Альбинос

Цзян Чэн же тоже переживал видение. Но было кое-что, что отличало его от остальных. Нервы не были натянуты до предела, он не чувствовал ни опасности, ни беспокойства. И все же перед ним тоже медленно появлялись очертания леса... Двое радостных мальчиков весело шли по чаще, периодически толкая друг друга и смеясь с глупых шуток. Густые кроны деревьев не давали яркому солнцу ни шанса упасть на кожу Вэй Ина. — А-Ин, а ты уверен, что мы идем туда? Кажется, решение уйти с тропинки было не самым твоим умным предложением, — Цзян Чэн фыркнул, с опаской оглядываясь по сторонам. Его не покидало чувство, что скоро все пойдет наперекосяк. Пока что ненавязчиво оно давало о себе знать, но оно вскоре обещало перерости в что-то большое. — Мы гуляем, Чэн-Чэн! А в прогулке важен настрой! Догоняй, — и мальчик, подмигнул, сорвался с места, убегая еще дальше вглубь леса. Он и сам ощущал ужасную тревогу, поэтому незатейливой игрой решил увести брата подальше от места вероятной опасности. Прошло еще несколько часов. Пришлось признать, что они заблудились. Небо заволокло черными тучами, ничем хорошим это кончиться не обещало. Мальчики устали и выдохлись, уже почти стемнело, а совсем скоро должен был начаться страшный ливень. Что-то не давало покоя и Вэй Ину, и Цзян Чэну, но ни один не хотел показаться трусом в глазах другого. — Кажется, придется заночевать в лесу. Найти путь домой в такую погоду мы не сумеем, — наконец произнес Цзян Ваньин. Очень знакомым жестом он покачал головой, поджав при этом губы. Вэй Усянь лишь виновато что-то промычал в ответ. Ребята обустроились под деревом с раскидистыми ветками, чтобы дождь не намочил их, и в тишине готовились ко сну. Скудный набор вещей, что они взяли с собой, не располагал к подобным приключениям. На фоне что-то громыхнуло. Вэй Ин весь подобрался, поднялся с импровизированной лежанки, на которой только-только кое-как сумел согреться. — Цзян Чэн... — Мальчик позвал брата, отмечая всю серьезность ситуации. — Что бы ни произошло со мной, ты должен будешь добежать до Пристани Лотоса. Тут кто-то есть. — Что за околесицу ты несешь? Я бы почувствовал, — Ваньинь и сам напрягся, но не от опасности, что была готова напасть, а от слов брата. — Зато почувствовал я, — внезапно сильно подул ветер, а вслед за ним тут же послышался гром молнии. Совсем рядом кто-то страшно заревел. — Бежим! Мальчики тут же подорвались со своих мест и со всех сил рванули подальше от источника звука. Совсем рядом с Вэй Ином что-то просвистело, но в последний момент он вильнул в сторону. А потом еще, еще, еще. Приходилось и вилять из стороны в сторону, и падать... Только интуиция и инстинкты спасали его. Почему-то тварь нацелилась именно на Усяня, словно и не замечая второго ребенка. Казалось, если бы он вдруг свернул и побежал в другую сторону, нечисть бы даже и не дернулась за ним. Но удача покинула их ровно в тот момент, когда нечто смутно напоминавшее тропинку вывело их к тупику. Три огромных валуна оставляли только один выход, развернуться и бежать твари прямо в пасть. Вдруг она бы решила не есть их, мало ли они малахольные, раз уж что-то подобное выкинули... Вэй Ин нервно хихикнул от этой мысли. Второй мальчик подозрительно покосился на него, осматривая на предмет ран, что могли бы послужить причиной такому поведению. Но, кажется, всему виной был адреналин. И нервы. Со стороны не слышалось ни шороха. Тишину разбавляло исключительно тяжелое дыхание обоих. Все дальнейшее произошло слишком быстро. Цзян Чэн на одних инстинктах дернулся в сторону Вэй Усяня, закрывая его собой. Плечо пронзила боль, а вместе с тем сознание начало медленно уплывать. Последнее, что он увидел — осклабившегося Даолаогуя. После была лишь темнота. Юноша Цзян Ваньинь, для которого это было лишь одним из воспоминаний, приготовился к окончанию видения. Но ничего не изменилось. Он все еще видел перед собой жуткую картинку: его маленькая версия, тело которого уже было отравлено, испуганного Вэй Ина, по щекам которого текли слезы, и ту самую тварь, которая стала причиной всей ситуации. И если при виде самого себя он испытывал лишь сожаление, то за второго мальчика было действительно страшно. Хотелось помочь, защитить, но незримый барьер мешал ступить дальше позволенного. Внезапно Цзян Чэн понял, что он так и не узнал о том, как им удалось спастись. Сам парень ничего вспомнить не мог, а Вэй Усянь прятал глаза и упорно отмалчивался на все вопросы. А раз сделать он ничего не мог, это же просто воспоминания, оставалось лишь смотреть. Даолаогуя, истекая слюной, выбралась на поляну. Вэй Ин, напуганный до смерти, даже с места не сдвинулся, прикрывая собой бессознательное тело. — Только подойти, тварь, я тебе клыки пообламываю и