На крыльце "Мадженты"

Скажи мне сейчас же, Почему я всё ещё слышу тебя, когда тебя нет рядом? Почему я продолжаю размышлять о тебе вслух, Где бы я ни был? Если бы я мог проникнуть под твою кожу, я бы попытался сделать это. Я хочу купаться в воздухе, который ты вдыхаешь. Я ощущаю, как ты танцуешь в моём сознании, даже когда я один. Я хочу, чтобы ты знал Не важно, куда я иду, не важно, где я буду, Ведь ты не выходишь у меня из головы, как песня, которую я не могу забыть. Не важно, куда я иду, не важно, где я буду, Ведь ты не выходишь у меня из головы, как моя любимая мелодия.

***

Нью-Йорк, 2016 год

      Боже, день главы «Мадженты» начался просто ужасно. Сначала он проспал будильник, а потом со всей дури ебнулся с кровати, когда увидел, что вместо положенных семи утра на часах уже было все десять. Питер не просто упал на затекшую спину, так еще ударился локтем об угол кровати.       Но на этом веселье, конечно, не кончилось. У Паркера была назначена встреча с представителями «Max Factor», но ее он, естественно, благополучно проспал. Пока мужчина старался заварить себе кофе и при этом не разъебать всю белую кухню, он пытался прочитать миллиард сообщений от Неда, что успели прийти, пока сам Питер пускал слюни в подушку. Из всего этого словесного поноса в виде текста и голосовых Паркер смог вычленить только одно полезное послание, в котором Лидс сообщал, что ему удалось договориться о переносе встречи. Собственно, мужчина поблагодарил товарища и уведомил его о том, что будет готов к выходу через тридцать минут.       Он проглотил прогорклый кофе, а затем рванул приводить себя в порядок. Душ, волосы, все дела. Времени на полноценный макияж не было, так что все, что успел Питер — причесать гелем брови и пройтись тушью по ресницам. К сожалению, он порвал пуговицу на любимой фиолетовой рубашке, а потому ему пришлось натянуть на себя белую и заправить ее в строгие брюки с высокой посадкой. Миндальный парфюм, то бишь дорогущий «Montale», цепочка, часы и Паркер уже победитель. Пиджак сверху, деловой портфель с бумагами и бесцветным блеском, кожаные ботинки на ноги и туфли на вечер в руки.       Вот он — Питер Паркер, бизнесмен. Встречай, Нью-Йорк.       Мужчина спустился на первый этаж, лифт ехал мучительно долго. Он поздоровался с «консьержкой», молоденькой Маргарет, что сидела за длинной стойкой с подсветкой, преодолел турникеты, кивнул охранникам. Легкие вдохнули теплый утренний воздух. Солнце светило ярко, нагревая асфальт, а Паркер уже успел порадоваться тому, что у него в бардачке завалялись солнечные очки.       Черная машина с Недом за рулем уже ждала Питера у обочины, а потому мужчина не стал медлить и тут же подбежал к автомобилю, открыл переднюю дверь и плюхнулся на светлое кожаное сидение. Он забросил пиджак, что успел стянуть по дороге к тачке, кейс и туфли на заднее сидение, а затем дружелюбно повернулся к закипавшему водиле. Лидс дал по газам, и автомобиль сорвался с места. — Кто-то не в духе, — виновато протянул Питер, открыв бардачок в поисках солнечных очков. — Потому что у меня друг пидор, — огрызнулся Нед, — знаешь, чего мне стоило добиться того, чтобы встречу перенесли? — Только не говори, что ты отсосал этому ублюдку Майклсону, — Паркер скривился, поправив прическу. — Хочу тебе напомнить, что от этого, как ты говоришь, ублюдка Майклсона зависит то, поедем ли мы бухать на Ибицу. — Да мы в любом случае туда поедем, Нед, — отмахнулся Питер, нацепив очки, — компания сейчас в плюсе, коллекция кремов от загара отлично зашла, с учетом того, что за окном, как видишь, солнце херачит. — Хорошо, тогда от Майклсона зависит, запустим ли мы коллаборацию с «Max Factor», — не сдавался Лидс.       Машина свернула на другую улицу. Стоит сказать, что благодаря тому, что Питер проспал, на дорогах было более-менее свободно. Если обычно путь от дома до офисов занимал минут двадцать, то теперь, если верить навигатору, можно было добраться за десять. — Убедил, — пассажир кивнул. — Зачем каблуки, мы куда-то собираемся? — Нед кивнул на заднее сидение. — Меня все заебало, — Питер выдохнул, — пошли сегодня в клуб? — У нас завтра с утра совет директоров, — напомнил Лидс. — Ой, когда тебя это останавливало? — Паркер прищурился, — видон у тебя, конечно, не клубный абсолютно.       