Slide into fun

− Так ты мне объяснишь, что у тебя за бзик на эту железяку? — спросила вдруг Эви, прерывая молчание, под которое подруги умиротворённо мотались по городку. − Солнце… − Долорес едва поборола в себе желание закричать. — Солнце не железяка. − А кто? — фыркнула Эви, кидая на подругу насмешливый взгляд. — Пластмасска? Уотсон приняла решение обождать несколько минут в просторной площадке на втором этаже городка, обмозговывая ответ и готовясь к конфликту. Эви, усевшаяся напротив, только в ожидании смотрела на подругу, задумчиво вытянувшую губы. − Ты, наверное, права, − к огромному удивлению Эви произнесла конец Долорес. — Он либо железяка, либо пластмасска. Я его не трогала, не знаю. − А лицо−то какое грустное, − хохотнула Эви. — Ладно. Так почему ты так на него смотришь? − Как? — подняла взгляд на подругу Уотсон. — Он… просто классный. Ты видела, как он с детьми… − Это робот, Долорес, − настойчиво повторила Эви, приближаясь к подруге. — Он запрограммирован нянчиться с детьми! Уотсон, краснея, отвела взгляд. Наблюдая сверху за Солнышком, на коленях которого сидела малюсенькая девочка, пытающаяся что−то смастерить крошечными ручками, помогающим детям создавать разнообразные поделки, которые они потом гордо вручат своим родителям, Долорес невольно заулыбалась. Достаточно было просто взглянуть на Солнце, и щёки алеют, а губы расплываются в улыбке. − Ну и ну, − протянула Эви, дёргая подругу за плечо. — Только не говори, что ты хочешь здесь на целый день остаться. − А ты нет? — брови Долорес поплыли к переносице. − Я, наверное, сейчас спущусь… − задумалась Эви, глядя на вмиг опечалившуюся Уотсон. — И домой пойду. Да не грусти, эй! Будешь грустить, он тебя, вон, как ту девочку на коленки посадит и заставит поделки лепить. − Почему тебе здесь не нравится? — Долорес опустила взгляд. — Тут же классно. − Это детский сад, Уотсон, − понижая голос, пробурчала Эви. — Ты лучше у себя спроси, почему тебе это нравится. Ткнув пальцем в лоб Долорес, Эви направилась к верёвке, по которой можно было быстро спуститься с городка, и, схватившись за неё и обхватив её ногами, скрылась из виду.

***

Спустя несколько минут Долорес, принявшая решение посидеть в городке ещё немного, услышала истеричный крик где−то внизу и нахмурилась, понимая, что голос принадлежит Эви. Она повернулась, чтоб было удобнее наблюдать, и с удивлением заметила, что подруга, разбрасываясь слюнями, о чём−то громко возмущается Солнцу. Долорес прислушалась. − Хочешь сказать, что мне шестнадцать и я не могу уйти отсюда без мамы? — повышала голос с каждым словом Эви. − Это написано в правилах посещения детского сада, милая, − будто оправдываясь, произнёс воспитатель. — До вечера мы можем… − Ничего мы не можем! — грубо ткнув в пластину на груди Солнышка пальцем, перебила Эви. — Я не собираюсь сидеть здесь до вечера. Долорес недоумённо нахмурилась. Как это, не можем уйти без мамы? Неужто и вправду нужен родитель, чтобы забрать ребёнка из детского сада? Шестнадцатилетнего ребёнка! Уотсон поторопилась спуститься с городка. Обхватив верёвку и сползши вниз, девочка помчалась к огромной деревянной двери, где во всю разгорался односторонний спор: Солнышко, разумеется, не повышал голос и не злился. Инициатором конфликта между Эви и кем−то ещё всегда является Эви. − Эви! — окликнула подругу Долорес, вставая между ею и Солнцем в момент замаха. Шатенка успевает одёрнуть руку, пытаясь оттолкнуть Уотсон, но та, не сдавая позиций, только решительно качает головой. — Прекрати сейчас же. Русоволосая, боковым зрением замечая замешательство воспитателя, выраженное