Replacement Therapy

За пару дней до приезда первой группы медиков в штабе стало заметно оживленнее. Начиная с того, что до их прибытия централ отправил на размещение ящики с необходимым оборудованием, медикаментами и дополнительными местами, и заканчивая банальными разговорами среди солдат о том, что наконец и для них пришло снисхождение руководства и наконец можно получить квалифицированную помощь. В доблестные мотивы заботы о работягах не верили разве что первые ряды штабной верхушки. Рейчел Кинг хоть и была информирована о подкреплении, но вопросы размещения волновали её куда меньше. Разве только время от времени, когда между служебными делами находилась свободная минутка, она задумывалась о том, зачем же ссылают почти полный комплект спецов CSH. И хоть к внештатным вылазкам человек она привычный, отсутствие конкретики и неизвестность её раздражали. На Джейсона же свалилось лишь немного головной боли от того, куда лучше разместить еще целую рабочую группу, да еще и со всеми их припасами. Хоть Саддам и не скупался на роскошь в своих хоромах, после штурма осталось не так много цельных помещений, куда можно разместить восемь человек со всем медицинским добром. Так еще и желательно в месте укромном, чтобы не так много было прохожих. Припасы тоже переместились туда. Но даже в своей рутине Колчек отмечал про себя: с толикой нетерпения он ждал их прибытия. Иногда, завершая вечерний патруль, мысли сами лезли в голову – какие-то обрывки воспоминаний из уже, кажется, далекого рекрутмента в армейские ряды. Сколько времени прошло, года два? Должно быть. За всё время службы в горячих точках он, кажется, почти забыл, что помимо палящего солнца и желтого песка есть нечто иное. Размеренное. Спокойное. Как тот октябрь 2001-го. И отчего-то, думалось ему, увидеть Харпер – как живое воплощение того, откуда он начал – было чем-то вроде мнимого прыжка во времени. Назад в гребаный флешбек. Снова в жизнь, где худшее событие за день – что старшина опять заставил отжиматься в грязи, пока из неугодных вся дурь не выйдет. В жизнь, где радужных ожиданий от предстоящей службы и защиты родины не нужно выжимать из каждой незначительной мелочи. Наверное, оттого ему не спалось за вечер до их приезда. Воспоминания не мучили, нет. Скорее в голове рылся рой из задач, что мимолетом приходили со всех сторон – и лежа на своей койке, Колчек ворочался, вспоминая, точно ли не осталось какой-нибудь мелочи, требующей его внимания. - Эй, - тихо окликнули его со стороны, и Джейсон приподнялся на кровати. Конечно, в такую срань не спится разве что Нику. Парень жестом махнул в сторону выхода, и оба бесшумно покинули комнату. Заговорили, стоило вдохнуть иракский воздух полной грудью: что не говори, но хотя бы в ночной прохладе отступали до тошноты уже надоевшие запахи гари, пороха, свинца и сушеной травы. Или Джейсону так лишь чудилось – он не был уверен. Но судя по спокойствию друга, не он один наслаждался вечерним спокойствием. Друг закурил. Предложил Джейсону, но тот чаще отказывается – закуривал лейтенант только когда вокруг был настоящий пиздец. Кей, думается, за время службы даже мог определить этот «градус пиздеца», и сейчас, как он мог заметить, по десятибалльной шкале лейтенант был где-то в районе четверочки. - Хреновый день? – спросил Ник, затянувшись. Друг отошел куда-то к ящикам и, порывшись с пару секунд, достал небольшую жестянку пива. - Хреновая жизнь, - Джейсон отпил прохладный напиток, немного сморщившись. Иракское пиво было полным шлаком, но, за неимением лучшего, приходилось мириться и с этим. Друг прыснул, усмехнувшись. – Сам как? Ты сегодня днем почти светился как рождественская ель. Ник пожал плечами, не особо желая развивать эту тему. Пусть лейтенант и был его товарищем, но едва ли ему стоит знать, что тот наконец признался в своих чувствах Рейчел. И что та, кажется, почти ответила ему взаимностью. - Тебя увидел – и жизнь красками заиграла, - отшутился он. Если для Мёрвина и Джоуи в рамках нормы были шутки про мамок, то с Колчеком материя юмора шла выше – до ненавязчиво-гейских. Конечно, без посторонних ушей. Едва ли положение Джейсона позволяло кому-либо еще подобные вольности. – Кажется, скоро тут станет тесновато… Грядет что-то крупное? Колчек, стараясь держать под контролем планку нейтральности по этому вопросу, все же выдал свои сомнения: шатен имел привычку сжимать челюсть и поджимать губы, обдумывая расклад про себя, и от того на щеках его сразу появлялись ямочки у обеих уголков рта. Ник часто бывал с ним в бою. Часто видел, как тому приходится принимать решения, на которые – Кей был уверен – он сам решился бы с огромным трудом. И часто сержант ловил друга за этой привычкой. - Медиков нагнали на целую роту. Завтра и узнаем, зачем. «Кто-то же должен разъяснить» Так для себя интерпретировал