На Неде был привычный синий костюм с красным галстуком и белой рубашкой. Стоит сказать, что на официальные встречи он не приходил с боевым раскрасом, а тонкую душевную натуру выдавала только сережка-гвоздик в правом ухе. Впрочем, Лидс отказался даже от маникюра и каблуков, но любовь к длинной мешковатой одежде и ярким цветам ничуть не уменьшилась. К тому же, мужчина сбросил вес и уже не походил на тот шарик, которым считал себя в молодости. А так, в самом расцвете сил. И главный плюс Лидса — он никогда не отказывался от похода в гей-клуб, несмотря на то, что сам крутил романы с секретаршами. — Ой, да сниму галстук и все, — Нед махнул рукой, — я — самый сексуальный мужик в мире.       Прежде чем Питер успел что-то ответить, Лидс уже деловито нажал на наушник производства Старк Индастриз и принял входящий вызов. Да, компания слегка изменила направленность деятельности, когда в управленческое кресло села мисс Поттс. Под руководством Пеппер корпорация стала выпускать безобидную навороченную электронику.       Таким образом, Питеру оставалось только чуть прибавить звук радио, потому что пришло время ежечасных новостей. Бодрый голос диктора вещал о погоде и курсе доллара, а затем стал рассказывать о ближайших кинопремьерах. — …а теперь к последним новостям. Сегодня с утра стало известно, что проект Заковианского договора, нацеленного на ограничение деятельности Щ.И.Т.а и Мстителей, учрежденный ООН, был подтвержден представителями ста семнадцати стран. Напомню, что обсуждения о подчинении организаций правительствам начались после неудачной операции Мстителей в Лагосе, в ходе которой погибло более тридцати человек, включая представителей Королевства Ваканда. Никаких комментариев от Энтони Старка, Железного человека, или от Стива Роджерса, известного как Капитан Америка, не поступало. Король Ваканды Т’Чака заявил, что…       Да, должно быть Тони сейчас непросто. И Питеру не хотелось бы жалеть этого мудака, бросившего его, как ненужную игрушку, но он прекрасно понимал, что в мире сейчас поднимется такая буча, что никому и не снилось. Паркер даже не знал, хорошо ли это, что Тони оставил дела на верную компаньонку, а сам ушел заниматься делами по спасению мира. Ну, юноша должен был признать, что это не искупило бы грехов Старка перед человечеством, ведь компания под его предводительством на протяжении долгих лет продавала высокотехнологичное оружие, которое использовалось в том числе, чтобы убивать мирное население. Но вместе с этим без Мстителей и Тони Нью-Йорк бы уже наверняка превратился в руины. — Допрыгался, Старк, — злобно шикнул Нед, чем отвлек Питера от прослушивания новостей и размышлений о великом. Лидс опасливо глянул на собеседника, — прости, я не хотел. — Да все нормально, сколько лет-то прошло? Двадцать шесть или двадцать семь? Я уже все забыл, — Паркер вздохнул.       Он прекрасно понимал, почему друг извинялся. Фамилия Старка все еще была под запретом для Питера, потому что слишком больно вспоминать былое. И отмазка эта в стиле «сколько лет, сколько зим» вовсе не работала и не помогала, потому что Паркер очевидно менялся в лице, стоило кому-то произнести имя Тони. — Я понимаю, что он многое совершил во имя мира, но все равно не могу простить за то, что он сделал с тобой, — Нед покачал головой. — Кто звонил? — Питер не особо умело перевел тему, отвернувшись и разглядывая проплывавших в окне офисных воротничков.       Они уже заехали в пределы Мидтауна, где располагалось большинство офисов. Куча высоток из стекла, в котором отражалось яркое солнце, разрезали небесную гладь, угрожающе нависая над оживленными дорогами и тротуарами, которые больше напоминали громадный кишащий муравейник. — Карен, — ответил Нед, щелкнув поворотником, — она уже ждет нас рядом с переговорной. — Напомни, кто будет от «Max Factor»? — Майклсон и его помощник, ну, помнишь маленький такой и светленький? Он на одуванчика похож, — Лидс завернул на парковку нужной высотки и приложил пропуск к шлагбауму. — Помню-помню, он еще вечно недовольный, — Питер понимающе закивал, сняв с себя очки, которые уже не представляли надобности с учетом того, что стоянка была подземной, — как его звать? — Ой, то ли Джеймс, то ли Джон… — Точно, Джеймс! Только если я его назову по имени, никакой коллаборации нам не видать. — Если мне не изменяет память, то он Джефферсон, — протянул Нед, выискивая свободное местечко, чтобы оставить машину. — То же мне, блять, Рокфеллер, — фыркнул Питер. — Да ладно, не нервничай, разберемся, — Лидс ободряюще улыбнулся, всматриваясь в экран на панели управления, где демонстрировалась картинка заднего вида, — ты же обаяшка. — Ну, мастерство не пропьешь.       