Только не бойся.

Зайдя домой, Сенджу, услышав непривычное оживление в гостиной, застыла в нерешительности; Последнее время она частенько коротала вечера в одиночестве. Куда-то уходил Такеоми, почти на всю ночь, а потом возвращался весёлый и иногда не совсем трезвый. От него несло недорогим женским парфюмом, а в некие дни его тело было извазюкано ярко красной помадой. Он подплывал к сестре, говорил что-то на пьяном диалекте, трепал по волосам и высыпал в маленькую ладошку оставшуюся наличку, которая составляла собой приличную сумму, на которую, подпоясавшись, можно прожить месяц, а если складывать в тайник, то за год наберётся сумма "Ого-го", и Сенджу может переехать от братьев в свою квартиру. Санзу же, почти не разговаривая с сестрёнкой, громко шаркая, нёс своё усталое тело в комнату, и не раздеваясь, заваливался спать. В другое время, он, посидев дома минут пятнадцать, снова отправлялся к своему "королю", или не возвращался вовсе. В такие минуты Сенджу остро чувствовала одиночество. Ей так хотелось с кем-то поговорить, обсудить прошедший день, или поваляться в обнимку на диване, смотря какую-нибудь дурацкую комедию; Но одиночество слишком сильное чувство, чтобы от него избавиться по щелчку пальцев, его можно заглушить, можно сделать вид что его нет, но оно просто так не отпускает. Нет-нет, она звонила Такемичи, и они долго о чём-то разговаривали, пока Санзу, который запретил им общаться, отсутствовал дома. Ещё она могла почитать книгу или прослезится над романтическим фильмом, опять же в отсутствие Харучиё, который, увидев плачущую Кавараги, засмеял бы до полного покраснения, и ещё бы долго подтрунивал, не самым добрым образом. Сегодня в доме чувствовалось безудержное веселье. Важный гость почтил их своим присутствием, и малейшее движение братьев Акаши было наполнено радостью, даром у этих двоих хвоста нет, а то точно бы им завиляли, как последние шавки. Перед гостем были выставлены лучшие угощения. Манджиро, как кот, выбрал самое мягкое кресло, подогнув под себя одну ногу, а другую перекинул через подлокотник, осматривая присутствующих, то ли властным, то ли скучающим взглядом, пока в коридоре он не вылавливает Сенджу. Никто и не заметил как потеплел его взгляд, когда Сано заглянул в её синеву; зато сам Майки понял, что там его погибель: Весь его контроль, и выдержка могут рухнуть в один миг, от движения её ресниц. Голос Санзу приводит обоих в чувства. — Присаживайся, Сенджу. У нас прекрасная новость! Майки останется у нас на несколько дней, а нам придётся уехать. — Ничего не ответив, Кавараги вежливо поклонилась и прошла в свою комнату. Сжавшись в комочек, Сенджу закуталась в одеяло с головой. Резко почувствовав нехватку воздуха, она скинула с себя одеяло, и зарылась головой под подушку, но через минуту вылезла и перевернулась на другой бок. Громко простонав, она перекатилась на спину и раскинула конечности в стороны. Через минуту девушка поднялась с кровати и направилась на кухню. Осторожно, стараясь двигаться бесшумно, с кошачьей грацией она обходила все препятствия, пока не врезалась во что-то твердое. Послышался вскрик, и тонкий звук бьющегося стекла. Сенджу побледнела, когда включился свет – он не спал. Леденящий душу, взгляд Майки будоражил её кровь. — Я не хотела никого будить. — Сано проигнорировал слова девушки и прошёл на диван. Сенджу жадно глотала ртом воздух. Хотелось высказать всё что она о нём думает, но, вспоминая, как он поступил с Террано, и на что похож был Такемичи, не решилась, топя своё мнение в собственных слюнях. Девушка прибрала “следы” их встречи и, посмотрев на Манджиро, налила две кружки чая, наложила в тарелку печенья и отнесла на журнальный столик. В глазах Босса читалось удивление и какая-то заинтересованность. — Ты хотел пить, а из-за меня, в общем, так получилось... — Кавараги попыталась объяснить свои действия. — Не спится? — Майки, усердно жующий любимые тайяки, своим молчанием показывал нежелание вступать в диалог. Отвернувшись от Сано, девушка выбрала какой-то фильм и уткнулась в телевизор, стараясь лишний раз не бесить якудзу, что развалился максимально близко к девушке, буровя её пристальным взглядом. В панике она соскочила с дивана, и собиралась уйти в комнату, когда Майки с силой сжал её руку и потянул назад. — Сидишь здесь и смотришь фильм. — При этом он даже не взглянул на неё. Майки собирался выразить просьбу