ответ Кей. Ладно, пофиг. И правда, смысл забивать себе голову сейчас? Кажется, никотин взял свое, и волна усталости накатила на сержанта вместе с коротким зевком. - Ну и хер с ним, - подытожил мулат, потянувшись. Хотелось бы Колчеку так же отбросить все свои вопросы, не парясь перед сном. Только его пиво никак не сморит. – Нужно отдохнуть, раз завтра ишачить за семерых. Ты идешь? - Осмотрюсь еще, - и как аргумент, потряс рукой с незаконченной банкой пива в качестве аргумента. Мулат, понимающе кивнув, махнул и вернулся в импровизированный барак. Джейсон переместился ближе к наваленным ящикам, откуда достал жестянку – не с целью выпить, но лишь потому, что в коридорах не так много мест для «комфортного размещения», если такое можно применить к армейским штабам. Напротив, чуть дальше от входа в общую зону, горела пара прожекторов, освещая серо-зеленые палатки изнутри: туда догружали остатки медикаментов, привезенных для рабочей группы. Кто-то из младших, кажется, активно все пересчитывал, пока двое других грузили запасы на свои места. И если б не паршивое пиво, Колчек даже словил бы легкое чувство дежавю. Эти серо-зеленые палатки CSH везде нелепо-одинаковые, в какой бы точке ты не находился. Люди – тоже плюс-минус похожи, порой даже кажется, что у некоторых медиков ты бываешь дюжину раз за годы службы – а они не признают тебя в лицо, снова и снова задавая порой глупые вопросы. И работа у этих людей всегда та же – спасай жизни, а если ты помоложе и неопытней – ко всему прочему таскай ящики с припасами, только осторожно. Нда… как же нихрена не поменялось с тех пор. За эти целых два гребаных года… *** Через день после того инцидента с дракой и местным госпиталем, буйного кадета на удивление легко вернули в строй – разве что капитан только презрительно фыркнул и отпустил тупую шутку для самоутверждения. Колчек решил не реагировать: ему повезло сейчас, думал он, и потому не стоит лишний раз высовываться и лезть на рожон. По крайней мере пока он не научится себя контролировать, не отвлекаясь на пульсирующее сверло желания по-быстрому ширнуться. Первый день удавалось почти даже сносно – с утра тело казалось таким легким, будто вместо больничного крыла тот побывал в гребаном спа с тайками и массажем. Под вечер его начали раздражать какие-то незначительные вещи, но Джейсон старался на этот раз держать себя в руках – все же одиночка в казарме не самое удачное место для сокрытия ломки. А вот на второй день, когда к нервному дерганью прибавилась ноющие боли и мигрень, Джейсону было хуже. Держала только мысль о том, что дотерпи до вечера – и дальше ему могут помочь. Помогут же? Параноидальные мысли заставляли в свободное время на несколько секунд метаться кругами. Вдруг девчонка специально сказала приходить к тому времени, когда за ним будет следить всё большое начальство? Вдруг ему нужно прийти через день, чтобы напихать кучу камер и прослушки в больничный кабинет, и затем слить это все крупным шишкам? А «док» еще и премию за это получит – вон какого торчка-маргинала отловила. Или вдруг… Нет, все херня. Поток этих мыслей он останавливал, вспоминая, что его охуеть-какая-важная персона вообще никому не сдалась. Всем плевать, будет ли он просирать свою жизнь здесь – в вонючих казармах – или же где-то в обблеваном переулке среди таких же торчков. Потому, когда пришло время, он проглотил свои сомнения вместе с переваренной кашей, что давали на ужин, и после общего отбоя направился в больничный пункт. В сером выцветшем коридоре едва горел свет и было оглушающе тихо. Кадет даже шел, стараясь не стучать подошвами тяжелых ботинок, будто его могли мигом уличить, издай он хоть один звук. В рабочем кабинете же – знакомое лицо: доктор Харпер сверяла что-то в своей планшетке с этикеткой на одном из габаритных ящиков в углу комнаты. В таких обычно перевозили медикаменты. Дабы не пугать девушку, Джейсон решил тактично дважды постучать в деревянную дверь, прежде чем войти. - А, Колчек, - обернулась она на звук, будто даже удивившись. Джейсон не думал, что она запомнит его фамилию. – Присядь пока, пожалуйста, – кивком указала на небольшую лавку у стены, где обычно солдаты дожидались своей очереди. Когда Джейсон послушно сел, в глубине кабинета послышалось какое-то копошение – из-за ширмы показалось лицо молодого паренька в таком же белом халате и с дурацкой планшеткой. Он заметил солдата, но особого внимания не уделил, скорее желая отчитаться. - Здесь сорок четыре, мэм. – голос его как-то резко нарушал больничную тишину, особо хлестая воспаленный разум кадета. Нда, этот пацан его тоже раздражает. Спишем все на ломку. - Опять зажали шесть штук, ну, сколько можно? – выдохнула док, добавив записи в планшетку, - Ладно, оставь там сток-инвойс, сама разберусь с ними. На сегодня вольно, продолжим завтра. И