Ждать больше нечего

Прилично потратив нервы на последнем уроке, девятиклассники плелись вдоль возвышавшихся над их невысокими тельцами в объемных шуршащих пуховиках сиреневыми многоэтажками. Солнца не было видно за густой пеленой тумана вперемешку со снегом и плотными грязными городскими облаками. Снежинки противно врезались в лицо. После очередного шагающего навстречу прохожего с рюкзаком, из-за которого ребятам приходилось соступать на проезжую часть с узенького тротуара, Яша начал: – Тебе никогда не было интересно, куда они все прутся в два часа дня? Видно же, что школьники. Но школа то сзади. Они кругаля дают что-ли каждый раз после учебы? – по своей привычке Яша говорил вперед, не оборачиваясь на сзади идущего, из-за чего некоторая часть слов съедалась снегопадом, но Эмиль научился ловить недостающие слова. – А ты не думал, что они с лицея домой идут? – Я половину тут каждый день встречаю, они раньше у нас учились, а сейчас домой направляются, значит рядом с нашей школой живут, – Яша задумался, прав ли он, – сколько уже получается таких от нас в лицеисты ушло? Эмиль вопросительно поднял брови, сразу подумав о своем брате Богдане, просиживающим сейчас часы в том треклятом городском лицее номер два, но Яша этого, конечно, не увидел, потому продолжил: – Чего его их всех в лицей несет. – Так перспективно же. Ты сам в пятом классе говорил, что поступишь туда. Ну что, поступил? – Перспективно – это в МГУ попасть, в МГИМО, – Яша задумался, – или в Питер, в этот, как его. А это? Что лицей, что школа наша – шарашкина контора. Эмиль сменил тему: – Давай на автобусе до меня. Холодно. Мальчики договорились, что проведут вечер вместе у Эмиля за уроками, но так, чтобы Яша ушел домой до ужина. Это никак не связано ни с расписанием маршруток от поселка Эмиля, ни с рано приходящей зимней темнотой. Яша просто собирал вещи и уже стоял в сенях, только услышав грохот посуды или запах ужина с кухни. Подходя к остановке, Эмиль достал целлофановый пакет с бутербродом из рюкзака. – В школе просто не успел, – ответил Эм на наигранно удивленную гримасу на лице Яши. Тот знал, что Эмиль без исключений таскает еду из дома, – Хочешь? Он ткнул бутербродом в Яшку, от чего тот показушно отпрянул и засмеялся. Эмиль прекрасно знал, что его друг откажется от всего. Чего ж ему только не было предложено, просто Эмиль не мог упустить такую возможность заставить его улыбнуться, чтобы казалось, будто бы он не зря шутит. Это его подбадривало. Эмиль просто прыснул и начал разворачивать пакет со своим перекусом. – Не едет, урод. Ты уверен, что в твою дыру еще что-то ездит? – А как я по-твоему домой добираюсь? Не пешкодраном же каждый раз, – отвечал Эмиль, уже начав жевать. Нагло залетая в рот, снежинки продолжали бить в лицо, теперь облепив руки и весь бутерброд. Но это вовсе не создавало неудобств, наоборот, Эмиль чувствовал наэлектризованное чувство свободы именно сейчас. А может, это просто мурашки и свежий воздух. – Вон, едет уже, вроде шестнадцатый. Друзья уселись на самые лучшие места транспорта, шестнадцатым маршрутом почти никто не пользовался. Вообще, казалось, водитель этого автобуса работал на чистом энтузиазме, а платили ему, по всей видимости, святым духом и тридцатью пятью рублями Эмиля один, иногда два раза в день. – Вот бы меня тоже папа по утрам в школу возил... – Яша печально захлопал глазами и повернулся к окну. – Блин, тебе до школы минут пять идти, – Эмиль легко толкнул друга в плечо, и тот надменно ухмыльнулся, – если бы ты был моим братом, Яш, ты б со мной ездил. Яша закатил глаза и медленно закивал, будто бы обдумывая выгодное предложение об усыновлении самого себя в семью Эмиля. – А ты хотел бы быть моим братом? – выдал Эмиль. Во взгляде повернувшегося Яши на мгновение промелькнуло искреннее удивление, но, быстро сменившись зреющей в нем колкостью, он ответил: – Ни за какие деньги. Мне тогда придется быть братом Богдана. Я не продержусь у вас дома и недели. Яша рассмеялся и снова уставился на мелькающие за окном серые многоэтажки, постепенно сменяющиеся корягами голых деревьев у обочины и панельными домами пониже. Конечно, он продержится. Как-то же выживал всю эту жизнь, появляясь у Эмиля дома чуть ли не каждый вечер. Какое-то неведомое чувство заставило Эмиля тогда поинтересоваться, не хотел бы его друг быть, по сути ближе, чем он есть сейчас. Куда уж ближе? С самого детства, считай, родные братья. Даже с Богданом они не такие родные, как с Яшей, хотя, по явным причинам, Богдан Игоревич и не являлся Эмилю Арсеньевичу полностью родным. Сопение Яши опаляло старое стекло, облепленное снаружи мокрым снегом. Он переодически таял и оставлял по ночам разводы на поверхности. И никто не собирался их отмывать. Яша облокотился на выступ под рамой и склонил голову на окно. Эмиль уловил мимолетный взгляд Яши, длившийся всего секунду. Тот перевел хитрый взор обратно на окно, как только встретился с глазами напротив. Будто бы этого и не было. А что-то внутри екнуло. Хотелось будто бы случайно коснуться этого спокойствия, повисшего в колком, но приятном морозном воздухе промерзлого шестнадцатого автобуса, кончиками пальцев. И еще расплакаться.