Аксиома моей души

      Промозглая осень… Постоянно идут затяжные холодные дожди, дует неприятный ветер и осыпаются с деревьев багряные листья… Всё это наводит на человека хандру или вгоняет в глубочайшую меланхолию, если не в депрессию, из которой не помогут выбраться даже самый сладкий какао с пледом.       Правда, придётся закрыть глаза на то, что сейчас только сентябрь. И что? У нормальных людей уже траур! Прекрасное, суперское, невероятное и чудесное последнее нормальное лето закончилось, оставляя после себя ворох цветастых фотографий и видео, со смешными и не очень смешными моментами жизни, когда-то случайно запечатлённых на камеру. Теперь опять нужно рано вставать, делать уроки (но с этим утверждением некоторые могут поспорить) и готовиться к экзаменам, хотя прилежные ученики начали готовиться к ним ещё задолго до нового учебного года. С июля. И вот не лень ли им было тратить лучшее время на такое? Ну по итогу оказывается нет, не лень. Таким человеком оказался лучший друг Антона — Дима. Он всё учил химические формулы, строения скелетов и многое-многое другое, что было совершенно не понятно Шастуну, который часто говорил, что зубрёжка до добра не доведёт, и Дима ему отвечал, что это намного лучше, чем не заниматься вовсе. Сам же Антон, хоть и не пинал балду, а всё равно подготовкой не занимался. Ну, может, ради приличия в двадцатых числах августа открыл старый учебник по математике. Увидев название первой главы, понял, что есть дела-то и более важные и нужные, так что книга была заброшена, даже дальше чем в начале каникул.       А что насчёт списка литературы, так тут проблем не было. Как только Павел Алексеевич выдал его в конце мая, Шастун первым делом отправился в ближайшую библиотеку. Тому, с какой тщательностью он подбирал книги, с каким трепетом перелистывал пожелтевшие от старости страницы, тому, как он светился и глупо улыбался, когда собрал полную «коллекцию», позавидовали бы многие. А что ему ещё нужно для счастья? Многие взрослые образованные люди утверждают, что молодёжь в наше время перестала в той или иной мере читать. Говорят, не то, что зарубежную литературу не знает, так даже русских классиков назвать затрудняется. Да, трудно не согласиться с данным фактом, потому что, в какой-то степени, это было правдой. Ну, может не в какой-то, а просто правда. Суть не в этом. Антона всегда задевало, что словом «молодёжь» заводят под одну гребёнку всех кого не попадя. Будь то самый натуральный панк или же прилежный маменькин сынок. С одной стороны это удобно для статистики. С другой… Как можно объединить настолько обобщённым словом всех подростков мира с их разными увлечениями, интересами и особенностями? Вот и Шастун не понимал. Не понимал он и того, почему от фразы «золотая молодёжь» так и веет пренебрежением и насмешкой, будто они провинились перед всем выросшим составом населения. Как это вообще работает?! Эти ваши всякие там взрослые — такие же дети, которые почему-то об этом временами забывают. Конечно, время меняется, меняются и стандарты. Но сама суть. Её же трудно поменять… наверное…       И да, Антон любит читать. Даже очень. Ему нравится погружаться в атмосферу, будь то Лондона 19 века или фэнтези-мира с хобиттами и эльфами. В тот момент он почти полностью уходил от реальности. Зачастую его мама не могла докричаться до него, даже если стояла в комнате на расстоянии двух шагов. Настолько его захватывали истории. Многим друзьям он советовал прочитать произведения, что ему понравились, и те, дабы его не обижать, согласно кивали, отвечая, что посмотрят позже, как появится время. Хотя может им и правда не хватало времени или интереса, но Антон и не ждал от них ничего. Не нравится, и не нравится. Это не его проблема. Главное он посоветовал, а дальше пусть делают, что хотят, перед ними совесть чиста. В основном, он говорил им это чисто для формальности, для поддержания беседы. Жалко, что часто после этого разговор совсем не клеился, постепенно сходя на нет, а потом и вовсе прекращался. Пару тяжёлых вздохов, коротких переглядок и все разбредались по этажу в поиске новых собеседников. Каждому своё. Примерно такое же происходило, стоило лишь кому-то из парней начать разговор про какую-то мега-супер-пупер компьютерную игру, в которую из всех собравшихся играют только они, и пошло поехало. Теперь их нет для сего мира и остальные, постояв с ними и поддакнув несколько раз для вида, придумывают пути отступления.       