Закончим сейчас

- Хэй, Тошик!- зазвенел голос Ромки в ушах, и кожу на затылке обдало холодным снежным комом, заставляя мурашки по коже пробежаться, словно электрический ток. Рома опоздал, ведь приятель должен был явиться на место встречи пятнадцать минут назад. - Метко стреляешь, - сказал Антон, рассмеявшись. Через двадцать минут должен присоединиться Бяша, но Антону совсем не хотелось нарушать эту идиллию. Что-то не так было в зимнем очаровании Ромки. Петров приблизился к Пятифану вплотную, протягивая руки. Ромка залился краской, хотел было отойти инстинктивно на шаг назад, но стоял, как вкопанный. - Простудишься же, - сказал Антон, натягивая шапку Роме до самых ушей. - Не уберёшь руки - придушу сразу же, - огрызнулся Рома, но Антон лишь мягко улыбнулся. Рома, в свою очередь, знает, что Петров его не боится, и ему в глубине души интересно узнать, какая же слабость на самом деле у Антошки. - Хороший ты парень ведь, Тоха, - брюнет замолк, и приятели ринулись идти через лес, домой к Антону, ведь его отец недавно подарил сыну новенький Dendy, сестричка Оля уже давно ждёт их, и, наверняка распробовала приставку уже вдоволь. Приятели шли ровно, молча, непринуждённо. Рома взглянул краем глаза на Антона, но тут же отвернулся, испугавшись своих мыслей. Потеряв бдительность на секунду, в Пятифанова прилетел такой же снежок, какой Рома кинул в Петрова несколько минут назад. - Сукин ты сын, Тоха! Петров рассмеялся и побежал по широкой тропинке меж зелёных сосен и елей снежной чащи, Рома ловил за блондином следы. Ветер кусал щёки, руки замёрзли, а смех гулким эхом раздавался по лесу, пробудив лесных обитателей. Если раньше лес казался зловещим, мёртвым и пустым, то Рома делал его живым, искристым и белоснежно-чистым. Где-то вдали послышался шорох крыльев и щебет птиц, словно до весны рукой подать. Антон остановился, потеряв из виду Пятифанова и посмотрел на небо: взор застилали изумрудные ветки хвойных деревьев, а запах затуманенным паром клубился изо рта. С ветки на ветку прыгали белки, которых редко можно увидеть в этом лесу. Мгновение - снова чудится запах пороха и сигарет, Антон обернулся и увидел летящий снежок в свою сторону. Льдистые кристаллы холода проскользнули по одежде. Антон спрятался за одной из сосен, а Рома, мелькая между деревьев словно черепашка-ниндзя, настиг блондина со спины. Чуть вздрогнув от неожиданности, Петров повалился на землю. Ромка победно рассмеялся: - Ну что, Антоха, закончим сейчас? - Закончим завтра. "Ну а что, если.." - негативный ход мысли прервала рука Ромы, что протянул Пятифан, дабы помочь встать другу с земли. Холодная ладонь соприкоснулась с другой холодной ладонью, но Рома был готов поклясться, что ему тепло, как никогда. Антон чуть помедлил и повалил приятеля рядом с ним на землю. - Ты, Рома..., - Антон осёкся на середине фразы, забыв что хотел сказать. Но Пятифанов его особо и не слушал: - Кончай, Петров, шутки шутить, - сказал Рома, вставая с земли, но его удерживал за руку Петров, всё сильнее притягивая к себе. - Так кто тут победитель? - выдал Антон. Ромка чуть смутился, но руку не убрал. Мальчики застыли, боясь пошевелиться. Они смотрели друг другу в глаза, без лишних слов, но вдруг Антон прервал лесную глушь: - У тебя такие красивые глаза... Антону хотелось утонуть в них. Что он несёт? Это не имело значения, ведь его сердце забилось учащённо, и кровь прилила к кончикам пальцев. Кажется, лёжа здесь, на холодном снегу, блондину стало жарко на мгновение. Взгляд скользнул по глубоким глазам, длинным ресницам и красным щекам, ни то от холода, ни то от жары. Так и хотелось прикоснуться к нему, Петров машинально протянул ладонь к его воротнику, что расстегнулся в ходе игры, но заворожённый Ромка