки возмущенно бурчали, распознав в его голосе отнюдь не женские нотки. Паркеру удалось прорваться сквозь засаду, и он предстал перед Тумс. Лиз сидела на грязном кафельном полу, прислонившись к деревянной двери, отнюдь не заботясь о своем голубом платье, которое явно не будет сверкать чистотой после такого времяпровождения. В пальцах девушки был зажат косячок, а сама она хитро выглядывала из-под вуали любимой шляпки. Явно нетрезвая. — Хочешь присоединиться? — медленно спросила Тумс, сладко затягиваясь. — Нет, спасибо, — Питер покачал головой, на что Лиз пожала плечами, мол, как хочешь, — ты не видела ЭмДжей или Неда?       Лиз отрицательно мотнула волосами, а на лице буквально было написано то, что ее абсолютно не беспокоило наличие Паркера в женском туалете или то, что сама Тумс сидела на полу с гребаным косяком в руке. Питер еще несколько секунд пялился на знакомую, а потом понял, что путного ничего не добьется и уже было повернулся к выходу. — Точно все хорошо? — решил напоследок уточнить парень, чтобы успокоить совесть, взбунтовавшуюся на почве бездействия молодого человека по отношению к Лиз.       Тумс вновь покачала головой, делая очередную затяжку. Макушка девушки коснулась двери с почти неразличимым стуком. Мда, Паркеру тут точно ловить нечего, а помочь Лиз у него не было ни возможности, ни времени, ведь ЭмДжей и Нед по-прежнему не нашлись. Именно поэтому Питер выбежал из женского туалета и решил направиться к бару, надеясь, что в случае чего, друзья сами его обнаружат. Ну и выпить еще, конечно, хотелось.       Гардеробщик протолкнулся сквозь очередную кучу тел и подошел к стойке, будто выбросившись из моря на спасительный берег. Пальцы в нетерпении сжимали гладкую поверхность, а накрашенные глаза следили за барменом, который делал Питеру «Отвертку». Уже через пару минут Паркер стучал ногтями по высокому стакану, облокотившись на бар. Водка, апельсиновый сок и ничего лишнего. В бокале бренчал лед, а губы молодого человека обхватили трубочку. Глаза забегали по танцполу в надежде обнаружить потерянных друзей.       Но вместо этого Питер вытаращился на теперь уже знакомого парня с неизвестным именем. Не на ирокез или светлый парик, а на каштановые волосы и идеальную осанку. Боже, а Паркер только заметил! У кареглазого спина была натянута, как струна. Гардеробщику оставалось только позавидовать: несмотря на то, что каблуки заставляли все тело напрягаться и выравнивали туловище, до обладателя шикарной кожаной куртки Питеру было как до Луны. Вкус коктейля немного горчил, но юноша старался не обращать на это особого внимания. Паркер перекатывал во рту трубочку, разглядывая объект вожделения, который выглядел все также неподражаемо, обхаживая свою спутницу. Блондинка задорно взмахивала руками, ее волосы летали по танцполу, задевая партнера, когда та кружилась вокруг своей оси. Подол платья подпрыгивал вместе с обладательницей симпатичной вещи. Банты в прическе ярко сверкали в свете софитов, а резинки и браслеты на тонких руках привлекали внимание.       Довольно органичная пара. И Питер чувствовал себя извращенцем, когда внаглую изучал темноволосого, которого явно устраивало наличие недурной дамы под боком. Паркер чувствовал себя лишним, ненужным. Вот действительно, зачем такому симпатяге какой-то гардеробщик?       Позитива ситуации не добавляла и фигура Хогана, который, пританцовывая в своем желтом обтягивающем трико, приближался к бару. Точнее, к Питеру, причем целенаправленно. Гарольд примостился рядом со своим подчиненным, почесав забавную бородку. Паркер раздраженно вздохнул, абсолютно не желая находиться в компании неприятного грузного начальника. Планы разыскать друзей тоже сошли на нет. — Что? У меня перерыв, — парень заговорил первым, надеясь избавиться от владельца клуба, убедив его в законности своего нахождения возле бара. Для убедительности Питер приподнял полупустой стакан, акцентируя на нем внимание новоиспеченного собеседника. — Я знаю, — желтопузый ответил без особого энтузиазма, — скажи, симпатичный, да?       Хоган явно кивнул на кареглазого, вновь зажигавшего «Мадженту». Паркер не нашелся, что ответить. Он все еще опасался того, что начальник воспримет согласие как повод в будущем подтрунивать над ним. — Это Тони, — Гарольд продолжил, сложив руки на животе, — довольно приятный тип. Он давно сюда ходит. — Один? — ляпнул Паркер, вновь присосавшись к коктейлю, чтобы сбавить градус напряжения в теле.       Тони. Питер перекатывал на языке четыре буквы, составлявшие имя танцора с потрясающей осанкой. — Когда как, — ответил Хоган, не заметив, казалось, ничего подозрительного в вопросе гардеробщика. — А фамилия? — продолжал допытываться Паркер, пытаясь взять от разговора все, что можно было.       И его в миг перестало заботить отношение Гарольда к заинтересованности Питера в постоянном клиенте. — Как-то на «П» вроде, — обладатель желтого трико замолчал, явно вспоминая, — Поттс, вот. — Поттс? — переспросил Питер с неподдельным недоверием в голосе. Он уж точно не такую фамилию представлял. — Именно, — Хоган кивнул, — был бы я женщиной, я бы с ним тоже замутил, — мечтательно добавил мужчина. — А что, так бы не замутил? — Паркер повернул моську к начальнику, удивившись, ведь до этого момента он на все сто десять процентов был уверен в том, что владелец клуба — гей. — Нет, хоть в моей молодости и был столь необычный опыт, — Питер поперхнулся. Его не прельщала перспектива слушать о похождениях работодателя, — что? Я думал, мы делимся.       Гардеробщик не стал комментировать эту реплику, несмотря на то, что, по факту, ничем он не делился. Ну, если не брать в расчет то, что Гарольд явно видел интерес молодого человека, проявляемый по отношению к Тони. — Слушай, Пит, — Хоган оттолкнулся от стойки, собираясь покинуть юношу, — подумай, прежде чем лезть в это дело, хорошо? Я давно наблюдаю за Тони. Знаешь, ну, он бабник, выражусь просто. И он гетеро, абсолютно точно.       