видал я котов без улыбок, но улыбку без кота!..

я лишь продолжал настороженно смотреть на мужчину, который сидел на лавке около моей коляски и задумчиво выдыхал дым, держа в своих тонких, почти что сине-бледных пальцах люльку. он начал говорить на английском хриплым голосом, обращаясь, по всей видимости, ко мне: — нет, алиса нас не спасет. в этот раз алисой будешь ты. возможно, у вас возникло много вопросов? ну ладно, сегодня я добрый, просвящу. вернемся на несколько мгновений назад, пора заканчивать этот монолог и перейти к промывке моих мозгов.

***

это просто ужас. я понятия не имею, какую реакцию у меня должно вызвать действие моей матери, которую я уже успел окрестить мутантом. мне стоит объяснить? ах, точно. тогда слушайте! когда отец указал моей матери на мою вонючую (я бы даже окрестил ее ядерной) радость, она, стушевавшись, сразу перехватила меня с рук отца и положила на стол с мягкой поверхностью. не буду описывать все, что она делала, но, видимо, случайно (а может и нет — женщины, они коварные существа, взять, к примеру, красную королеву) полоснула ногтем по моей попе. я же, как самый зрелый кот-человек в мире, разрыдался. она же, в свою очередь, булькнула что-то на этом непонятном и уже ненавистном для меня языке, из чего я понял только «хочешь?» и после этого моя мать… подкинула меня в воздух и словила. точнее, словила не она, а белое нечто — луч, щупальца… я серьезно не знаю, что это такое. и самое главное: как мне на это отреагировать?! я не придумал ничего лучше, кроме как зарыдать с новой силой, активируя режим сирены. на этом моменте мой отец (судя по всему) который все это время стоял как живая статуя, которой не посчастливилось наткнуться на медузу горгону, решил все же принять участие в этом спектакле. и правильно, его пора бы заканчивать, такие выступления мне не по душе. он посмотрел на меня, все еще парящего в этих гадких щупальцах, и, взяв на руки, начал убаюкивать. и вот, все еще с голой задницей и соплями по всему лицу, я уснул.

