When (One) Least Expects It

Скандинавия, октябрь 1997.

      Расположение Дурмстранга держалось в тайне специально от тех, кто не посещал эту школу. Официальные документы указывали, что здание располагалось на дальнем севере Европы, хотя многие действительно верили, что школа находилась на западе России. Так думал и Драко, по крайней мере, до тех пор, пока он не начал своё обучение в Дурмстранге       На самом же деле школа располагалась в Скандинавии — этой деталью он поделился с Гермионой в одном из первых писем их переписки. Всё то время, что они проводили вместе, посвящая себя учёбе, тема его собственной школы никогда не поднималась в разговоре между ними, так как Драко намеренно избегал беседы об этом, взамен не переставая обсуждать Хогвартс.       Это было верным отвлекающим манёвром, если учесть, что девушка читала об истории замка по меньшей мере дюжину раз. И эта ситуация шла им обоим на пользу, ведь Гермиона стремилась лишний раз поделиться с кем-то своими знаниями, а Драко было любопытно узнать что-то новое о школе, в которой он пребывал по обмену до тех пор, пока ему не предстояло вернуться обратно в Дурмстранг.       И всё же теперь, когда он снова был вдали от дома, в древней крепости Дурмстранга, ничто не могло остановить Гермиону от того, чтобы задавать ему вопрос за вопросом о его школе. Он не был против вообще-то. Было здорово обладать информацией, которую девушке ещё только предстояло узнать.       Будучи проницательной ведьмой, Гермиона сделала вывод, что в его школе не было факультетов по типу тех, что были в Хогвартсе, принимая во внимание одинаковую у всех студентов по обмену красную униформу и плотные мантии. Конечно, она оказалась права, но этого для Гермионы было недостаточно.       Ей хотелось знать: как была построена их учебная программа, как Дурмстранг размещает своих учеников, есть ли какие-то факультеты, похожие на те, на которые распределяли волшебников в Хогвартсе. Будь это кто-то другой, Драко наверняка бы дал только краткие ответы на множество и множество вопросов.       Но речь шла о Гермионе, и так дело пойти, конечно, не могло.       Поэтому он в мельчайших подробностях объяснил ей всю структуру Дурмстранга. Письмо, которое Драко написал, превышало длину в несколько пергаментов, а рука отдавала болезненными ощущениями, когда он наконец закончил описывать школу, основываясь на своих познаниях.       Для Драко, впервые прибывшего в школу, было шоком обнаружить, что здесь не происходило никакого распределения по факультетам. Все его детские года были пропитаны идеей, что однажды он попадёт на Слизерин. Настолько сильно, что принадлежность к этому факультету, казалось, стала частью его личности.       Следовательно, обнаружить в свой первый день в Дурмстранге, что в школе не было ничего сопоставимого с его ожиданиями, казалось трудным, даже если во всём этом был определённый смысл.       Во-первых, размер школы едва ли превышал треть от площади Хогвартса. Поэтому мысль о том, чтобы производить деление и так небольшого количества студентов на отдельные группы, едва ли можно было назвать логичной. Кроме того, Драко лично убедился в том, что лояльность к тому или иному дому в Хогвартсе способствует разжиганию ненависти между учениками. В Дурмстранге же предполагалось, что все студенты должны были представлять единый фронт. Любые разногласия регулировались под руководством профессоров.       Хотя никто из учеников не был обязан нравиться другим, все они должны были ладить между собой.       В конце концов, это не было противостоянием друг против друга — скорее, противостоянием их, студентов Дурмстранга, против студентов других магических школ. Директор и профессора задали высокие стандарты в своём учебном заведении, поэтому в то время, как программы остальных волшебных школ были схожими, программа обучения в Дурмстранге была превосходной.       Небольшое число поступающих означало, что первогодки жили с первогодками, второкурсники делили одни спальни с второкурсниками и так далее. В крепости находились отдельные корпуса для размещения каждого курса, даже несмотря на то, что каждый студент оставался в своём крыле с момента прибытия в школу.       