When (One) Least Expects It

Франция, Декабрь 1997

      Драко испытывал небольшой всплеск тревоги от мысли, что ему нужно будет ответить Гермионе спустя несколько дней молчания, несмотря на необъяснимую уверенность парня в том, что вскоре всё вновь наладится. Он извинится за своё безмолвие. И она наверняка сможет легко простить его, учитывая её милый характер.       Когда он загладит свою вину перед девушкой, их переписка вновь возобновится. Хотя такой способ общения не мог в полной степени сравниться со звучанием её смеха или тем, как он наслаждался блеском её глаз каждый раз, когда она полностью разносила все его аргументы в их дебатах в пух и прах.       Однако видеть её и слышать было куда лучше, чем блуждать по пустым комнатам загородного дома его семьи или посещать все эти светские мероприятия, присутствовать на которых его заставлял отец.       Несколько сообщений уже ожидало Драко, когда он наконец притронулся к зачарованному пергаменту. Такого количества посланий было достаточно для него, чтобы осознать то, что она думала о нём. Записей было много, но не чрезмерно, чтобы не навязываться. Это было одним из тех качеств, что так нравились ему в Гермионе. Очевидно, что она волновалась о нём, присылая сообщения раз или даже два раза в день, но в то же время она прекрасно понимала, когда нужно отступить в подходящий момент и дать немного личного пространства. Она уважала его время, что являлось одной из вещей, которые делали её действительно хорошим другом.       Скользнув взглядом по расписанным её почерком словам, Драко подметил, что все его предположения касательно отдыха волшебницы оказались верны. Она поведала об успешном рождественском торжестве в Хогвартсе, рассказала о подарках, которыми девушка обменялась с друзьями, а также сообщила, что намеревается съездить в гости к нескольким людям.       Чего он не ожидал — это самое последнее из её посланий, написанное этой ночью. Его сердце забилось быстрее, пока он прочитал его один раз, затем ещё раз. Драко показалось, что он сейчас спит, и ему пришлось ущипнуть себя, чтобы прочитать запись и в третий раз.       ***       Дорогой Драко,       Я знаю, как ты занят, выполняя семейные обязанности, и я ненавижу заваливать тебя сообщениями, но мне нужно кое-что сообщить! Мои родители неожиданно преподнесли мне ранний рождественский подарок! Мы едем в Париж! У нас долгое время не было возможности посетить эту страну, ещё с моего поступления в Хогвартс. Они заявили, что хотели сделать для меня особенный, последний в рамках моего «детства», подарок. Как ни странно, стоило мне только увидеть билеты, я сразу же подумала о тебе. Вернее, мне вспомнилась твоя фамилия — она ведь французская по происхождению, — а потом я задалась вопросом, где именно ты проводишь свои каникулы. Мы не разговаривали об этом в прошлом году, но, учитывая, как до неприличия богата твоя семья, я вполне могу себе представить вашу французскую резиденцию, предназначенную для отдыха именно в зимнее время года. Знаю, что надеяться на встречу маловероятно, но разве не было бы чудесно, окажись мы в одной и той же стране, пусть и на некоторое время? В любом случае я надеюсь, что у тебя всё хорошо. Если у меня вдруг не окажется шанса написать тебе до двадцать пятого числа, то говорю заранее — счастливого Рождества!       Всегда твоя,       Гермиона       ***       Сильное биение сердца в его груди не прекращалось, перед глазами всё расплывалось, пока он, не моргая, смотрел на пергамент. Драко даже уже не читал. Он просто пустым взглядом уставился на её послание, пытаясь осмыслить суть написанного. Волна паники захлестнула его, когда он постарался выяснить, не начались ли у него галлюцинации или, что ещё хуже, девушка просто решила подшутить над ним.       Гермиона находилась во Франции…       Разве это возможно?       Он находился во Франции.       Неужели судьба сжалилась над ним и наградила его тем, в чём он действительно так нуждался?       Драко уже предвкушал смесь выражений самодовольства и удовлетворения на её лице, когда она узнает, что резиденция его семьи, как она и предполагала, предназначалась лишь для проживания на время зимы.       Он знал, что она конечно позлорадствует, пусть и совсем немного, но это едва ли имело для него значение — он сможет вживую увидеть её лицо.       И это всё, что имело значение.       