Твои волосы как лепестки лотоса

— Сакура, не переживай, он обязательно вернётся, — Наруто пытался утешить подругу после новости о том, что Саске решил уйти из деревни, имея твёрдое намерение защищать Коноху из тени. — Мне всё равно, Наруто, даже если не вернётся. Харуно понимала, что уход из деревни — это единственный выход для Учихи, уж слишком много он наломал дров и многие никогда не смогут простить ему ошибок тёмного прошлого. Она всё это понимала, но иногда одного понимания недостаточно. Саске ушел, оставив после своего ухода громадную дыру в сердце. В этот раз он соизволил прийти попрощаться, но его прощальные слова были настолько горькими, что Сакура предпочла бы, чтоб он ушел тихо и молчаливо, ибо пережить сказанное не представлялось возможным: «Если ты думаешь, что из-за тебя я останусь в Конохе, то ты до сих пор не повзрослела, Сакура. Для меня в этом мире нет ничего ценнее того, что я уже потерял. Так что лучше бы тебе забыть обо мне. Навсегда». Харуно чувствовала, что не могла находиться в деревне, всё вокруг казалось невыносимо-тошнотворным, поэтому ночным призраком она убежала в лес, надеясь найти хоть какое-то утешение среди могучих зеленых деревьев. Сакура шла, пробираясь сквозь влажную траву, и пыталась не сойти с ума от собственных мыслей. Неужели этого недостаточно? Всего, что я сделала для него — недостаточно? Всех слёз, что были пролиты с ним и без него, всех бессонных ночей, во тьме которых безумно хотелось рвать на себе волосы от боли и безысходности, всего этого ада, который мне пришлось пережить ради него — недостаточно? Жить в постоянной вражде с самой собой, находя оправдание каждому из его поступков, даже самому отвратительному, и внушать себе и всем вокруг, что он не такой на самом деле, что таким его сделали жестокие обстоятельства детства. Нет, Сакура. Признайся. Признайся же себе, что ты просто покрываешь его, ты закрываешь глаза на порочность его характера, на ужасную покорёженность его души. На её уродство. Ты, что же, правда думала, что с таким багажом дерьма этот человек сможет тебя полюбить?  Врядли он вообще способен на любовь. Но ты же, как дура, навоображала в своей голове красивую сказку со счастливым концом. Только вот ты забыла, что жизнь — это не гребаная сказочка, а Саске далеко не прекрасный принц. Сакура и правда думала, что после войны всё закончится, всё будет так, как она хотела, как мечтала на протяжении долгих и мучительных лет. Но это всё оказалось фальшью. Жестоким самообманом, ради которого она напрасно сражалась все эти годы, ради которого рисковала жизнью и убивала. Деревья всё плотнее обхватывали заросшую тропу, по которой девушка бесшумно брела, а зелёная трава становилась выше с каждым шагом. «Я забуду тебя. Просто сотру из своей памяти, словно тебя никогда и не было, Учиха Саске. Ты перестанешь для меня существовать, ведь только выбросив тебя из головы, я смогу, наконец, зажить спокойной жизнью». После этих мыслей Сакуре стало легче — она будто сбросила с плеч неподъёмный груз прошлого. Но наряду с легкостью пришло и другое чувство. Страх. Дикий. Панический. У неё даже подкосились ноги и потемнело в глазах… «Отказаться от Учихи?» — эхом пронеслось в голове. Почему это не представлялось ей возможным? Почему было так невыносимо больно разрушать и без того ветхую связь? Сама жизнь отрывала это чудовище от неё, как ненужный нарост от ствола дерева. Как паразита, отравляющего кровь. Но Сакура цеплялась за него, не в силах отказаться от яда их отравленных чувств. «Неужели это всё было зря?» В горле образовался ком и сделать вдох оказалось невыносимо трудно, даже лес поплыл перед глазами, отчего куноичи уже совершенно не видела, куда брела.  Мысль о том, что она оказалась преданной, выжигала душу изнутри.  Столько лет она слепо следовала за ним, верила в него, ждала и любила. Черт возьми, как она любила его! И как же гадко, как больно было осознавать, что до сих пор любит. «Всё это так нечестно! Почему за все мои страдания жизнь не позволила мне почувствовать ответную любовь?!» Сакура понимала, что увязла в Учихе, как в застоялом болоте, увязла в этой порочной связи с головой, путь спасения из которой таился не иначе как за завесой смерти. «Почему я не могу ощутить хотя бы каплю той любви, ради которой готова отдать свою жизнь? Только холод, густой, беспросветный… и сквозь его стены невозможно пробиться». Этот человек не стоил и капли той любви, что Сакура вложила в него, он не стоил ничего. Истерические рыдания разорвали тишину леса и наверняка их слышали даже в Конохе. Но девушке было плевать, она хотела, чтобы слёзы перестали душить её, хотела хотя бы на мгновение ощутить покой в сердце. Без сил она рухнула в густую траву, взывая к холодной земле и деревьям, умоляя их избавить её от боли. «Ты должна забыть, должна отпустить его, Сакура, ты должна…»