нерешительными жестами рук, слегка повернулась к нему. Взгляд переменился, и теперь, беря робота за руку, девочка только шёпотом посоветовала ему идти к детям. Солнышко, на удивление, так и сделал. Ничего не сказав в ответ, он вместо того, чтобы скакать, как в те разы, по−человечески зашагал к кучке ребят, балующихся с наклейками. Долорес, проводив его с печальной улыбкой на лице, вновь презрительно взглянула на Эви. − Ты же в курсе, что мы не выйдем отсюда? — склонила голову шатенка. Долорес вздохнула, опуская взгляд. − Выйдем, не выйдем… − задумчиво произнесла Уотсон. — Мы в безопасности. Что насчёт родителей… я не знаю. Правда. − А ты как думаешь? — саркастично хмыкнула Эви. — Ночью здесь будет полиция. Моя мать это так не оставит. − А моя… − потирая ладонью шею и шмыгая носом, сказала Долорес. — Может, и оставит. На несколько секунд между собеседницами висело напряжённое молчание. Было слышно только прерывистые вдохи едва сдерживающейся Долорес. Девочка, то и дело сжимая скулы и закрывая рот ладонью, с унылым видом скрывала подступающие слёзы. «Да, так и есть. Она и не заметит. Невероятно», − Уотсон всё не могла избавиться от мыслей, что её мать, занятая своими делами, может и забыть о том, что её дочь не вернулась домой. «И ведь сказала, что скоро буду. Дура» Эви смотрела на подругу не то с сожалением, не то с непониманием. Признаться, она ни разу не видела слёз Долорес. Уотсон просто−напросто не позволяла этого. Уходя куда−то в отделённый уголок и закрывая лицо руками, она бесшумно плакала, а через несколько минут снова улыбалась, делая вид, будто ничего и не было. Теперь же, видя, как напротив стоящая подруга, уже и не пытаясь сдерживаться, смотрит ей в глаза, Эви растерялась. Она не знала, что делать в подобных ситуациях. Несколько секунд она глядела в красные глаза Долорес, а потом, обойдя её и крошечными шагами направляясь к Солнцу, сидящему с детьми на полу и что−то им рассказывающему, нервно сглотнула. К тому времени Долорес, успевшая лишь упасть на мягкий пол и закрыться ладонями, продолжала рыдать. Эви, оглянувшись на подругу, вдохнула и, набравшись смелости, докоснулась пальцем до плеча воспитателя, после чего он, поднявшись, обратился к детям: − Лучики мои, хотите поиграть в догонялки? Кто будет вода? — тут же занял детей Солнце. — Водой будет Рейвен, да? − Да! — темноволосая девчушка, вскакивая с места, смеясь, наблюдала, как все от неё разбегаются. − Будьте осторожными, лучики! — громко произнёс воспитатель, поворачиваясь к Эви. — Привет, звёздочка. Всё хорошо? Эви, в растерянности покачав головой, схватила робота за руку и потянула к Долорес, сидящей на полу у двери и подрагивающей. − Помогите ей, пожалуйста. Последнее слово далось Эви тяжелее всего. Она стала наблюдать, как воспитатель, ринувшись к плачущей подопечной, начал расспрашивать её о том, чем же вызваны её слёзы. − Долли, милая, что случилось? — опустившись на пол рядом с Долорес, обеспокоенно спросил Солнце. Он, подняв её лицо так, чтоб она взглянула на него, в панике схватил её за предплечья. Видимо, обычно он справляется с подобными проблемами путём покачивания на ручках, но в данной ситуации он растерялся. — Звёздочка, расскажи мне, почему ты плачешь? По прошествии нескольких минут Долорес так и не ответила. Солнце молча сидел рядом и обнимал трясущуюся от всхлипов девочку. Но вскоре, будто что−то припомнив, робот слегка отстранился от подопечной и, докоснувшись до её красного носа пальцем, вызвал движением руки приятное позвякивание бубенчиков. Уотсон, прерывисто вдохнув, зачарованно уставилась на источник звука, привязанный