Пока Паркер пытался понять, что имел ввиду Гарольд под этим «наблюдаю за Тони», начальник уже отошел от стойки и направился прочь, не забыв покоситься на зад постоянного клиента, что только подогрело сомнения в том, что Хоган не соврал насчет своей ориентации. Может, он просто не хотел обретать конкурента в лице Питера? Звучит довольно самонадеянно. Парень уже успел разозлиться на владельца заведения, когда подумал о том, что начальник мог говорить вполне искренно. Тогда получается, что он…переживал за Паркера? В любом случае, желтопузый только усилил переживания молодого человека на тему того, что этот самый Тони просто шутит над ним. Ведь если верить Гарольду, то Тони не любитель членов, а также кареглазый видел симпатию, которую проявлял Питер. Если сложить два и два, мы получим очевидный ответ.       Паркер не интересовал темноволосого.       Невесело.       Окончательно расстроившись и разочаровавшись в первом же рабочем дне-вечере-ночи, Паркер понуро вернулся к своей стойке и бросил на тумбу с будильником свою сумку, которую он прихватил только для того, чтобы никому в голову не пришло ее свистнуть. Однако Питер сразу вернулся к своему клатчу и вытащил из него пачку с зажигалкой. Коробок был наполовину полон. Что ж, до конца смены еще почти шесть часов. Есть время заняться раковыми палочками и втыканием в пол, по крайней мере где-то до пяти утра, потому что потом пьяная толпа постепенно начнет расходиться по домам.       Паркер проводил время на автомате. Он протянул еще полтора часа до перерыва. За этот период к нему подошло только пару человек, видимо, ранние пташки. Кто знает, может, они работают на каких-то заводах? В тех, что принадлежат Старк Индастриз, например. Хотя, это вряд ли, конечно. Во-первых, сотрудники компании явно не стали бы проводить вечера в какой-то там «Мадженте», а во-вторых, дисциплина там явно была нешуточная, поэтому за похмелье или опоздание и вовсе могли вышвырнуть. Ну, Питер мог только предполагать, ведь откуда ему, простому парню из Квинса, знать, каково это, работать в Старк Индастриз?       Нед и ЭмДжей будто сквозь землю провалились, да и после того разговора с Хоганом голову молодого гардеробщика затянули отнюдь не веселые мысли. Друзья всегда знали, где найти парня, а потому последний решил больше не срываться с места и не искать их с пеной у рта. В любом случае Паркер не мог обижаться на товарищей, ведь он все еще был на работе, а те пришли просто потусить, поэтому не были обязаны наниматься в сиделки Питеру. Он уже взрослый мальчик, сам справится. Весь перерыв сотрудник «Мадженты» просидел в своей каморке: пить не хотелось.       Нужно было протянуть три с половиной часа до окончания смены. Это время включало в себя еще и последний перерыв. Паркер уже стал думать о том, что он сходит с ума: слишком скучно. Наблюдать за посетителями не представляло из себя никакого веселья. Если нажираться не хотелось, то и потанцевать на пьяную голову тоже не выйдет. Слушать музыку? Ну, в основном она была без слов, только электронные мелодии, поэтому Питер не мог заняться даже обдумыванием текста услышанных треков. И ведь проблема в том, что даже никакую книжку не получиться принести на будущее, потому что в чтении не было абсолютно никакого смысла из-за тусклого освещения, грозившего ужасным ухудшением зрения, которое и так не было идеальным, по правде говоря. По итогу выходило, что самой сложной частью работы являлся даже не Гарольд, а ужасающая тоска, накатывавшая от безделья.       Еще час с лишним, пятнадцать минут перерыва. Вот она финишная прямая. И как себя чувствовали Нед и ЭмДжей? Может, они просто напились и теперь валялись где-то на полу, как Лиз? Брр, Питеру не хотелось думать о друзьях в подобном ключе, но затуманенный мозг уже подкидывал любые, даже самые безумные идеи. Паркер был не из тех, кто сдавался просто так, даже не приложив усилий, поэтому он одернул себя, стоило появиться идее сбежать из клуба. Ну, потеряет он работу, что бубнить-то?       И по итогу парень бездумно курил, сидя на тумбочке — ноги уже слишком устали от каблуков. Молодой человек тоскливо изучал узор на деревянной стойке. Заново накрашенные губы — ну нужно же было чем-то заниматься все это время — выпускали сероватый дым. Пальцы, державшие сигарету, тарабанили по окошку гардеробной. Паркер тяжело вздохнул, а затем сделал очередную затяжку. — Скучно? — прозвучало насмешливо.       Питер отчетливо закашлялся. Глаза заслезились то ли от дыма, то ли от того, что юноша поперхнулся. Отойдя от припадка и аккуратно смахнув выступившие слезы так, чтобы не задеть макияж, Паркер посмотрел на того, кто прервал его жалкое одиночество.       Конечно, он уже понял, что этим человеком был не кто иной, как Тони.       Карие глаза с привычной хитринкой смотрели на гардеробщика. Питер поднялся с тумбочки, продефилировав к запасному окошку, что было сбоку. Там же, кстати, и находился вход в гардеробную. Новоиспеченный собеседник слегка приподнял руки и юноша увидел, что в них было по бутылке пива.       Паркер, конечно, пить больше не собирался, но отказываться от предложения парня мечты он вовсе не собирался. Молодой человек, кстати, прекрасно понимал, что он вознамерился пить после водки пиво, что было чревато последствиями, но казаться слабаком перед Тони он тоже не планировал. — Я вот все думаю, — вкрадчиво начал, эм, Поттс. Бутылки с характерным стуком опустились на стойку. Гардеробщик вопросительно кивнул, сделав затяжку, — что должно случиться, чтобы ты меня сразу заметил, а не впадал в экстаз, как только появляюсь в поле зрения?       Питер должен был задохнуться от наглости кареглазого, но все, что он смог выдать в ответ на откровенное издевательство, — кривая улыбка и глухой смешок. Глухим он получился из-за того, что юноша в тот момент выдыхал дым. Тони за это время успел учтиво открыть пиво, передав одно Паркеру. — Наверное, я должен подойти к тебе сам, — парень с максимально беспристрастным выражением лица пожал плечами.       Отлично, он смог сказать хоть что-то и не облажаться! Это победа. — За это и выпьем, Питер, — Поттс махнул рукой и, прежде чем Паркер успел что-либо сделать, чокнулся с ним бутылками.       Гардеробщику только и оставалось, что завороженно наблюдать за тем, как чересчур розовые из-за света губы Тони обхватили горлышко сосуда. Затем темноволосый сделал глоток. Молодой человек уже пялился на дернувшийся кадык.       