Антону нравилось размышлять и анализировать прочитанное. Ведь то, что написано в прошлом, так или иначе влияет на настоящее или объясняет его. А может наоборот задаёт вопросы, на которые, к сожалению или к счастью, пока нет ответа. Если прочтение окончания произведения заставало его дома, то приходилось рассуждать с самим собой. Родители, хоть и понимали увлечение сына, затруднялись поддержать разговор. Дело было, конечно, не в том, что они пропустили весь курс литературы. Нет. Просто после очередной проверки, смены или сдачи отчётов на работе (а может и всего сразу), старшие приходили совершенно не готовые что-либо обсуждать, и подросток не лез со своими вопросами. Нередко на Антоне лежала обязанность готовить, да и он не противился этому. Не маленький уже. Шастун никогда себя кулинаром не считал, но яичница не подгорала, а гречневая каша, вроде, получалась неплохо. Ладно, за время готовки он приноровился и даже пару раз делал оладьи и котлеты, так что не всё потеряно! А пока нарезаешь салат, можно и подумать, переживал ли Раскольников за убийство старухи процентщицы или всё-таки была другая причина его тревог.       Так же было и иное увлечение, которым подросток периодически развлекал себя. Они делал небольшие наброски и эскизы. До чего-то большого дело никогда не доходило, но иногда это помогало отвлечься. Так что на столе всегда можно было найти листы бумаги разной плотности, карандаши всех форм и цветов и, естественно, покоцанные ластики, уже успевшие побывать во всех оттенках зелёного, синего и чёрного.       Но мы отвлеклись. Как бы это ужасно не звучало, настало первое сентября. День, отмеченный в календаре не просто красным цветом, а ало-багряным, портил настроение многим сразу же и надолго. И как назло, праздник попадал на бабье лето, так что погода была донельзя прекрасная и чудесная. Ни ветра, ни тучки, ни даже самого малюсенького облачка.       Вставать и, тем более, идти куда-то, совершенно не хотелось. Была бы возможность остаться в мягкой кровати, проснуться ближе к трём, понять, что абсолютно никаких дел нет и продолжить ничего неделание… Шастун бы многое отдал. Но, увы и ах, вселенная жестокая женщина со своими правилами. Так что стоило будильнику протрезвонив, сообщить, что время уже семь часов, и пора бы идти и встречать новый день с улыбкой, из комнаты раздался обречённый стон. Ну серьёзно? Сегодня? Вот прямо сейчас начался учебный год? Какой ужас. Так ещё и в школе ждут не дождутся учеников, будто не могут песню «Учат в школе» спеть самостоятельно.       Пройдя стадии: Отрицание, Гнев, Торг, Принятие, парень всё-таки открыл дверь своей комнаты. — Какие люди! — мама, ярко улыбнувшись, прошла мимо него, на ходу снимая бигуди. — Я уже думала идти будить тебя, соня. — Ма-а-ам, — протянул подросток. — Я говорил что, это вообще не важно. Эта линейка будет ровно такой же, как и все предыдущие. Ну чего ты? — он подошёл к кухне и, зевая, осмотрел полки в поисках кружки. К сожалению, они прошли безрезультатно, так что пришлось взять спец предложение. — Мам, ты случайно не видела… — Видела. А точнее, уже сделала тебе чай. Давай, просыпайся. Не спи в одном ботинке, опоздаем, — донеслось откуда-то из коридора. Антон посмотрел на стол. Там, в лучах рассветного солнца, стояла его кружка с уже налитым в неё утренним бодрящим напитком, рядом аккуратно лежала сдобная булочка. Прямо как в детстве. Когда ему было семь, и он только собирался в первый класс, она тоже с какой-то особенной любовью сделала такой завтрак. И тогда она тоже очень переживала не меньше него и так же прихорашивалась, будто она сына не в школу отправляла, а в странствие дальнего плаванья. Ну если подходить к этому событию поэтически, то так и было, но всё-таки. Это же просто начало отсчёта учебного года и не более. Разве не так? Но Антон не мог не улыбнуться. Всё-таки мама, такая мама. — Ну чего застыл? О-поз-да-ем же. Я ненадолго, но если не поторопимся, вообще не смогу прийти, — раздался женский голос позади. Она наигранно недовольно смотрела на него. — Да всё-всё, — сдаётся парень. — Собираюсь.

