На крыльце "Мадженты"

      Все мы иногда ошибаемся. Вот Питер по фамилии Паркер ошибался чаще, чем следовало бы. Например, когда думал, что счастье заключалось только в том, что Тони лег с ним спать в одной кровати.       Точнее, на утро он вообще был готов проклинать свет, на чем свет стоит, потому что Поттс позорно сбежал, никого не предупредив. Юноша почти начал рвать себе волосы на голове, когда понял, что даже не почувствовал, как исчезло чужое тепло.       Как исчезли пальцы, которые так ненавязчиво проскользнули меж его собственных, прижав их к крепкой груди.       Какой же Питер, блять, придурок.       Впрочем, придурком он себя чувствовал на протяжении еще нескольких дней: когда делился с друзьями историей о своих похождениях с красавчиком из «Мадженты», когда чувствовал себя отчего-то использованным, ведь Тони соизволил тупо испариться.       Он не появлялся в клубе, а значит, Паркер не имел возможности пересечься с ним. Парня будто поматросили и бросили, хоть ничего такого прямо супер уникального не случилось. Ну, они не переспали, не дрочили и даже, блин, не целовались!       А Поттс все равно пропал, оставив многострадального Питера одного, ходить чернее тучи. Парень на протяжении четырех жалких суток чувствовал себя овощем. И это не юношеский максимализм, потому что подобного с ним никогда не было. Да, он пил кофе, но не охотно. Да, он продолжал курить, но без удовольствия.       Да, он ходил на работу, но перед этим красился, как улитка, абсолютно не понимая, что делать дальше. Потому что каждый раз молодой человек хотел и в то же время боялся встретить Тони в клубе, взять его куртку и обменять ее на талончик.       И Питер, кажется, понимал, в чем проблема. У него в голове повисла розовая неоновая вывеска со словами Хогана: Поттс гетеро. Ему не интересные сладкие мальчики, которые красят губы и смотрят на всех с высоты птичьего полета из-за каблуков. И в целом у многих геев действовал принцип «рыбак рыбака видит издалека», но почему-то Паркеру так не везло.       А потому однажды он, сидя за трюмо, посмотрел на ЭмДжей, опершуюся бедрами на столик, глазами полными боли. Прямо так, будучи в своем дурацком халатике и с полотенцем на голове, завернутым в бараний рог. Прямо так, с одной накрашенной бровью и кривой мушкой над губой. — Почему я всегда влюбляюсь в натуралов?       И этого хватило, чтобы девушка шумно вздохнула, поправив короткие синие шорты. Она бедрами оттолкнулась от столика, случайно задвинув приоткрытый ящик, а затем махнула рукой, заставляя Питера подвинуться и освободить ей место на табуретке. Паркер выполнил просьбу подруги, которая незамедлительно обвила его талию руками и положила голову на плечо.       Юноша прикрыл глаза, наслаждаясь таким вот простым проявлением заботы, вовсе неожиданным от ЭмДжей. Стоило парню опустить макушку на пахнущую мылом копну волос, как девушка отстранилась и стащила с него баранку в виде отсыревшего полотенца. Она положила ткань на колени к молодому человеку, а затем потянулась к трюмо, выискивая что-то среди многочисленных баночек. Питер вскоре понял, что подруга выудила мусс для волос, но Паркер быстро потерял связь с реальностью, потому что ЭмДжей перекинула одну ногу через табуретку, чтобы сесть поудобнее, а затем ее тонкие пальчики стали наносить средство на чуть кудрявую шевелюру, массируя кожу. О, это было блаженство.       Особенно, когда она поцеловала Питера в щеку и уверенно сказала: — Все будет хорошо.       В принципе, девушка оказалась права, только Паркер узнал об этом лишь через несколько часов. Через несколько часов, проведенных за бесцельным лежанием на кровати. Впрочем, долго Питеру отдыхать не позволили, потому что ЭмДжей, которой парень был безумно благодарен за поддержку, убежала по делам, оставив друга наедине с Недом и Бетти, которую Лидс привел в квартиру. Боже, юноша хотел повеситься, когда понял, что Брант учили краситься: в халупе стоял ужасный визг и смех, от которого хотелось сбежать.       Питер это и сделал. Он захватил пачку сигарет и, натянув старый розовый свитер, пошел в подъезд. Паркер поблагодарил себя за сообразительность, проявившуюся в предусмотрительном выборе утепленных черных штанов. И юноша выглядел наверняка странно, сидя на грязной лестнице в парике и при полном мейк-ап параде. Но ему было настолько похуй, что не заботил даже пепел, падавший на лаковые туфли, у которых уже начинала отклеиваться подошва (чертовы дожди в Нью-Йорке).       