встрепенулся и отпрянул, убирая руку и вставая с земли окончательно: - Антох, ты чего? Фраза была сказано тихо и неуверенно, с ноткой жалости. Но Роме было мало, мало и ещё раз мало. Он хотел большего, но в этом никогда не признается Петрову, а тем более - себе. - Холодно, - ответил Антон, - как же ты на холоде так гуляешь, забыв застегнуть воротник. Рома не стал спорить или усмехаться, а лишь послушно застегнул с самым серьёзным видом. Они продолжили идти до дома в тишине, и, наконец добрались до заветной новенькой приставки. Через минут десять пришёл Бяша, которого Лилия Павловна заставила прибрать класс в качестве наказания после плевков на пол. Отец и мать Антона не одобряли дружбу с местными хулиганами, отец то и дело давал едкие замечания сыну, но это его не останавливало ни на секунду. Ромины же родители, в свою очередь, стали удивляться что случилось с их сыном. Его оценки улучшились, а поведение стало более кротким. Неловкость между ребятами прошла при виде Бяши: - Отдраил весь класс, на! Ребята были в гостях Петрова не в первые, и сразу же замолкали при виде Оли. Маленькая девочка протянула руку с листом Бяше: - Тоша хорошо умеет рисовать, я видела как вчера вечером он рисовал Ромочку, но забыл нарисовать тебя, поэтому я нарисовала сегодня твой портрет. Антона передёрнуло, он залился краской и судорожно произнёс: - Она выдумала всё! - Не правда! - замотала головой Оля. На челюсти Ромы пробежались желваки, а распахнутый от удивления взгляд уставился на Антона. Бяша приятно заулыбался своим беззубым ртом, он продолжил рассматривать листок, не вдаваясь в смысл сказанных слов Олей: - Искусство, на! - приятелю явно по душе подарок от Оли. Бурятёнок рассматривал каждую деталь, нарисованную восьмилетней девочкой, что довольно неплохо рисовала для своего возраста. Рома подумал, что её учит старший брат - защитник, воспитатель и лучший учитель... - Иди в свою комнату, - строго сказал блондин. Оля сжала руки в кулачки и категорически отказалась уходить: - Я тоже хотела поиграть. Петров вздохнул и прокрутил в голове варианты решения событий: - Приставки всего две, играем по очереди, - не договорив мысль, сестрёнка радостно закивала. - Пошли играть в куклы, - девочка потянула Бяшу за рукав свитера, - а потом поменяемся с Тошей и Ромой. - Чего? Мы так не договаривались, на! - опешил Бяша, но тут же встрял Ромка. - Иди давай. Малявка дело говорит. Недовольному Бяше осталось согласиться со словами Ромки. "Рома хочет остаться со мной наедине?" - подумал Антон. Эта мысль заставила встрепенуться бабочкам в его животе, хотя его всё ещё терзали сомнения по поводу Ромы. Снова карусель воспоминаний, и Антон вспомнил что всё началось со школьной столовки. Рома был ужасно голоден, а Бяша постоянно напоминал, что Пятифанов проспорил украсть для них школьный обед. Рома почему-то долго мялся, кидал взгляды на Антона, будто ждал, что же он скажет. Бяша впервые видел неуверенность друга в "хулиганском" деле и постоянно подшучивал над ним. В тот день первому булка досталась Бяше, когда парню удалось выхватить вторую булку с маком из под носа поварихи, ему досталась крепкая оплеуха, третья заветная булочка осталась на далёком серебряном подносе. - Это тебе, Тоша, - сказал Пятифанов, ухватив друга за плечо одной рукой, второй он протянул оставшуюся единственную булочку блондину. Антон отказывался, ведь помнил о том, насколько его друг голоден. - Бери, говорю, а то тоже подзатыльник отхватишь, - говорил Ромка строго и без эмоций, скрестив руки на груди. Воспоминания заставили его покраснеть, как холодное небо в закате. - Опять в облаках витаешь? - сказал Рома, держа приставку в ладони, - играть сегодня будешь или нет, Тошка? "Антошка" - пронеслось