На том и порешали. Нед припарковал тачку, которая, кстати, была у друзей практически одна на двоих. Питер, получивший доступ к крупным суммам денег, предпочитал тратить их не на предметы личной роскоши, а на какие-нибудь путешествия, например. Даже выбор техники был обусловлен профессиональными нуждами, а не желанием выставить свое богатство на показ. Впрочем, Паркер никогда не отказывал себе в одежде и уходовых процедурах, потому что любовь к себе никуда не исчезла. Мэй он, конечно, тоже помогал, но женщина не особо охотно принимала помощь племянника, за исключением каких-нибудь путевок: раньше ни у него, ни у нее денег на них не было. Ну и конечно, Питер занимался благотворительностью: отдавал деньги в фонды поддержки подростков, в приюты, на исследования в косметической сфере, старался помогать больным.       Лидс уже успел выйти из машины. Паркер захватил с заднего сиденья кейс и пиджак, тут же накинув вещь на плечи. Пиликнул замок автомобиля, и Нед сразу же кинул другу ключи, которые были пойманы с характерным бренчанием. — Твоя очередь за рулем сидеть, — пояснил Лидс, двинувшись в сторону лифтов. — Без проблем, — Питер пожал плечами, теребя пуговицу на пиджаке.       Он решил не застегиваться, потому что вид клерков, нашпигованных пуговицами по горло, его не прельщал. Шаги глухо разносились эхом по переполненной парковке, а лифт приехал довольно быстро. Впрочем, поездка обещала быть недолгой, поскольку техника в небоскребах считалась навороченной. Питер нажал на серебристую кнопку «35», и подъемник тронулся. — Ты помнишь, что у тебя на следующей неделе съемка для новой коллекции «Prada»? — спросил Нед, у которого появилась возможность проверить расписание на своих Apple Watch с ярко-розовым ремешком. — Как я могу забыть, — недовольно отозвался Питер, — ты все еще пытаешься запихнуть меня в двадцатку самых горячих мужчин Нью-Йорка. Я уже староват для этого, не находишь? — Ой, да брось, ты выглядишь лет на тридцать. Надо потеснить Старка, — Лидс хихикнул, — и меня не устраивает двадцать вторая позиция. Чем выше, тем лучше, потому что это хорошо скажется на имидже компании.       Паркер спорить не стал, понимая, что Нед больше разбирался в трендах. Лифт всего за пару минут поднял их на нужный этаж, где их тут же встретила Карен — незаменимая секретарша Питера. Женщина была, пожалуй, одной из тех, к кому Лидс не решился бы подкатить из-за риска остаться без Неда-младшего. Она была довольно строгой, что не позволяло расслабляться, а ведь иногда хотелось. Питер даже мысленно окрестил ее своей Пеппер, потому что, судя по слухам, женщины обладали почти идентичными характерами. Интересно, а помощница сможет поднять мужчину к тем же вершинам, что и соратница Старка? — Доброе утро, мистер Паркер и мистер Лидс, — сказала Карен, прижимавшая к груди папки с документами, — мистер Майклсон и мистер Джефферсон уже ждут вас в переговорной. Я подготовила бумаги, — она протянула ему файл. — Доброе, Карен, спасибо, — Питер принял в руки папку, — сделай нам на четверых по кофейку. — Да, мистер Паркер, конечно. После встречи вам еще нужно будет проверить документы, пришел отчет о поставках в «Walmart», — женщина, семенившая на каблуках и в узкой серой юбке, едва поспевала за начальником. — О, прекрасно, — мужчина выдохнул, — что еще там на сегодня? — Договора с журналами по поводу рекламных съемок летней коллекции в «Elle». — Да, точно, Карен, еще раз спасибо, — Питер улыбнулся, а затем повернулся к Неду, — не забыл про презентацию? — Обижаешь, — тот развел руками. — Ну, тогда вперед. — Удачи, мистер Паркер и мистер Лидс, — бодро сказала Карен, поправив пропуск, висевший на шее.       Паркер, остановившийся у входа в переговорную, открыл дверь, жестом пропуская Неда вперед. Он мысленно поблагодарил архитекторов здания, которые применили такое чудо, как звукоизоляция. Ведь здание буквально кишело, бурчало и кипело, ничем не отличаясь от муравейных улиц Мидтауна. Клацание мышек, шум принтеров, шелест бумаг, бурление кофемашинок и шепот работников. Питер был благодарен и за шумозащиту в его небольшой цветовой лаборатории, где он подбирал оттенки для будущих коллекций косметики и придумывал оформление упаковок и тюбиков, которые потом одобрялись советом директоров и уже отправлялись на производство, что находилось на другом конце города, куда частенько заглядывал Паркер.       Переговоры проходили тяжело, несколько часов. Представители «Max Factor» изначально были настроены довольно агрессивно, поскольку из-за Питера встреча была перенесена. Они хотели добиться того, чтобы коллекция полностью выходила на их условиях, но Паркер, конечно, был против. Обсуждались вопросы, касавшиеся сезона и даты, к которой будет приурочен выпуск, оформление, содержание и точки продаж. Если Питер и Нед настаивали на уходовой косметике, то оппоненты предлагали ориентироваться на декоративную. Лидс показывал презентацию, где содержались данные с анализами рынков и предпочтений потребителей. Главные споры велись по поводу того, под чьим брендом состоится выпуск, то есть на чьих стендах окажется продукция.       