Он чувствовал себя даже уютно, вслушиваясь в тишину, изредка нарушаемую только хлопаньем дверей и шарканьем по коридорам. Питер даже успел научиться отличать женскую поступь в кроссовках от мужской. И как раз поэтому ему не хотелось возвращаться в уже освободившуюся квартиру: да, Нед и Бетти ушли гулять по Таймс-Сквер. Парочка даже позвала Паркера с собой, но юноша вежливо отказался, сославшись на желание перекрасить ногти. А что? Достойное оправдание, без шуток. К тому же, молодой человек прекрасно понимал, что к чему, а потому не желал чувствовать себя третьим лишним.       И даже хорошо, что он не пошел веселиться с Лидсом и его подружкой, поскольку вскоре с первого этажа донесся очередной хлопок двери. Питер, уперший подбородок в полусогнутые колени, прислушался. Шаги грузные, торопливые. Казалось, что обладатель носил ботинки и скрипел косухой. Хах, а Паркер знал одного такого паренька, только он пропал без стыда и совести.       Первый пролет, буквально за несколько секунд. Второй также быстро. Третий.       Питер даже заставил себя заглянуть в разъем, отделявшийся перилами. И правда какой-то слон мчался к Паркеру. Слон с темными волосами. Слон в кожаной куртке, в карманы которых, кажется, были спрятаны руки, ведь локти торчали в разные стороны.       Блять. Неужели.       Сердце Питера сделало кульбит, жахнуло сальтуху прямо с четвертого пролета.       Юноша вскочил так резко, что потемнело в глазах. Он покачнулся на каблуках, едва не наступив на пачку сигарет, что валялась неподалеку.       Парень увидел Тони будто в первый раз в жизни. Его взволнованные глаза, губы, жадно хватавшие воздух и грудь, вздымавшуюся от быстрого бега. Темные волосы растрепанны, брови нахмурены. Но черная рубашка не помялась.       И Питер не знал, что ему делать. Он стоял, как бедный барашек, сложив ручки перед собой. — Скажи, что ты девушка.       Паркер остолбенел. Ну да, он похож на представительницу прекрасного пола, но между ног-то у него, блять, все еще был член.       Но вместе с этим парень понимал, что если он сейчас ничего не скажет, то все пропало. Кто знает, Поттс же сам в курсе, из какого теста слеплен Питер, а значит, был готов ко всему? Только причем тут эта странная просьба?       Впрочем, молодой человек уже спустился на одну ступеньку, цокнув каблуками. — Я — девушка, Тони.       Поттс прищурился, сглотнув. Не поверил, Питер, постарайся еще. Юноша спустился еще на пару ступенек. Темноволосый неотрывно следил за фигурой в розовом свитере. — Я — девушка, слышишь? — между собеседниками оставалось всего две ступеньки, — твоя девушка.       И Питер сделал еще шаг вниз, чтобы было удобнее положить прохладную руку на щеку Тони.       На щеку Тони, который приподнялся на носках, отчего на ботинках наверняка останутся заломы. На щеку Тони, который сгреб свитер Паркера в охапку и притянул к себе.       Питер, блять, забыл как дышать, когда его накрашенные губы коснулись губ парня. Теплых и мягких, как их обладатель.       Паркер никогда этого не забудет. Поцелуя в пыльном лестничном пролете, в котором язык Тони слишком нагло ворвался в его рот, вылизывая, лаская. И Боже, это было прекрасно.       Просто взять и понять, что Питер причинял неудобства партнеру разницей в росте. А потому парень обвил руками крепкую шею, чувствуя наманикюренными пальцами прохладу кожи, из которой была сделана куртка. Они зарывались в волосы на затылке, оттягивали их, а губы ловили низкие стоны.       Пришло время стонать уже юноше. Тогда, когда Тони надоело стоять, согнувшись в три погибели. Молодого человека нагло прижали к крепкому телу и буквально заставили обвить талию ногами.       Питер, блять, никогда не думал, что сможет возбудиться от парочки поцелуев и невинного прикосновения к заднице, предназначенного только для того, чтобы удержать его на весу. Паркер даже не подумал забрать сигареты, потому что Поттс целовал его без устали пока нес к уже знакомым дверям. Хозяин квартиры царапал бедра гостя шпильками, терся об него возбужденным членом, как самая последняя сучка.       Но Тони это нравилось, ведь он продолжал рвано дышать. Поттс не протестовал, когда Питер уже на пороге стащил с него куртку, буквально стоило им оказаться в прихожей. Юноша радовался тому, что квартира оказалась незаперта, ведь воровать у них в доме было нечего.       