А он старался не пялиться, правда. — Будешь? — Питер повертел сигаретой в воздухе, предлагая уже успевшему усмехнуться собеседнику закурить, чтобы последний не выдал очередной подкол, который бы вновь лишил Паркера возможность хотя бы пытаться адекватно разговаривать. — Буду, — согласился Поттс.       Молодой человек уже собирался было повернуться и дойти до тумбы, чтобы взять сигареты, но его остановила теплая широкая ладонь, обернувшаяся вокруг запястья. Питера нагло притянули назад. Он едва не впечатался в стойку, пошатнувшись на высоких каблуках, но Тони держал настолько крепко, что у Паркера не было шансов навернуться. И на том спасибо.       Затем темноволосый все также нагло приблизил руку Питера к своему лицу, слегка повернув ладонь так, чтобы фильтр был ближе. Он внимательно следил за реакцией Паркера, который наверняка выглядел, как испуганная лань. Поттс сделал затяжку, а его губы мимолетно коснулись пальцев молодого человека.       О Господи, Питер на такое точно не подписывался. Кажется, он слегка дернулся, чем вызвал неподдельное удивление со стороны Тони, который абсолютно точно был уверен в том, что гардеробщик к нему неровно дышит. Только вот Паркер дернулся вовсе не от того, что ему действия кареглазого показались неприятными, а потому, что прикосновение сухих губ вызвал очередной приступ возбуждения.       Да, парень все также хотел трахнуть Тони. Только теперь, похоже, с новой силой. — Спасибо, — наконец, молвил Поттс, отпустив Питера. Он также поправил аксессуар, сползший на нос. — Тебе идут очки, — машинально сказал Паркер, проследив за движением собеседника.       Блять, ну и когда он научиться думать, а только потом уже раскрывать рот? — Это я уже понял, — Тони облокотился на стойку, отпив пива из бутылки, — но я учту.       Питер очень постарался опять не залипнуть на плечи темноволосого, которые опять так выгодно обтянула футболка. Еще и свет этот дурацкий будто издевался над парнем, прорисовывая каждую мышцу на теле кареглазого. Качком он, конечно, не был, но и хлюпиком не казался. Вот Паркер гораздо больше походил на хлюпика. Если бы не явно мужская шея с россыпью родинок и выпирающие орлиные ключицы, то его совершенно точно со спины можно было бы принять за грубоватую девушку в длинном платье. — А где твоя блондинка? — спросил Питер. Он отдавал себе отчет, что вопрос звучал провокационно, но решил идти в вопросе спутницы в красном платье напролом. — Пеппер? — будто сам у себя уточнил Тони, — ушла домой. — Ясно, — Паркер понимающе кивнул, мысленно подражая зажигательным движениям Патрика Суэйзи из «Грязных танцев».       Боже, Патрик Суэйзи. Питеру абсолютно случайно удалось однажды увидеть этот фильм, потому что Мэй решила сводить его на день рождения в кино. Это было прекрасно. Паркер прочно влюбился в актера, который еще и танцевал просто отменно. Поэтому Патрик Суэйзи уверенно поселился в сердце тогда еще подростка и занял прочные позиции в топе самых привлекательных мужчин по версии Питера Паркера.       А сейчас он смотрел на Тони и, черт, видел ужасные сходства с тем самым «бандитом» Джонни из фильма тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года. Кожаная куртка, танцы, уверенность в себе и куча женщин, желающих заполучить сердце мачо, ну или кое-что пониже сердца. Да, Питер был бы не против стать Бэби для Тони.       Но это лишь мечты. — А ты тут один? — продолжил разговор Поттс, выдернув Паркера из мыслей о «Грязных танцах». — Нет, — выпалил парень, — в смысле с друзьями. — Я понял, — Тони улыбнулся, — то есть, мне стоило догадаться. Вы неплохо вчера танцевали. — Правда? — спросил Питер, присосавшись к бутылке, норовя смочить пересохшее горло. И как у него из башки могло вылететь то, что темноволосый уже делал комплимент по этому поводу? — Правда, — Поттс кивнул, — мне понравилось.       Паркер смущенно улыбнулся, а потом непроизвольно перевел взгляд на танцпол, что был за спиной у Тони. Воспоминания о вчерашнем выступлении на публику согрели юноше душу. Значит, Поттс не просто видел, но и оценил старания Питера. Быть может, у него еще был шанс выиграть несколько очков и обойти блондинку?       Кстати, о блондинках! Знакомое красное платье мелькнуло на танцполе. Паркер моргнул, подумав, что ему показалось, но силуэт не исчез. Нет, это не начало триллера, ведь та самая Пеппер с кем-то переговаривалась, улыбаясь. И она явно собиралась куда-то идти. Только вот почему девушка все еще была, блин, в клубе? Тони обернулся, явно не понимая, что стало причиной удивления Питера. — Черт, — шикнул он, а затем тут же опустился на корточки.       Паркер быстро разгадал намерения собеседника, а потому сделал несколько шагов назад, позволив темноволосому пролезть под стойкой. Тони очутился в каморке, а затем также на корточках прошагал к основному окну, прижавшись к сырой стене. Как бы его белоснежная майка не испачкалась.       Питер не мог сдержать ухмылки. Получается, Поттс соврал? Или же Тони стал жертвой лжи так называемой Пеппер? Вот сейчас и узнаем, ведь девушка направлялась прямо к Паркеру, попутно выуживая из своей сумки талончик. Блондинка подошла к гардеробщику и молча протянула ему бумажку. — Напомните, как оно выглядит? — стараясь не выглядеть слишком счастливым, спросил Питер, небрежно отложив талон девушки на тумбу. — Черное пальто, — ответила Пеппер, — длинное, с поясом и широкими рукавами. — Это? — Паркер вытащил из кучи совершенно другую вещь.       Он прекрасно помнил, как именно выглядела куртка, которая нужна была блондинке. — Вон там, под фиолетовой курткой, — девушка указала пальцем направление. — Точно, нашел, — Питер взял пальто и вернулся к стойке, передавая клиентке одежду. — Спасибо, — Пеппер собиралась взять вещь.       Паркер же придвинулся к тому углу каморки, где сидел Тони, и деловито облокотился на стену. Парень мог буквально почувствовать дыхание темноволосого на своем бедре, чуть выше колена. Блять, это было до чертиков приятно. Разговаривать с…пассией кареглазого, в то время как сам Поттс буквально прятался в ногах Питера. Поэтому молодой человек не пошалить. — А где ваш парень? — поинтересовался парень. До идиотского приторно и притворно заинтересованно в проблеме. — Домой ушел, — ответила Пеппер, нахмурившись. Ее явно не устраивала перспектива добираться из клуба в одиночку.       