Он жил не так уж и далеко от Парижа       Это означало, что он действительно сможет наконец увидеть её. Теперь это не выходило за пределы его возможностей.       Драко уже имел разрешение на использование чар аппарации, и, он был уверен, девушка тоже теперь может применять их.       Если Гермиона не захочет перемещаться таким образом, он мог бы послать Пипси за портключом для него. Он доверял ей как своему личному домашнему эльфу и знал, что это существо ничего не расскажет Люциусу.       Или, возможно, он смог бы отправиться через камин в волшебную часть Парижа и встретиться с Гермионой там.       Если все его идеи провалятся, тогда Драко прилетит к Гермионе на метле, где бы она ни находилась.       Если Вселенная подстроила всё так, чтобы подарить ему шанс увидеть эту ведьму, Драко не станет его упускать.       Он быстро обдумал все усилия и выгоды различных способов передвижения и возможных доступных локаций, включая всё, что могло бы быть наилегчайшем вариантом для Гермионы. Его размышления оборвались, когда он осознал, что она по сути даже не предложила им встретиться.       Что, если она не желает видеть его?       Драко прогнал подобную мысль, резко покачав головой. Это были всего лишь проделки собственной неуверенности, саботирующей его намерения.       Почему Гермиона должна не захотеть увидеться с ним?       Может, она и не заявила об этом прямо, но она также и не сказала, что не хочет этого. Её послание было непринуждённым, и замечание казалось сказанным экспромтом, но Драко не мог точно знать её истинные мотивы, пока он не спросит об этом прямо.       Драко порылся на столе в поисках пера, чтобы написать ответ. Первое, которое он нашёл, сломалось, когда парень вдавил его кончик в пергамент сильнее, чем требовалось. Второе перо нужно было окунуть в чернила, которые он, к сожалению, умудрился опрокинуть, пока искал замену сломанной письменной принадлежности. И, наконец, третья попытка удалась — он смог отыскать в дальнем углу ящика перо, уже заправленное чернилами.       С ощущением маленькой победы он поспешно ответил девушке, убеждая её, что был занят, но в целом у него всё хорошо, а также извинился за своё молчание. Прежде, чем он осознал, Драко начал писать о том, как он соскучился, остановив себя лишь на половине фразы.       Зачеркнув эти слова, волшебник решил поведать, что, да, он действительно находится во Франции, предлагая некоторые из способов, которые он счёл подходящими для возможной встречи. Только, если она захочет, конечно.       Драко действительно, действительно надеялся, что так и произойдёт.       Если она ценила их дружбу хотя бы наполовину так же как и он, Драко ожидал, что она захочет встретиться.       Закончив писать своё сообщение, он почувствовал, как сдавило грудь, пока он гадал, сколько времени девушке потребуется на то, чтобы ответить. Ему следовало оставаться терпеливым, однако, самовнушение не помогало — он не мог утихомирить своё беспокойство.       Драко смотрел в содержимое пергамента на протяжении долгих минут, словно сила его концентрации могла бы как-то заставить Гермиону увидеть его сообщение. Только когда у него заболели глаза, он оторвал взгляд, смирившись с тем фактом, что он, возможно, и не смог бы получить от неё ответ.       Расхаживая по своей комнате, он испробовал всё, что только приходило в голову, лишь бы отвлечься.        Он изучал зелёные детали на кремовых обоях. Драко подумал, что расцветку можно было бы даже назвать успокаивающей, если бы цветовая гамма и узоры не оказались нежнее, чем он бы выбрал для себя. Но это, в действительности, имело мало значения, так как он проводил здесь немного времени.       К тому же после этих каникул Драко, вероятно, не переуступит порог шато в течение нескольких лет, если даже не навсегда.       Парень подумал было сосчитать крохотные листья, украшающие рисунок лозы на стене, но практически сразу же отказался от этой затеи. Подобное занятие было слишком унылым, чтобы удержать его внимание, и от этого у него вполне могла разболеться голова.       Огромный шкаф полностью занимал одну из стен комнаты, заставленный теми же книгами, что хранились у него дома. Драко двинулся к фолиантам, решив изучить содержимое на полках. Естественно его мысли тут же вернулись к Гермионе. Драко задумался, каких авторов он мог бы порекомендовать ей и какие произведения она уже прочитала.       