твоим собственным ядом тебя отравлю, — прошипел Усянь. Пространство вокруг него завибрировало. А потом внезапно все вокруг осветила вспышка молнии такой силы, что стало светло словно днем. Когда мальчик проморгался, он замер в недоумении, с совершенно неуемным восторгом осознавая, что молния буквально убила нечисть. Случись ей ударить на пару метров дальше... Вэй Ин нервно хихикнул. А потом еще. В итоге он рассмеялся, но как-то невесело, в голосе слышалась горечь, все скатывалось в истерику. Он прекрасно знал, что яд этой твари надо начать выводить как можно быстрее. А еще он прекрасно знал, что не знал ничего об их расположении. Это сводило возможность спасти любимого человека к нулю. Взрослая версия Цзян Чэна замерла в немом шоке. Он наблюдал за тем, как огромная тигриная морда сунулась под руку Вэй Усяню. Тот, казалось, вовсе забыл как дышать. — Хушэнь..? — Слезы будто кончились. Умные тигриные глаза смотрели с нежностью. Животное еще раз боднуло мордой Вэй Ина, призывая к чему-то. Тот быстро сумел сориентироваться и заткнуть свою истерику куда подальше. Действовать надо было быстро. Взвалив бессознательное тело на спину тигру, который специально лег на землю, чтобы упростить эту задачу, он последовал за ним. Казалось, не прошло и пары минут, а уже виднелся выход из леса. Цзян Ваньинь, наблюдавший за этим, покачал головой. Он даже не знал, кто был любимцем судьбы. Встретить Хушэня было невероятной удачей, это помогло ему выжить. Но явилось божество ведь к Вэй Ину... И своими мощными лапами он будто рвал пространство. Даже спустя много лет в памяти было живо воспоминание, что шли они долго и шли почти прямо, не было никакого шанса, что все это время они были рядом с Пристанью, обратная же дорога заняла совсем немного времени. Тигр опустился на землю, позволяя снять драгоценную ношу со своей спины, которую тут же взвалил на себя тощий Вэй Усянь. Он что-то прошептал существу, но незримый барьер все еще не давал подойти ближе, чтобы расслышать это самое что-то. Животное встрепенулось и помчалось прочь, словно и не было его тут. Мальчик же поспешил к выходу из леса. Мгновение спустя рядом оказались встревоженные родители. На фоне всходило солнце, окрашивая небо в оттенки розового. Рассвет. И тут туман все же вернулся, скрывая собой всех. И вдруг все прекратилось. Кольцо, выпущенное из рук, покатилось по полу, остановившись лишь у ног Цзян Ваньиня. Тот наклонился, чтобы поднять его, и с недовольством заметил пару капелек крови на нем. Как бы Цзян Чэн ни доверял своему брату, но защита на украшении никуда не делась. Недобровольно отданное, оно причиняло лишь боль. — Еще раз повторяю: черта с два я покину Цзян Чэна и наш орден на такой срок, — его глубокий голос в образовавшейся тишине звучал очень убедительно, звонко отражаясь от стен. — Максимальный срок — сезон, не более. — Как ты это сделал? — Лань Цижень заинтересованно рассматривал приглашенного адепта. Безусловное, он был наслышан о гениальности мальчишки, но подобное... Он никогда не слышал ничего такого. Воздействие на разум обычно оказывали при помощи инструментов. Их орден как раз и славился подобными мелодиями. Все адепты изучали их, а более продвинутые могли даже составлять свои и менять уже созданные. Но чтобы на чистой силе... — Впечатляет, не правда ли? — Мадам Юй гордо расправила плечи. Цзян Чэн покачал головой. Хоть его матушка и делала вид, что терпеть не могла юношу, но близкие люди прекрасно видели, что она испытывает гордость за него. Решив не влезать в общение Мадам Юй и Лань Циженя, он принялся возиться с Вэй Ином. Тот, истощив свой внутренний резерв, буквально сполз по стеночке. Подобное внушение они испытали на себе не в первый раз. Но раньше юноша не цеплял разом такое количество людей, а длительность сегодняшнего видения и вовсе поражала. Вэй Усянь всхлипнул, глаза его покраснели, а кожа на ощупь была словно лед. Цзян Ваньинь безуспешно пытался согреть хотя бы его ладони, краем уха вслушиваясь в разговор матушки и Старейшины Гусу Лань. Цзян Фэнмянь внезапно присел рядом с юношами, доставая из широкого рукава небольшую склянку. Капнув немного на ранки от Цзыдяня, он попросил Вэй Ина растереть средство, но тот, кажется, был на грани реальности и сна. Истратив слишком много энергии разом, теперь ему хотелось лишь отоспаться. А рядом так удачно оказалось хоть и твердое, но такое родное плечо Цзян Чэна... Уронив на него голову, он за долю секунды забылся спокойным сном. Лицо разгладилось и ничего уже не напоминало в нем того разъяренного заклинателя, который смог погрузить столь сильных воинов в их же воспоминания. Аккуратно подхватив Вей Усяня под коленями и спиной, Цзян Ваньинь, будто внезапно что-то вспомнив, обернулся...