Спустя пять часов и несколько кружек кофе, принесенных Карен, участники переговоров сошлись на том, что коллекция будет содержать в себе как уходовые, так и декоративные средства в виде помад, геля для бровей, всяких спреев для фиксации макияжа и прочего. Более того, Питер согласился на то, чтобы первым в перечне названий брендов был «Max Factor», однако разработкой дизайнов и большей части средств будет заниматься «Маджента».       Паркер был рад выпроводить противных мужиков и скрыться в своем кабинете, чтобы провести еще несколько долгих часов за бумагами. Результатами переговоров он был доволен, однако от нараставшей головной боли это не спасало, ровно как и от стопок документов, что успела скопиться за рабочем столе. Разобравшись с мелкими отчетами и передав Неду через Карен счета, касавшиеся офисов и лаборатории, Питер принялся за основную часть работы.       Закончил он только ближе к девяти вечера, залив в себя еще пару кружечек кофе и умяв салат, заботливо принесенный Карен. Паркер бы ел бургеры, но женщина упорно кормила его овощами, потому что считала, что ее начальнику стоило бы питаться правильно. Все-таки уже не подросток, да и тяжелый график сказывался.       Около десяти Питер припарковался неподалеку от одного из самых дорогих гей-клубов не только Манхэттена, но и всего Нью-Йорка, соответственно. Боже, Паркер просто обожал это место. И обожал Неда, который вовсе не стеснялся, когда друг, казавшийся из-за каблуков едва ли не глыбой, обнимал его за плечи.       Клуб был двухэтажным. На первом располагалась барная стойка и танцпол с диджейской установкой. Второй же, то бишь балкон, окольцовывал все пространство заведения, выполненного в черно-золотых тонах. В центре зала висела громоздкая люстра. По периметру балкона же были расставлены диваны и небольшие столики, к которым то и дело подходили официанты, принося новые и новые бокалы с дорогим алкоголем.       Внизу тусило не так уж и много человек, потому что в основном богачи предпочитали отсиживаться на диванах и пускать слюни на тех, кто отжигал на танцполе. Питер с Недом часто отрывались вместе с толпой, посмеиваясь с толстосумов, которые сидели за барной стойкой и пытались цеплять отчаянных молодых одиночек.       Только в этот раз уставшему Паркеру танцевать не особо хотелось, да и Лидс поддерживал его решение, а потому они обосновались на втором этаже, заказав себе бутылку игристого вина. Ну это так, разгончик, потом уже и «Лонг Айленд» пойдет с родной сердцу «Отверткой» в придачу.       Нед, которому наконец-то не нужно было следить за кейсом Питера, мило болтал с какой-то девушкой, которую, судя по всему, постигла та же участь, что и самого мужчину. То есть, они оба пришли за компанию с друзьями, абсолютно не зная, чем заняться. Лидс, кстати, был рад, что его кореш усвоил горький урок: Питер однажды забыл в клубе сумку. А потому ключи были бережно сохранены у Неда в кармане брюк. У Паркера из необходимого же был только телефон и, пожалуй, блеск для губ с пачкой сигарет и зажигалкой. Вот что-что, а покурить в туалете — святое.       Питера более чем устраивала занятость друга, потому что сам он был увлечен не меньше. Был вот у мужчины любимый способ расслабиться — пофлиртовать с кем-нибудь симпатичненьким. Редко такие беседы заканчивались чем-то, похожим на секс, но Паркер иногда не брезговал и брал парнишек, на все готовых, конечно, прямо в клубе.       Напротив него сидел миленький голубоглазый блондин. Прямо писаный красавчик! Прямой нос, красивая улыбка, даже говорил складно, как певчая птичка. И Питер был более чем уверен, что юноша прекрасно осведомлен о своей привлекательности, иначе его бы тут не было. Ну, вряд ли дело в шампанском, которым угощал Паркер. А даже если и так, ему не жалко. Только комплименты вот какие-то штампованные: «ой, ты такой смешной»; «ты такой красивый»; «от тебя так приятно пахнет» и прочее и прочее. Иногда от такого подташнивало, но любая неприязнь исчезала, стоило собеседнику забраться на колени к Питеру.       Блондин, которого, кажется, звали Макс, сел на Паркера уже через полчаса от начала марафона флирта. Неда, впрочем, это вообще не смущало, ведь он давно привык. А Питер же довольно смотрел на парнишку, потягивая из бокала «Манхэттен». Ну кто бы мог подумать! Сто двадцать пять долларов за бурбон, вермут и коктейльную вишенку.       