Потому что это позволило Тони быстро добраться до комнаты без двери и уронить Питера на скрипнувший матрас с мятым покрывалом.       Потому что это позволило Паркеру стащить с партнера футболку и начать раздеваться самому.       Блять, он сходил с ума. Запах сигарет, моря и гребаного масла заполонил легкие. Крепкие руки Тони тоже сводили с ума, а покрасневшие от помады Паркера губы выбивали воздух из легких.       Питер не помнил, в какой момент его штаны вместе с трусами остались болтаться у колен. Зато слышал, как лязгнул ремень Тони. Он не помнил, сколько раз Поттс укусил его за шею, но чувствовал себя прекрасно, когда парень насаживал его ртом на свой член. И вновь красные следы.       Паркер и знать не знал, сколько раз простонал чужое имя, умоляя его трахнуть, ровно как и то, сколько пальцев потребовалось Тони, чтобы его растянуть. Питер не считал секунды, пока Поттс раскатывал презерватив по члену.       Но тащился от того, что чувствовал себя заполненным, пускай поначалу эта заполненность приносила только боль. Он знал, что туфли царапали нежную поясницу Тони, который в общем-то не имел ничего против, поскольку его руки только сильнее вжимали Питера в гребаный матрас, а губы вышептывали всякие глупости на ухо.       Паркер боялся думать о том, что последует за этим визитом Тони, но абсолютно точно был уверен в том, что его сперма идеально смотрелась на подтянутом животе красавчика из «Мадженты».       А за визитом последовало то самое счастье.       Питер настолько хотел быть любимым, что отказывался верить в собственную удачу. Так не бывает.       Он хотел, чтобы кто-то ждал его с работы, целовал в шею до мурашек и массировал уставшие от каблуков стопы. Он хотел, чтобы кто-то держал его за руку на улице, вовсе не стесняясь чужих осуждающих взглядов. Он хотел, чтобы кто-то танцевал с ним, пил водку на скорость. Он хотел, чтобы кто-то сидел с ним в темноте, смотрел на звезды и курил. Он хотел сводить кого-то в булочную и улыбаться, размазывая кофейную пену по чужому носу.       И этим кем-то стал Тони.       Питер любил в нем все до дрожавших коленок. Любил его кожаную куртку, потому что Поттс подарил идентичную, чтобы они вдвоем покоряли Нью-Йорк. Любил его улыбку и терпкий запах кожи. Он любил его злость, потому что Тони «играл жевалками», а потом втрахивал его в любую поверхность: стол, пол, матрас, диван, стену. Он любил его грубые пальцы и заумные фразочки, которые чередовались с тупыми шутками. Он любил его смех, потому что не мог не заржать в ответ. Он любил даже то, как Тони дразнил его, называя «коротышкой», когда сам был почти одного роста с Паркером, если тот не носил каблуки.       Питер боготворил «Мадженту», потому что она свела его с самым лучшим парнем на земле. Нет, правда. Питер обожал Тони от макушки до пят.       Особенно в те моменты, когда они ходили на свидания. И не потому, что Поттс платил везде и за все, а потому что он выглядел таким счастливым, когда держал юношу за руку и смотрел на их переплетенные пальцы. Сам Питер светился, как сверхновая.       А где они только не были! Кино, та самая булочная на углу, парки. Паркер впервые жизни рубился в игровые автоматы, и это такой кайф, оказывается! Ну и что, что Тони набрал гораздо больше очков, отстреливая пиксельных пришельцев из космоса? Главное, что Поттс отдал ему все свои заработанные билетики, чтобы Питер обменял их на пластмассовую корону.       И кстати, Паркер стал любить свою работу, потому что в перерывах у него появлялась возможность зажигать с Тони, Недом и ЭмДжей. Да, Поттс быстренько влился в компанию друзей, потому что завоевал их доверие искренним отношением к Питеру. Ну, Лидса еще подкупила палетка, которая вообще-то предназначалась Паркеру, но Нед не упускал возможность протестировать ее в своих коварных целях. ЭмДжей же растаяла, когда Тони услужливо починил доселе сломанный дверной звонок.       Но фееричным стал, конечно, девятнадцатый день рождения Питера. Его празднование началось просто потрясающе: он поговорил с Мэй, которая с улыбкой намекнула на то, что в банке на имя Паркера лежал чек с символической суммой в качестве подарка. Юноша откладывал на новые туфли, а потому презент от тети мог помог наконец-то прикупить обновку. Парень почти весь день пихал в себя конфеты и собирал с Недом новенький набор «Лего».       