Только не бойся.

Какое-то тревожное состояние и кошмары не давали Майки уснуть. Ему снилось его старое додзё, на пороге которого, устремив взор вдаль, сидел Дракен, похороненный чуть больше месяца назад, потом к нему вышла Эма, ведя дедушку под руку. Они уселись рядом с Рюгуджи. Там же был Баджи, который играл в футбол с Шиничиро; Счастье било ключом, и они призывали Майки к себе, но, к собственному сожалению, Сано ещё не собирался на тот свет. Манджиро проснулся в холодном поту и почувствовал влагу на своих щеках. Он быстро утёр ладонями лицо, будто опасаясь, что кто-то увидит эти слёзы, и его репутация навернётся с высоты фудзи на дно Токийского залива. Квартира Сано была огромной, но пустой. Минимальный набор дорогой мебели и шикарный ремонт не грели душу молодого мужчины. Тут явно чего-то явно не хватало. Сам же владелец не понимал зачем ему нужен, например, холодильник, если там ничего не хранится. Последнее время Манджиро ел вне дома; На собраниях и переговорах, которые проходили в дорогих ресторанах или в штабе. Телевизор, который никто не смотрит или большая кровать, от просторов которой становилось ещё холоднее, тоже казались ему лишними. Не надеясь даже на то, что кто-то ворвался к нему домой и забил холодильник едой, он позвонил помощнику и попросил того захватить по дороге его любимое печенье. Майки, кажется, давно уже забыл как просить людей об услуге, и искренне считал, что его капризы, бесконечно посылаемые на телефон Харучиё, выглядят по-дружески, и его абсолютно не волновало, что это даже читается как самый настоящий приказ. Сано вальяжно развалился на заднем сиденье внедорожника, выражая скуку всем своим видом. Он словно тонул, задыхаясь в каком-то болоте. Безрадостная трясина почти засосала его тело, оставляя голову безвольно трепыхаться над всем этим дерьмом, ожидая своей окончательной участи. Он сам и не помнил, когда в последний раз испытывал какие-то другие эмоции, кроме скуки, злости или агрессии. В юности, его мир делился только на чёрное и белое, сейчас же для него жизнь стала абсолютно черной. Ему казалось, что в этом мире нет ничего такого, что может подарить ему новые эмоции. За последний год Майки стал мёрзнуть сильнее. Будто в его мир вместе с одиночеством ворвалась бесконечная зима. Хотелось обнять кого-то, утолить этот адский голод по прикосновениям, но он так боялся подпустить к себе кого-то только из-за того, что смерть шагает рядом с ним, наступая ему на пятки, а на своей шее он чувствовал костлявую руку старухи, что вот-вот схватит его за шиворот и затянет в свой пыльный мешок, ведь все, кого он любил, уже рассыпались пеплом по бренной земле. Перед сном Майки часто думал, что если он признается кому-то в теплых чувствах, то подпишет ему смертный приговор. В то же время, ему хотелось зарыться носом во что-то тёплое и мягкое. Чувствовать горячие пальцы на жарком теле, вдыхать запах родного человека, а потом лежать до рассвета, слушая ласковый голос. Но это все сраные грёзы! Все, что ему оставалось, это случайные девушки, подпускающие к своему телу любого, кто мало мальски потрясёт перед ними купюрой. Но они не поднимали градусов в жизни Манджиро, и он уже начал свыкаться с мыслью, что, в конце концов, он замёрзнет, так и не утолив голод по обычной ласке. Весенний ветерок приятно обдувал кожу Майки, когда он покинул машину, с гордостью, задрав подбородок вверх. Он окинул взором два ряда людей, образующих ему в поклоне, коридор. Собственничество разрасталась с ним с каждым днём всё больше и больше. В той битве, где сошлись три короля, он одержал победу и теперь Токио принадлежало