Питер скосил глаза вниз, встречаясь с обеспокоенным взглядом Тони. Паркер видел парня таким впервые. Поттс мотнул головой, упрашивая гардеробщика не выдавать его. — Неужели? — вкрадчиво уточнил юноша, — я не помню, чтобы он возвращал мне талончик.       И когда Питер уже ощутил то самое чувство удовлетворенности, теплом разливавшееся в груди, он почувствовал довольно сильный укол боли. Тони укусил его за ногу. Паркер шикнул, а затем улыбнулся ничего не понимавшей блондинке, которая уже надела на себя пальто. — Хотя, знаете, я мог просто забыть об этом, — беспечно продолжил Питер, — советую вам беречь вашего парня. — Держись от него подальше, — девушка, услышав последние слова Паркера, мгновенно прищурилась и подбоченилась, превратившись в злобную фурию. — Непременно, — пропел парень, зная, что эта партия вновь за ним, ведь Тони сидел и дышал ему в колени. Пеппер махнула волосами и направилась к выходу из клуба, — сучка.       Питер пробубнил это, испепеляя блондинку взглядом. Опомнившись, он отошел от стойки, дав кареглазому возможность выбраться. — Блять, я уже думал, что она меня заметила, — неожиданно перепугано сказал Тони, оказавшись по ту сторону каморки. — А ты, значит, соврал мне? — Паркер вновь взялся за пиво, хитро разглядывая собеседника. — Получается, что соврал, — просто согласился Поттс. Гардеробщик хихикнул. — Смена заканчивается через час, — как бы невзначай сказал Питер, бросив беглый взгляд на маленькие часики. — Я подожду, — Тони пожал плечами.       Ну вот! И на улице Паркера зажглись фонари! Похоже, что ему все-таки удалось завладеть вниманием темноволосого. Стоило гордиться, причем даже не на пустом месте. Молодой человек старался не показывать свою радость, но выходило из рук вон плохо, поэтому счастливая улыбка то и дело появлялась на лице.       В последний час работы клуба очередь у гардеробной становилась все внушительнее и внушительнее, и Питер мог бы уже прилично так наделать в колготы от пьяного ора оголтелой толпы, но наличие Тони возле запасной стойки убавляло пыл юноши. Все-таки опозориться еще и в такой, казалось бы, простой ситуации, не хотелось абсолютно. А то вдруг еще Поттс подумает, что Паркер совсем глухой ебантяй и укатит, куда сердце подскажет. Страшно признаться, но молодого человека подобная перспектива пугала чуть ли не до дрожи в коленках, а потому он старался не поддаваться панике и отдавать нужные куртки посетителям максимально быстро, не выказывая никаких определенных эмоций. Все, чем он занимался — забирал талончики, говорил «ждем вас снова», украдкой поглядывал на Тони и улыбался, если ловил его ответный взгляд.       Вот, в очереди показался Томпсон, который не упустил возможности подшутить над Питером, спросив, почему тот выбрал работу в «Мадженте», а не в штанах у богатого мужика. Флеш сам ответил на свой вопрос, с гордостью заявив, что никакой богатый мужик с Питером спать не станет, рискуя подцепить что-нибудь. Паркер краснел до кончиков ушей, варился, как рак, в собственном стыде, вызванном присутствием Тони, который явно слышал незамысловатую речь Томпсона. Питер только и мог, что послать обидчика, закатив глаза.       Далее уже была Лиз, которая явно почти не стояла на ногах. Ей бы снять каблуки, чтобы проще передвигаться, но на тротуарах Нью-Йорка черт ногу сломит, поэтому гардеробщик не рискнул предложить знакомой такой путь решения проблемы, поскольку та могла сдуру послушаться. Тумс, еле шевеля губами и покачиваясь, рассказывала Питеру о том, что доедет с Флешом до дома, на что Паркер только хмыкнул, передав ей легкую курточку. На месте Томпсона, парень, если бы носил кроссовки, непременно отдал девушке свою пару обуви, а сам пошел бы босиком, потому что так поступают настоящие джентльмены, но Флешу до них было как до Африки пешком.       Паркер облегченно и несколько обеспокоенно вздохнул, проронив «будь осторожнее», когда Лиз уже стала отходить от стойки. Но облегчение Питера длилось недолго, ведь на «пороге» показалась светлая макушка ЭмДжей. Подруга ехидно улыбалась, косясь на Тони. Нед, которой хвостиком прибежал за сожительницей, глупо пялился то на товарища, то на его кавалера. Короче, Поттс не мог не заметить странного поведения знакомых Паркера, от чего последний едва сдерживался, чтобы не побиться головой о стенку. — Где вы были вообще? — Питер решил, что лучшая защита — это нападение, а потому принял у друзей талончики и отвернулся, глазами выискивая вещи. — Танцевали, — торопливо заговорил Лидс. — Да что ты рассказываешь, — послышался хитрый голос ЭмДжей, — он просто лясы точил с нашей давней знакомой. — ЭмДжей! — обиженно воскликнул Нед. Питер, занятый поисками шмоток, мог поклясться, что Лидс надулся, как шарик. — А что? Я только говорю правду, — девушка пожала плечами, что успел заметить и Паркер, нашедший ее фиолетовый пиджак, — помнишь Бетти, Пит? Вот с ней то наш ловелас и болтал. Клянусь, я думала, что меня стошнит от их неуемного флирта.       Молодой человек с трудом подавил смешок, рвавшийся из груди, потому что лицо Лидса, получившего и свою куртку, стало совсем уж смешным. Насупившийся, с выпяченными от обиды губами и слегка порозовевшими щеками. — Бетти гораздо важнее меня, — притворно выдохнул Паркер, — а я-то думал, что ты мой лучший друг, Нед! Я вас искал полночи, а выясняется, что ты променял меня на большие глаза.       Черт его знает, что имел ввиду Питер. То ли реально большие глаза блондинки, то ли те глаза, что были чуть ниже плеч. Тони, судя по всему, оценивший глупую шутку гардеробщика, громко усмехнулся, чем привлек внимание ЭмДжей. Взгляд подруги тут же стал хищным. Паркер готов был завыть. — Искал он, конечно, — девушка прищурилась, — мне кажется, что тебе и тут было чем заняться.       Подруга вовсе недвусмысленно намекала на присутствие темноволосого возле каморки Питера. Поттс только уверенно кивнул, вопреки ожиданиям юноши, который рассчитывал в этом бою с ЭмДжей только на свою жалкую силушку. Ее явно бы не хватило на словесную перепалку с блондинкой, и он бы с позором проиграл.       