Тени

Я ничего не помню о своем детстве, родителях, и что с ними произошло. Посттравматический синдром оказался настолько сильным, что все воспоминания того времени просто стерлись из головы, будто ничего не было… будто я всю жизнь была одна. — Что мы знаем об этой девочке? У нее были с собой какие-то документы? — Нет, мистер Говард нашел ее на улице около входа. Судя по всему, малышку привезли рано утром и оставили около входа вместе с мягкой игрушкой, которую она не выпускает из рук. Она вся дрожала, когда мы ее подобрали. — Вы узнали, как ее зовут? Кто ее привез сюда? — Нет. Она ни с кем не разговаривает и боится, когда кто-то пытается к ней подойти. Этот ребенок очень сильно напуган — полагаю, она испытала какое-то эмоциональное потрясение и теперь боится, что ее причинят боль. — Отведи меня к ней. Попробую узнать хотя бы ее имя. — Что мы будем с ней делать? — Воспитывать, как других детей, которых к нам подбрасывают. К сожалению, в наши дни это обычное явление. Родители, не способные позаботиться о своих детях, выбрасывают их на улицу или отдают в детские дома, где их будущее становится нашей заботой. Я не помню, как оказалась около старого детского приюта. Мне рассказывали, что некоторые отрывками помнят моменты, как ехали в машине, как ругались их родители, и как, холодно смотрят в глаза, отдавали их другим людям. Кто-то нес это обиду, не находя в себе сил простить или отпустить прошлое, а кто-то забывал, как травмирующее событие, и просто принимал ту реальность, где нет ничего своего, где нет семьи и родительской любви — реальность, где ты всегда один. — Привет. Меня зовут Джоан. А тебя как? — Мы пытались с ней поговорить, но она молчит и зажимается в угол, как бы мы не пытались расположить ее к нам… — Ее зовут Бриджет, — Джоан опустила голову и заметила на ее руке детский браслет с белыми бусинками, из которых складывалось имя. — Ты Бриджет, верно? — Не понимаю, что могло случиться с ребенком, что она так напугана. — Это неважно. Теперь она в безопасности вместе с нами. — Эмили, тебе не о чем бояться. Здесь тебя никто не обидит и не бросит. Мы одна большая семья, и мы обязательно будем заботиться о тебе. Я жила с чувством страха каждый день. Помню, как мне каждую неделю снились кошмары — я вскакивала с кровати и кричала, потому что все выглядело так реально. До сих пор не знаю, что это было — больная игра воображения, или я просто притягивала к себе кошмары, но сны были практически одинаковыми: темные стены, крики, люди с перекошенными лицами, монстры с черными глазами, трескающийся пол под ногами и чьи-то руки на плечах. Я кричала изо всех сил, просила о помощи, но ничего не происходило, пока меня не будила Джоан. Меня считали сумасшедшей — больным замкнутым ребенком, который кричит во сне и ни с кем не общается. За все время жизни в интернате я так и не нашла там друзей. Вначале меня все опасались, а потом начали издеваться — я была объектом насмешек и глупых приколов: мою одежду часто рвали, игрушки топили в детской уборной, а еду воровали прямо со стола. Быть изгоем было ужасно, но такова была моя судьба, пока в наш интернет не попала еще одна девочка, мать которой погибла после операции в больнице. Не знаю, было это странное стечение обстоятельств или воля судьбы, но мы подружились. Она была единственной, кто проявлял ко мне доброту и защищал от нападок других детдомовских детей, но она жила с нами недолго — одна семья из Нью-Йорка решила удочерить ее и переехать в Сидней. Так я снова осталась одна, точнее не совсем — со мной все еще были мои кошмары. И в одну ночь эта история дошла до края. — Бри, проснись. Милая, не кричи, все хорошо. — Они рядом! Они пытаются похитить меня! Что происходит? — Бри, открой глаза. Это я, Джоан, все хорошо. Ты дома, слышишь? — Мисс Луис, мне страшно. Что с ней происходит? Тогда я снова испытала леденящий душу ужас. Раньше тени в моем сне были лишь черными силуэтами, но в ту ночь все изменилось. Я чувствовала, как сжимались мои руки, а потом меня куда-то тащили. Кругом была темнота, эхом разносились странные голоса, и все тело было покрыто мурашками. Я чудом смогла проснуться и, едва увидев Джоан, вцепилась в нее изо всех детских сил. — А это что такое? В ту ночь я проснулась с синяками на руках… Никто понятия не имел, откуда это появилось, но я знала, что это оставили сущности из моего сна. Вначале Джоан вместе с мистером Говардом и мисс Луис были уверены, что это последствия бурных детских игр в гостиной в один из вечеров, но на моих руках и ногах периодически появлялись царапины и странные пятна, будто кто-то со всей жестокостью хватал меня и избивал. Наверно, самым ужасным было пятно от веревки, с которым я ходила почти неделю. Тогда все пребывали в ужасе, включая детей, и Джоан даже назначила мне занятия с психологом, но они не дали результатов, так как врач сделал вывод о том, что я просто маленькая проблемная и впечатлительная девочка, которую не очень любят сверстники. Это норма для детских домов, что делать? Все вокруг считали меня ненормальной, странной и замкнутой. Лишь со временем Джоан начала думать о том, что мое появление, моя судьба и стертое прошлое — совсем непростая история.