Альбинос

Цзян Чэн нервно крутил на пальце потрескивающий от переполняемых хозяина эмоций Цзыдянь. Он искренне не понимал, что за театр абсурда творился в данный момент вокруг него. В груди теплилась надежда, что это какая-то проверка на доверие, на худой конец — на верность ордену. Смутно почему-то ощущалась злость на самого себя. Наверное, от бессилия. В комнате последние полчаса творился настоящий хаос. Мадам Юй активно переругивалась с Вэй Ином, вспыхнувшим злостью в момент осознания того, что собралась сделать госпожа, попутно умудряясь отвечать на вопросы на удивление спокойного Лань Циженя. Цзян Фэнмяня будто и вовсе это не касалось, тот стоял словно ледяная глыба, лишь неодобрительно качая головой, когда его супруга особенно сильно задевала бедного А-Ина. — Лучше я удавлюсь Цзыдянем, чем отправлюсь одним Небожителям известно куда! — голос разъяренного Вэй Ина вывел Цзян Чена из транса. Доведенный до точки кипения, молодой заклинатель подлетел к своему брату, хватая его за руку, и стянул с пальца кольцо. Отскочив в дальний угол комнаты, он сжал в кулаке украшение, которое, казалось бы, должно было сначала ударить насмерть наглеца, а после потерять свою силу лишь соскользнув с руки владельца, но Цзыдянь продолжал искриться. Энергия обжигала тонкую белоснежную кожу, но Вэй Ин и не думал разжимать пальцы. Взгляд Юй Цзыюань метал молнии не хуже кольца, но вовсе не в сторону Вэй Усяня. Цзян Ваньинь лишь напряженно пожал плечами на немое возмущение матери. Он ничего не мог сделать со своим абсолютным доверием к А-Сяню. Ни один противник или враг и прикоснуться не сумел бы к Цзыдяню, тут же был бы отброшен разрушительной силой, но Цзян Чэн, испытывая непомерную нежность к Вэй Ину, не мог увидеть в нем опасность, а потому кольцо так легко соскульзнуло с пальца, не встретив никакого препятствия. В моменте пролетела лишь секунда, мадам Юй вновь перевела свой взор на тяжело дышащего заклинателя. Внезапно Цзян Фэнмянь нахмурился, сделал несколько шагов так, чтобы оказаться перед своей супругой, защищая. Лань Цижень тоже ощутил что-то странное, по его коже будто пробежал табун мурашек, а все тело передернуло. Цзян Чэн нахмурился. Треск стал нарастать. Но причиной ему был уже не Цзыдянь, а юноша, что держал его в руках. Золотое ядро, принадлежащее ему, будто внезапно возрасло в несколько раз, давая такое количество энергии, что она просто вырвалась из-под контроля, окутывая каждого, кто присутствовал в помещении. Стены завибрировали. Лань Цижень не выдержал первым. Не привыкший к такому напору, он зажмурился, чтобы скинуть пелену с глаз, но открыв их, обнаружил себя в до боли знакомом месте. Пройдя пару шагов вперед, он не поверил тому, что видит. Перед ним стоял он сам, но гораздо более молодой. Свежее лицо, еще не затронутое заботой о двух детях и ордене, было искажено гримасой боли. — Цинхэн-цзюнь, как ты не понимаешь, любовь к этой женщине тебя погубит... Ты провел церемонию бракосочетания и заточил ее в маленьком домике за злодеяние, что она совершила, но молю тебя, остановись! Твоим сыновьям нужно внимание, они нуждаются в отце. Им не будет дела до твоей безумной любви, если они лишатся семьи! — Собственный отчаянный голос, еще даже звонкий, заставил Лань Циженя скривиться. Он помнил этот момент. Помнил так, будто все произошло вчера. Его брат, его безрассудно упавший в объятия любви брат объявил о своем желании заточить себя в тюрьму рядом со своей супругой. — Прошу тебя, пойми и ты, не каждому дано испытать такое. Она совершила злодеяние, а я поклялся быть с ней и в горе, и в радости. Мы будем нести это наказание вместе и вместе искупим нашу вину, — Цинхэн-цзюнь хрипло рассмеялся после этих слов. — И Сичень, и Ванцзи поймут меня, когда встретят человека, что вскружит каждому из них голову, они мои сыновья, в них моя кровь и мой огонь. Прости, брат, я должен это сделать. — Как же так... Как же орден, как бедные мальчики? — Лань Цижень никак не мог поверить в то, что происходит. — Я верю, что ты найдешь выход... Дальше все заволокло туманом. Но старейшина Гусу Лань точно знал, что было после. Знал. А потому лишь обрадовался внезапно оборвавшимся воспоминаниям. Не обошло это жуткое явление стороной и чету Цзян. Разве что с одним исключением — они были друг у друга. Были рядом. Были незримой поддержкой, о которой не надо говорить. Когда перед ними расступился сизый туман, они замерли. Мадам Юй невольно отступила на шаг, не сумев сдержать вскрик. Это было самое ужасное ее воспоминание, кошмар, который не давал покоя много лет. Цзян Фэнмянь замер, медленно осознавая, что за картина перед ним. В горле встал противный ком. Прекрасная в своем гневе, еще молодая Юй Цзыюань мерила шагами