Slide into fun

Время близилось к ужину. Дети не сомневались — вечерняя трапеза обещала состоять из не менее приятных на вкус блюд, чем предыдущие. Что удивляло — на территории детского сада Эви и Долорес не замечали ничего, что могло бы быть кухней. По периметру, за пределами самого сада, располагались комнаты, где дети со своими родителями и друзьями праздновали дни рождения. Ещё был театр. Громоздкая дверь, ведущая туда, была закрыта, судя по тому, что никто туда не заходил и никто оттуда не выходил. Подруги, сидя на крошечных стульчиках и наблюдая за детьми, что умудрились предложить Солнышку поиграть в догонялки, только изредка усмехались. Воспитатель, который может развить скорость в десяток раз большую, чем дети, поддаётся им, не в состоянии никого поймать. Это и раздражало, и умиляло одновременно. Эви победоносно что−то пропищала, когда Солнышко нагнал одного из ребят и поднял на руки. Ребёнок не расстраивался и не плакал, только весело рассмеялся и обнял воспитателя. Теперь этот хрупкий мальчишка вода. − Не хочешь присоединиться? — толкнула Долорес в бок Эви, ухмыляясь. − Нет, − пожала плечами Уотсон, глядя на подругу. — Если бы он не поддавался, я бы поучаствовала. А так… неинтересно. − Странная ты, − хохотнула Барнс, качая головой. — Обычно люди хотят выиграть, а не наоборот. Долорес в ответ только насмешливо закатила глаза и с улыбкой взглянула на воспитателя, что не спешил убегать от девочки, которую поймал тот мальчишка, сделав её водой. − Разве весело играть, зная, что тебе поддаются? — задала, казалось, риторический вопрос Долорес. Во время того как Эви размышляла над ответом, Солнышко успел прискакать к ним, сидящим поодаль, и спросить именно то, чего они и опасались. − Звёздочки, почему вы не играете с нами? — за спиной воспитателя игра продолжалась, и, к счастью, никто не нарушал техники безопасности, носясь по периметру. Робот вопросительно склонил круглую голову, ожидая ответа. − Мистер Солнце, − обратилась к стоящему напротив аниматронику Долорес. Эви хихикнула, глядя на неё и ожидая какого−нибудь остроумного ответа, которыми подруга умела осадить учителя. Но Уотсон не стала ни бессмысленно отнекиваться, ни, тем более, грубить. — Мы просто устали. Бегать сейчас совсем нет сил. Можно мы посидим? − Разумеется, звёздочки, − полный весёлости голос воспитателя сменился обеспокоенно−заботливым. — Я принесу вам воды. Не успел Солнышко сдвинуться с места, как Долорес, схватив его за массивную ладонь и тем самым остановив, начала говорить шёпотом. − Спасибо, но не нужно. Аниматроника будто замкнуло. Он слегка ссутулился (казалось, роботы так не умеют) и потемнел. Это означало ничто иное, как подавленное настроение робота. Думалось, что он никогда не слышал в ответ на предложение помочь слова «не нужно». Вероятно, так и было, ведь основные гости этого места — дети, − не отличались самостоятельностью. Ну а подросток, оказавшийся здесь по собственной глупости воле обстоятельств, при необходимости вполне может обеспечить себя и перекусом, и водой. Солнышко, помедлив, превратился из посеревшей чубаки из страшилки в весёлую булку. Вновь стал самим собой. Вновь стал Солнышком. − Хорошо, но, если вдруг что−то понадобится, − произнёс он, направляясь к группке детей, скучковавшихся уже через две минуты после ухода Солнышка, − я рядом.