красной ленточкой к запястью воспитателя. − Звёздочка, − вновь обратился Солнышко, пользуясь вниманием Долорес. Девочка перевела полный доверия взгляд на него, − расскажи мне, что случилось. Не прошло, кажется, и двух минут, прежде чем Уотсон поведала воспитателю о причине своих слёз. На середине своего рассказа девочка окончательно успокоилась, а подруга и Солнышко, сидящие рядом, добавляли ситуации флегматизма и расслабляли своим присутствием. Так или иначе, дослушав повествование Долорес, Солнце, немного помолчав, сильнее прижал девочку к себе. − Долли, − охнул воспитатель, едва касаясь светло−русых волос Уотсон, − твоя мама тебя любит больше всех на свете! Она сильно устаёт за день и у неё иногда не бывает времени на тебя. Возможно, сегодня она придёт домой, уставшая после работы, и сразу пойдёт спать. Ну а утром, я уверен, обнаружит твоё отсутствие и поспешит забрать тебя. Долорес с надеждой закивала, упираясь лбом в почему−то тёплую и мягкую грудь робота. Ещё несколько минут воспитатель и двое подруг провели в тишине. Солнце изредка поглядывал на ребятишек, резвящихся по помещению и всё ещё занятых игрой в догонялки. − А знаете, что? — вдруг оживлённо произнёс Солнышко, после чего Уотсон, поднявшись, заинтересованно взглянула на него. Эви, подползши поближе, также стала слушать. — Скоро ведь обед! А после обеда — тихий час! − Тихий час… − с сомнением переглядываясь с Долорес, скривилась Эви. − Да! — радостно подтвердил Солнце, поднимаясь и помогая Уотсон встать на ноги. Несколько секунд она неуверенно стояла на ватных ногах, железной хваткой держась за руку воспитателя, но потом, несмело пройдя несколько шагов, смогла идти сама. — Луна позаботится о вашем комфорте! − Луна? — в один голос повторили подруги, переглянувшись.

***

Обед состоял из овощного салата, на редкость красиво поданного супа, сложного гарнира и компота. Долорес ожидала увидеть на столе что−нибудь необычное, но чтобы настолько… вскоре, неторопливо хлебая суп, она всё−таки сопоставила цену билета в детский сад и качество «обслуживания». «Интересно, знает ли Солнышко о том, сколько родители отдают за билет?», − поканчивая с супом и приступая к гарниру раньше всех, рассуждала про себя Долорес. Где−то в сторонке вокруг да около сотрудников детского сада крутился Солнце. Мокрые тряпки в руках персонала служили орудием для отмывания всего того, что осталось на воспитателе за время, проведённое с детьми. Уотсон невольно улыбнулась, наблюдая, как девушка с бейджиком, пытаясь заставить робота усидеть на месте, оттирала на его лучике приевшуюся краску. − Может, прекратишь? — раздался рядом голос Эви. Долорес взглянула на её, продолжая улыбаться. — Смотри в тарелку. Уотсон, войдя в положение нервной Эви, решилась не ухудшать её и без того напряжённое состояние, и прекратила глазеть на Солнышко. Она, слушая чавканье детей рядом, засовывала в рот очередную ложку. Забавно было наблюдать, как дети, ротовое отверстие которых не способно расширяться так, чтоб туда влезла ложка, набирают в неё целый ком еды. − Луна, прикинь, − откладывая посуду в сторону, Эви вновь прервала поток мыслей Долорес. Русоволосая, переведя спокойный взгляд на неё, только кивнула. — Это он, получается, отвечает за тихий час… а Солнце проводит с детьми всё остальное время. Как−то нечестно. Уотсон усмехнулась. Да, давайте понадеемся, что заработная плата у них не одинаковая. Так или иначе, Долорес и вправду пребывала в приятном предвкушении, ожидая увидеть Луну. Хоть она и не особо хотела спать, девочка была уверена, что неизвестный ей пока воспитатель не будет столь радикален.