Драко ценил это, полагая, что ученикам было бы неприятно менять одно жилое крыло на другое каждый год. Хоть он и считал, что такие условия проживания должны были быть направлены на то, чтобы способствовать сближению между сокурсниками, он не находил их настолько объединяющими, как это было в Хогвартсе. Конечно он у него были довольно дружеские отношения с некоторыми из студентов своего курса, но по большей части он держал остальных на расстоянии.       В дружбе с кем-либо из сокурсников не было смысла, не могло быть, когда его собственные планы после окончания школы всё ещё оставались столь смутными.       Теперь же его дружбу с Гермионой можно было назвать наиболее сокровенным видом взаимоотношений, которые он когда-либо имел, пусть Драко и не озвучил это ей. Дистанция, образовавшаяся между ними, не позволяла повести себя эгоистично и заявлять о каких-либо чувствах, поскольку не представлялось никакой возможности для него самого действовать в соответствии с ними. К счастью, было довольно легко избегать своей привязанности к девушке, пока он детально расписывал структуру академической программы школы.       Когда дело доходило до курсовых, студенты определённого курса объединялись в одну группу и работали в ней первые четыре года с момента поступления в Дурмстранг. Однако в начале пятого года обучения им было необходимо определиться со специализацией, которую они хотели бы изучать. Хотя обучение на протяжении последних трёх курсов являлось всесторонним, каждому предлагалась дополнительная курсовая работа. И в любом направлении, какое бы ни выбрал для себя студент, была организована более углубленная подготовка.       Решение, которое от них требовали принять в течение четвёртого курса, было источником значительного стресса: и всё же выпускники Дурмстранга считались лучшими обученными волшебниками и волшебницами. Образование, которое они получали, являлось для них пропуском на любую должность, которую они хотели бы занять.       В целом, по слухам, школа делала акцент на боевые, стихийные и более древние магические практики, чем Хогвартс. По крайней мере, насколько мог судить Драко. И хотя большинство людей, включая его собственного отца, трактовали этот акцент как одержимость Темными искусствами, Драко знал, что это неправда. Профессора не боялись обсуждать темы, которые можно было бы считать темными по своей природе.       До сих пор это делалось для того, чтобы поспособствовать более углубленному пониманию магии, что текла в венах учеников, с целью поощрения академической любознательности. Но не с целью воспитать новое поколение тёмных волшебников и ведьм.       Помимо прочего и в Дурмстранге имелись свои недостатки.       Здесь придерживались весьма архаичных взглядов по отношению к магглорождённым, и это было фактом, которым Драко не собирался делиться с Гермионой. Большинство студентов не особо заботились о статусе крови, а те, кто придерживался другого мнения, не боялись говорить об этом, особенно со времён восстания и падения Волдеморта.       И всё же Драко знал, что вплоть до недавних событий, совпавших с террором этого маньяка в Европе, лишь тем, кто имел чистокровное происхождение, позволялось попасть в школу. Как бы то ни было, он не помнил ни одного магглорождённого среди своих сокурсников, также как и был уверен, что ни один из студентов Дурмстранга не мог быть полукровкой.       Это позволило Драко убедиться в том, что, вероятно, существовала какая-то договорённость в Хогвартсе для поступления волшебников, рождённых в семье магглов. Тем не менее, его одноклассники и знакомые придерживались широких взглядов без предрассудков, если не больше, в отличии от тех студентов, которых ему довелось узнать во время пребывания в Шотландии. Окажись магглорождённые принятыми в Дурмстранг, Драко полагал, что их встретили бы здесь с распростёртыми объятиями.       Если они были достаточно умны и искусны, чтобы сдать вступительный экзамен, обязательный для всех первокурсников, то они определенно заслуживали преданности и воспитанного духа товарищества — тех факторов, благодаря которым и славился Дурмстранг.       Неслыханным событием для магического британского общества было поступление студента в какую-либо другую школу, кроме как Хогвартс, что являлось равносильным присвоению статуса аутсайдера, но при этом Драко никогда не испытывал целенаправленного презрения со стороны его знакомых. Несмотря на отсутствие желания завязать прочную долгую дружбу с кем-либо, для него было трудно не чувствовать хоть отголосок привязанности к своим сокурсникам, учитывая, что ели, учились и спали они все вместе.       