***

Близился вечер. Эви хотелось выть от скуки и гнетущей её уже повзрослевший нрав атмосферы, ну а Долорес, продолжала томно вздыхать, глядя на сюсюканья Солнышка с детьми. Стоит ли говорить, что за полтора часа, что оставались до закрытия комплекса, девочки ещё пару раз переругались. Слов порой не хватало, и в ход шли кулаки. Однако после того как воспитатель, рассадив двоих нарушительниц по разным углам, наказал их за едва не перешедшую в мордобой драку, их пыл улёгся. Конец дня приближался, и некоторых детей забирали досрочно. Вот начинающую реветь девочку подхватывает на руки папа, а рядом стоящая мама с тёплой улыбкой уверяет её в том, что у доктора больно не будет. Вечерний приём у врача? Что может быть хуже… Долорес, испепеляющим, полным надежды взглядом гипнотизировала дверь. Ждала. Ждала, что мама, вечно занятая работой, вдруг вспомнит о дочери и придёт вызволять её из детского сада. Иронично. Валяющая рядом Эви разбавляла тоску, что настигла Долорес. Где−то неподалёку, за пределами купола сада звучала живая, яркая и весёлая музыка, сопровождающая детей на выход из комплекса. Вскоре присоединился голос Фредди, прощающегося с ребятами и приглашая в центр снова. − Думаю, после ночи, которую я проведу здесь, я больше сюда не приду, − хмыкнула Эви, толкая Долорес в бок. Она надеялась, что Солнце не скоро их заметит и прискачет расспрашивать, почему они всё ещё здесь. Долорес покачала головой в знак несогласия. − Мы сами виноваты в том, что проведём здесь всю ночь, − сказала Уотсон, глядя на мельтешащего вокруг да около двери воспитателя. «Да, проскочить не выйдет», − проскользнула печальная мысль. − И от нашей ошибки это место не становится хуже, − Долорес улыбнулась. — Мне тут нравится, но сидеть здесь двенадцать часов я не хочу. − Мудро, − саркастично фыркнула Эви, обречённо глядя на скачущего прямо к ним Солнце. Девочки, замечая, что в саду они остались одни, переглянулись. Солнышко, возвышающийся над ними, несколько секунд помолчал, видимо, анализируя состояние подопечных. − Чем займёмся, пока ваши родители не придут? — воспитатель и не думал унывать. Подростки, в один голос усмехнувшись, печально вздохнули, и от внимания Солнца это не ускользнуло. — Звёздочки! Что−то случилось? Долорес, глянув на подругу боковым зрением, задумчиво выдохнула, готовая начать говорить. − Видите ли, мистер Солнце, − кашлянула в кулачок она, замечая, как Эви подпирает голову рукой, также слушая предстоящий рассказ подруги. — Дело в том, что наши родители, наверное, не придут. А если придут, то с полицией. − Что? — изумился Солнышко, кладя длинные ладони на импровизированные щёки. — Как же так? − Понимаете, мы с Эви… − Барнс тут же возмутилась, слыша, как Долорес накидывает ответственность ещё и на неё. «Я, вообще−то, предлагала втихаря пронести телефоны!». — Сказать честно… не прочли правила посещения детского сада. И не знали о том, что не сможем уйти отсюда без родителей до тех пор, пока вы не сказали Эви… ну, в том споре. Солнышко ненадолго остолбенел. Казалось, что подростков ожидает угол для непослушных за не то чтобы нарушение правил, за их незнание! Но воспитатель не подавал никаких признаков эмоций — он только неподвижно стоял, будто перезагружаясь. Вероятно, в программе алгоритма решения подобной проблемы не имелось. К счастью, вскоре аниматроник всё−таки отмер, всплёскивая руками и отчаянно восклицая: − Звёздочки! Вы поступили нехорошо! Долорес, вжав голову в плечи, виновато отвела взгляд, ну а Эви, продолжая с вызовом смотреть на воспитателя и ожидать его вердикта, и не двинулась. − Мы знаем, мистер Солнце, − кивнула Уотсон, вновь поднимая взгляд на воспитателя. — Вы нам поможете? Солнышко вновь замолчал на несколько секунд, испепеляя взглядом белых и безжизненных глаз Долорес. Но потом вновь повеселел. − Разумеется! — он протянул руки к воспитанницам, помогая встать, и сразу же, развернувшись, направился к ресепшену, где сидело несколько работников. Они, вероятно, уже завершали работу, собирая свои рюкзаки и сумки. Солнышко, подскочивший к стойке, обратил на себя внимание сотрудников, и те молча уставились на него. — Дети не прочли правила посещения детского сада и не знали, что уйти отсюда можно только в сопровождении родителей. Нам нужно, наверное, позвонить им? Продолжалось всеобщее молчание несколько секунд, после чего единственная, видимо, неравнодушная девушка, находящаяся в ладах с воспитателем, поднялась с кресла и вышла из−за стойки, глядя на подростков за его спиной. − Почему правила не читаем? — мягким, но с ноткой строгости голосом