Макс старался, ничего нельзя сказать. На молодом человеке была какая-то розовая рубашка и обтягивающие белые брюки, которые довольно неплохо подчеркивали задницу, что Питер заметил едва ли не в первую очередь. Парень извивался, даже неплохо попадая в музыку. Интересно, а часто он цепляет таких, как Паркер? Мужчина старался не особо об этом задумываться, потому что его более чем устраивало то, что чуть грубоватые и неумелые руки гладили его по плечам и груди, явно намекая на что-то большее. Макс водил ягодицами по бедрам Питера, который только положил руку ему на талию и внимательно смотрел на развернувшееся представление. Его глаза более чем жадно изучали молодое тело, а мозг уже начал подумывать о том, чтобы уломать мальчишку на минет. Хотя, этому самому мальчишке стоило предложить, как он сразу же раскроет все свои грязные секретики и позволит делать, что вздумается.       И именно поэтому Паркер недовольно фыркнул, когда Нед стал дергать его за рукав рубашки, явно пытаясь привлечь внимание. Питер с максимально недовольной рожей повернулся к другу. — Посмотри туда, — Лидс перекричал музыку, кивнув куда-то вперед.       Мужчина выглянул из-за Макса, который перестал ерзать, осознав, что что-то не так. Паркер прищурился, пытаясь разглядеть то, на что указывал Нед. Последний, чтобы было понятнее, вовсе не этично ткнул в кого-то пальцем.       Ровная осанка, пальцы, фирменно застегнувшие пиджак. Мужчина, на которого показывал Лидс, судя по всему, только что встал с диванов и направился подальше от музыки, держа в руках телефон.       Ошибки быть не могло. Ведь Питер узнал бы из тысячи. — Блять, — прошипел он. — Вот именно, твою мать, — в тон ему ответил Нед, — что будешь делать?       Почему? Почему, сука? Может, Паркер и Лидс обознались?       Вряд ли, потому что эту походку Питер никогда бы ни с чьей не спутал.       Это был Тони Старк, который какого-то хуя решил опять выбить Паркера из колеи, появившись в его самом любимом гей-клубе. И какого вообще черта? При наличии-то женульки в виде небезызвестной Пеппер, которую, оказывается, Старку едва ли не с пеленок пророчили в супруги.       Да блять тебя за ногу, Тони.       Питер думал секунд десять. Не считал, но мысли появлялись в голове со скоростью пулеметной очереди.       Иди. Ебнутый? Он же тебя бросил.       Узнай. Ты придурок, Паркер, ты ему не нужен.       Посмотри в его глаза. Ты же потом будешь убиваться еще лет двадцать семь, если доживешь.       Но мужчине так похуй. Он осторожно ссадил с себя Макса и поднялся с дивана. Его на мгновение остановил Нед, придержав за запястье. Питер уверенно посмотрел на друга: все будет хорошо.       Хуй там.       Паркер уже шел за Старком. Он крался, как вор, хотя понимал, что его шаги вряд ли можно будет услышать, учитывая оглушавшую музыку. Тони же не мутант с супер слухом, он обычный человек.       Посмотрит всего одним глазком.       Питер спрятался за стенкой в коридоре. Сама дорожка вела к небольшой комнате, напоминавшей гостиную. Из помещения с темными кожаными диванами открывался прекрасный вид на ночной Нью-Йорк, ведь клуб находился на двадцатом этаже.       У Паркера, который вовсе не удивился тому, что Тони выбрал для телефонного разговора вип-ложу, бешено колотилось сердце. Ноги, обутые в черные каблуки, подкашивались.       Он будто вернулся в восемьдесят девятый год. В год, когда увидел Старка впервые. В год, в который Питеру жесточайше разбили сердце. В год, когда жизнь Паркера изменилась до неузнаваемости. — …да, Пеппс, все хорошо, — до ушей взволнованного мужчины, который засунул руки в карманы, стал долетать разговор, что вел Старк, — сегодня работы было много, сама понимаешь, вся эта херня с Роджерсом. Я переночую на базе, окей? — долгая пауза, видимо, Поттс отвечала на вопрос мужа, — Пеппс, дорогая, не еби мне мозги, пожалуйста. Я понимаю, что тебе тяжело, но…       Питер смотрел и не верил. Старк ходил по комнате, отчего слышимость была не всегда хорошей, поэтому Паркер шагнул ближе, стараясь не цокать каблуками.       Тони вовсе не походил на того, каким его помнил Питер. Строгий серый костюм: пиджак и брюки, возможно, жилетка. Ведь мужчина знал, что Старк любил жилетки. Рубашка, чей воротник торчал из-под костюма, была расстегнута вроде на две пуговицы. Рука в кармане штанов, взгляд сосредоточен, строгие ботинки. Все тот же королевский профиль и безупречная стильная бородка.       И Паркера ужасало собственное желание узнать, пах ли Тони морем. До сих пор.       Он хотел узнать, остались ли глаза Старка такими же глубокими. Ведь теперь мужчина в основном носил очки, а потому заглянуть в них почти не представлялось возможным.       