Вечер, конечно, не шел ни в какое сравнение с этим времяпровождением. Потому что с заходом солнца пришел Тони. И он был как те самые крутые парни из фильмов. Три бутылки красного вина, бургеры и белая рубашка. Блять, Питер почти трахнул его прямо на пороге.       Поттс делил застолье с Недом и ЭмДжей, которые купили клубничный торт с кремом и всунули в него одну свечку — на девятнадцать не хватило. Зато было весело! Тони шутил свои любимые шуточки, делал комплименты Питеру, который вырядился в красное коротенькое платье. Лидс улыбался и пытался заставить темноволосого парня согласиться на макияж, ЭмДжей курила и изредка пускала язвительные комментарии, к которым привык даже Тони.       Паркер не думал, что будет когда-нибудь таким счастливым, потому что друзья сами подарили ему эти шикарные туфли, которые так хотелось получить: черные кожаные с небольшими серебристыми шипами на острых носках. Ну а Тони… Тони всучил молодому человеку коробочку с новым халатом. Красным шелковым, с какими-то восточными орнаментами. И выглядел он до безумия дорого, что только послужило поводом для шуточек в исполнении ЭмДжей.       Девушка часто подкалывала друга по поводу Тони. Потому что Поттс реально напоминал папика. Везде платил, властный и немного скрытный. Скрытный, потому что все, что знал Питер о его семье ограничивалось тем, что она работала на Старк Индастриз, что не могло не удивлять. Хотя, данный факт объяснял наличие таких бабок у Тони.       Но Паркер в душу старался не лезть, ведь ему для счастья хватало самого Поттса, который в завершение шикарного дня рождения подарил ему еще и тихий секс при свечах. А остальные подводные камни Питера волновали в последнюю очередь.       Что было той самой большой ошибкой, потому что счастье длилось недолго. Два ебаных месяца.       Юноша чувствовал, что все не может быть слишком хорошо, но от плохих мыслей его всегда отвлекали поцелуи Тони, который однажды, придя к Питеру, увернулся от чужих губ, что мазнули по щеке. Парень не стал сразу закатывать скандал, поэтому решил просто пригласить Поттса к себе в норку. И нет, речь вовсе не о пятой точке Паркера, а о комнатке с матрасом и окном без шторки.       Но все, что сказал Тони, заставило юношу мысленно умереть.       И уже никогда не возродиться. — Мы расстаемся.       Никаких «нужно» или «я думаю». Жестко, сухо, убийственно.       А Питер даже ничего не успел ответить, потому что входная дверь хлопнула прямо перед носом. Тогда от столкновения с полом его спас только Нед, который по счастливой случайности оказался дома и успел услышать диалог друга с уже бывшим парнем.       Паркер не понял ничего. Все было идеально, но Поттс просто взял и ушел, забрав вместе с собой то, что Питер называл счастьем.       Юноша искал Тони. В «Мадженте», на улицах. Он звонил к нему домой, ведь успел обменяться номерами телефонов. Но Поттс не отвечал, ожидаемо.       Ответил только однажды. Чтобы в трубке у пьяного и зареванного Паркера прозвучало суровое: — Иди нахер, Питер. Не звони сюда больше. Я не хочу тебя знать.       Питер убивался. Плакал ночами в плечо Неда или ЭмДжей, которые ничем не могли помочь. Да ничего, блять, не могло помочь. Ни макияж, ни одежда, ни сигареты, ни бухло. Паркер не резался и не кололся, даже травку не пробовал, потому что тетя Мэй бы абсолютно точно в нем разочаровалась.       Он сам бы в себе разочаровался. Тони бы в нем разочаровался, ведь считал Питера таким сильным парнем.       С большой силой приходит и большая ответственность.       Только парень теперь чувствовал себя слабаком, ведь в нужный момент не смог спастись и сказал пресловутое «я — девушка, Тони».       Поэтому Паркер заливал в себя литры бухла, пытался работать и танцевал сутки напролет, надеясь, что боль в ногах заглушит душевную.       Он не понимал, что случилось. Парень тратил по несколько часов каждый день, чтобы осознать, в чем провинился перед Тони.       Перед Тони, который, сука, все-таки поматросил и бросил.       ЭмДжей грозилась его убить, а Лидс пожалел, что не смог сделать ему самый ублюдский макияж. Ведь этот человек заставил Питера сломаться. Совсем ненадолго, как казалось, ведь время лечит, так?       С его течением ты забываешь прикосновения, улыбки и теплые слова. Ты забываешь, что чувствовал. Точнее, пытаешься, потому что разбитое сердце заклеить нельзя: всяко останется крохотная трещинка, которую ни под одним микроскопом не разглядишь.       