как можно мягче, но получилось что получилось. В попытке хоть как-то отгородиться от этого человека, Сенджу закинула ногу на диван, она слегка вздрогнула, когда горячие пальцы сжались на её голени. По мнению Сенджу, Сано занял непростительно много места, и не совсем как положено. На таком просторном диване как этот, грех прижимать человека к краю, ещё и хватать за ноги. "Я тебе не собачонка" — Хотелось гаркнуть Кавараги, но наткнувшись на холодный взгляд Манджиро, она выдавила из себя только глупую улыбочку. Майки тяжело вздохнул и продолжил просмотр фильма. У Акаши был уютный и теплый дом. Сразу чувствуется, что это не холостяцкая берлога, а тут живёт женщина. Манджиро отметил, что такая атмосфера была в их жилище при Эмме, а после, поместье превратилось в какую-то холодную хибару, что окончательно рухнула со смертью дедушки. На широченном Акашевском диване лежали какие-то миленькие, пушистые подушечки серого цвета, сам диван был укрыт таким же длинным пледом, в который можно вдвоем укутаться с головы до пят, и согреться в плохую погоду. Журнальный столик, пару кресел, приставка. Мебель не была такой дорогой как у Майки, но даже на диване спалось как-то по особенному. Этот дом, впитавший в себя запах вкусной, домашней еды и косметических средств, был наполнен жизнью, и Сано нет-нет, ловил себя на мысли, что отдал бы всё на свете за возможность остаться тут или забрать эти ощущение с собой. Хотелось схватить Сенджу, как тёплый источник, и унести в своё логово, силой привести к себе, надеть на неё ограничитель передвижения и запереть в своей квартире, на вечность. За неимением ошейника он сжимал в руках узкую голень девушки. Сано чувствовал каждую косточку и мышцу под нежной кожей, ему казалось, что надави он сильнее, и хрупкий сосуд треснет, но, тут же посмеиваясь у себя в голове, добавил: этот хрупкий сосуд может действительно треснуть, кому-нибудь по башке или в челюсть. Сенджу поворачивается, и по горящим глазам он ясно видит, что она собирается ему сказать что-то не совсем хорошее. Сано смотрит на неё так же как на своих подчиненных, когда они начинают выяснять отношения между собой, и это безотказно работает. Девушка глупо улыбается и отворачивается. Даже становится немножко скучно, он надеялся на маленький ураган, но, вместо этого, лишь тихая гавань и ровные воды. Сенджу только сердито сверкнула синевой в его сторону, и надула губки. От неё не исходило ни агрессии, ни злости, ни опасности. С ней не надо было конкурировать или спорить, она была сильной девушкой, но по-женски принимала его превосходство. В момент, когда Сано начал засыпать, Кавараги предприняла последнюю попытку к бегству. Манджиро не особо нравится, когда желания других людей расходятся с его, и сейчас ему хотелось спать и посидеть с ней подольше одновременно. Он сжал её ножку сильнее, и когда она промычала от лёгкой боли, он грубо сбросил её конечность с дивана, и уложил голову на девичьи колени, усиленно делая вид, что спит, и от всей души надеется на то, что у Кавараги есть совесть, сочувствие, и уважение к спящим. Он слышит тяжёлый вздох откуда-то сверху, затем нечто невесомое касается его волос, и что-то тяжёлое заваливается ему на грудь. Майки довольно обнимает бедра девушки и, улыбнувшись, чувствует тепло разливающееся по его груди, словно кто-то неравнодушный спустился в его личный ад и зажёг там маленький огонёк. Сенджу эта ситуация не то что бы не нравилась, её просто парализовало от неожиданности. Что же этот Майки позволял себе? Мало того, что он ночует в её квартире в отсутствие братьев, занял половину дивана, хватал её за ноги, теперь, как самый наглый кот, развалился на её коленях. Первой её реакцией было столкнуть наглеца на пол и уйти в комнату, но это, мать его, притяжение, от которого Кавараги пыталась откреститься всеми силами, решило по своему. Девушка тяжело вздохнула, и решив, что парень глубоко уснул, а спящих как известно, лучше не трогать. Особенно, если спящий – Манджиро Сано. Она воспользовалась случаем, и поддавшись на уговоры природы, аккуратно погладила волосы парня. На удивление его локоны оказались мягкими, словно шёлк. Перебивая желание зарыться в них носиком, Кавараги устало завалилась в бок, на грудь Сано, последняя её мысль перед сном: "в мужских объятиях тоже не плохо спится." Утро было не из приятных. Манджиро грубо тряс девушку за плечо, смотря на