Утро после грозы

Он стоял у окна, скрестив руки на груди. Воздух после грозы был особенным... Ему нравилось это ощущение свежести. Особенно - когда нужно было привести мысли в порядок. А именно по этой причине он в такую рань, пока все ещё должны были спать, стоял в одной из дворцовых гостиных с окнами, выходящими на город. Парень прикрыл глаза. Этот вид был для него обычным, но сейчас, именно после грозы, когда небо ещё затянуто тучами, напоминал о чём-то, что так хотелось забыть... А забыть ему хотелось многое. Наверное, именно потому, что он помнил то, что большинство его сверстников даже не знало... Боль, страх, одиночество, тревога, беспомощность, страдания - не только свои, но и чужие оставили глубокий отпечаток как в мозгу, так и на сердце... Он ненавидел свою память... Порой не только память, но и всю свою жизнь. А главным образом сходства с отцом и сестрой, которые его так пугали... Настойчивость. Да разве не настойчивости благодаря он ещё жив? Не её ли плоды то, что он поднимается, после каждого удара? Он три года искал того, о ком не слышали почти сто лет - скажите, не это ли настойчивость? Они способны на многое... Шрам на лице и на груди весомые тому доказательства. А разве он - нет? Разве он безобиднее тех, кого привык остерегаться с детства? Много было и других сходств... Например, внешних - чёрные, как смоль волосы, золотистые глаза, общие черты лица... Да и схожести характера с этим людьми он за собой замечал не раз. Его пугало то, что он делил с ними такие черты, как вспыльчивость, нередко - хладнокровие и расчётливость. Но страшнее было другое - они его семья. Они - те, с кем он жил и рос, те, кто сыграл в его жизни огромную роль... А разве он не мог стать таким же? Да и кто сказал, что он другой? Парень слышал, как в висках набатом отдавался стук сердца, взволнованного этими мыслями. Он отчаянно пытался вспомнить что-то, что дало бы надежду на то, что он отличается от них. Но, как на зло, именно сейчас все воспоминания ушли, оставив его наедине с мыслями. Он попытался отмахнуться от мыслей, как от остатков странного сна. Но тщетно - размышления на признавали открытый конец. "Почему я вообще об этом думаю?" - ответ на мысль вспомнился сам. Человеку необходимо знать, что его любят. Неужели именно это было ему так нужно? Он ведь давно привык к мысли от том, что отцу на него плевать, что игра не стоила свеч, и он зря три года грезил его признанием... Безрезультатно он старался выбросить отца из головы. Этот человек оставил после себя слишком большую травму... Не только шрам - к нему юноша давно привык. Осталось нечто незримое, что продолжало терзать душу. Возможно, это была детская обида. Обида, которая будет казаться глупой, но никогда не пройдёт. За это его не простят даже самые милосердные духи... Кто это сказал? Парень уже не мог вспомнить. Это было не так уж давно, но и не так отразилось в сознании, как вся та боль, за которую его нельзя простить. Вздох вырвался сам. Есть ли хоть кто-то, кто не будет винить его во всём, хоть кто-то, кто если будет тяжело, просто будет рядом? Эти люди вспомнились сразу же - мама, друзья, даже Кии и Норен, казалось, тоже были не безразличны... Припомнился и момент, когда Кии похитили "кемурикаге" - даже после ссоры и расставания Мэй не без сочувствия отнеслась к нему... И, конечно же, дядя. Тут не могло быть никаких сомнений. А всё же - помимо сходств должны быть и различия, так ведь? И эти различия есть... Они жаждали власти, а он - спокойствия. Им ничего не стоило кого-то убить или покалечить, а для него это было за гранью обыденного. Со временем он привык применять силу только в экстренных ситуациях, когда это действительно необходимо. Они были манипуляторами, он же - марионеткой, частенько срывающейся с привязи... Когда парень стал действовать осознанно и разумно, это стало невозможно. Он перестал вестись на провокации сестры... А что теперь? После того, как они помирились, а все убедились в трезвости её ума, она перебралась во дворец. Теперь в их отношениях нет напряжения и риска травм для них самих и окружающих. Какой-то забытый момент из детства вертелся у юноши на уме. Это было слишком давно, он не мог помнить всего. Однако этот фрагмент словно постепенно проявлялся в голове... Одна из дворцовых зал. Два ребёнка - мальчик и девочка. Дети играют вместе. Они ещё слишком малы, чтобы спустя года говорить об этом так же, как и о других событиях жизни. Вряд ли она помнит это. Да и, чудо, что он не забыл. Он старше всего года на два, и только поэтому воспоминание сохранилось... Тогда они оба ещё не знали, как сложится жизнь. Не понимали, что могут стать врагами. Они являлись таковыми слишком долгое время. Тогда эти два ребёнка, так весело смеющиеся и радующиеся общей игре, ещё не знали, что им предстоит пережить... Сколько раз он мог умереть от руки родных, казалось бы, людей? Слишком много, чтобы не дорожить миром и возможностью хоть что-то исправить. Всё-таки он не такой, как те, против кого он пошёл. Да, он целеустремлён, как и они, но он может остановиться, когда это необходимо по-настоящему. Да, он тоже расчётлив, но это не холодный расчёт, а здравое распределение сил и возможностей. Но есть в нём и то, что к ним не имеет никакого отношения. Ему не чужды доброта и сострадание. Он, в отличии от отца и сестры, даже при том, что она уже не считается сумасшедшей, по разному относится к разным людям. Он не манипулирует ими, а ищет к ним разный подход. Кто ищет, тот всегда найдёт. Они же не ищут и никогда не искали. Им казалось правильным держать всех в страхе... Так длилось слишком долго и больше продолжаться не могло. И действительно - парню удалось хоть немного исправить отношение своего народа к себе. Конечно, всегда оставались те, кто был недоволен, но пока они не переходили границы разумного, он не собирался принимать какие-либо меры, чтобы они больше не мешались. Ему привычна была критика. Он уже не воспринимал её, как брань. Скорее, как указание на то, что можно изменить, или результат совершенно другой точки зрения. Вековая война выстроила отнюдь не лучшее отношение к его семье. И ему предстояло это исправить. Правда, нельзя было отрицать, что, когда сестра начала ему помогать, это значительно облегчило задачу. Она помогала с делами, за что он был ей крайне признателен. Теперь он её не опасался. Порой просто осторожничал, когда она была не в духе. Осторожность никогда лишней не бывает... Да, вот ещё одно различие - он выстраивает отношение на доверии и уважении, а не на страхе. Но даже если она стоит сейчас у него за спиной и вот-вот начнёт насмехаться над такой неосторожностью - он знает, что теперь это не более, чем шутливая манера... После грозы действительно легче. Дышать. Думать. Понимать, что в этом просторе ты не одинок...