***

так и прошло две недели, ведь, кроме того как считать бесполезные часы моего пребывания в этом мире, мне пока нечем заняться. мой отец общался со мной на родном и понятном для меня английском. судя по словам матери, звали его робин, а имя матери я выяснил еще в прошлый раз. робин собирался куда-то вновь уезжать. больше никак описать два чемодана и рюкзак, стоявшие в прихожей, мое старое сознание не может. кстати, об окружении. местом, где я находился, был небольшой домик, в котором было всего два этажа и четыре комнаты. а именно: три комнаты с кроватями и одна с большим диваном, перед которым любила лежать моя мать по вечерам и зависать в коробке с движущимися картинками. эти моменты мне приходились по душе больше всего, ведь пока женщина-мутант была занята, я был предоставлен сам себе и старательно обдумывал свои будущие планы и то, как я буду искать алису. с окна комнаты с диваном я видел сад, но особо не придавал значения тому, большой он или нет. на улице, конечно, я бывал три раза за две недели, но как только мать надевала на меня шапочку — я отключал свой организм. первый день мне действительно было страшно, остальные разы уже вошли в привычку. но сегодня — что-то новое. меня поместили в коляску, но в этот раз без чертовой шапочки, которая пережимала мне все уши и не давала ничего услышать. так как в этот раз мой организм не посчитал нужным впадать в спячку, я мог разглядеть мир, открывшийся перед моими глазами. пока что только небо, ведь лежал я брюхом вверх. первым поражением для меня было быстро пролетевшее в пасмурном небе, скорее всего, железное изобретение, схожее на птицу, которую успело заметить мое цепкое кошачье зрение. но еще больше меня удивили время от времени пролетающие люди в странной одежде. я, как земляк страны чудес, считал, что более удивительные действия, чем в моей стране, нигде в другом месте невозможно увидеть, но, судя по тому, что открылось моему взору, этот мир полон сюрпризов. и я не скажу, что мне это нравится. везли меня недолго. почувствовав, что коляска остановилась, я навострил уши, пытаясь хоть как-то сообразить, куда меня привезли. прислушавшись, я услышал много голосов на этом, пока непонятном, чудном языке. особенно фигурировали детские звонкие, и, судя по интонации, полные радости голоса. видимо, это место полно детей. услышав копошение, передо мной показалось улыбчивое лицо моей матери. она поплотнее поправила воротник моей одежды, слегка приподняла спинку моей коляски, параллельно придерживая мою голову, ведь пока что мне было сложновато держать её самому. убедившись, что моя голова не мотается, как у болванчика, женщина-мутант отошла, открывая мне вид на кучу активно играющих детишек в, видимо, специально отведённом для них месте, ведь иначе объяснить этот детский совет я не могу. но больше всего мое внимание привлекло не количество детей, а их внешний вид. некоторые из них были действительно… странными. даже по меркам страны чудес, ведь, по крайней мере, девочек с хвостами скорпиона вместо руки мне никогда не доводилось видеть. также мое внимание зацепили два пухлых мальчика, которые выглядели совершенно одинаково, в клетчатых футболках и шортах с подтяжками. не будь у них короткой светлой копны волос, я бы счел их за братьев ляля. больше мне разглядеть никого не удалось, ведь моя мама повернула коляску в свою сторону. смотря на женщину, сидящую на лавке, я захныкал в надежде, что она поймет и обернет меня обратно, но, ничего не поняв, та достала из сумки соску и всунула мне ее в рот. не захотев держать этот странный предмет во рту, я его выплюнул. должен признать, плевок был сильный, и соска, взлетев в воздух, перелетела через лавку и упала куда-то позади нее. мама, встав, обошла лавку и, нахмурившись, подняла соску. увидев, что та вся в песке, она пробормотала себе под нос какое-то длинное предложение, из которого я понял только слово «вода». после этого мама, оглядевшись, отошла от лавочки. по моим предположениям, она пошла искать воду для того, чтобы промыть соску. не прошло и минуты, как коляска слегка качнулась, и на лавку сел мужчина в преклонном возрасте, очень тощий, с серебряным красивым моноклем на правом глазу и густыми усами. от него исходил не самый приятный для моего чуткого носа запах табака. бесцеремонно прикатив коляску ближе к себе, он оглянулся по сторонам и сделал глубокую затяжку. я лишь продолжал настороженно смотреть на мужчину, который сидел на лавке около моей коляски и задумчиво выдыхал дым, держа в своих тонких, почти что сине-бледных пальцах люльку. он начал говорить на английском хриплым голосом, обращаясь, по всей видимости, ко мне: — нет, алиса нас не спасет. в этот раз алисой будешь ты. мои глаза широко распахнулись от осознания того, что это не случайный странник, а абсолем из моего родного мира. я открыл рот, собираясь обрушить на него шквал вопросов, но осекся, вспомнив, что у меня нет возможности внятно сказать даже слово. заметив мое смятение, мужчина хмыкнул и продолжил свой монолог: — они не помнят. но ты можешь помочь им вспомнить. мне пришлось заагукать, чтобы выразить свое непонимание, в то время как хранитель древнего документа, с легкостью поняв меня, повернул мою коляску в сторону площадки, открывая моему взору двух беззаботно играющих в мяч близнецов. мое тело покрылось мурашками от понимания слов мужчины. это траляля и труляля. и никто из них не помнит страны чудес. они всего лишь беззаботные дети, для которых жизнь только начинается. я почувствовал, как коляска опять задвигалась, и, увидев глубокую синеву глаз мужчины, нахмурил брови. насмешливо посмотрев на меня, абсолем произнес следующее: — пока что ты даже не почти алиса, в тебе нет ни капли алисы. поглядим, встретимся ли мы еще, не-алиса. больше мудрец ничего не сказал, и, встав с лавки, скрылся с виду, оставляя меня беспомощно хныкать. спустя минуту подошла моя мать и, устало вздохнув, опять засунула мне соску в рот. в этот раз я не выплевывал ее, а, машинально посасывая, думал: в этом мире нет алисы? она нас не спасет? пронеслось в моих мыслях, пока коляска отъезжала обратно, видимо, в направлении дома.