поинтересовалась она. − Эшли, − мягко обратился к коллеге воспитатель, кладя на её хрупкое плечо ладонь. — Не ругайся, пожалуйста. Давай позвоним их родителям? Эшли, раздражённо вздохнув, вскоре успокоилась, поправив рабочую фуражку с надписью «Security» и улыбнувшись. Слова Солнышка подействовали, и теперь она выглядела и правда мило. − Ладно, − произнесла она, подходя к стационарному телефону у стойки и беря в руки трубку. — Давайте по одной. Ваши имена и фамилии, телефон и имя родителя. Переглянувшись с Эви, Долорес с улыбкой пропустила её жестом вперёд, уступая. Барнс, благодарно улыбнувшись, шагнула к Эшли, диктуя нужную ей информацию. Набрав нужный номер на «циферблате», девушка приложила телефонную трубку к уху, ожидая ответа. И он последовал. − Добрый вечер, Сандра Барнс? Вас беспокоит Эшли Пауэлл, сотрудник отдела «Детский сад» комплекса «Мега−Пицца−Плекс». Ваша дочь, Эви Барнс, сейчас здесь, но отпустить её мы имеем право только в сопровождении родителей. Вы можете подойти? Да, желательно сейчас, мы скоро закрываемся. Хорошо. Ждём. Спасибо. Звонок был окончен, и стало ясно, что Эви сегодня будет ночевать дома. Долорес, улыбнувшись радостной подруге, робко подошла к Эшли, откашливаясь и на автопилоте диктуя номер и имя матери. А потом и своё. Сотрудница молча набирала цифры, приставляя к уху трубку, ну а Долорес про себя умоляла всевышние силы в том, чтоб мама взяла трубку. − Добрый вечер. Сердце ёкнуло, когда откуда−то сбоку послышался родной голос. Подняв голову на дверь, Долорес едва не прыснула слезами из глаз, смотря прямо в глаза своей маме, которая, собираясь уже продолжать говорить, вытягивает из сумки вибрирующий телефон и скидывает, кивая Эшли. − Мне кажется, твоё «ненадолго» затянулось, Долорес, − издевательским, но мягким голосом сказала женщина, и Уотсон, кидаясь к ней на шею, не стала сдерживать более слёз, и вновь разревелась. И вновь у этой двери. Приобнимая дочь, кладя ладонь на её дрожащую спину, мать кивнула Эви и перевела взгляд на воспитателя, стоящего неподалёку. Он, заметив взгляд незнакомки, подошёл ближе. — Ну и ну… Долорес, познакомь−ка меня с сим молодым человеком. Долорес, сползая с плеч мамы и утирая слёзы, подошла к воспитателю, хватая его за длиннющую руку и направляясь с ним обратно. Робот, с которым девочка провела весь день, стоял напротив её матери, видимо, зачем−то сканируя её состояние и молча обводил её взглядом. Её тонкое летнее пальтишко, голубые джинсы, белоснежную, выглаженную рубашку, кроссовки. Он словно сравнивал непримечательный, ничем не запоминающийся образ Долорес с ярким и молодёжным образом её матери. − Меня зовут Солнце, − начал было разговор аниматроник, слегка расслабляясь. Женщина, заканчивая оглядывать робота с ног до головы и изучать его, видимо, досконально, подняла глаза на его белёсые зрачки. − Маргарет Уотсон, − кивнув роботу, который ей, по−видимому, понравился, произнесла женщина. Долорес, стоя рядом и нервно подрагивая всем телом, ждала чего−то необычного. Она и сама толком не понимала, чего: поцелуя? Однако приятно щекочущее изнутри волнение заставляло её улыбаться, прикусывая губы, глядя то на воспитателя, то на маму. Долорес будто представляла матери не робота−воспитателя, с котором она по глупости (но не без удовольствия) провела весь день, а собственными руками сконструированную машину, обладающую развитым искусственным интеллектом, способную ухаживать и заботиться о детях. Ничего не произошло, homo sapiens и robo sapiens лишь кивнули друг другу, после чего Солнце собрался удалиться, а Маргарет подплыла ближе к дочери, хватая её за щёки и сердито, но любя, нахмурилась. − Ты и представить себе не можешь, как я волновалась, − прошипела она. — Я сидела на работе, ждала твоего звонка. Думала, придёшь домой, будешь звонить опять. «Ма−а−а−ам, что тут покушать?». − Ну, мам, − пробурчала сквозь сжатые в трубочку губы Долорес, виновато опуская взгляд. Вспоминая о том, что Солнышко уже куда−то ускользнул, Уотсон−младшая поспешила мягко опустить мамины руки с щёк и в растерянности осмотреться. Его нигде не было. Девочка в панике зашипела, хватаясь за лоб и виня себя в том, что не успела обнять воспитателя напоследок. Она ведь так этого и не сделала! − Только не говори, что у тебя настолько плохое зрение, − раздался прямо у уха издевательский голос Эви. Долорес подняла голову в недоумении, тут же замечая прыгающего откуда−то издалека к ним Солнышко… а в нескольких метрах от потолка — Луна! Уотсон повеселела, перенимая характер передвижения Солнца и направляясь воспитателям навстречу.