Было несколько книг, которые он отметил для себя, надеясь обсудить их с девушкой и выслушать её мнение. Возможно, они смогут поговорить об этом при встрече.       Драко не совсем понимал, что он почувствовал — облегчение или раздражение, — когда эльф его отца прервал его размышления с объявлением, что сегодня на ужин ожидается прибытие нескольких семей. Люциус, используя эльфа как посредника, сообщил парню, что его присутствие на этом мероприятии обязательно, и в случае если его поведение не оправдает ожиданий, это вызовет определённые последствия.       Это было оскорбительно.       Почему его отец продолжает напоминать ему об идеальном поведении? Драко больше не был ребёнком. Да и поступление в школу в совершенно чужом месте, где он не знал ни единой души, избавило его от склонности к проявлениям открытого раздражения или вспышкам ярости. Кроме того, он больше не боялся Люциуса. Дистанция, отдалившая его от дома, принесла пользу Драко во многих отношениях. А самое главное, что расстояние показало юноше, это то, что существует целый мир, в котором его отец не имел никакого влияния, и выбор места в этом мире полностью зависел лишь от Драко.       Ужин оказался таким же ужасным, как он и ожидал.       Единственным положительным моментом вечера стал ответ Гермионы. Она была в восторге от его близкого к Парижу расположения и выражала надежду, что он сможет улизнуть к ней на несколько часов в новогоднюю ночь. Планы сформировались, и теперь с каждым днём в нём росло предвкушение.       Когда наконец настала новогодняя ночь, Драко использовал все уловки, чтобы избежать вечеринки, на которую собирались его родители. Убедить отца было крайне трудно, но с помощью матери Драко смог остаться дома.       Гермиона дала ему координаты небольшого кафе на тихой улочке волшебного Парижа, и прежде, чем он понял это, Драко уже подходил к зданию, освещённому мягкими огнями. Он разглядел за окном Гермиону, ожидающую его за столиком.       Пульс ускорился.       Прежде, чем он смог проанализировать причины внезапного изменения своего сердечного ритма, Драко толкнул дверь, и звон колокольчика над дверью предупредил девушку о его прибытии. То есть, это конечно дало знать Гермионе, что кто-то зашёл внутрь. И всё же было очевидно, с каким нетерпением она ожидала их воссоединения. Она резко обернулась на звук, и когда их взгляды встретились, девичье лицо озарила ослепительная улыбка.       Вскочив со стула, Гермиона быстро преодолела расстояние между ними и повисла на парне, крепко обнимая за шею.              — Привет, — произнесла она.       Её голос был чуть приглушён из-за того, что её лицо спряталось в изгибе между его крепкой шеей и плечом, но Драко не слышал более прекрасного звука с тех самых пор, как они виделись в последний раз. Тепло её дыхания вызвало дрожь, пробежавшую по его спине.       — Привет, — ответил он.       Положив ладони на тонкую талию, Драко аккуратно отпустил девушку на землю, убедившись, что она твёрдо стоит на ногах, прежде чем неохотно разорвал их объятья.       — Я заняла нам столик, а ещё взяла на себя смелость заказать тебе бокал пряного сидра…       Гермиона начала разворачиваться, пока говорила, намереваясь проводить его к их столику. Однако она не могла пошевелиться. С замешательством она посмотрела на него, но он не знал в чём дело. Так было, пока он сам не попытался сдвинуться с места, и тогда осознание снизошло на него.       Драко взглянул наверх, несмотря на то, что он был практически уверен в том, что найдёт. Конечно, над ними расцвела зачарованная ветка омелы, которая словно насмехалась над парнем, стоило ему посмотреть на неё. Когда он опустил взгляд на Гермиону, он понял, что она пришла к тому же выводу, что и он.       Они неловко смотрели друг на друга в течение нескольких мучительных мгновений, прежде чем девушка прочистила горло.       — Ты знаешь, у нас нет иного выхода, — проговорила она.       Драко не мог определить, была ли она расстроена или же счастлива из-за этого.       —Маклагген не будет возражать?       Гермиона пожала плечами и покачала головой, отчего её кудри подскочили над хрупкими плечами.       — Мы расстались через несколько дней после начала каникул. Я бы сказала тебе об этом раньше, но ты не отвечал, и я не хотела беспокоить тебя чем-то столь примитивным.       Проглотив чувство вины, нахлынувшее при упоминании того, как он игнорировал их общение без какой-либо причины, кроме как погружение в собственные страдания, Драко сделал шаг ближе. Ладонь застыла над девичьим бедром в неуверенности — где он должен расположить её — прежде чем парень опустил руку.       — Мне жаль, что меня не было рядом, — мягко ответил он.       — Всё хорошо, — на её лице расцвела слабая улыбка. — Я не сильно расстроилась из-за этого.       Теперь настал её черёд приблизиться так, что он мог почти ощутить прикосновение её груди к своей. От подобной близости дыхание парня сбилось. Драко знал, что им нужно поцеловаться, чтобы разрушить чары омелы, но взгляда Гермионы и её инициативы оказаться так близко к нему было достаточно, чтобы он почувствовал головокружение.       Мягкие пальцы обернулись вокруг его ладони, сжимая в поощрении, пока другую руку девушка расположила на его плече, чтобы удержать равновесие.       С тех пор как они виделись в последний раз, Драко вырос на несколько сантиметров, так что ему пришлось наклониться, чтобы поцеловать Гермиону даже при том, что она поднялась на носочки, чтобы прижаться своими губами к его. Это был мягкий, целомудренный поцелуй, какого прежде Драко никогда не испытывал.       Хотя их поцелуй длился всего несколько секунд, ему казалось, что весь мир перевернулся с ног на голову. И, когда они разорвали поцелуй, его губы последовали было за её, прежде чем парень остановил себя. Он даже не осознавал, что закрыл глаза, а когда открыл их, Драко заметил, что Гермиона смотрит на него из-под ресниц.       Счастливая, застенчивая улыбка расцвела в уголках её губ, и он приложил все силы, чтобы победить в себе желание снова прижаться к ним в поцелуе. Он даже не успел толком распробовать их вкус, но уже чувствовал себя безнадёжно зависимым.       — Не так плохо, верно? — спросила девушка.       Драко ничего не ответил, лишь проворчав, и Гермиона, засмеявшись, взяла его за руку и повела назад к их столику.              Драко испытал облегчение от того, что подруга взяла на себя ведущую роль в разговоре в первую четверть часа, пока он медленно приходил в себя после невероятного опыта, каким стал поцелуй с ней. Он, без сомнения, проанализирует это позже, но сейчас он прорывался сквозь туман эндорфинов, вызванный этим потрясающим переживанием, чтобы не тратить впустую драгоценное время, которое он проводил с Гермионой.       Вскоре их беседа приобрела лёгкий оттенок: каждый рассказывал, как он жил и чем занимался, и ему казалось, что он вовсе и не расставался с ней. До встречи с Гермионой в нём росло беспокойство, что разговор между ними может оказаться натянутым или неестественным. Согревало осознание того, что их дружба осталась такой же, какой её помнил Драко благодаря укрепившей их общение переписке длиною в несколько месяцев.       Пусть они и решили, что не будут обмениваться подарками, Драко всё же принёс для девушки кое-что. Он подумал, что немного перехитрит их соглашение не тратить деньги на подарки, но выяснилось, что она оказалась такой же хитрой, как и он.       Ни один из них не пытался спрятать упакованные подарки, расположенные у стола. Драко был доволен реакцией подруги на первое издание «Истории Хогвартса»; ради этого он попросил Пипси забрать книгу из поместья.       Гермиона настаивала на том, что не может принять столь дорогой подарок, но ей пришлось уступить, когда Драко убедил её, заверив, что библиотека его семьи могла похвастаться ещё, по меньшей мере, тремя копиями издания. Широко распахнутые глаза и мечтательное выражение лица Гермионы не ускользнули от него, и Драко изо всех сил попытался не озвучить приглашение посетить его библиотеку. Этому не суждено было случиться, пока был жив его отец, и он не видел смысла давать ей подобную надежду. Однако это не помешало ему вообразить, каково было бы провести целый день, потерявшись в бесконечной куче книг Малфой-мэнора с Гермионой под боком.       Когда настал его черёд открывать свой подарок, тёплое чувство искреннего восторга охватило его, стоило ему развернуть мягкий шарф серого цвета, так подходящий по оттенку к его глазам. На протяжении всей жизни Драко получал всевозможные экстравагантные подарки, но ни один из них не был таким продуманным как тот, что вручила ему Гермиона.       К сожалению, ночь подошла к концу куда быстрее, чем он хотел бы.       