Подразумевалось, что они все должны были полагаться друг на друга и помогать, и даже если Драко предпочитал не признавать это, культура Дурмстранга была разработана для укрепления долгосрочных связей между будущими поколениями волшебников и ведьм.       Квиддич тем временем являлся единственной сферой, в которой поощрялся любой вид соперничества.       В школе существовало четыре команды, названные разными породами драконов. Каждая была разделена на две небольшие сборные: одна включала в себя студентов от первого до четвёртого курса, другая — с пятого курса и старше. В командах был свой капитан, каждый для одного из отрядов, и куратор, помогающий спонсированием и рекомендациями, когда это требовалось.       Отбор в команды проводился в начале каждого нового учебного года и был доступен для всех учащихся.       Пусть Драко и знал, что Гермиона не особо интересовалась спортом, она с энтузиазмом восприняла идею того, что команды по квиддичу были сформированы независимо от курса студента: таким образом, ученики первого и четвёртого могли играть в одной сборной.       Такая реакция была достаточной для того, чтобы он рассказывал обо всём подробнее. По правде говоря, его никогда не надо было подталкивать к разговору о квиддиче — стремление девушки только распаляло его собственное удовольствие в поддержании этой темы. Время, которое Драко проводил, летая над полем, было одним из тех занятий, что приносили ему чистую радость. На протяжении детства, когда столь многое было невыносимо благодаря его отцу, парень всегда обретал свободу в полётах на метле.       Кроме того, его талант ловца являлся одним из тех факторов, не связанных напрямую с фамилией, которую он носил, и состоянием. Кто-то мог возразить, что его мастерство в данном спорте было неотрывно связано с его личностью в качестве наследника семьи Малфоев. В конце концов, у Драко было явное преимущество ввиду того, что его отец приобрёл ему лучшую экипировку и нанял инструктора по полётам, едва ли он научился ходить.       Он не отрицал этого полностью. Несомненно, его привилегии и состояние приносили ему некоторую пользу. И всё же топовая модель метлы и частные уроки не могли восполнить остального. Основная составляющая его превосходства — равные части таланта и самоотверженности.       Если бы Драко не обладал врождёнными способностями к полётам, никакое количество инструкторов не помогло бы ему. Однако он старался не полагаться лишь на свой талант. Часами он изнурял себя тренировками, ещё будучи юным. Это приносило ему удовольствие и ощущение удовлетворения, заполняющее всё его существо полностью.       Его приверженность к квиддичу также окупилась.       После начала первого года обучения Драко был принят в лучшую среди всех команду Дурмстранга — «Венгерскую Хвосторогу» — и с тех пор стал частью её состава.       Эта команда не являлась лучшей лишь потому, что Драко был в ней. Данный факт являлся неоспоримым, учитывая, что за пять из шести лет они выигрывали оба кубка каждый год. Теперь же, когда парень находился на седьмом и последнем курсе обучения, он был настроен сохранить череду побед.       Даже во время того, как Драко провёл год по обмену в Хогвартсе, он единогласно был выбран капитаном команды, и с достоинством и радостью принял этот титул. Лидерский опыт в качестве капитана команды приведёт его не только к тому, чтобы стать подходящим кандидатом для вербовки в профессиональный спорт, но это бы также означало, что всё его свободное время будет занято квиддичем и Гермионой.       Парень позаботился и о том, чтобы учёба составляла основную часть его распорядка дня, и как только ему это удалось, оставшееся время теперь тратилось на разработку стратегии игры для его команды, наблюдение за их тренировками, совершенствование собственных навыков и общение с Гермионой.       Как только любопытство девушки касательно его школы было утолено, переписки перетекли в более лёгкие темы.       Большая часть писем включала в себя их бурные споры касательно различных академических фактов. Также Драко обнаружил, что открывает подруге по переписке факты о своём детстве. Взамен он узнавал о том, каково это — расти в маггловском мире. Гермиона всегда интересовалась его социальной жизнью, призывала парня побольше отдыхать и чаще проводить время со своими однокурсниками, перестав быть таким отстранённым. И всё же он оставался непреклонным в своём выборе ухода от общения с другими студентами, только если этого не требовала ситуация.       