Только Питер не сразу понял, что чужой усталый взгляд уже давно пересекся с его. Он не сразу понял, что глаза Тони все еще были цвета виски.       Во рту стало как-то терпко и горько, Паркер сглотнул, осознав, что пропустил конец разговора Старка и не успел смыться.       И теперь Тони стоял напротив, все так же засунув руки в карманы, и изучающе смотрел в ответ, слегка наклонив голову. — Здравствуй, Питер.       И Питер, блять, умер. Просто подох, как скотина. Потому что голос Старка, на чьем лице уже начали проявляться морщины, явно повзрослел. Он стал более глубоким, вязким. — Здравствуй, Тони, — Паркер, сглотнув, нашел в себе силы ответить.       Вот кого нужно записать в ряды супергероев наравне с Железным человеком и компанией. — Как поживаешь? — натянуто, но и заинтересованно одновременно.       Так хотелось послать Старка. А какого хуя он вообще такое спрашивает после того, как бросил? Но Питер не стал, потому что показался бы Тони ребенком.       А почему его вообще волновало мнение Старка, напомните? — Ты и так знаешь, что неплохо, — Паркер развел руками, демонстрируя дорогой прикид, включавший в себя брендовые шмотки и дорогие цацки в виде цепочки и часов. — С чего бы это? Думаешь, мне есть дело до всех подряд?       Питер едва сдержал истерический смех. Блять, ну конечно. Ему плевать на тебя. — Мне казалось, что ты наверняка знаешь своих конкурентов из списка самых сексуальных мужчин Нью-Йорка, — хреновая отмазка, Паркер.       Зато хоть фразочки Неда пригодились, уже хорошо. — Ну да, ты прав. Я не могу не знать о генеральном директоре «Мадженты». Даже Пеппер использует что-то из вашей продукции, упорно отказываясь от той косметики, которую в немереных количествах дарю я, — в голосе Старка звучали нотки раздражения. — Не удивлен, я в курсе, что мой товар заслуживает внимания, потому что отличается качеством, — горделиво отозвался Питер, — как поживает миссис Старк? — В деньгах и удовольствии. Жаль, что брак скорее фиктивный.       Нахуя, Тони? Нахуя ты сказал это мужчине, который стоял перед тобой ни жив ни мертв. — Если вдруг будут дети, советую нашу детскую линию, она гипоаллергенная, — голос Питера все-таки предательски дрогнул.       Почему? Потому что он советовал свою косметику возможному будущему ребенку, который может родиться в семье Старков. Мир сошел с ума. — Даже здесь рекламируешь, — Тони усмехнулся. — Положение обязывает, тебе ли не знать. — Да, — Старк натянуто улыбнулся, цокнув языком, — только теперь я занят не компанией, к сожалению или к счастью. — Я знаю, — выпалил Питер, — спасение мира, все дела.       Он звучал, как придурок. Уже взрослый мужик, а все равно…мало того, что дал Тони понять, что следил за его жизнью, так еще и херню какую-то сморозил. — Любишь смотреть новости? — Старк сделал все, чтобы это прозвучало как невинный вопрос, но Паркер-то прекрасно понял, что его собеседник вовсе не стеснялся шутить. — Только сегодня по дороге на деловую встречу слышал по радио о Заковианском договоре.       Тони мгновенно помрачнел. Он даже дернулся, шагнул вперед, намереваясь смыться. Питер, не особо разбиравшийся в ситуации, сделал вывод, что тема мужчине была очень даже неприятна. — Стой!       Резко, быстро, Паркер выставил руку вперед. И Старк не мог не замереть. — Ты изменился, Питер. — Ты тоже, Тони. Но я не для этого сюда пришел, упустив шанс нормально потрахаться. — Ты бы его не трахнул, — мужчина покачал головой. — С чего ты взял?       И у Паркера даже не возникло вопроса, откуда Тони узнал. Значит, видел. — Не в твоем вкусе. — А кто в моем вкусе? Тебе же, блять, лучше знать, — Питер шипел.       Потому что злость уже грозилась пойти паром из ушей. — Ну, например, я. Твоего поля ягодки. — Тогда почему, Тони? Какого черта ты просто взял и ушел?       Паркер не понимал. Просто не понимал. Он замер, разведя руки, и пялился на мужчину, что стоял напротив. Всего в нескольких шагах.       Они на протяжении двадцати семи лет жили в одном городе и почти не пересекались. Только в том выпуске «GQ» и в тот день, когда броня Железного человека пронеслась мимо окна Питера. — Так было нужно.       Все. Терпение Паркера лопнуло. — Ой, блять, Тони, оставь эти красивые речи для кого-нибудь другого, ладно? Мне хватило того, что ты наплел, пока мы были вместе, — Питер все-таки заулыбался.       К горлу подкатывал ком. Самая настоящая истерика. И он не чувствовал себя каким-то там бизнесменом. Напротив, самым обычным говнышом Питером, который жил с друзьями в халупе и у которого не было в комнате двери.       