Драко изо всех сил старался скрыть своё разочарование, когда им пришлось прощаться. Он не мог выразить свои эмоции так, чтобы не остаться в итоге дураком. Поэтому он поднялся, когда Гермиона встала, и придержал для неё пальто, помогая надеть его. На подсознательном уровне парень убрал её волосы, застрявшие под воротником у шеи, и когда ведьма обернулась, подарив ему благодарную улыбку, он ощутил, что его сердце забилось сильнее.       Он даже не успел оценить мягкость её буйных кудрей, прежде чем Гермиона взяла со стола шарф и обвязала ткань вокруг его шеи. Они стояли так близко друг к другу, девушка теребила кончики шарфа, пока никто из них не мог сделать первый шаг, чтобы наконец попрощаться.       Желание снова поцеловать её пронеслось в его голове, но Драко лишь моргнул, прогоняя подобные мысли, прежде чем обнять Гермиону за плечи и прижать её тело к своему. Это был первый раз, когда он проявил инициативу в объятиях, и хотя это не чувствовалось так естественно, он подозревал, что вполне быстро он мог бы привыкнуть к ощущению девушки в своих руках.       Остаток каникул Драко провёл в полётах, рассекая небо от рассвета до заката. Он знал, что его отец наверняка будет взбешён отказом парня от участия в банальных и чересчур наигранных предоставлениях, требовавшихся от него на различных мероприятиях, приёмах и ужинах. Но Драко было всё равно. Его терпение относительно всего этого притворства достигло предела; энергии, чтобы приложить усилия, больше не хватало. К тому же, когда он летал, ему было легче отвлечься от мыслей о Гермионе.       Возвращение в Дурмстранг на последний семестр отдавало горечью.       Пусть изначально, только поступив сюда, парень возмущался окружением и самой крепостью, но за последние шесть из семи лет это место стало для него домом. Покинуть замок означало смело предстать перед миром, как подобает взрослому, и это должно было стать целым приключением, в которое он, скорее всего, будет вынужден отправиться в одиночку.       Даже если ему удасться подписать контракт с профессиональной командой, стоит лишь Люциусу узнать об его акте неповиновения, он наверняка будет полностью отрезан от своей семьи. Если Драко повезёт, он может оказаться в той же местности, что и Гермиона, которая наверняка окажет ему некую поддержку. Но пока он не хотел рассчитывать на это. Ему нужно было построить планы на будущее так, будто этой девушки не существовало в его жизни, чтобы он не имел возможности полагаться на надежды о том, как близко он мог бы быть к ней.       Посвятить всего себя квиддичу, как он и поступил в начале учебного года, было единственной возможность для Драко сохранить свой рассудок. Всё больше агентов посещало матчи, каждый из них отчаянно разыскивал новые таланты для осеннего сезона. Драко намеревался дать им то, за чем они пришли, даже если это означало, что он должен будет растерзать себя.       Строгость его режима восстановилась, и он был рад узнать, что его тренировки в период зимних каникул дали ему явное преимущество перед конкурентами. Ловцы других команд, похоже, проводили своё свободное время в полном расслаблении, пока то дополнительное время, которое он тратил на полеты и тренировки, гарантировало ему превосходство его навыков.       «Венгерская Хвосторога» легко выиграла первые два матча, и, оказавшись в полуфинале, Драко практически ощущал вкус свободы. Подведение его команды к очередному Кубку по квиддичу Дурмстранга будет считаться вершиной его успеха как ловца и капитана. Если они окажутся успешными, в чём волшебник и не сомневался, Драко был уверен, что у него будет, по крайней мере, несколько предложений на выбор.       Люциус будто бы мог почувствовать его мятежные мечты и желания. Последний семестр перемежался обязательными выходными вне школы — для посещения различных мероприятий всей семьей. Его отец был достаточно умен, чтобы не дёргать Драко, когда тот должен был участвовать в матчах. Постоянная необходимость делать что-то напоказ всё еще была неудобством. Всё то время, что он проводил в потакании отцу, он мог бы летать или писать Гермионе.       Однако его неповиновение не осталось незамеченным, и меньшее, что Драко мог сделать, не отталкивая отца — успокоить его.       Именно поэтому Драко вернулся в Лондон на церемонию открытия нового отделения Святого Мунго, названного в честь Малфоев за значительные пожертвования их семьи больнице. Он находился рядом с родителями, пока руководство больницы обращались к присутствующим. А затем, на вспышки камер, на его губах расцвёл намёк на ухмылку.       