***

— Мам, — тихо, но твёрдо говорит подросток, глядя в зеркало. — Я могу пойти хоть в скафандре, но только не в этом.       Парень сделал очень явный акцент на последнем слове. Так как то, что ему настойчиво любовно протягивала мама, годилось только, разве что, для фразы «Петенька у нас самый хорошенький». А его, на минуточку, Антоном зовут. — Такой космонавтики у нас нет. Зато есть чудесный костюм. Почему ты не хочешь его надеть? — А может спортивки?.. — Как говорится… Если миру придёт конец, то последним человеком будет Надя, потому что «Надежда умирает последней»! — Исключено, — отрезала женщина, кладя перед ним чёрный пиджак. — Я не на премию Оскара еду, а иду в соседний двор на линейку. Туда можно и в толстовке. Смотри, какая нарядная! Ну прелесть же! — он вытащил из шкафа худи с изображённым на ним логотипом Кока-колы и, состроив щенячьи глазки, с широченной улыбкой взглянул на родителя. Молчание затягивалось. Шаст старался всеми фибрами души изменить решение, и, видимо, не напрасно. Но расслабляться пока рано. — Вот выпускной — одно дело. А это… — слова не лезли в голову, но надо было что-то срочно придумать. Глазами он бегал по комнате, в поисках хоть какой-то подсказки. Но облегчённо вздохнул услышав: — Ладно. Иди в чём хочешь. Твоё право.       Ну и хорошо. Значит сегодня без боя, а то есть без жертв. Шастун с довольной миной снял ненавистную рубашку и закутался в огромную, по своим размерам, толстовку. Туда спокойно могло поместиться хоть три Антона, а то и четыре, но, благо, он такой у себя один, и ни с кем не придётся делить, сея прекрасную вещь. В ней было тепло и уютно. Конечно, на улице не было минусовых температур, но кто сказал, что 10 градусов — это жара? Покажите этого человека. В крайнем случае толстовка могла послужить заменой одеяла, которого так будет не хватать на очень-очень- очень важном просмотре видео, где младшие классы будут поздравлять учителей с первым сентября. Жалко подушку взять нельзя… ну рука тоже сойдёт.       Напоследок пригладив волосы (всё-таки линейка — торжественное мероприятие), Антон подошёл к письменному столу и одним лёгким движением кинул пенал в рюкзак. Это было завершающим штрихом этого утра… Раздался рингтон мобильного. Подросток, слегка хмурясь, посмотрел на экран. Это была Катя. Не ответить ей чревато ужасными последствиями вселенского масштаба, которые, по разрушительности, могли встать наравне с Армагеддоном. Так ещё и раскроется не сразу, а как бомба замедленного действия, выждет подходящий момент. Девушка-то она злопамятная. Стоило Диме с Эдом один раз не позвать её ходить вместе с ними по гаражам, так как «не для девушек это — по застройкам лазить». Так она, узнав это, позвонила родителям Эди и Димы и ненавязчиво поинтересовалась, где мальчики. Ну… а что было дальше думаю объяснять не нужно. Скажу только, что их родители, конечно, были озадачены вопросом, звонили им, а те, от греха подальше, оставили мобильные дома (что было величайшей ошибкой). И вот тут фраза: «Я уже все больницы, все морги обзвонила», приходится, как нельзя кстати. Досталось им после этого… Катя, правда, и сама потом долго извинялась, что мол, перегнула палку. Да и почему она всегда должна быть с