ему одному. Это был его город, и всё, что было в этом городе, и все кто жил тут, так или иначе принадлежали Сано и у него не было намерений делиться этим с кем-то еще. Четверо людей вышли из толпы и направились следом за боссом. Штаб занял весь этаж. Пара крепких детин, время от времени сменяя друг друга, охраняла несколько соединённых вместе квартир, каменной горой расположившись у лифта. Майки замер на выходе, точно на него столбняк напал; Нежный аромат застыл на лестничном пролёте, будоража носовые рецепторы властителя. Недовольно сморщив лицо и сжав широкие кулаки, он прошёл дальше, ожидая увидеть картину маслом. Кто-то из отсутствующей тройки охренел и привёл в штаб тёлку! Его шаги решительно и угрожающе раздавались в тишине. Сано прошёл в квартиру и его словно оглушило. Не в состоянии пошевелиться, он осматривал светловолосую девушку, неловко жмущуюся у дивана, нервно теребя край пиджака. Они встречаются взглядом, и незнакомка осматривает парня с ног до головы. Стройный, а глаза дьявольски красивые. Словно самый глубокий омут, где танцуют лютые черти. Воздух наэлектризован до предела, и нет сил сопротивляться этому магнетизму. Мозг посылает в тело импульс, и Непобедимый Майки собирает всю свою волю, лишь бы не кинуться и не сгрести это чудо в объятия, не уткнуться в нежную шейку, и не впиться в мягкие губы; он не может проиграть минутному порыву и незнакомой девке. Контакт обрывается, и двое одновременно отводят взгляд в разные стороны. Майки кажется, что он уже видел эту девушку, но не может понять где; его помощник делает шаг вперёд. — Какого хрена ты тут забыла, Сенджу? В штабе тебе нечего делать, вышла и закрыла за собой дверь. — Его голос звучит угрожающе, будто он сейчас вышвырнет её за шкирку. Она лишь спокойно опускает глаза вниз, только руки, открывающие и закрывающие сумку выдают её нервозность. — Мне есть что сказать. — Тревожно поправляет часы на руке. — Это мой пиджак и мои часы! Отдай моё шмотье и свали на кухню готовить ужин к вечеру. — Эта сцена пробудила в Майки любопытство. Содержание диалога и схожесть между этими двумя была очевидно, неужели Санзу врал всё это время? — Думаю, Майки захочет это услышать сегодня, а не завтра, когда нас всех положат. А то ты мне скажешь: “Кавараги, какого хуя ты молчала?” а я отвечу: “Харучиё, ты сам меня выгнал с собрания, не дав сказать и слова”, потом мы подерёмся и как всегда ты сломаешь мне нос, я выбью тебе пару зубов, возможно, вынесу челюсть, придёт Такеоми, надерёт нам обоим задницы, разгонит по комнатам, ты обидишься и продолжишь нести то дерьмо, мол, ты единственный ребёнок в семье и у тебя никого нет. Хочешь? — Дерзкая девчонка вываливает всё на одном дыхании, параллельно чистя мандарин. Санзу явно не ожидал такой пламенной речи, ни тем более наличие логики в этом, отрицательно кивает головой. — Хорошо, тогда ждём остальных, не хочу повторять два раза. Съешь одну дольку. — Она всунула брату в рот кусочек фрукта, и уселась на диван. — Вот и договорились. — Майки развалился в широком кресле, стоящем в центре, между двумя диванами. Кавараги Сенджу — пропал после того, как спас Такемичи; непонятно как, одним присутствием успокоив Сано. Майки хотелось заиметь такого человека в своё ближайшее окружение, склонить на свою сторону, заставить быть с ним, даже если Кавараги не желает (Манджиро не понимал, как можно желать чего-то другого, конечно, что же Сенджу хочет быть с ним. Для него это было очевидно). Тогда ещё Санзу и Такеоми как-то странно покосились друг на друга, потом на Майки и виновато опустили голову вниз. Тосва искала Сенджу по всему