И самое страшное, что Паркеру даже не было противно от Старка. От сказанных слов или эмоций, отразившихся на лице. Ни тени негатива, за исключением безграничной ярости. — Ты хочешь оправданий, Питер? — Тони вспыхнул, — три слова: отец, репутация компании. Так доходчивее? — Нет, нихрена подобного, — Питер подлетел к мужчине, — какого черта ты меня заставил сказать, что я — девушка? — Я тебя не заставлял, это раз, — спокойно начал Тони, — я не мог принять тот факт, что влюбился в парня, это два. Меня всю жизнь привлекали девушки, а тут появился ты. Что мне нужно было делать, а?       Паркер понимал, что это Старка вообще не особо оправдывало. Мужчина даже понимал, что у них по молодости было нечто общее: у Тони — отторжение своей ориентации, у Питера — болезненные влюбленности в натуралов.       Но самое главное, что он услышал, это то, что Старк был в него влюблен. Если не врал в очередной раз, конечно. — А теперь, я смотрю, ты все прекрасно принимаешь, да? Что, понравилось трахать молоденьких парней? — еще немного, и Паркер начал бы плеваться ядом, честное слово. — Понравилось, Питер. Иначе я бы не пробыл с тобой ни дня. — Тогда какого лешего ты просто взял и послал меня нахуй? Я звонил тебе, я бухал, как черт, я ревел тебе в трубку! Ты взял и пнул меня, как слепого котенка. — Я послал тебя нахер, а не нахуй, — заметил Старк, поправив манжеты на пиджаке. — Очень важная ремарка, Тони, браво. Мне определенно стало легче, когда ты сказал это. Прямо даже как-то забылось, что ты двадцать семь лет назад меня бросил.       Питер трясся от злости. Он злился так, как не злился, наверное, никогда в жизни. Но самое, что удивительное, ему не хотелось ни ударить Старка, ни чего-то подобного.       Ему хотелось прижать его к стенке и целовать, что есть мочи, ведь Тони был так близко. Близко настолько, что сердце Паркера дрожало.       Дрожало, потому что мужчина чувствовал запах кожи. Дрожало, потому что к нему примешивался запах дорогого терпкого парфюма.       Дрожало, потому что Тони все также пах маслом, вероятно, из-за того, что проводил много времени в мастерской, работая над броней. — Я тебя не бросал, Питер, — Паркер уже раскрыл рот, чтобы продолжить свою тираду, но собеседник ему не позволил, — поступить иначе я не мог, понимаешь? Я не мог к тебе вернуться через пару лет, когда отца не стало. Ты бы простил меня? Сомневаюсь, — а вот сам Питер осознал, что абсолютно точно бы простил. Даже не раздумывая. И это страшно, — так вот я всегда был рядом. Как ты думаешь, почему тебя пригласили в «Covergirl»? Как ты думаешь, почему тебя вообще взяли на работу? А эти инвесторы, предпочитавшие оставаться инкогнито? — Хоган?       Тихо, на выдохе.       Питер и сам не верил, что смог достичь таких высот без образования, поэтому то, что ему все эти годы помогал Тони, не стало таким удивлением.       Если не брать в расчет тот факт, что у Паркера чуть не остановилось сердце, когда Старк заявил, что приглядывал за ним все это время. — И не только Хэппи. У меня есть свои источники. — Хэппи? — Питер ухмыльнулся. — Хэппи.       И у Тони была все такая же безумно красивая улыбка. Настолько красивая, что Паркеру самому хотелось улыбаться. — Я всегда знал, что ты гениален, Тони. Как же так получилось, что ты ничего не смог придумать, чтобы вернуться?       Теперь уже обреченно, еле слышно. Музыка продолжала грохотать. — Потому что я был уверен, что ты меня не примешь. — Знаешь, Старк, прошло уже, как ты знаешь, двадцать семь лет, мы с тобой не молодеем. Ты вообще выглядишь, как скукожившийся огурец, — Тони отпустил короткий смешок, — тебе бы кремами моими попользоваться. Так вот, я бы тебя принял, ясно? Я бы тебя принял даже сейчас, хоть я понимаю, что не должен, потому что у тебя есть жена и потому, что ты поступил со мной, как последний мудак. — Мудак и коротышка, неплохая пара, да? — А ты не просто мудак, но еще и дурак. — Знаю, Питер. Позвонишь? — У меня нет твоего номера. Удалил.       Вранье.       Просто он не был уверен в том, что у Старка остались старые цифры.       Паркера все еще потряхивало. Он заторможенно смотрел на Старка, выхватившего свой телефон. Мужчина принялся что-то печатать. И уже через пару секунд в заднем кармане Питера завибрировал мобильник.       Он незамедлительно вытащил новейший гаджет с эмблемой надкусанного яблока, даже не удивляясь тому, что у Тони был его номер. Раз Старк следил за его жизнью, то ничего примечательного, учитывая возможности, доступные столь способному мужчине. Гораздо больше изумило бы какое-нибудь инопланетное вторжение от сумасшедшего гиганта, желающего уничтожить все живое.