***

По окончании обеда воспитанников детского сада собрали у необычной двери в форме звезды, обрамлённой светящейся голубой лентой. Дети, на удивление, вели себя нехарактерно тихо. Кто−то в глубинах толпы перешёптывался, кто−то, казалось, вовсе был готов заплакать. Долорес, хмуро наблюдая за угнетающим зрелищем, с сомнением посмотрела на рядом стоящую подругу. Эви, краем глаза замечая взволнованный взгляд Уотсон, с осторожностью взяла её за руку. Отличающиеся от толпы ребят, кажется, только ростом, девочки в смелом ожидании глядели на ещё закрытую дверь. Вскоре на горизонте появился Солнышко. Он, остановившись у двери и хлопнув в ладоши, вызывая весёлый звон бубенчиков и привлекая тем самым внимание обеспокоенный ребят, начал инструктаж. − Как надо себя вести на тихом часу? — видимо, он делал это не в первый раз, и дети уже, кажется, знали ответ. − Тихо! — уверенно хором произнесли ребята, вызвав у подростков смех. − Действительно, − прыснула Эви. Солнце продолжал инструктировать малышню по правилам поведения на тихом часу. Долорес, который раз оглядывая огромное помещение сада, заметила метрах в пяти над бассейном с шариками что−то вроде балкончика, который выходил из какого−то помещения. Вероятно, это была комната для подзарядки Солнышка и Луны. Комната, из которой Солнце выходит в начале рабочего дня встречать детей. Разглядывая балкончик и пытаясь рассмотреть хоть малость того, что находилось в комнатке дальше, девочка не то с удивлением, не то с ужасом заметила, что из неё кто−то выходит. Этот кто−то, формами похожий на Солнышко, но одетый в бело−синие тона, неспешно вышел и раскрыл механические глаза, которые, к ужасу Долорес, были мало того, что красные, так ещё и смотрели прямо на неё. На круглом бело−чёрном лице существа красовалась та же улыбка, что у Солнца, но более… пугающая. Уотсон, заворожённо глядя в ответ в глаза незнакомца, слегка толкнула подругу в бок, после чего та, желающая уже начать бубнить, заметила взгляд подруги и повернулась туда же… ничего не увидев. − Эй, в смысле… − в испуге пролепетала Долорес, замечая на себе недовольный взгляд Эви. — Куда он исчез?.. Вскоре девочки заметили, что Солнце наконец покончил с долгим инструктажем и поспешил удалиться из поля зрение детей. Ещё полминуты — и прямо перед дверью с воздуха спускается нечто с красными глазами. С ужасом глядя на нового знакомца, двое, железной хваткой держась за руки, побороли в себе дикое желание закричать и убежать отсюда, выломав к чёртовой матери эту гигантскую дверь. − Вы готовы к тихому часу, лунатики? — похожим на Солнышко, но чуть более хриплым голосом поинтересовался воспитатель. Долорес и Эви, стоящие в самых дебрях толпы, были уверены, что он не заметит их дрожащих коленок. Так или иначе, в гурьбе детей раздался согласный гул, после чего дверь−звезда открылась, пропуская воспитанников в сопровождении Луны в комнату, заполненную больше чем наполовину кроватками поменьше и побольше для детей разного возраста. Малышня начала разбегаться по спальным местам, а воспитатель, понаблюдав за этим несколько секунд, стал давать указания. — Нет, Джек и Питер, вы не ложитесь друг напротив друга. Эмили, ближе ко мне. На эту кроватку, да. Тиана и Уильям тоже рядом не ложатся. Долорес и Эви, несмело шагая в помещение для сна, осмотрелись в поисках кроватей, в которые они могли поместиться. Простояв с минуту в пороге и наблюдая за тем, как Луна хватает на руки, видимо, Тиану, десятилетнюю девочку, тянущуюся обратно к её, вероятно, ровеснику, Уильяму. Долорес была даже удивлена, ведь прежде думала, что на руках воспитатели носят только детей до восьми−десяти лет. Но третьеклашка, уложенная на кровать у «поста охраны», то есть воспитательского стола, с которого Луна наблюдал за детьми, обиженно хмурилась, пока на неё натягивали одеяло. Вскоре воспитатель обратил внимание и на старшеклашек, в смятении стоящих у порога и теребящих