Стоит только напомнить о пережитой боли, как она снова начинает кровоточить. И это не обязательно делать даже тому человеку, который вонзил нож в сердце.       Достаточно неосторожного слова, слуха или смешка. Достаточно просто остаться наедине со своими мыслями, чтобы почувствовать себя мешком с костями, который хочется выкинуть на свалку истории и забыть о его существовании. Сбросить оковы, поддававшиеся земного притяжению, и отправиться куда-то далеко-далеко, следовать мечтам и изучать неизведанное.       Жаль, что Паркер пока что мечтал только о том, чтобы покурить с Тони на сраном крыльце «Мадженты».       Питер еще мало что понимал в жизни, а потому даже и представить не мог, сколько на самом деле лет ему придется страдать.

***

      Чувствовать себя обманутым неприятно. И не важно, каков размер обмана: липовая скидка или глобальный заговор. В любом случае паршиво. А каково человеку, который чувствовал себя обманутым на протяжении двадцати семи лет?       Но давайте по порядку.       Питер никогда не считал, что его жизнь закончилась в девятнадцать. Все-таки он парень сильный, Мэй же просто так болтать не станет. О таких вещах, конечно. А на тему выпечки женщина была готова разговаривать без устали. Так вот, Паркер точно знал, что выкарабкается. Возможно, это защитная реакция менталки, возможно, что-то еще, но парень стремился к тому, чтобы начать жить вновь. Его судьба не готовила к тому, что будет так больно от того, что его бросит какой-то там человек.       Человек. Потому что произносить имя, пусть даже мысленно, было больно.       ЭмДжей, всегда блиставшая прикольными задумками, предложила неплохой способ сбежать от реальности. И нет, это не наркотики. Девушка почитывала глянцевые журнальчики в библиотеках, и в одном из изданий увидела объявление о поисках постоянной модели для съемки в журналах. Она не могла не доложить об этом Питеру, ведь юноша идеально подходил на роль: мог носить и мужское, и женское, краситься, ну и так далее. Паркер поначалу отнекивался, но он даже и подумать не мог, чем обернется его вымученное согласие, данное только потому, что к настаивавшей на своем подруге присоединился еще и Нед.       Мэй ничего не знала о душевных терзаниях своего племянника, потому что последний не хотел ее лишний раз волновать, но пришла в дикий восторг, когда узнала, что ее чадо решило заняться хоть чем-то приличным и полезным, ведь из «Мадженты» Питер, естественно, уволился. Гарольд не пытался его остановить, поскольку оказался на удивление проницательным мужчиной, который быстро сложил два и два: отсутствие Тони и грустную рожу Паркера. Хоган сказал тогда только одно: я же предупреждал.       Да, блять, предупреждал. А его никто не стал слушать, потому что по молодости думать головкой, а не головой — норма.       Питер старался относиться к сложившейся ситуации по-философски. В принципе, чем сильнее ебет нас жизнь, тем сильнее мы становимся. Набивать шишки полезно, а потому Паркер надеялся, что приобретенный опыт поможет ему справиться с будущей душевной болью, которая однажды обязательно нагрянет еще раз.       Впрочем, он поддерживал связь с хозяином «Мадженты», поскольку тот оказался довольно приятным мужчиной, если узнать его получше. Гарольд бесплатно угощал друзей Питера коктейлями, а самого Паркера упорно звал на тусовки, но парень предприимчиво отказывался.       Не дай Бог еще раз увидит, все усилия пойдут прахом.       А усилия-то, между прочим, были реально глобальными. Молодой человек очень старался привести свою жизнь в порядок. Пусть он упустил возможность поступить в универ, у него были все шансы стать достойным представителем населения Земли. К тому же, работа в журнале оказалась не такой уж богопротивной. Юноша снимался для некоторых выпусков модных шелестелок (как для женщин, так и для мужчин), но на обложку, естественно, никогда не попадал. Ему и не хотелось, поскольку денег на личный транспорт не было, а становиться самой узнаваемой рожей в метро и на улицах Питер не планировал. Парню нравился процесс съемок: грим, одежда и суета, вспышки камер. Он любил возвращаться после шумного дня в любимую квартирку в Нью-Йорке, которую продолжал делить с друзьями, садиться с ними за стол и, покуривая, обсуждать, как прошли сутки. За кофе, за пивом, за шоколадками — не важно, главное, что вместе.       Но Питеру очень хорошо запомнился тот день, когда он впервые понял, что его жестко обманули.       