ними? Но парни открещивались и говорили, что сами виноваты. Даже предложили с ними пойти в следующий раз. Правда девушка отказалась, сказав, что им тоже есть, что обсуждать и ей не обязательно там присутствовать, но обещалась как-нибудь в другой раз прийти и с собой притащить Антона. Не сказать, что он был «за» эту идею, но и не был «против» неё. Поэтому сейчас он быстрым движением ответил на входящий, чтобы не заставлять подругу ждать. — Да, Кать? — Привет! — в динамике послышался бодрый звонкий голос. — Ну как? Ты готов? — явно было слышно, что она куда-то торопится, но по какой-то жутко серьёзной причине не могла об этом сказать. Почему он так подумал? Да потому что Катя не может быть такой бодрой и весёлой в 7 утра! Ну не торжественному же построению она радуется? Вот именно. А значит, есть что-то другое. — К чему готов? — Ну как же! — удивилась девушка. — Это же последнее первое сентября Представляешь? Мы уже почти совсем взрослые. — Катенька, — прервал её Антон. — Ты чего-то темнишь, — повисла неловкая пауза. — А теперь, что случилось? — ещё несколько секунд длилось молчание, но потом девушка не выдержала. — Ну да, я поспорила с Эдом, что раньше него приду, — наигранно обиженно сказала она. — Кать, я знаю вашу любовь к спорам, но… ты же понимаешь, что он мог с ночи под дверями сидеть, лишь бы не проиграть? — Да ну не-е-ет. Вряд ли, — но голос Кати слегка дрогнул, и уверенности в нём было гораздо меньше, чем секунду назад. Походу она совершенно не учла данный факт и то, что Эд пойдёт на всё, лишь бы не проспорить, а Антон, как лучший друг, напомнил. — Так… значит… значит собирайся быстрее! Тут Дима мне звонит уже! Я жду тебя внизу, — и она бросила трубку. Ну что ж. Что мы имеем? Катя успела когда-то поспорить с Эдом, в ту же секунду проиграть (так как Эд в спорах — профи), Дима тоже встал из-за них ни свет ни заря, а так же девушка (да, подруга, но всё таки) ждёт его у подъезда… Неплохо так утро начинается. Успевать бы ещё за событиями. Антон всё ещё стоял около стола и прикидывал, что ему сейчас делать, а так же, что он собирался делать до этого. На этих размышлениях истинного философа, в комнату зашла мама. — Сынок, а ты сейчас с кем говорил?       Ну всё поехали. Начинается программа «Давай поженимся», и сегодня нашего жениха зовут Антон. — Мам, это Катя. Она моя ПОДРУГА, — он сделал явный акцент на последнем слове, потому что его мама могла уже их поженить, отправить в медовый месяц на Майями и предположить, какие у них будут дети. Подростка такая перспектива вообще, от слова совсем, не устраивала. — Да я так и поняла, чего ты? — улыбнулась женщина. Антон, конечно же, сделал вид, что поверил. — А что случилось? Парень вздохнул. Ну вот куда он побежит? Да, те дурилки поспорили, но тут мама… Не оставлять же её?.. Парень размышлял и прикидывал, как лучше, но, как обычно это бывает, в голову ничего не приходило. Он закусил губу. — Друзья зовут? Я понимаю, — она опять легко, почти невесомо, улыбнулась. — Да. Но ты пойдёшь со мной. Это важней, — твёрдо сказал подросток, смотря женщине прямо в глаза. — У, какой серьёзный. Ну раз ты так говоришь, значит так и будет, — она выпорхнула из комнаты в коридор. А Антон? А Антон вышел следом.