Но Паркера спас не только Тони, но и бубнящая очередь, которая не могла дальше продвинуться из-за диалога, завязавшегося между троицей и кареглазым, внезапно решившим поучаствовать. Товарищи Питера стали отходить, освобождая места остальным посетителям. — Я дойду пешком, так что можете меня не ждать, — крикнул вдогонку парень, принимая очередную бумажку.       Нед, шедший за подругой, обернулся, кивнув. Таким образом, Паркер понял, что его услышали, но взгляд Лидса, передававший явное «мы точно об этом поговорим» или «жду подробности», заставил еще и улыбнуться. Конечно, Питер им все расскажет, ему и самому было интересно, чем закончится эта ночь, плавно перетекавшая в очередное нью-йоркское утро.       Молодой человек чувствовал себя героем какой-нибудь детской сказки, так наивно, что бабочки в животе трепетали. Они трепетали, когда Паркер забирал свои пожитки из гардеробной, они трепетали, когда Питер прощался с Гарольдом. Хоган, конечно, пытался развеять это чувство эйфории, окутавшее парня, будто туман. Хозяин клуба недовольно посмотрел на своего сотрудника, слегка качнув головой, мол, я же говорил, что Тони гетеро. Мало ли что там говорил этот Гарольд, если Паркер едва ли не бежал прочь из душного помещения, надеясь, что Поттс, следовавший за ним, не растворится в потоке чувств, сравнимых разве что с окрылением.       Когда новоиспеченные знакомые очутились на крыльце «Мадженты», солнце уже поднималось над городом. Так неторопливо и сонно, прямо как чувствовал бы себя Питер, если бы не наличие Тони рядом. Уже проснулись ранние пташки, и нет, это не про офисных воротничков или дворников, а про самых настоящих птиц. Они мчались по улицам, напевая какую-то свою неведомую кричалку. А Поттс и Паркер уже направились прочь от клуба. Машины с характерным шумом моторов проезжали мимо. — Ему бы с движком разобраться, — Тони привычно нарушил молчание первым.       Питер, витавший в усталых мыслях, встрепенулся и посмотрел на собеседника. Темноволосый указывал на желтенький кабриолет, стоявший на светофоре. За рулем сидел какой-то усатый дедуля в желтоватых солнечных очках. Паркер с некоторым недоумением, вызванным способом Тони завязать разговор, посмотрел на темноволосого. Тот шел, спрятав руки в карманы кожаной куртки. Локти его были ужасно близко к окольцованной ремнем талии Питера, отчего последний стыдливо отводил глаза, борясь с желанием вцепиться в парня, как в спасательный круг. — Разбираешься в тачках? — спросил гардеробщик, стараясь поддержать тему, выбранную спутником, хоть и не считал, что силен в ней. — Так, любитель, — пояснил Тони, передернув плечами в неопределенной Паркером манере, — приходится. — Работа, да? — сделал предположение юноша, понимающе посмотрев на собеседника. — Нет, скорее отец, — объяснил Поттс, но потом понял, что его мысль не казалась законченной, а потому поспешно продолжил, — он пытается приплести меня к своему бизнесу. — А ты? — А я просто бывший студент, который тусуется, потому что не хочет работать с отцом, — Тони махнул локтями, что означало, что если бы его ладони не были спрятаны в карманах, то он обязательно бы развел руками.       Питер слегка загрустил, потому что ему, как никому другому, было знакомо это недопонимание во взаимоотношениях «отцов и детей». Папы у Паркера, конечно, не было, зато была тетушка Мэй, которую молодой человек по праву считал своей мамой. — А что мать? — спросил парень, вспомнив про Мэй. — Не в силах противостоять папаше, — из ответа Питер понял, что с отцом у кареглазого были довольно напряженные отношения, а мама, скорее всего, просто не имела голоса в семье. Что ж, довольно типичная ситуация, на самом деле, — а ты? — А что я? — переспросил Паркер, явно не уловив, какая именно сфера его скромной жизни интересовала лощеного красавчика. — Ну, с кем живешь, где учишься, — пояснил Тони, будто это было чем-то очевидным.       Питер приоткрыл губы и кивнул, осознавая, в чем именно состояла очевидность того, что произнес Поттс. — Я живу с друзьями, — Паркер не спешил открывать плотные занавески, скрывавшие тайны его личной жизни. — Теми самыми? — уточнил темноволосый, намекая на повторную встречу с Недом и ЭмДжей, состоявшуюся этой ночью. — Да, — Питер несколько смущенно улыбнулся, вспоминая выкрутасы товарищей, — у меня есть еще тетя, но она много работает и не очень разделяет мои предпочтения.       На словах «мои предпочтения» Тони, доселе смотревший вдаль, на дорогу, которая все еще освещалась фонарями и редкими вывесками, повернулся к Паркеру и пристально оглядел. Поттс, распознав, что речь о париках, макияже и прочих прибамбасах, мыкнул, моргнув чуть дольше. — И поэтому ты решил начать взрослую жизнь? — Питер кивнул, — так а где учишься, ты не сказал, — повторился темноволосый. — Не сказал, потому что не учусь, — просто ответил юноша, — я школу-то толком не закончил из-за того, что «решил начать взрослую жизнь». — И что планируешь делать дальше? — вопрос Тони прозвучал так, будто то, что Паркер не пошел получать высшее образование, являлось чуть ли не концом света. Хотя, ожидаемо, ведь сам Поттс уже закончил университет. — Не знаю, как пойдет, — Питер ответил честно, стараясь не показывать паники, вызванной этим самым незнанием, — пока, как видишь, перебиваюсь на мелких работах. — Не хотел пойти учиться дальше? Ну так, просто даже для себя. — Чтобы казаться умным и кадрить всех, кого ни попадя? — Паркер улыбнулся, припомнив шутку Тони. Тот хохотнул, оценив данный жест. — Да хотя бы так. — Хотел, — честно сказал Питер, — тетя говорила, что у меня большое будущее, я и сам это понимал, но желание что-то доказать в первую очередь себе пересилило здравый смысл. — Куда бы ты поступил, если бы сейчас у тебя был выбор?       Молодой человек понимал, что при помощи подобных вопросов Тони оценивал его взгляды на жизнь и сферы интересов, но ему ужасно хотелось сменить тему, потому что он никак не мог рассчитывать на то, что Поттс сходу начнет трындеть о самом больном. — В MIT. В физике и химии я всегда был лучшим, — мда, скромности Питеру не занимать, — только с биологией у меня туго, — Паркер увидел заинтересованный взгляд собеседника. Искренне заинтересованный взгляд, — что? — Боже, а мне несказанно повезло, — Тони остановился на светофоре, а затем повернулся к Паркеру слегка приблизившись, — редко встретишь человека симпатичным личиком и техническим складом ума.       