Сейчас это было особенно тяжело, после того как он почти год провёл в компании Гермионы. Драко прекрасно понимал, что ни один из дурмстранговцев не сравнится с девушкой, и стоит ему окончить школу, он наконец будет достаточно далеко от всех этих людей, с которыми он прожил бок о бок последние семь лет.       Конечно, было разумно и вежливо расспрашивать в ответ о её друзьях, хотя Драко подозревал, что Гермиона всё равно бы рассказывала ему о людях, которых он уже встречал. Её социальная жизнь разрывалась на части от количества событий, и у неё всегда была припасена новая история, чтобы поделиться с ним. В первую очередь девушка рассказывала ему о всей своей ежедневной деятельности через их зачарованные пергаменты, и Драко испытывал чувство, будто в такие моменты она находилась рядом с ним.       Как и ожидалось, Гермиону выбрали старостой школы, поставив её в пару с Тео, чему Драко старался не завидовать. Он не сомневался, что учись он в Хогвартсе, он бы как никто другой заслужил такой же значок. Назначение девушки на эту должность означало, что бессчётное количество часов теперь тратилось на собрания с остальными старостами и организацию мероприятий для большей части студентов, и всё это помимо её преданности учебному процессу.       Драко прекрасно понимал, что Гермиона наслаждалась тем грузом обязанностей, что был возложен на её плечи, и чувствовал искреннюю радость за неё. Не было человека, который бы работал усерднее и мог быть достоин этого значка больше, чем Гермиона. Иногда парень мечтал о том, что он возвращался в Хогвартс. И вместо их ежедневных переписок они могли бы проводить время, общаясь друг с другом в их общей гостиной старост.       Пусть это и могло бы стать реальностью в другой жизни, Драко старался не зацикливаться на подобных размышлениях.       Это лишь причинило бы ему больше страданий.       Он максимально поддерживал Гермиону, каждый раз напоминая себе, что ему невероятно повезло по меньшей мере встретить её и стать для неё другом. Эта девушка была ярким событием в его довольно тоскливой рутине, и он старался отдать хотя бы часть той поддержки, которую она постоянно оказывала ему.       Поэтому, когда Гермиона сообщила, что начала встречаться с Кормаком, он выразил свои поздравления. Тонкий луч надежды, что она, возможно, ждёт его возвращения, погас, но Драко не позволил своим скрытым желаниями наложить отпечаток на их дружбу. Не было также никакой гарантии, что у него будет возможность вернуться в Англию. В противном случае, если это удастся, осуществится его самая смелая мечта.       Пока что главной целью после окончания школы являлось подписание контракта с профессиональной квиддичной командой. Это было его планом с тех самых пор, как Драко решился уйти из-под контроля отца, и даже их с Гермионой встреча не изменила его настрой. Несмотря на то, как сильно он ценил их дружбу и мечтал о воссоединении с ней, Драко понимал, как важно сейчас сосредоточиться на его основной задаче.       Та команда, предложение которой будет включать наибольший заработок и преимущества, окажется тем, что он для себя выберет. Он не может позволить себе отвлечься на что-либо или кого-либо, и неважно, каким милым, добрым и умным может быть этот человек.       Гермиона являлась ярким моментом в его жизни, определённо, но однажды он мог потерять её. Даже если она обещала, что «всегда» будет, по крайней мере, его другом, Драко не хотел полагаться на данную клятву. Пусть он и заботился об этой девушке, он прекрасно осознавал все факторы, которые могли выйти из-под контроля и повлиять на будущее.       Именно поэтому парень намеревался радоваться за Гермиону, если она была счастлива в отношениях. Это то, что делали друзья, и Драко как никто другой задолжал ей в этом плане.       И всё-таки, несмотря на его попытки только поддержать отношения девушки, Драко с облегчением обнаружил, что кроме первого упоминания об Кормаке, Гермиона почти что не говорила о нём. Действительно, это выглядело так, словно ничего не изменилось, и они вернулись к лёгкому и непринуждённому общению. Переписка с Гермионой вносила разнообразие в однотонность дней, позволяя парню чувствовать себя куда менее одиноким.       