***

— Здравствуйте! — услышали они звонкий и радостный голос Кати, стоило им выйти из подъезда. Она улыбалась и чуть ли не прыгала на месте. Её будто разрывало от какой-то новости, которую нужно было срочно рассказать, иначе небеса разверзнутся, солнце взорвётся, вселенная схлопнется, а главное и, наверное, самое печальное, что никто и никогда не узнает, что хотела рассказать Катя. Но, в силу приличия и уважения к женщине, которая являлась мамой лучшего друга, она предпочла подождать. — Привет, — повернулась она к парню, стоило ему подойти поближе. Ей пришлось встать на мысочки, чтобы обнять его, причём, на удивление, крепко для такой хрупкой девушки. От подростка даже не скрылась довольная улыбка мамы, на что он закатил глаза.       По правде говоря, объятия даже были через чур крепкие, так что парень засмущался. Ну правда? Они что ли 5 лет не виделись? Или он вернулся из кругосветки? С космоса? Только же вчера сидели вот в этом самом дворе, на вон той лавочке, и беседовали ни о чём. Все вчетвером. Но он бы солгал, если бы сказал, что не рад её видеть. По сути да, не виделись они долго. Она же только вчера приехала с загорода, собственно, поэтому они все вместе дружно припёрлись к нему на район и сидели чуть ли не до утра, обсуждая последние новости. Катя рассказывала, чем она занималась 2 месяца, Дима же утверждал, что половина сказанного — брехня, а Эд — единственный из всех съездивший на море, просто молча сидел и на лице, поцелованном солнцем, светил хитрющей ухмылкой. А Антон их слушал. — А вы знаете, что у нас могут учителя поменяться? — спросила тогда Катя, сидя на спортивной перекладине и лениво болтая ногами. — Нет, это вряд ли, — Дима поправил очки и посмотрел на неё. — Обычно учителя меняются от перехода из средней в старшую школу, а мы уже год, как отучились в качестве старшаков. Так что, увы и ах, но от них ты так просто не избавишься, — он тоже попытался забраться на перекладину, которая находилась чуть левее, но спустя попытки три, понял, что не так уж и хотел на неё, к тому же оттуда и расшибиться не долго. Последний раз взглянув вверх и вздохнув, он отошёл к качелям. — Не гунди, Дим, — сказал, наконец-то прервавший обет молчания, Эд. — А факт есть факт. Я тоже слышал, — Катька довольно хмыкнула и покосилась на Позова мол: «А я же говорила». — Ну тогда кого же они собрались менять, вы меня простите? — Ну начнём хотя бы с математички, — Эд замолчал, явно ожидая, что всё всем понятно и объяснять ничего не надо, но ошибся. — И? — Что «и»? — И что с математичкой? — Да говорят, новый кто-то будет. Наша на курсы какие-то уехала, вот и ищут теперь замену. Хотя, может оно и к лучшему. Она мне никогда не нравилась, — защебетала Катя, так как Эд решил не распространяться на эту тему. — И вот, что прям уже нашли? — ехидно поинтересовался Дима. — Я же сказала, «ищут». Уши прочисть, — сощурившись, колко бросила девушка. Позов решил на колкость не отвечать. Что сделаешь, если человек вредный? Ничего. Так что и фиг с ней. Поэтому он просто повернулся к Антону. — Тох, а ты что думаешь по этому поводу? Антон, до этого молчавший, не ожидал, что оказывается тут нужно, что-то говорить. Поэтому немного растерянно посмотрел на друга. — Я? — переспросил парень, на что Дима вздохнул, а Эд, хихикнув, спросил. — А ты знаешь ещё «Тох» в нашей компании? Если да, то чего не знакомишь? А, Тох? — Ой, завались, — отмахнулся от него Антон. Иногда Эд бывает вреднее Кати. Это объясняет, чего они так спелись. — Но всё-таки, что думаешь? Мне, например, всё равно, — Эд расслабленно откинулся на спинку скамейки и прикрыл глаза. — Ну… — Антон задумался. Как-то идея о смене учителя ему не приходила в голову. Сам бы он никогда так не сделал, потому что зачем, но тут всё происходит вне его воли и воли ребят. Вообще замена того или иного преподавателя — это всегда что-то кардинально и не всегда в лучшую сторону. Так что… — Не скажу, что я рад. Меня и Надежда Викторовна устраивала, — Катя обиженно фыркнула и надула губы, но не ответила. У каждого было своё мнение на этот счёт.       