Токио, но всё было тщетно, он словно провалился сквозь землю. И Майки это вводило в ярость. С какого перепугу он, хозяин Токио, не может получить желаемого, и найти своего человека в своём городе. Официально Сенджу не принадлежал ещё Тосве на тот момент времени, но если Майки решил, то это оставалось вопросом времени. Сано коротко и шумно дышал, стараясь сдержать эмоции. Если бы он только знал, что нужно искать девушку, он бы нашёл её в мгновение ока. С одной стороны он понимал Санзу, будь у него самого такая сестра, он бы тоже её спрятал, но врать боссу как-то не хорошо, нужно с этими двумя что-то делать. Майки втянул носом нежный аромат и его эмоции стали потихоньку успокаиваться, а дыхание стабилизировалось. Ну не мог он наказать их за скрытую информацию в присутствии этой бестии. Краснота потихоньку оставила лицо босса, и он спокойно откинулся назад на кресле. — Ну почему у всех младшие сестры милые и нежные, а у меня Кавараги Сенджу? — Санзу развалился на диване рядом с Майки, закинув голову назад. — Милая и нежная тебя не выдержит. Скажу тебе больше, старший брат, тебя никто, кроме меня, не выдержит. Я твоя тень и твоё наказание. — Сенджу широко расставила ноги, сложив локти на колени, и жестикулировала похлеще того якудзы, что сидел в кресле. Санзу громко смеётся от этой шутки. Тишина, нарушаемая милой перепалкой семейства Акаши, смешанная с запахом её духов, обволакивает, успокаивает и даже приносит Манджиро долгожданный сон. — Простите за опоздание. — Такеоми и ещё двое уважительно поклонились и заняли свои места. — Говори, что у тебя и проваливай. — Сенджу недовольно повела носиком. Будь это кто-нибудь другой, она бы уже ему втащила, но рядом с Майки её лицо становилось белее извёстки, и грубить ему особого желания не было. — Дело касается брахмана, который сейчас входит в Тосву… — Ближе к делу, Сенджу. — Майки грубо перебивает Кавараги, и она, отвернувшись от него, обращается только к Такеоми, не вводя остальных в курс дела. — Фен Ян звонил. — Её пальчики поправляют галстук старшего брата. — Полтора ляма не доехали до Пекина, и теперь китаец едет сюда. — В комнате повисла тишина, и взгляды присутствующих были направлены на девчонку. — Но ведь полтора ляма это дохуя много. — Коко стал белее Сенджу, казалось, что вся кровь с его лица слилась в сердце, и он сейчас получит инфаркт. — Кому что. — Хмыкнул очкастый. — А кто такой Фен Ян? — Это китайская версия Майки. — Такеоми нервно прикурил сигарету, не решаясь затянуться. Дело было серьёзное и требовало осмысления. — Это всё? Сенджу! — Санзу обнял сестру за подрагивающие плечи. — Да, в принципе. — Теперь можешь идти. — Харучиё аккуратно подталкивает сестрёнку к выходу, но она, упёршись ногами в пол, резко сбросила с себя руки брата, и, сжав маленькие ладошки, пошла в наступление. Её голос дрожал, а в уголках синих глаз скапливалась жидкость. — Конечно, Сенджу, можешь идти. — Кавараги толкая брата в грудь двигала его в центр зала. — Да, это всё так. Пустяк, дома не могла сказать, да? Слишком мало, да? Конечно, всё так просто, когда с тебя не обещают снять шкуру живьём. — Санзу задумчиво осмотрел сестру и потёр подбородок. — Это же я с ним разговаривала, понимаешь? Я вела переговоры, и кого по-твоему он искать будет? Тебя? Майки? Кого? Конечно же меня. Он прям так и заявил мне, мол, приду по твою душу... — Сенджу прикрывает глаза ладонями. Братья обнимают сестру с двух сторон, затем старший, взглядом спросив разрешения у босса, вывел сестру на улицу. Выбрав парочку людей из своего отряда, он отправил сестру "проветрить голову" в каком-нибудь торговом центре.