Неизвестный номер Я скучал

      И только Бог знает, как скучал сам Питер. Его сердце билось привычно быстро. А в ноздри ударил уже знакомый запах: Тони прошел мимо.       Шепнул короткое «буду ждать» и скрылся в коридоре, оставив Паркера с телефоном в руке. Просто оставив наедине со своими мыслями и глупой улыбкой, адресованной Тони вслед.       Питер знал, что это ошибка. Знал, что это то, что нормальные люди называют нездоровыми отношениями, потому что пережить такую боль, какую пережил сам Паркер, не сможет никто. Нельзя просто выкинуть и забыть.       Невозможно.       Но мужчине, как ребенку, хотелось верить, что все это не просто так, что судьба свела их снова, потому что был шанс.       На счастье.       Питер даже не сомневался в том, что позвонит, потому что больше всего на свете хотел бы вернуться в тысяча девятьсот восемьдесят девятый, чтобы покурить с Тони на крыльце «Мадженты».       И он уже выучил, что счастье такое хрупкое. Его очень сложно постигнуть. Но, кажется, у Паркера еще был шанс, да?       Был же?       Питер не хотел упускать Тони Старка вновь, потому что знал, что счастье потерять легче легкого.       По щелчку пальцев.       Вселенная дала ему два года. Два года на счастье.

***

(Прошу обратить внимание на то, что в шапке указана метка «открытый финал». По сути, все, что написано далее, — сцена после титров. Но я не Марвел, поэтому читать (смотреть) ее не обязательно. На ваше усмотрение, однако финал уже будет вовсе не открытым!)       Старк подлетает к столику, где лежит телефон. Последняя модель, самое лучшее, как всегда.       Нужно попробовать.       Нужно убедиться, что все получилось.       Нужно услышать его голос.       Гудки долгие.       Гудки. Гудки.       Гудки.       И Тони уже не верит, что на том конце поднимут трубку.       Что-то шуршит, а у Старка замирает сердце. — Тони?       И у него тут же в глазах скапливается влага. Заполоняет обзор, лишая возможности видеть солнечный свет, кроны деревьев, окружающих, стол, за который держится Старк.       Ничего, кроме лица, что появилось в мыслях. Улыбки, глаз, родинок. — Питер…       У великого и ужасного Тони Старка дрожит голос. Ему так хочется обнять…так хочется вдохнуть аромат мокрых после душа волос, которые всегда пахнут свежей мятой. Он хочет уткнуться Питеру в шею, слизать с нее миндальный парфюм.       И Старку даже не стыдно за то, что он вот-вот разрыдается. А ведь мужчина думал, что не умеет плакать. — Тони, где ты? Слушай, я не знаю, тут все такое странное, я ничего не понимаю. Я рассыпался и…потом я как будто умер, но я не умер. И сейчас я вернулся, но уже все по-другому. Тут какая-то дичь творится, у тебя тоже? Пожалуйста, не молчи.       И Старк реально стоит и плачет. Потому что Питер просит его не молчать, а сам болтает без остановки, потому что Питер ничего не понимает. Потому что Тони тоже, кажется, ничего не понимает.       Потому что у Старка уже появилась дочь. И он купил всю детскую коллекцию «Мадженты». Каждый ебучий крем и гель для купания. — Да, — Тони сглатывает, надеясь, что Паркер не поймет, что соленые капли против воли срываются с ресниц, — да, у меня тоже. Инопланетная дичь, — улыбается. Сквозь слезы. — Черт, да, ты же улетел в космос, я помню! Когда ты успел вернуться? Я чувствую себя придурком. — Давай я тебе потом все объясню, сейчас не лучший момент. — Пообедаем завтра?       И у Старка в душе что-то обрывается. Ему пять лет снились эти слова.       Пять лет. — Пицца? — С двойным сыром.       Тони чувствует улыбку Паркера. И все, что ему хочется, — поймать ее своими губами. — Мне…мне нужно бежать, Питер. Я еще позвоню. — Давай, Старк, спасай мир, я же знаю, ты можешь, — Тони стирает влажные дорожки слез, — люблю тебя. — И я…и я тебя.       Питер не растягивает разговор, хотя Старк знает, что ему хотелось бы. Мужчина бросает трубку, потому что с каждой секундой говорить все сложнее.       Ему нужно бороться. За все живое, за Пеппер и Морган, за Питера. За то, чтобы пообедать с ним завтра.       Только Тони Старк еще не знал, что для него завтра не наступит.