И вот сейчас они стоят и обнимаются… Забавно, вчера чуть не поссорились, а сегодня уже помирились — не умеют долго обижаться. Девушка отпустила его и они начали движение в сторону школы. Спустя ещё пару секунд молчания, Катя не выдержала. — Ты спрашивать не собираешься? — А что спрашивать? — хитро улыбнулся Антон и, не без удовольствия, заметил, как завозмущалась подруга. — Ну блин, — она обиженно вздохнула, но это больше было напоказ. Так что парень решил не томить ни себя, ни Катю и всё-таки спросил, растягивая слова. — Что случилось? — Рада, что ты поинтересовался! — тут же расцвела девушка и затараторила.— Представляешь? Я думала, всё, хана. А нет! Оно знаешь, как вышло? Знаешь? Не знаешь! Ну просто я, когда узнала, чуть не умерла со смеху!!! — Ну всё, понеслись. С вами в эфире Екатерина Добрачёва и в сегодняшнем подкасте мы поговорим о… Нет, правда. Такой рассказ мог растянуться на дня три, но при этом до сути так и не дойти. Парень проверял, а то есть опыт есть. И как бы он не хотел послушать подругу, любопытство разогрел один только радостный вид Кати, а тут ещё такое вступление. — Кать, давай ближе к делу, — подруга кивнула и продолжила. — У нас все шансы выиграть! — она победно улыбнулась и рассмеялась, — Представляешь?! — Как это, выиграть?.. — Антон, честно говоря, ничего не понял, кроме того, что новость относится к их мини-спору. Что такое случилось с Эдом? Уже стоит начать переживать? Вызывать скорую или чего похлеще? — Вот так! Он — проспал! Взял и уснул под утро. Дима мне звонил, сказал, что пытается его разбудить, но пока безуспешно. Так что… мы вы-и-гры-ва-ем, — она на ходу стала пританцовывать. Знать бы ещё, на что они спорили… А то даже радость не получается разделить. И стоп. Когда «Катя с Эдом поспорили» превратилось в «Катя и Антон поспорили с Димой и Эдом»? Вот это тоже очень интересовало парня. — Кать, а ты всё лето была в Воронеже? — спросила вдруг мама Антона, которая, не спеша, шла чуть позади. Катя повернулась в её сторону и спокойно, будто до этого не прыгала и танцевала, ответила. — Нет, я уезжала на дачу. Антон знает. — Поняла. Тош, а ты чего сидел в городе? Я же предлагала тебе, — Антона до чёртиков бесили такие вопросы. Ну отказался и отказался. Зачем дальше продолжать тему? Будто нет причин туда не ехать и нет причин остаться. Вот, например Дима — тоже никуда не уезжал, о чём, собственно, подросток и напомнил родительнице, на что та лишь закатила глаза.       Дальше разговор не клеился, от слова совсем, и они шли молча, каждый погружённый в свои мысли. А после, его маме позвонили, и она весь оставшийся путь разговаривала с кем-то и ругала кого-то, отойдя чуть в сторону. Иначе никак. Своеобразная цена за то, что она сейчас с ними. Катя же, сама по себе, долго не умела разговаривать и, вывалив всю ей известную информацию, чаще всего, просто замолкала, как бы набирая новую, для следующего взрыва. Антон был не против. Поначалу, правда, было не комфортно, а потом привык. Так что сейчас он просто шёл, наблюдая… да за всем наблюдая. За тем, как красиво солнечные лучи играют с пожелтевшей кроной деревьев и опадающими листьями, которые, так плавно кружась или же наоборот, стремительно рассекая воздух, летели вниз на мокрый асфальт; За тем, как по небу плывут ватные облака, вольные направляться туда, куда они хотят; за тем, как порхают птицы перепрыгивая с ветки на ветку совершенно не задумываясь, какая будет следующая. А день, тем временем, обещал быть интересным.