Своего рода лисица

      Полина не выбирала такой участи, за неё выбор сделал лес. Холодный, бескрайний, но манящий своей дивной музыкой, которую не каждый способен услышать. Полина страдала от одиночества, от серости жизни в посёлке и каждодневных походов в школу, где были не дети — а куклы, скрывавшие истинных себя за масками людей. Лес же наоборот, — он дал ей свободу, показал краски мира, одарив странной маской, изображавшей лисью морду, сделанную из папье-маше и покрытую рыжим мехом. Но за любой дар нужно было платить, и вместе с уверенностью и свободой пришло что-то ещё. Поселилось прямо в душе шестиклассницы, и не собиралось оттуда уходить.       Со скрипом отворилась входная дверь, впуская на порог тёплого деревянного дома девочку в рыжей шубке с белым воротом, в чёрных сапогах, и в маске, — похожей на морду лисы, застывшую в подобие ухмылки. Оглядевшись по сторонам и бросив короткий взгляд по направлению гостиной, девочка бросилась вверх по лестнице, минуя небольшой коридор и забегая в свою комнату, сразу же закрывая за собой дверь. Щёлкнул настенный выключатель и небольшая люстра озарила комнату.  — Прошу… оставь меня в покое! — умоляюще бросила девочка, сдирая с лица маску и бросая её на кровать. Из-под капюшона показались длинный, немного взлохмаченные локоны. Полина упала на колени, по звериному отдышавшись и сдёрнув капюшон с головы; растрёпанные волосы упали на плечи. Школьница бегала взглядом по полу, пытаясь прийти в себя.  — Ну разве тебе не понравилось? Я всего-лишь подтолкнула тебя к нему. Антошка такой забавный, когда счастлив. И разве со мной он таким не был? — искажённый голос с задоринкой разнёсся по комнате. Внутри Полины всё похолодело.  — Увести его в чащу леса — это по твоему счастье?!  — Ха-ха-ха, глупенькая Полина. Уже столько времени знает правду, но всё ещё не верит, что лес — это счастье! — голос заливисто расхохотался, отчего Полина только поморщилась. Она подняла взгляд на маску, удачно припавшую к стене и сейчас смотревшую своими пустыми тёмными глазницами точно на неё.— Разве у тебя бы хватило духу зайти настолько далеко?  — Мы знакомы с ним только один день!  — Надо же, а твои мысли говорят — что будто бы целую вечность! — насмешливо вторил искажённый голос.       Закусив верхнюю губу, Полина поднялась на ноги, снимая с себя рыжую шубу и укладывая на кровать рядом с маской. Вышла из комнаты и прикрыв за собой дверь, Полина устремилась в ванную комнату. Ручка крана повернулась, в раковину хлынула струя холодной воды, которой Полина наспех умыла лицо, подняв голову и на секунду остановив свой взгляд на зеркале. Ровные черты лица, длинные ресницы, голубые глаза, — и лишь синяки под ними выдавали череду бессонных ночей, пусть влияние маски и могло всё это умело скрывать от окружающих.  — Полина, это ты? — раздалось с первого этажа. Девочка вздохнула, выключая воду и поправляя растрёпанные волосы.  — Да, дедушка. Прости, что так задержалась! Полина спустилась на первый этаж, встречаясь с хромающим пожилым человеком, поднявшимся с кровати чтобы проверить внучку. Здесь же Полина обнаружила, что входная дверь была приоткрыта, и с мрачной улицы внутрь дома залетали юркие снежинки. Прикрыв дверь и заперев её на замок, Полина вздохнула полной грудью, настраивая ход мыслей. Дедушка был одним из немногих по настоящему дорогих ей людей, и видя как он беспокоится за внучку, не понимая, почему она уже третий раз возвращается домой затемно, Полине становилось грустно.  — Поля, ты не голодна?  — Нет. Спасибо, дедушка, но нет. Мне нужно… делать домашнее задание, — приобняв старика, и, заверив, что с ней всё хорошо, Полина поднялась обратно на второй этаж, только сейчас замечая, что всё это время была в сапогах, занёсших и в комнату и в ванную грязный растаявший снег.  — Ты была так одинока в этом посёлке. Они — всего-лишь маски, скрывающие пустоту внутри. Ничтожества! А я дала тебе правду, и дам всё, что захочешь.  — Молчи… просто молчи, — прошептала Полина, закрыв уши руками, но голос будто бы обходил эту преграду, ударяя в самые барабанные перепонки.  — К слову, именно ты помешала нам с Антошкой повеселиться. Ты забрала контроль себе, и в итоге не решилась продолжить. Ты остановила меня на достаточно долгое время, и чуть не подвергла Тошу настоящей опасности!  — Я этого не хотела…  — Бедная, несчастная Полина. Беспокоишься за жизнь того, кого знаешь всего один день… Но не бойся, совсем скоро мы встретимся с ним вновь, и наверстаем упущенное. В этот раз Морозова не выдержала. Испуг в перемешку со злостью сделали своё, и, схватив с кровати маску лисицы, Полина со всей присущей яростью бросила её об стену. На поделки из папье-маше появилась еле заметная трещинка, а сама она упала на пол; в этот момент гримаса смеха на картонной морде стала ещё более очевидной, и даже приобрела зловещие черты. Маска будто бы издевалась над ней.  — Когда же ты поймёшь. Я нахожусь не здесь, а нахожусь… в твоей собственной голове.  — Уйди! Сгинь прочь!  — Не нужно бежать от самой себя, Полина. Я — это всего-лишь ты. Твоя лучшая версия. Только я могу дать то, что ты так желаешь заполучить!       Полина не в первый раз жалела, что пошла в лес той злополучной ночью. Она так доверилась Сове — единственной, которая её поняла и общалась с ней словно с лучшей подругой, что потеряла всякую бдительность. Девочка-Сова подарила ей маску, познакомила с Хозяином Леса, который принял в Полине лисицу, пусть она и не могла похвастаться хитростью и коварностью. Лес открылся для неё совсем с другой стороны. Краски, веселье, настоящая свобода, — всё это вскружило голову первой скрипке школы, а песнь флейты, будто самая чудесная музыка на свете, создала Полину заново. Так родилась Лиса, или точнее — Алиса.