Его однокурсники дразнили его, причитая о подружке, которую он оставил дома, и пусть даже сердце ускоряло ритм от подобных слов в отношении Гермионы, Драко игнорировал их добродушные насмешки. Ничто не могло разрушить его удовольствие, которое он испытывал, читая последние теории девушки или позволяя ей пожаловаться на головную боль от поступков префектов.       Каждое утро Драко просыпался прежде, чем всходило солнце, благодаря чему он мог немного полетать перед началом занятий. И даже будучи готовым для прогулки, он обязательно проверял пергамент на случай, если Гермиона что-то написала ночью. Если так случалось, он отправлял быстрый ответ о том, что увидел её послание и напишет ей за завтраком. Парень писал ей во время лекций, и несмотря на наставления девушки о том, что им следует не отвлекаться от слов своих профессоров, она всё же всегда отвечала ему.       После занятий, урвав время на лёгкий ужин, Драко направлялся на поле, чтобы потренироваться с командой. Затем шёл в библиотеку, выполняя задания или обдумывая эссе, в компании с посланиями девушки на пергаменте.       Помимо их ежедневной переписки Гермиона раз в неделю отправляла ему письма.       В течение первого месяца нового семестра письма приходили периодически, доставляемые маленькой совой, которая на вид не казалась достаточно выносливой для того, чтобы пролететь длинную дистанцию от Хогвартса до Дурмстранга. Иногда птица прилетала столь потрёпанной ветром и вымотанной, что она могла проспать несколько дней, прежде чем вернуться в Шотландию.       Как правило, он получал письма в промежуток от полутора до двух недель. Тем не менее даты, которыми их помечала Гермиона, доказывали, что она сдерживала своё сообщение. Это было совсем необязательно, но Драко всё же всегда охотно ждал почту от неё.       На пару с почтой, которая приходила от его матери, письма Гермионы были единственными, что он получал. Именно по этой причине он «одолжил» девушке одну из сов Малфоев. Его семья владела множеством почтовых птиц, куда больше, чем было необходимо. И хотя Гермиона пыталась поспорить с ним по этому поводу, Драко не стал сомневаться в своём решении.       Так что теперь её письма приходили каждый понедельник, словно по часам.       Она также постоянно прикладывала к ним фото вечеринок, которые ей доводилось посещать, квиддичных матчей, на которые она ходила, и школьной окрестности. Выглядело так, словно девушка старалась помочь Драко почувствовать себя связанным с Хогвартсом, прочувствовать жизнь, которой он мог бы жить. Ему было всё равно, что происходило с её друзьями, даже если на фото можно было увидеть достаточно большие скопления людей.       Время от времени Гермиона присылала и свои фотографии, определённо сделанные в моменты, когда она не замечала этого.       Драко не был уверен, почему она вкладывала в письма свои фото. Может, это было какой-то оплошностью, хотя он не считал, что это так. Гермиона была не меньше, чем дотошной в своих действиях. Поэтому он предполагал, ну и надеялся, что причиной, по которой она делала это, было её желание убедиться в том, что он её не забудет.       Словно он был способен.       Зима наступила куда быстрее, чем ожидал Драко, и прежде чем он осознал, что прошло уже почти шесть месяцев с тех пор, как он видел Гермиону в последний раз. Мысли об этом причиняли боль, но он старался на зацикливаться. Её еженедельные письма и их ежедневные переписки — это было куда больше, чем парень ожидал от их общения, больше, чем то, на что он надеялся. Через их переписку он постоянно носил частичку девушки с собой, пусть она и находилась вдали от него.       Как бы ни было печально это признавать, но Гермиона являлась самым верным другом, который у него когда-либо был. За тот период, с момента, как девушка ворвалась в его жизнь, она показала себя преданным и искренним человеком, в отличии от большинства «друзей», которых Драко знал с малых лет.       За некоторое время перед тем, как закончился первый семестр, парень надеялся, что ему удастся найти способ увидеть Гермиону на каникулах. По правде же говоря, он так же мог остаться и в Дурмстранге. Тем не менее перспектива встретиться с ней в случае, если Драко всё же вернётся в Англию, казалась заманчивой.       