***

Попрощавшись с робо−няньками, Долорес с мамой направилась к выходу из цветастого помещения, оказываясь в длинном холле, ведущем к главному «танцполу», из которого и можно было попасть на улицу. Маргарет, уверенно шагая к стеклянной двери и отворяя её, любезно пропустила дочь вперёд. Мать девушки шла размашистыми шагами, будто куда−то спеша. Однако вскоре их путь домой медленно но верно превратился в умиротворённую прогулку. Женщина молчала, с едва заметной улыбкой на лице разглядывая аллею, гордо показывающую проходящим свои зазеленевшие деревья, пышные кусты и худенькую рябину. Она лишь изредка вдыхала полной грудью, прикрывая глаза. Долорес, заразившись умиротворением мамы, взяла её за руку, чтобы, прикрыв глаза, не свалиться в первый попавшийся куст. Маргарет не возражала, только с нежностью погладила тыльную сторону ладони дочери.

***

Ночь прошла спокойно. Отсутствие каких−либо сновидений означало наличие у Долорес крепкого, глубокого сна. Кажется, она даже не ворочалась в кровати. Для неё это оказалось удивительным, ведь обычно ночью она сметает с кровати всё, что находилось на ней не в том месте и не в то время. Одежду, запасную крохотную подушку, кофту, что лежала там как-раз на случай холодной ночи. Однако крепкий, сладкий сон Уотсон прервался благодаря дикому звону её телефона. Как оказалось, названивала Эви. И чего ей в такую рань не спится? Ладно, уже двенадцатый час. Не так уж и рано. − Да, − поднимая трубку, хриплым сонным голосом произнесла Долорес. В ответ на её писк послышался бешеный крик Эви. Уотсон пришлось отодвинуть мобильник на десяток сантиметров от уха. − Почему ты не отвечаешь?! — кричала Барнс. − Не ори ты так, − прошипела Долорес, мигом проснувшаяся от криков подруги. — Что случилось? − В Пицца-Плексе ночью был пожар!