Это был солнечный июльский день тысяча девятьсот девяносто второго года. Паркер ехал на работу, не подозревая, что его отправят «на обмен» на съемки в «GQ». Какая-то не особо важная фотосессия, поскольку нужно было просто продемонстрировать брендовые коричневые носки с ботинками. Да, поскольку юноша вечно оставался на журнальных задворках, его даже не удивлял тот факт, что его выбрали для участия в августовском номере печатного гиганта, ведь лица ребят из толщи бумаги, пусть даже симпатичные, почти никто не запоминает. И Питер снялся в этих ебучих ботинках и носках, никаких проблем.       Если бы не одно «но».       Если бы не тот человек, который должен был появиться на блядской августовской обложке блядского «GQ» в блядском тысяча девятьсот девяносто втором году. Если бы не Энтони Эдвард Старк.       Паркер слышал, еще за год до этого злополучного дня, что известный, великий и ужасный Говард Старк погиб вместе с супругой, оставив компанию на своего довольного юного сына. Питер слышал, что Энтони Старк стал самым молодым генеральным директором.       Но он и подумать не мог, что Тони Поттс и Тони Старк — это один и тот же человек. И стоило ему взять в руки тестовый образец августовского выпуска, парень понял, как же сильно его наебала жизнь. Как сильно его наебал тот самый Тони.       Паззл сложился: работа на Старк Индастриз, куча денег, гениальный ум и скрытность. Буквально все указывало на то, что Питер самый феноменальный долбоеб, которого только видела Земля. Паркер, конечно, пытался оправдываться тем, что был погружен в работу, что не особо следил за новостями, если они не касались мира моды, что старался абстрагироваться от любого человека по имени Тони, ведь этих Тони существует не мало.       Но Тони Старк такой был один. Единственный в мире Тони Старк, который втрахивал Питера в не самый чистый матрас, а потом сбежал, собрав яйчишки и поджав хвост. И именно поэтому Паркер по приходу домой разворотил весь свой стеллаж с журналами, в которых он снимался и которые ему выдавали бесплатно.       Потому что он верил, что Тони ушел из его жизни с концами. Потому что Тони вернулся, когда Питер уже думал, что излечился.       Парень не был верующим, но стал молиться, чтобы Старк оставил его в покое, потому что он делал больно, даже не прикасаясь и не говоря ни слова. А просто смотря на молодого человека с глянцевой обложки журнала.       Просто.       Молитвы успокаивают дух, но не всегда помогают в реальной жизни, и Питер в этом очень быстро убедился. Тони буквально стал преследовать его: на билбордах, на других обложках и на экранах телевизоров.       И Паркеру уже было глубоко плевать на то, что его жизнь, за исключением личной, стала налаживаться. Да, на одной из съемок Питера заметил представитель компании «Covergirl». Юноша, конечно, знал об этом косметическом бренде, который специализировался на косметике для актрис и прочих знаменитых личностей. Девяностые — эпоха бунтарства, а потому никого не удивило присутствие мужского накрашенного личика Паркера в журнале. Впрочем, юноша любил именно съемки с косметикой, но даже не потому, что обожал краситься, а потому что ему иногда разрешали забирать качественную продукцию домой. Так вот, парня заметил этот самый представитель «Covergirl», и жизнь в который раз крупно изменилась.       Повернулась не жопой, а хотя бы боком.       Питер получил возможность работать с известным брендом, а потому вскоре его моська перестала появляться на гладких печатных страничках. Паркер занялся, кажется, тем, чем ему всегда следовало заняться — косметикой. А именно, разработкой новых коллекций. Молодому человеку хватило пары демонстраций своих знаний для того, чтобы его взяли на работу. Ну, парень всегда знал, что он — бог кисточек и теней, но в такой успех не верил.       И жизнь вроде опять начала налаживаться. Ему даже удавалось помогать Мэй, которая все нарадоваться не могла. Нед менял работу за работой: то прачечная, то кондитерская, то помощник визажиста на съемках Питера. ЭмДжей продолжала подрабатывать бариста в кофейне, что была в двух кварталах от их квартирки, которая стала больше походить на человеческое жилье, стоило обитателям начать платить за горячую воду и свет, обновить холодильник, а также прикупить двери, обои, телефон и не самый новенький телевизор.       