неё голодным взглядом. Она открыла глаза, и снова провалилась в эту бездну, глубокую, чёрную, и опасную. Недовольный взгляд Сано быстро привёл её в чувства, и она думала, что нужно что-то сказать, и когда открыла рот, услышала хрипящий, суровый голос Майки. — Я жду завтрак. — И снова у Сано не получилось сказать "пожалуйста", "ты не против, если я тебя попрошу", или "не могла бы ты"... Конечно же она могла, он даже и не сомневался в этом, а ещё не сомневался в её необъятном желании накормить его. Он уже почти пустил слюнку по краюшку губ, предвкушая вкус домашней еды, приготовленной лично для него, с надеждой заглядывая в удивлённые голубые глаза. Её лицо покраснело, что Сано расценил как смущение. Хотя сама Сенджу сгорала от возмущения. Если он хочет завтрак, почему бы не пойти и не сделать самому? У него дома своего нет или что? Жрать не где? Что? Что за проблемы?! Мало того, что он придавил её ночью и не дал уйти, по сути заставив её спать с ним против её воли, так ещё и еду требует. С чего она должна его обслуживать? Ещё в своем доме. Гадёныш! Глубоко возмущаясь внутри себя и сгорая от недовольства, Кавараги так и лежала на боку, уставившись в глаза криминальному боссу. Сано также смотрел в большущие глаза девушки, и ловил себя на мысли, что у неё самые красивые ресницы в мире. Манджиро привык что его "просьбы" исполняются моментально, и приподнялся на локтях, когда, сладко зевнув, оборзевшая от близости и забывшая о страхе Сенджу, решив, что её всё равно кто-нибудь убьёт, повернулась спиной к Майки. В тот момент, когда якудза решил привести обнаглевшую девчонку в чувства, а Сенджу решила для себя, что ей обязательно нужно выспаться перед смертью, зазвонил телефон. Нельзя сказать, что Майки слышал весь монолог, но то, что долетело до его ушей ему не очень понравилось. — "Сначала свяжу тебя, а потом... задохнешься..." Сенджу резко подскочила и, скинув трубку, побежала на кухню. Судорожно схватив пару яиц из холодильника, и посуду, принялась готовить завтрак. — Кто это был? — Майки вплотную подошёл к девушке и, поймав её руки, уловил дрожь. — Да так, друг один. — В следующий раз, передай этому другу, что с ним будет. — Он взял со стола яйцо и, разбив его, отправил жёлтую жижу в посудину. Уставший Санзу, не снимая обуви, оставляя чёрные грязные подтёки на полу, прошлёпал в комнату, позвав за собой Сано. Оставив Сенджу одну, они не видели, как на её номер пришло сообщение, демонстрирующее, что отправитель знает, где она прячется. Если бы не присутствие Майки, она бы точно опустила руки, но, поразмыслив, что если отправитель знает, где она живёт, то знает и с кем, так что точно не сунется. Но может ли она быть в безопасности на улице? Вздрогнув от своих мыслей, Кавараги выронила тарелку на пол, и жидкое тесто расползлось под её ногами. Стараясь не скрипеть половицами, девушка прошла до комнаты брата, оставляя за собой белые следы. Она чуть приложилась головой к не до конца закрытой двери, подслушивая диалог. — Мы с Такеоми очень тебе благодарны, что ты присматриваешь за Сенджу, но не прими за неуважение или не благодарность, ты же мог просто прислать кого-нибудь, зачем же напрягать себя? У тебя и без Сенджу дел много. — Сенджу часть "Бонтен", хоть и косвенная, а значит, что она тоже наша семья. И, если я правильно понял, твою сестру, то "кого-то другого" она и слушать не станет. К тому же, выставлять охрану будет подозрительно, а что бы с ней жил другой парень, — Манджиро отвернулся от собеседника, чтобы тот не заметил как напряглись желваки на лице Манджиро. — Такеоми будет переживать, я бы переживал. — Шумно выдохнув, Майки опёрся бедрами о подоконник. Сенджу прищурилась, сжав губки в недовольную ниточку. — Что с нашим делом? — Люди Фен Яна пропали без следа. Ни подозрительных трупов, ни странных случаев ограбления, ничего. Они словно исчезли. — Значит, они решили кинуть своего босса. — Что будем делать? — Продолжайте искать деньги, а Сенджу пока побудет возле меня, нужно обеспечить ей полную безопасность. — И как мы это сделаем? — Повисла тишина. Сенджу, пытающаяся услышать побольше, сделала шаг вперёд и скрипнула дверью. В ту же минуту она пулей бросилась на кухню. Санзу, выглянув в коридор, заметил лишь розовую ткань халата. Видя это дурачество, он лишь покачал головой, сдерживая смешок; Отпечатки пяток даже и сравнивать не придется, такая маленькая ножка