Питер зарделся. Ему что, только что сделали комплимент? Да еще и не абы кто, не какой-то там бездомный, свистевший в спину, а Тони, то есть самый сексуальный в мире парень по версии Паркера? Небеса должны рухнуть, ведь парень может помирать счастливым. Комплимент, кстати, не только вознес юношу на седьмое небо, но и как-то разрядил обстановку. Прежде она была несколько напряженной из-за того, что собеседники только начинали общение. — Ты сказал, что ты бывший студент, — вспомнил Питер, когда Поттс с присущей ему ухмылкой отстранился. — Уже выпустился из MIT.       Так вот оно что. Теперь все вставало на свои места. Вот почему Тони выглядел таким заинтересованным, когда Паркер заикнулся про технологический институт. Но тогда, если Поттс уже выпустился то… — Сколько же тебе лет? — юноша задал очередной вопрос. — Девятнадцать, — ответил Тони, кивнув вперед, призывая спутника последовать за ним и перейти дорогу, потому что светофор загорелся зеленым, — а что, я выгляжу старым? — Нет-нет, — Питер замахал руками, которые до этого были скрещены у него на груди. Да так активно замахал, что сумка, висевшая на плече, спала, а парень легким движением придержал ее, повесив обратно, — вовсе нет, просто, ну, в девятнадцать обычно еще учатся. Студенческая жизнь в разгаре: тусовки там, кино.       Несмотря на то, что Паркер начал нести сущую ахинею, разволновавшись, Поттс снисходительно улыбнулся. Он явно привык к тому, что все так реагировали на то, что он в своем возрасте уже успел выпуститься из высшего учебного заведения. — У меня все наоборот. Отучился, а потом уже и кино и домино. — Сколько же тебе было, когда ты закончил? — Семнадцать. — Круто, я в семнадцать от тети съехал, — пораженно пробормотал Питер.       И после этого разговор пошел, как по маслу. Паркер стал активно задавать вопросы, касающиеся обучения и того, как же Тони это все удалось. Параллельно парень успевал восхищаться одаренностью собеседника. Он активно жестикулировал, иногда запинался от волнения, чем умилял спутника, судя по широкой улыбке.       Поттс поправлял очки и волосы, нагло выбивавшиеся из прически. Питер жадно впитывал эти движения, наслаждаясь бархатным голосом компаньона и шарканьем его ботинок, так удачно сочетавшимся с цокотом каблуков по сухому асфальту. Да и вообще, в купе с шорохами утреннего города, звуковое сопровождение казалось довольно приятным. Сам Нью-Йорк, обычно оживленный, никогда не спящий, будто старался не мешать. Конечно, это все дурацкие мысли Паркера, но от них было не менее приятно, чем от присутствия Тони.       Редкие автомобили, такой же редкий свет, зажженный в окнах. Наверняка там происходили какие-то собрания молодых людей или, во что Питеру не хотелось верить ввиду хорошего настроения, каких-нибудь бандитов, наркоторговцев, сутенеров и прочих. Даже проституток на улицах было не так много, как обычно. Хотя, наверняка так только казалось или же это явление было связано с отсутствием работы в раннее утро. Пели птички, ветер дул совсем ненавязчиво и то был не особо холодным, ведь на Питере была джинсовка. Паркер все шел, активно поддерживая беседу с Тони, украдкой наслаждаясь небом. Все-таки у него красивая палитра, описать которую было довольно сложно, настолько она завораживала. Особенно солнце, бликовавшее в окнах высоких зданий, где располагались офисы крупных компаний.       Кончики пальцев и органы игриво покалывало, а губы против воли расползались в улыбке. Так ведь зовется счастье? Особенно счастливым Питер себя чувствовал, когда смотрел на Тони. Поттс, кстати, будто нарочно близко шел рядом с Паркером, особенно в те моменты, когда на горизонте пустых улиц появлялись то ли пьяные, то ли укуренные подозрительные ребята. И молодому человеку было до жути приятно, что кареглазый проявлял заботу и защиту, хоть по-прежнему почти и не касался Питера. Исключением, пожалуй, был момент, когда юноша не слишком удачно спустился с высокого тротуара и немного запутался в ногах. Тони тогда придержал его за талию, избавляя от опасности упасть в открытый люк и искупаться в канализационных водах. Конечно, Паркер не мог не обратить внимание на то, что Поттс обвил свою теплую руку вокруг его тела, а не остановил, например, за плечо.       Болтали они о всяком, да так ненавязчиво, что Питер почти не обращал внимание на боль в ногах, которая постепенно становилась все более невыносимой. Юноша, не жадничая, поделился с Тони сигаретами, пока тот увлеченно рассказывал о том, какая музыка ему нравится. Темы сменялись от марок пива до голубей, от мужского парфюма до той булочной, что возле дома Паркера. Поттс взял с гардеробщика слово, что тот однажды сводит его в это шикарное место с афигенными пончиками. Когда речь зашла о фильмах, Питер не удержался и сказал о том, что Тони напоминал ему главного героя из «Грязных танцев». — Я приму это за комплимент. Джонни крутой мужик. Значит, я настолько же крут, как и Джонни?       Поттс спросил в привычной шутливой форме, уголок его губ дернулся, создавая очередное подобие улыбки, а Питер только пожал плечами. Ну не говорить же Тони, что он в миллиард раз круче Патрика Суэйзи? Темноволосый рассказал, что видел этот фильм в кино, почти что в день премьеры, потому что мать уговорила отца пойти на эту картину. А еще кареглазый неохотно признался в том, что зрелище ему понравилось, несмотря на нелюбовь к сопливому ширпотребу.       Так вот неспеша, плутая по улочкам и широким проспектам Нью-Йорка, пара дошла до дома, где жил Питер, служивший в этом полуторачасовом променаде картой, задававшей направление пути. И конечно, Паркер, пользуясь положением, строил максимально долгий маршрут. Ему это неплохо удалось, ведь по расчетам юноши, до его скромной обители можно было дойти за каких-то двадцать пять минут.       