Коробка с антенной поначалу казалась самым лучшим приобретением в мире, потому что позволяла поддерживать связь с миром в любое время суток, узнавать, что изменилось, кто умер и кто родился практически сразу, а не через несколько дней, когда об этом напишут в газетах. Но Питер опять ошибался.       Потому что Старк Индастриз росла не по дням, а по часам, а деятельность генерального директора компании привлекала все больше и больше внимания даже не сколько изобретениями, сколько скандальными заявлениями в прессе и разгульным образом жизни: каждый день вечеринки для богатых и новая красотка под боком. Блондинки, рыжие, брюнетки, ни одного парня.       Чаще всего с Тони появлялась уже знакомая, благодаря «Мадженте», девушка. Пеппер Поттс. Хах, а Старку не стыдно было разгуливать под фамилией дамы. Впрочем, ради желания скрыть все, что только можно, и не на такое пойдешь. Каково же было удивление Питера, когда он увидел фотку пары с поблескивающей от вспышек кожей и счастливыми улыбками.       Блять.       Тогда Паркер, наверное, выглядел, как отчаянная домохозяйка, потому что провел ночь, завернувшись в плед и поедая мороженое со слезами. Сладкое всегда вкусно с соленым. Питер прокручивал в голове события своей жизни и пытался понять, что он сделал не так. Почему именно он должен был страдать?       Справедливости ради, стоит сказать, что парень надолго не оставался в одиночестве. Никогда. Симпатичное личико и милый смех делали свое дело. Ну кто не влюбится в обладателя кудряшек, еле заметных веснушек и гладкой кожи? Да еще и сопровождалось это все милыми глазками, на которых изредка продолжал красоваться макияж. Сказка же, ну!       Работа в журналах вынудила Паркера перестать красить ногти, но когда он оказался в «Covergirl», все изменилось. Опять лаки, тени, платья. Всем было плевать на то, во что одет Питер, раз его воображение позволяло создавать очень даже неплохие коллекции блесков для губ и помад. Единственное, что огорчало, так это то, что Питеру пришлось отказаться от парика, поскольку в лабораториях приходилось торчать сутками, а волосы, пусть и короткие, очень мешали. Зато ЭмДжей перекрасилась в блондинку, уже хорошо! Да и друг смог ей подогнать, наконец, качественные тональники, чтобы она не была похожа на жабу в этих своих комбинезончиках и бабочках. И Нед верещал от радости, когда Питер притаскивал ему палетки собственных разработок.       Короче, все счастливы, кроме самого Паркера, который против воли все больше и больше следил за жизнь Старка. Где-то случайно услышит о какой-то новости — вечером залипает в телек и пытается понять, что случилось. Парень, который все больше превращался в мужчину, пытался вдолбить себе в голову, что он уже давно отпустил Тони и что его просто интересует жизнь когда-то близкого человека.       Ага. Ему же абсолютно не больно смотреть на очередную худую штампованную красотку, что появлялась в объективах камер в обнимку со Старком.       Абсолютно все равно.       А мир не стоял на месте. Интернет — еще одно дьявольское изобретение, подрывавшее спокойствие Питера, ведь на первых полосах то и дело мелькала знакомая фамилия. И Паркер против воли кликал по ссылкам и вчитывался в цифровой текст. Да, у него уже были деньги на собственный компьютер.       Потому что теперь все в Нью-Йорке знали Питера Паркера — основателя косметического бренда «Маджента». И нет, у парня имелась фантазия, просто выбор товарной марки был обусловлен двумя причинами. Во-первых, клуб, закрывшийся после того, как в городе прошел рейд по подобным заведениям, постепенно терявшим свою популярность из-за преследований полиции, оставил большой отпечаток в жизни молодого человека. Во-вторых, он сдружился с Гарольдом Хоганом, который поначалу не мог никак притулиться ни на одну работу, потому что никто не хотел связываться с бывшим владельцем притона. Собственно, свистнутое у мужчины название позволяло отсылать некоторую сумму денег с продаж. Эта кормежка баблом закончилась, когда Питер узнал, что Хогана по старой дружбе завербовал Старк, как своего личного водителя. Паркер не обижался, ведь прекрасно понимал, что выживать нужно, как умеешь. Да и кто он такой, чтобы обижаться на старого знакомого?       