Следом последовал торжественный приём, но Драко не стал утруждать себя разговорами с людьми вдвое старше его самого.       Вместо этого он прогуливался по коридору перед холлом, где предлагались освежающие напитки, и мысленно прокручивал различные приёмы игры и способы улучшить свои навыки к предстоящему матчу.       Было что-то знакомое в аромате ванили и заглушённом ворчании девушки, врезавшейся ему в грудь. Драко на уровне инстинктов схватил её за бёдра, пытаясь удержать себя и Гермиону на ногах, несмотря на то, что скорость её ходьбы заставила его пошатнуться. Взгляд опустился на макушку, полную каштановых кудрей, и пульс Драко участился.       — Драко? Это ты? — спросила Гермиона.       Он наклонил голову, наткнувшись взглядом на большие оленьи глаза и нос пуговкой, принадлежащие его лучшему другу. Волна паники поднялась в нём, когда он понял, какой ярлык Гермиона могла приписать ему в виду его молчания, и Драко прокашлялся в надежде урвать себе минутку.       — Грейнджер? — после небольшой задержки ответил он.       Широкая улыбка расцвела на её лице, заставляя его и без того учащённое сердцебиение сорваться на неровный ритм.       — Почему ты не сказал мне, что собираешься в Лондон?       Она шутливо хлопнула его по руке, прежде чем потянуть за собой, пока они не оказались в укромном уголке главного коридора.       — Я и не знал. По крайней мере, до этого утра, но тогда уже было слишком поздно.       Они оба были заняты в последние недели, и это означало, что количество времени для общения через пергамент сократилось, и всё же Драко знал, что девушка не сильно расстроится из-за его оплошности. Он прикусил язык, почти спросив, почему она оказалась здесь. Упомянув она об этом ранее, Драко бы выставил себя идиотом, к тому же, она бы всё равно рассказала ему причину своего присутствия здесь.       — Конечно, это вполне логично! — девушка понимающе кивнула, не заметив его дискомфорта. — Последние недели были слишком загруженными из-за подготовки к ЖАБА, не считая все эти практические занятия.       — Тебя зацепило что-то из них?       Драко намеренно задал вопрос так расплывчато, надеясь запомнить черты лица девушки, пока она обдумывала свой ответ.       — Ну, вообще-то, мне нравится эта практика. Вчера был мой последний день, но я попросила разрешения продолжать приходить сюда на добровольной основе. Директор одобрил мою просьбу, к тому же, я думаю, лишний опыт поможет мне, когда я подам заявку на программу подготовки целителей. Что насчёт тебя? Есть идеи, чем будешь заниматься после выпуска?       Его сердце вернулось в прежний спокойный ритм после изначального волнения, которое Драко испытал при виде Гермионы, но теперь, при этом обнадёживающем взгляде её глаз, оно снова заколотилось в груди.       — Я пока не уверен точно, — предположил он.       Девушка знала, что Драко собирался стать профессиональным игроком в квиддич, но в целом он не рассказывал ей обо всех агентах, с которыми он уже успел обговорить детали своей карьеры.       — Что ж, я уверена, что тебе поступит куча предложений… И, возможно, всё закончится тем, что ты окажешься здесь!       — Ты бы хотела этого? — спросил он прежде, чем успел остановить себя.       Она изучала его лицо какое-то время, её взгляд стал проницательным, когда она заговорила вновь.       — Конечно. Было бы здорово снова жить в том же городе, что и мой лучший друг.       В её ответе не было обмана или какого-то скрытого смысла. Он был честным, открытым — всем тем, что Драко научился не ожидать от других в отношении себя. Парню следовало ответить так же, но он не мог. Слишком сложно для него было показать свою слабость, невзирая на то, как безоговорочно он доверял Гермионе.       — Уверен, что ты устанешь от меня, Грейнджер.       — Это правда, порой ты бываешь идиотом. Но лучше я буду говорить тебе это в лицо, чем через пергамент, — она взглянула на свои часы, нахмурившись. — О, мне нужен идти. Постарайся не перетруждать себя слишком сильно, хорошо?       Он кивнул в соглашении, распахивая руки в объятии, которое Гермиона наверняка ожидала. Как Драко и предполагал, девушка поднялась на носочки и крепко обняла его шею на мучительно короткое мгновение.       И когда девичьи губы мягко коснулись его щеки, она отстранилась от него.       — Знаешь, я волнуюсь за тебя. Береги себя, — пробормотала Гермиона.       Прежде, чем Драко смог ответить или даже отреагировать, девушка ушла.