Ещё когда они начали проводить время вместе, а на момент его отъезда обещали писать друг другу, Драко не ожидал, что получит шанс увидеть девушку вновь. В тихие ночные часы он отчаянно мечтал однажды воссоединиться с ней, но отказывался слишком сильно надеяться на подобные мысли. И всё же весь семестр они пробыли в почти постоянном контакте между собой, и вскоре они могут оказаться в одной стране. Всё это не давало Драко прекратить размышления о том, что он и Гермиона могли бы встретиться.       И конечно, его отец разрушил и эти надежды тоже.       Стоило Драко только прибыть в Мэнор, Люциус заявил, что их семья отправится праздновать Рождество во Францию. Сказанное не подлежало обсуждению. Люциус намеревался в очередной раз выставить на показ идеальный образ семьи, отмечающей праздники вместе, и Драко уже слишком близко подобрался к полной свободе, чтобы воспротивиться этому решению. Если он поднимет слишком много шума, это только выведет его отца из себя.       Это Рождество могло оказаться последним, которое Драко должен будет провести в компании Люциуса, и лишь одна мысль об этом была единственным способом для Драко не слететь с катушек полностью. Чуть позже, когда волна первоначального возмущения в нём утихла, парень напомнил себе, что с таким же рвением мог бы постараться сделать праздники приятным воспоминанием для матери. Сфокусировавшись на этой цели, он подавил свой пыл, притупив ярость до сдержанной обиды.       И всё же невозможно было не испытывать раздражения, учитывая отмену планов встречи с Гермионой. Навестить своего друга было единственным, чего хотел Драко, и благодаря Люциусу его желание оказалось невозможным. Таким образом, если Драко и был раздражён, в этом была вина Люциуса и только его.       Всё детство Драко было беспечным, несмотря на отвратительные поступки Люциуса, контролирующего всё вокруг, основной целью которого являлась лишь забота о себе. Невзирая на множество отрицательных качеств его отца, на протяжении всей жизни Драко мог вспомнить всего несколько случаев, когда он не получал желаемого.       По правде говоря, поступление в Дурмстранг оказалось одной из ошеломляющих вещей, и всё же, несмотря на разочарование, Драко смог извлечь из ситуации лучшее для себя. Однако, будучи ужасно избалованным ребёнком, он привык добиваться своего, поэтому тоску, вызванную невозможностью увидеть Гермиону, было довольно трудно подавить.       В результате несколько первые дней, находясь во Франции, Драко полностью игнорировал свой зачарованный пергамент, так же, как и письмо, которое девушка прислала. Он даже не сомневался, что Гермиона продолжить писать ему, даже во время их отдыха от школы. Ничто не надёжно в этом мире так как она.       Несмотря на то, что она наверняка прекрасно проводила время в окружении своей семьи и друзей, Драко знал, что девушка найдёт время и для него. Как раз перед тем, как начались каникулы, они спорили насчёт недостатков зелья Веритасерум, поэтому, по крайней мере, Гермиона вполне могла послать ему свои контраргументы на его недавнюю позицию в данной теме.       Так что теперь, помимо уныния, поселившегося в нём из-за невозможности встретиться, Драко погряз в чувстве вины, избегая её посланий, когда она не сделала ничего плохого.       Однако этого оказалось недостаточно, чтобы убедить себя прекратить игнорировать девушку.       Хотя его гнев ни в коем случае не был направлен на неё, парень не имел сил притворяться, что всё в порядке. Драко не сможет вынести быть счастливым за всё веселье, определённо наполнявшее отдых Гермионы, тогда как его дни проходили невыносимо и в полном одиночестве.       Хоть он и дорожил временем, которое проводил с матерью, делясь с ней своими успехами в учёбе, рассказывая истории о товарищах по квиддичу и убеждая, что в его жизни не происходило ничего особенного, в остальном Драко был предоставлен самому себе.       Такой являлась его домашняя жизнь, и так было всегда.       Прятаться, пока не настанет время произвести впечатление на друзей своего отца, или не потребуется показать себя на всеобщее обозрение в кругу чистокровного общества.       Он был благодарен, что в их шато располагалось открытое пространство за садами, иначе он наверняка бы умер от скуки.       Независимо от того, сколько интересных маггловских книг рекомендовала Гермиона, он не мог читать сутки напролёт, как и совершенствовать свои навыки полетов, чтобы обеспечить себе некоторую передышку в будничной монотонности.       Так продолжалось до тех, пока он не смог выносить своего одиночества, сдавившего грудь, и в конце концов Драко сдался.