Так вот, Питера Паркера знала почти каждая собака в Нью-Йорке, потому что реклама его бренда заполонила все, что только можно было. Не сразу, конечно, постепенно, но парень заслужил. Долгие годы работы в «Covergirl» послужили хорошей почвой для того, чтобы открыть свое дело и ни от кого не зависеть. Он изучил рынок, тенденции, внутреннюю химию работы с косметическими товарами. И поначалу бренд Питера был абсолютно неизвестным ширпотребом, но обаяние выручило новоиспеченного бизнесмена: у него были связи в журналах, благодаря все той же работе. Впрочем, некоторые издательства закрылись из-за кризиса, но это нисколько не огорчало, потому что Паркеру удалось добиться нескольких статеек в «Cosmopolitan».       И после этого дела пошли в гору, деньги полились рекой. Тушь, пудра, румяна, лак, средства для волос и кожи, помады, тональники, тени, — Питер производил абсолютно все, в красно-синих упаковочках. Яркие стенды в супермаркетах, даже несколько собственных магазинов в Нью-Йорке. Слоган «чем больше сила, тем больше ответственность» не слышал только ленивый. И да, пусть он не особо подходил бренду, но бизнесмену было плевать. Под руку попадались даже анонимные инвесторы. ЭмДжей на обложках журналов, затем уже и сам Паркер со своим верным помощником Недом. Лидс стал правой рукой бизнесмена: отвечал за сервера, пиар и все, что связано с социальными сетями и связей с общественностью. Плюсом для парня было разрешение босса на то, чтобы появляться в офисе, как душе вздумается.       Но сам Питер, кстати, немного поменял свой стиль: пришлось окончательно отказаться от париков. Он сменил платья на строгие костюмы, коих требовал регламент деловых встреч, и даже научился носить неудобные ботинки. Правда, на всяких премиях Паркер предпочитал каблуки и какую-нибудь рубашку с брюками. Ну и конечно, куда же без макияжа и лака для ногтей собственного производства!       Питер переехал в Манхэттен, чтобы до офиса добираться было быстрее, ведь теперь ему приходилось ездить на машине, а ползти по утренним пробкам времени не хватало. Так-то Паркер не зазнайка, он бы пережил, если бы не нехватка часов в сутках. Нед последовал за другом, потому что без Лидса компания, очевидно, не удержалась бы на плаву. Жили они хоть и раздельно, но в соседних квартирах в одной из дорогих многоэтажек (Питеру же нужно было водить богатых любовников к себе домой, а его дружбан терпеть такое насилие над ушами не собирался). ЭмДжей, кстати, осталась жить в их старой квартире, потому что она открыла кофейню в том самом райончике. Обижаться на товарищей женщина не спешила, ведь она часто снималась для косметических компаний Питера, да и вообще считалась в компании желанным гостем, поскольку не только привозила вкуснейший латте, но и могла отвлечь веселыми разговорами. Новоиспеченный бизнесмен также провел ремонт у Мэй. Женщина отнекивалась, но новой печке, кофеварке и обновленному цвету стен не радоваться не могла. Паркер-старшая с уверенностью могла считать, что ее племянник нашел свое место в жизни.       Питер помогал ей, как мог. Любой каприз — уже все исполнено, ведь теперь он был главой большой корпорации, а значит, имел на все приличненькую сумму денег. Впрочем, компания часто теряла деньги, но даже не из-за маркетинговых промахов в виде нестандартных фотосессий и косметики для обоих полов.       А в том, что Нью-Йорк часто трещал по швам.       Мы говорили же, что мир меняется? Да, мегаполис привели в порядок: теперь никаких проституток на улицах, меньше наркотиков, мусора и прочего разгула. Но появилась новая головная боль в виде кучи всякого дерьма, которая угрожала жизням простых людей. Хорошо, что им помогали, а то обычные жители бы уже загнулись.       Железный человек.       Питер впал в шок, когда узнал, кто скрывался под красно-золотой броней. Да, он волновался, когда по новостям стали говорить о том, что какая-то ряженая сарделька запорхала над городом. Да, он волновался, когда Тони, после своего недолгого отсутствия, то бишь отдыха в Афганистане, заявил, что Старк Индастриз прекращает продажу оружия. Да, он ночами вгрызался в одеяло, когда места себе не находил от мыслей, что Тони мог погибнуть.       И да, он впал в истерику, когда узнал, что Тони Старк — Железный человек, неоднократно рисковавший своей жизнью.       Паркер никогда не сомневался в гениальности Тони, но не думал, что все дойдет до этого. Паркер никогда не думал, что вздрогнет, когда увидит Железного человека, пулей проскочившего вдоль окон его гостиной на тридцатом этаже.       А еще Питер и представить не мог, что жизнь однажды все-таки повернется еще раз. Теперь уже лицом.