Питер неловко терся на крыльце своего дома, пока Тони похлопывал по карманам куртки. И оба не знали, что делать. Поттс оглядывался по сторонам, делая вид, что его что-то безумно привлекало в прохожих и редких велосипедистах, а Паркер держался за пыльные перила и шмыгал носом. Хотелось как-то оттянуть момент разлуки, побыть с темноволосым подольше. — Хочешь чай? — вдруг предложил гардеробщик, посчитав, что его желания совпадали с теми, что были у спутника. Ведь не просто же так Тони неловко терся у двери в подъезд. — Питер, — неуверенно начал Поттс.       И это вмиг убило все хорошее настроение Паркера. Если до этого кареглазый дал парню крылья, то сейчас он будто взял и вырвал их с корнем, отчего Питер упал, больно порезавшись о треснувшую розовую действительность с сахарной ватой и леденцами. И причиной этого стало четкое понимание ситуации. Юноша помнил слова Хогана о том, что Тони, ну, не по парням, а потому несложно было сделать очередной вывод. Поттс замялся как раз потому, что видел симпатию Паркера, а на чай абы кого не зовут. Особенно человека, который всем своим настроем излучал уверенность, дружелюбность и не сочетавшуюся с этими понятиями закрытость. То есть, его манера общения априори подогревала интерес, а потому он наверняка мог подумать, что горячим напитком дело не ограничится. — Это просто чай, Тони, — Питер попытался выдавить из себя подобие улыбки, но она вышла скорее скорее грустной и похожей на ухмылку.       Поттс явно колебался, и пока молодой человек поселился в сомнениях, стоило действовать. Паркер начал подниматься в подъезд, оборачиваясь, чтобы проверить следовал ли Тони за ним. Кареглазый двигался все также неуверенно. В итоге они оказались ставшем родным Питеру подъезде с несвежей краской и тусклыми почтовыми ящиками, у которых в некоторых местах поотваливались номерки. Пара поднялась на четвертый этаж, а потом гардеробщик довел своего гостя до нужной двери и выудил ключи из сумки. Связка стала тыкаться в замок, но окончательно протискнуться в скважину не могла. — Блять, да вы издеваетесь, — выругался впервые за прогулку Питер.       Он не сомневался в том, что друзья были дома, потому что Паркер не мог открыть дверь как раз из-за наличия второго ключа в замке. Молодой человек стал тарабанить в дверь. Тони, коснувшись плеча парня, кивнул на звонок, что был справа от входа в квартиру. Получив в ответ «сломан», Поттс понимающе кивнул и засунул руки в карманы куртки (что являлось привычным для него жестом, судя по наблюдениям жильца дома). Питер уже отругал себя за скупость и нежелание заставить товарищей скинуться на ремонт замка. Он нервно топал ногой, пока Тони покачивался на пятках, разглядывая местность. Наконец-то, из квартиры донесся звук шагов, а затем ключ стал поворачиваться в скважине. Паркер предусмотрительно отошел от двери, когда Поттс освободил ему путь. Из прихожей выглянуло помятое, сонное и очень злое лицо ЭмДжей. Девушка была без парика, чем изрядно удивила Тони, судя по изогнувшейся брови. — Я даже не знаю, хвалить вас за то, что вы не оставили дверь открытой или отматерить за то, что не вытащили ключ и долго открывали, — тихо сказал Питер, снимая туфли прямо на пороге, чтобы не разбудить Лидса. На его лице отразилось явное облегчение, когда пятки коснулись пола. — Можешь не стараться, ты же знаешь, что Неда и танк не поднимет, — хмыкнула ЭмДжей, зевнув, — и вообще, не возникай, я, может, фору вам дала, чтобы вы потрахались там, пока я иду. — Какая щедрость, — съязвил Паркер, прихватив каблуки. — И потрахаться мы бы не успели, — вставил свои две копейки Тони. — Зато теперь успеете, — девушка развела руками, — пользуйтесь презиками и не забывайте, что у вас нет двери. — М, тихий секс, — протянул Поттс, не зная, куда себя деть. Скорее всего, пытался скрыть…смущение? — Ладно, я спать, — ЭмДжей взяла курс на свою комнату, единственную, где имелась дверь, — чао, персики.       Когда она скрылась на своей территории, Питер кивнул в сторону уже своего обиталища. Тони хотел было разуться, но Паркер махнул рукой и потащил гостя в направлении спальни. — Не обращай на нее внимания, — молвил молодой человек, ставя каблуки к обуви и сумку к сумкам. Он на ходу снимал с себя куртку. — Да я уже понял, — Поттс усмехнулся, разглядывая жилище, — мило, — он прокомментировал обстановку. — Спасибо, старался, — Питер отпустил короткий смешок. — Для меня? — А то, Тони, только для тебя, — Паркер шутливо закатил глаза, — так, не скучай, я пойду заварю чай и быстро вернусь, а ты пока можешь куртку сюда бросить, — он указал на табуретку, что была рядом с трюмо, — чувствуй себя, как дома. — Мы реально будем пить чай? — спросил Тони, когда юноша уже почти убежал на кухню. — А ты хочешь заняться чем-то другим? — Я не привык, что отношения развиваются так быстро, поэтому давай свой чай, — Поттс говорил вещи, которые явно противоречили действительности.       Питер нацепил тапки, покачал головой и ушел на кухню, пробормотав что-то в стиле «конечно, не привык он», а затем сам удивился тому, что уже выражался о Тони так, будто знал его всю жизнь. Стараясь не думать о всяких глупостях, Паркер проверил воду в чайнике, а затем включил плиту. Пока в кипятильнике бурлило, парень заглянул в шкафчик, где лежала всякая хрень в виде сахара, кофе и иногда кисточек Неда, которые попадали в ящик абсолютно чудесным и непонятным образом. Молодой человек достал из отсека, к которому был приклеен кусок пластыря с его именем, изумрудную бумажную коробку. Это был знаменитый зеленый чай с ароматом апельсина, который Питер по праву называл «вкусом детства». Мэй привила любовь к этой туалетной бумаге в мутном пакетике с веревочкой едва ли не с пеленок. Примечательно, что цитрусы обычно добавлялись в черный чай, а тут прямо кот в мешке какой-то. И верно, от аромата апельсина было разве что название, но Паркер обожал эту бурду.       