комнату. Ее грудь вздымалась от частого напряжённого дыхания, а волосы разметались по стене. — Противные мальчишки! — Громыхнул ее голос. Госпожа Юй остановилась прямо у окна. — Они должны были вернуться еще к обеду, в Час Козы! Где же их носит... — Несмотря на напускной гнев, внутри нее росло волнение будто на дрожжах. Близился Час Дракона, но ни Вэй Ин, ни Цзян Чэн так и не вернулись из леса, куда ушли совсем рано утром, попрощавшись лишь с Цзян Яньли, что практиковалась на кухне в готовке. Именно она, взволнованная долгим отсутствием братьев, и сообщила своим родителям об их глупой идее сходить поглубже в лес. Поджав губы, Мадам Юй отошла от окна и упала на кровать, закрывая покрасневшие глаза широким рукавом. Она ведь накануне так глупо поссорилась с обоими мальчиками из-за какой-то мелочи, а сейчас они оба могут не вернуться. И если бы это было лишь выдумками обеспокоенной матери... Некоторое время назад, странники, чудом оставшиеся в живых, пожаловались на Даолаогуя, что завелся у них в лесах. Это было весьма странно, ведь эти существа обитали в горах, но никак не близ озер, где был расположен орден Юньмэн Цзян. Надежда была лишь на то, что мальчики вернутся живыми, не встретив у себя на пути эту нечисть. Они оба были безусловно сильными заклинателями, но пока лишь в перспективе. Ни Цзян Чэн, ни Вэй Ин даже еще не обзавелись собственными мечами. Овладев умением создавать талисманы, эти неугомонные сразу начали поиск проблем на свои головы. Цзян Фэнмянь стоял чернее тучи. Он уже отдал приказ о поиске братьев, но сердцу было неспокойно. Мужчина весь обратился в слух, полностью отдавшись эмоциям. Каждый треск ветки в стороне леса заставлял его дергаться. И вдруг он ощутил то самое. Золотое ядро Вэй Ина имело особенно отличительную энергию, поэтому Цзян Фенмэнь и почувствовал его первым. Внезапно сердце пропустило удар. Энергия его сына ощущалась настолько призрачно, будто остаточно. Секунда разделила два момента. Первый — чета Цзян переглянулись, второй — они уже у кромки лесa, откуда вышел перепачканный в грязи Вэй Усянь, несший на спине своего брата. Тот выглядел совсем плохо, будто еще немного и время, отмеренное ему, кончится. Дальше все будто куда-то побежало. Мадам Юй и Цзян Фэнмянь, давно пережившие все это, наблюдали события прошлого в ускоренном темпе. Вот они у целителя, вот они узнают, что их сын отравлен ядом совсем юной женской особи Даолаогуя. Вот перепуганный Вэй Ин сидит на коленях перед кроватью брата и молит о прощении, а тот может лишь вымученно улыбнуться и попросить Вэй Усяня почитать ему. Внезапно все остановилось. Перед глазами встал вечер, который стал концом этого кошмара. Когда Шун Юан объявил, что яд полностью выведен из организма, мадам Юй попросила оставить их с сыном наедине. — Цзян Чэн, — позвала его женщина. Мальчик обернулся на нее с пристыженным выражением лица. — Я больше так не буду! Не наказывай А-Ина... Это была моя идея. Пожалуйста! — Юй Цзыюань лишь покачала головой на это. — Присядь, — она похлопал ладонью рядом с собой, жестом попросив сына сесть рядом. — Ты — мой сын. Глава ордена в будущем. Ты будешь владеть нашими обширными землями, будешь решать вопросы ордена, защищать людей, что живут на нашей территории. Подожди, я не договорила, — жестко прервала она начавшийся поток просьб не выгонять Вэй Усяня. — Я нечасто это говорю, почти никогда, но я волнуюсь. Мое материнское сердце готово было кровью захлебнуться, когда нам сообщили о яде Даолаогуя. Пойми, ты должен научиться защищать себя, чтобы такого больше не повторилось. На твои плечи однажды ляжет ответственность за весь орден, и я верю, что Вэй Ин станет тебе опорой и поддержкой. Но и ты должен защищать своих людей. Она взяла его руку в свою и вложила туда потрескивающий Цзыдянь. Сначала оружие расплылось раскаленной молнией по руке мальчика, но не принося боль, а после скрутилось в кольцо на его пальце. — Этот мальчик — наше проклятие и наше благословение. Он принесет нам немало бед, но станет гарантом того, что все будет хорошо. Это поможет тебе стать сильнее. Женщина грустно улыбнулась и вышла из комнаты. Густой туман снова закрыл видимость. Цзян Фэнмянь замер, не смея даже дышать. Он знал, что в тот вечер его супруга передала Цзыдянь их сыну, она даже обрисовала ситуацию в общих чертах, но такие подробности определенно были опущены. Видя ее задумчивость, Глава Цзян аккуратно коснулся ее руки. Глаза его обещали, что все наладится. Цзян Чэн же тоже переживал видение. Но было кое-что, что отличало его от остальных. Нервы не были натянуты до предела, он не чувствовал ни опасности, ни беспокойства. И все же перед ним тоже медленно появлялись очертания давно знакомого леса...