могла принадлежать единственной девушке в этом доме. Харучиё поплотней закрыл дверь и, убедившись, что все шпионы разбежались, вернулся к разговору. Сенджу, наконец-то почувствовала что не одна, и счастливо натирала полы. Она дала себе обещание быть хорошей девочкой (по возможности), и не перечить Майки. Когда телефон зазвонил, всю радость словно сдуло ветром. Кавараги застыла, не проверяя дисплей. "Пусть будет Такеоми, пусть будет Такеоми" — Звучало у неё в голове. — Чего трубку не берешь? — Санзу пребывал в хорошем настроении. — Или я сам отвечу. — Сенджу дёрнулась в сторону мобильного. — У тебя любовник что ли? — Кавараги быстро закачала головой в стороны. — Да расслабься ты, шучу я! Любовник? У тебя? Не прикалывайся, такие девочки, как ты, никому не нравятся, их не зовут на свидания. — разразившийся смехом Санзу, открыл бутылку минералки, и отправился из дома. Сенджу швырнула грязную тряпку в воду, расплескав жидкость на ноги Манджиро. — Прости, Майки. — вежливо поклонилась Сенджу. Голос был сдавлен. Он вспомнила, что у Эммы был такой же голос, когда та прятала слёзы. — Я так не считаю. — Фраза Майки словно стрелой промчался по венам девушки, пробуждая её интерес. — Мне нравятся! Я бы… — Сано словно проснулся от какого-то затмения в его сознании. Он отвернулся от внимательного взгляда, мысленно радуясь, что не окончательно потерял контроль, и не взболтнул лишнего. Зеркало его души снова покрылось льдом, и он прорычал приказ: — Забудь. Этой ночью Сенджу была спокойней. Чувствуя защиту, она смогла найти удобное положение;на бок спиной к двери, подмяв под себя одеяло и подушку. Машины за окном всё ещё проезжали, оставляя свет фар на стенках тёмной комнаты, смешивая не редкие сигналы с тихими людскими голосами. Сон не особо шёл, и ей казалось, что темнота обволакивает и приглядывается к ней, что пол скрипит от чьих-то шагов, матрас прогибается под тяжёлым телом. Сердце девушки начало биться, в па́нике, а дыхание участилось до невероятной скорости. От страха она вдыхала быстрей, чем выдыхала. Она списала это на стресс или панику, так как нужно быть самоубийцей, чтобы лезть в её башню мимо дракона. Ночная иллюзия подбиралась все ближе и ближе, и ей казалось, что кто-то ужасный сейчас вцепиться в её шею и она выдохнет последний раз. Кавараги поняла, что это никакая не паника, когда горячее дыхание опалило её затылок. Она вздрогнула и, развернув локоть, попыталась стукнуть гостя куда попадет, когда широкая ладонь заблокировала удар. — Хорошая попытка, если бы я не ожидал чего-то подобного, то было бы больно. — Сано отпустил руку девушки, и получил пинок по голени. — Сано, ты совсем уже поехал? Ты напугал меня, и с чего тебе припекло спать здесь? — Она села на колени. — Ложись спать, Сенджу. — Майки, к своему собственному удивлению, был терпелив и спокоен по отношению к Кавараги. — Я просто хочу спать тут. — Ну и спи тут, а я на диван. — она развернулась к нему спиной, намереваясь уйти, но Манджиро, схватив её под грудью, перебросил через себя, на другую часть кровати, и прижал своим телом. — Ты тоже будешь спать здесь. И даже не смей возникать. — А то что? — Я тебя поцелую. — Манджиро выпал в осадок, когда угроза сработала. Для Кавараги это было слишком серьёзно, наравне с угрозой жизни, хотя обещай её убить или избить, это бы не подействовало так сильно, к боли она привычна, и смерти Акаши не боится, но украсть первый поцелуй у девушки было бы преступлением века. Она обиженно отвернулась на бок, и обложившись подушками, будто барьером, погрузилась в сон. Сано впервые за долгое время широко и от души улыбнулся. Какой же она ещё ребёнок. Когда дыхание девушки выровнялось, Манджиро откинул мешающие элементы, разрушил мягкую стену, и уткнулся носом в светлую макушку. Майки, согретый другим телом, спал этой ночью как никогда сладко. Проснулся он от холода, внезапно ворвавшегося в его тело. В груди затрепетали бабочки – плохой знак. Сано нутром чувствовал неприятности, и щекочущее чувство в груди – первый звоночек. Интуиция босса никогда не подводила. Он напряг все мышцы, пытаясь контролировать злость на самого себя, за невозможность предугадать грядущие события. В поисках Сенджу, Майки обежал всю квартиру, но её нигде не было. Он снова был один в огромной вселенной без солнца. Оставался только один вопрос: Девчонка сама сбежала, или её нагло увели у него из под носа?