За мыслями о судьбе чая юноша не заметил, как кипятильник маякнул о том, что вода нагрелась. Парень также с досадой обнаружил, что пакетик остался только один. Ну, остался и хорошо, а то предлагать кофе было немного неловко. Поттс уж слабо тянул на человека, у которого в доме мог закончиться чай, раз он был на премьере «Грязных танцев» и сажал Пеппер в такси. Желая отвлечься от мыслей о блондинке, чьи волосы даже немного отливали рыжим, Питер разлил кипяток по кружкам, а затем стал топить пакетик в одной из них. Неудачно вышло, ведь эта чашка была у Паркера любимой. Ну и ладно. Справившись с завариванием напитка, хозяин квартиры избавился от улик: кинул упаковку в мусорку, а ложку в раковину. В итоге он торжественно вернулся в свои апартаменты, держа в руках две дымившиеся чашки. — Спасибо, — сказал Тони, потянувшись к «неправильной» кружке. — Нет! — слишком явно запротестовал Питер, едва не разлив горячую жидкость на пол и на свои тапки. Поттс вопросительно уставился на него, — в другой просто лучше заварился. Чай вкуснее, когда крепче.       Паркер почти не врал, но придуманное впопыхах оправдание прозвучало явно неубедительно. Впрочем, он не сильно об этом задумывался, потому что его отвлекли пальцы Тони, осторожно взявшие «правильную» чашку из рук Питера. От контакта с теплой кожей юноша еле заметно дрогнул. Такая реакция была вызвана еще и умилением, потому что темноволосый постарался забрать тару так, чтобы не обжечь не только себя, но и Паркера.       Молодой человек опустился рядом с Тони, который уже снял куртку и сидел прямо по-королевски, широко раздвинув колени. Питер напротив же свел ноги так сильно, что носки тапочек заходили друг на друга. Наверняка со стороны это выглядело до безумия комично, но мысли в голове парня появлялись и улетали со скоростью света, потому что в комнате царил полумрак, постепенно разрушавшийся из-за заглядывавшего в открытое окно солнца. — Прости, но последние печенья, судя по всему, доел Нед, потому что еще с утра они были, — смущенно выдал Паркер, когда понял, что пустой чай пить не так уж интересно.       И говорил он, кстати, правду, хотя те почти безвкусные крекеры слабо можно было назвать печеньем. Не то, чтобы ему хотелось убивать тихую, почти интимную обстановку, нарушаемую только гулом проезжающих мимо дома машин, напротив, он был бы рад ее сохранить, просто чувствовал необходимость извиниться перед гостем. — О, пустяки, — мгновенно отозвался Тони, отхлебнув чая, — вы в доме курите?       Питер чуть не заплакал от такой учтивости. Будто в его халабуде не чувствовался стойкий запах сигарет. Паркер активно закивал и поднялся, чтобы подать пепельницу и пачку, что лежали на трюмо. Поттс опять поблагодарил хозяина, а потом его аккуратные пальцы вытащили одну бумажную палочку. Темноволосый предложил и юноше, но тот отказался. Тони только и оставалось, что поджечь конец сигареты. Пламя ненадолго осветило оливковую кожу, отразилось в очках, а тени пролегли под длинными ресницами, а затем быстро скрылись. — Вот это вместо печенья твоего, — сказал Поттс, указав на сигарету, — в следующий раз я тебе стрельну. — Хорошо, — согласился Питер, не сразу осознав.       Следующий раз? Следующий раз! Паркер проглотил улыбку и затолкал в глотку вопли счастья. — Точно не хочешь? — переспросил темноволосый. — Ладно, давай, — согласился парень на радостях.       Тони уже было протянул ему сигарету, но Питер теперь рисковый парень, а потому решил опять повторить за молодым человеком и взял его руку, потянув на себя. Ситуация из «Мадженты» повторялась, только роли слегка изменились. Но курить сейчас юноша больше не был намерен, поскольку о себе напомнило пиво, выпитое после водки и благополучно приконченное Тони, ведь в гардеробщика больше не лезло.       Паркер буквально чувствовал тепло, исходившее от кожи парня, а ноздри мягко и абсолютно ненавязчиво окутал запах парфюма. Тони пах как соленый океан, как новенькая косуха, как табак и чем-то терпким, похожим на какое-то масло. Безумно странное сочетание, но Питеру оно показалось безмерно вкусным. Почему? Одному Богу известно.       А хозяин квартиры просто наблюдал за обладателем каштановой шевелюры, прядка которой постоянно падала на лоб и пряталась за оправой очков. Он прижимался к гостью, стараясь ухватить как можно больше тепла, что ощущал. Тони докурил. Чай потом тоже кончился, и кружки примостились к пепельнице, стоявшей на полу. А Питеру все ужасно не хотелось, чтобы наступало утро, ведь тогда Поттс уйдет.       Паркер пошел на риск. Он немного отсел назад, но только лишь для того, чтобы заползти на матрас с ногами. Юноша отодвинулся к краю, освободив место для Тони, аккуратно опустил голову на подушку. Аккуратно, будто боясь спугнуть. Испортить момент, который едва ли не казался магическим. Питер видел, как напряглась спина кареглазого. Он был уверен, что гость прямо сейчас, прямо на его глазах решал, что делать. Останется — лед тронется, уйдет — все закончится, не успев начаться. Сам гардеробщик еле дышал, даже не хотел издавать лишних звуков, чтобы Тони ни в коем случае не передумал.       Не передумал, потому что Тони все еще не поднялся и не выбежал из квартиры.       Ладонь Паркера осторожно легла на левое предплечье темноволосого. Поттс склонил голову, разглядывая черный маникюр. Было чертовски странно ощущать Тони вот так, сквозь рукав белой футболки. И будто так правильно. Питер, не сдержавшись, немного нажал на руку парня, зазывая к себе. — Дай хоть ботинки сниму, — коротко, на выдохе.       Паркер закивал, опять не задумываясь о том, что собеседник его реакции не видел. Лязгнула молния, а потом пальцы Тони отставили обувь. Он стянул с себя еще и очки, отложив их на пол. Питер с замиранием сердца смотрел за тем, как спина гения, закончившего университет мечты в семнадцать лет, опускалась прямо к нему, на покрывало, пахнувшее порошком из прачечной, где работал Лидс, и услужливо расстеленное ЭмДжей. Гения, который, кажется, обратил внимание на такого простого Питера Паркера, вновь заварившего пакетик чая два раза.       Никаких «сладких снов» или «я рад, что ты остался». Никакой лишней пурги, которая могла разрушить ту тонкую связь, образовавшуюся в бедно обставленной комнатке без двери.       Питер осторожно скользнул ладонью от предплечья к груди Тони. Пальцы ощутили напряженные мышцы. Поттс дышал осторожно, выдерживая паузы, будто чувствуя неловкость. Тот самый Тони, который мог одной улыбкой заставить табун девушек (и самого Паркера) следовать за ним по пятам.       А Питер улыбнулся, когда все такая же теплая ладонь легла на его собственную, немного дрогнув.       Кажется, так и зовется счастье?