парень, кинув бодрое «есть, мэм, хорошего вечера, мэм» шустро покинул рабочий кабинет. Колчека даже повеселило: придурок вел себя как какой-то болванчик заведенный. Наверняка армия таких исполнительных любит. Просто смешно. Док же, когда тот ушел, прикрыла за ним дверь, заперев ту на небольшую защелку. - Ложись пока на койку, - бросила коротко, убирая кипы документов со стола в ящик. Джейсон не ожидал любезностей, но поведение доктора списывал на легкое волнение: из ящиков в другом конце комнаты она принесла какой-то пакет с жидкостью и блистер, из стелажа рядом – пару приборов, о назначении которых Колчек даже не догадывался, и из своего стола – потрепанную записную книжку. Только её, никаких дурацких планшеток. Подвинув свое кресло ближе к койке и устроившись рядом, она в первую очередь раскрыла именно ежедневник: из старой потертой обложки периодически вываливались пожелтевшие страницы, где-то листы были просто вложены, будто до лучших времен, а сама книжка, казалось, прошла огонь, воду, медные трубы и пару вылазок в горячие точки. Остановившись где-то ближе к концу книжки, док протянула Джейсону небольшой лист. - Так, это нужно запомнить. – сказала она, и на сложенном листке Колчек едва мог разобрать мелкий почерк. Ясно одно: листок пестрил странными медицинскими терминами, в произношении которых солдат даже не был уверен. Только вопросительно посмотрел на доктора. – На случай, если спросят, почему ты в медпункт частенько заглядываешь. И пусть информация на листе была вычертана более различимым почерком, мешанина из букв не складывалась в осмысленный медицинский термин – скорее ему придется заучивать этот диагноз по слогам. Заметив озадаченность на его лице, Харпер тихо усмехнулась: - Для начала говори, что спина замучила и головные боли не проходят. А будут настаивать – придется козырнуть терминологией. Немым согласием с её словами служило то, как Колчек, аккуратно сложив лист, положил его в карман армейских брюк. Пока док настраивала что-то на аппаратуре, Джейсон смог разглядеть разворот страниц в её книжке: три четверти занимала большая таблица с кучей цифр и формул, а к оставшемуся клочку бумаги была прикреплена копия первой страницы его медкарты с именем, ростом, весом, группой крови и выжимкой текущего состояния здоровья. Такой скрупулезный подход заставил кадета напрячься. - Вы, типа, часто таким занимаетесь? – вопрос звучал достаточно топорно, но док решила не заострять на этом внимание. - Мне соврать или у тебя есть альтернатива? «Не часто, но будто у тебя есть варианты получше» звучало бы от неё более честно, хоть и едва ли прояснило ему ситуацию. С большей настороженностью Джейсон старался придумать иную причину, почему он сейчас здесь, на этой чертовой старой кушетке – да только любую идею выбивало сверлом боли в конечностях, стоило напрячь мышцы. Резко и непредсказуемо – так, чтобы ты трижды пожалел о своей первой дозе. Чтобы мыслей других вообще не осталось. Кроме одной. Вот почему он здесь. - Я задам несколько вопросов, - в своей книжке док перелистнула страницу, - Мне нужно, чтобы ты отвечал честно. Это… - на мгновение она засомневалась, стоит ли произносить мысли вслух, - …поможет правильно рассчитать дозу. - «Дозу»? – скептически ответил солдат, - На ЗТ посадить хотите? - Типа того, - кажется, она все же пожалела, что раскрыла правду. – Только без метадона, эйфорийных приходов и прочих прелестей. Скорее, перебарывать себя все равно придется, я же постараюсь облегчить твое… состояние. - снова подбирала слова, и Джейсона такая тактичность начинала немного раздражать. - Ломку, - закончил он за неё прямо. - Ну да, - инстинктивно она обернулась в сторону выхода, будто боясь, что кто-то может услышать их разговор. Но вдалеке только лампы накаливания неприятно жужжали со стеклянным треском. - И какая у меня будет «альтернатива»? – Колчек не смог сдержать усмешки, понимая, что едва ли подобное «лечение» пройдет для него быстро. - Постараемся вывести из тебя всю дрянь бупренорфином. – ответила она честно, - Скорее всего, тебе не понравится. Не то чтобы Джейсон смог многое перепробовать за последние пять месяцев, но, кажется, такое название раньше слышал среди богатеньких одногруппников-торчков, чьи родители заставляли пройти терапию «правильными средствами» - вместо дешевого метадона с конским приходом и побочками, золотой молодежи давалась пилюля подороже-покачественнее и, как следствие, скучнее. Кто бы мог подумать, что с богатенькими сынками его сможет объединить кадетский корпус. Девчонка же, кажется, наконец все приготовив, взяла свою книжку и ручку в руки и полностью обратила внимание на Джейсона. Под прямым взглядом голубых глаз, что изучали его словно экспонат, стало немного неловко. Еще хуже – с первым вопросом: - Так… как давно ты принимаешь?