потными пальчиками кофты. Он поднялся, не обращая внимания на бубнёж Тианы, и решительно направился к ним. Эви, делая крошечный шаг назад, заметила, как сменяются эмоции на лице подруги. Она будто была напугана, удивлена и заинтересована одновременно. − Где бы для вас кроватки найти?.. — задал риторический вопрос Луна, останавливаясь в шаге от девочек и глядя на них поочерёдно. Они, стараясь не смотреть в красные глаза воспитателя, пытались отыскать взглядом места, которые подошли бы им по размерчику. — За мной. Робот решительно устремился к едва не самому тёмному углу помещения, куда не доходил даже свет ночника из «населённой» части. Подростки несмело шагали за воспитателем, который, казалось, уже ускорялся. Вскоре он всё−таки остановился, после чего Долорес, спешащая за ним и не ожидающая сего, врезалась в его спину. Отступая назад и замечая, как аниматроник медленно поворачивается и молча смотрит на неё, Уотсон в смятении съёжилась. − Ваши места, − указал ладонью на две кроватки, на вид подходящие по размеру подросткам, Луна продолжил смотреть в глаз то Долорес, то Эви. В отличие от Солнышка, у него были зрачки, что было пугающе непривычно. Самая первая мысль, что посетила Долорес, когда она увидела Луну, была: «Почему у него красные глаза?». Глядя на то, как Эви, устраиваясь на лиловой кроватке, поправляет подушку, Уотсон взглянула в глаза аниматроника, который явно ожидал того, чтоб она, наконец, улеглась. − Почему у Вас красные глаза? — не постеснялась Долорес, играя в гляделки с роботом. Он помолчал несколько секунд, Уотсон заметила, как напряглась Эви. Потом Луна приблизился к ней, наклоняясь и оказываясь с подопечной на одном уровне. − А как насчёт тебя? — протянул он, вертя головой так же, как это делал солнышко. «У него эта шапка что, приклеена к голове?» − Плакала? — неожиданно вновь спросил он, и улыбка на его бело−чёрном лице стала больше казаться ужасающей, нежели дружелюбной. Долорес, не находясь, что ответить, молча опустилась на кровать, ну а робот, наблюдая за её плавными движениями, выпрямился и зашагал куда−то дальше, как оказалось, чтобы включить ночник. Девочки переглянулись, следя за дальнейшими действиями воспитателя. Он зашагал обратно к малышне, на ходу подхватывая, кажется, совсем малышку, только вылезшую из колыбельки, но уже норовящую куда−то ускакать. — Куда это ты, Сьюзи? Пора спать, — Луна, стоя у крошечной кроватки, продолжал покачивать на ручках неугомонную девочку. Спустя несколько минут ему удалось вызвать у неё сонливость, и он аккуратно, опустил её на мягкую поверхность, укрывая колоритным одеялом. Двое подростков, из глубины помещения наблюдающие за тем, как Луна, не обделяя вниманием ни одного ребёнка, настраивает их на спокойный лад и призывает ко сну. Вот мальчик, которому задира по соседству угрожает отключить ночник, зовёт воспитателя и жалуется на страх темноты. А вот и обидчик получает должное наказание. Поодаль девочка лет четырёх, уже успевшая уснуть, упавшая с кровати и начинающая плакать, тянет крохотные ручонки к воспитателю. Потом он осторожно поднимает её на руки, укладывая обратно и вытягивая из краёв кроватки, справа и слева, коротенькие стенки сантиметров в двадцать, и уверяет подопечную в том, что это не повторится. Та с доверием ему кивает и поворачивается на бочок в обнимку с игрушкой−медвежонком. − Ну и ну, − с нотками восторга прошептала Долорес, заворожённо наблюдая за мельтешащим воспитателем. Эви, хмыкнув, покачала головой в знак того, что она этого и ожидала. — А мне нравится. Тут так спокойно. − Ты права, − согласилась Эви, ворочаясь в кровати и следя за тем, чтобы какой−нибудь случайный Луна не возник рядом. — Но я не хочу спать. Что делать эти два часа? − Спать, − пожала плечами Уотсон, укладываясь на бочок и продолжая с улыбкой смотреть на воспитателя. − Непризнанный гений, − с недовольством фыркнула Эви со всё ещё дрожащими под одеялом коленками.