в голове Ромы. Рома часто смеялся с ласкового обращения Оли - "Тоша", хотя сам не заметил, как начал называть друга также. На экране высветились красивые буквы "Chip and Dale", замельтешили перед глазами красивые картинки. Антону показалось, что сегодня Рома не мастер играть в приставку. Когда Пятифан проигрывал, он обычно злился, опрокидывал маты, что Бяше приходилось затыкать ушки Оле. Но Рома был спокоен, Антон опережал его на несколько очков. Блондин радовался, что сидит вот здесь с Ромой и играет молча в приставку. Краем глаза Петров взглянул на Рому: парень был сосредоточен не на джойстике, хотя он очень долго упоминал о том, что мечтает сыграть в новенькую приставку Dendy. Взгляды ребят пересеклись, и руки Ромы еще более судорожно стали перебирать по джойстику от странного волнения и ноющего желания прижаться к другу. Рома и сам не мог понять толком, почему он еле сохраняет внимание, и почти совсем забыл каково это - ощущать вкус победы. "Антон. Антон. Антон..." - в голове Пятифанова слишком много Антона. Ромку тянуло к нему, как магнитом. Он и сам отказывался думать, что пришёл сюда, чтобы провести время с Петровым, а не ради приставки. Брюнет опустил голову, погружаясь в смутные раздумья. Блондин отложил джойстик и положил кисть на плечо приятелю: - Слушай, а хочешь я включу "Super Mario Bras"? - сказал Антон, чтобы хоть как-то утешить друга в проигрыше, но дело было вовсе не в нём. Пятифанов нахмурился. "Антон - корень проблемы",- думал Рома. - Какая твоя слабость, Антоха? - нахмуренный брюнет посмотрел прямо в глаза Антона. Очки бликовали от жёлтой лампы, а волосы распушились, что Роме так и хотелось прикоснуться к ним. Пригладить. Эта мысль отразилась на Роме в виде яростной эмоции: изогнутые брови, искривлённый рот и сжатые кулаки. Рука парня по прежнему лежала на плече друга. Экран тихо потух, а Антон покрылся холодным потом, тихо прошептав: - Рома... Блондин потянулся второй рукой к кулаку Пятифана, и тот, почувствовав разливающееся тепло, ласково разомкнул кулак, и их пальцы соприкоснулись. Улыбка Петрова прогнала прочь все негативные эмоции, и они растаяли, словно снежинки. Рома не мог сдерживаться и приблизился к Антону вплотную, обжигая горячим дыханием его лицо, словно суровая стужа кусала за уши сегодня, до тех пор пока Антон не поправил его шапку. Сердце бешено колотилось, Рома сильно сжал ладонь друга и тут же отстранился назад, не дойдя до желанных, но ненавистных губ Антона. Тело предательски задрожало, словно деревья лесной чащи во время снежной бури, что старалась выбить все окна и двери. "Я что, пидор что-ли?" - мысли яростно обжигали стенки пустого сосуда, коим являлась душа Пятифанова. Слёзы подступили к глазам, он встал, чтобы Антон его не видел таким. Конечно же, Антон Петров видел его злым, грустным, радостным... Но слёзы? Конечно нет! Но влюблённость? Конечно нет... Пятифанов встал с пола и зашагал к выходу. - Рома, стой, - окликнул его Петров, - куда ты? Блондин последовал за приятелем по лестнице. Рома резко развернулся к Петрову и прижал к груди - в самые тёплые объятия. Он обнимал его так крепко и жарко, думая о том, что обнимает его в последний раз. - Ром, ты чего? - озадаченно спросил Антоша, точно также, как и Рома спросил пару часов назад, когда они бегали в лесу и лежали на снежной поляне под сосновой чащей. - Закончим завтра, - напоследок выкинул фразу Рома. - На закате, на заброшке, - шёпотом сказал Петров. Из-за двери комнаты последовали Оля и Бяша: - Ромыч, куда ты? - Дела появились, - ответил парень, набрасывая куртку на плечи, - веселитесь. Рома покинул дом с мыслью о том, что Антон - алое пятно на чистом белом холсте. Рома решил, что пора завязывать с этим: он будет бить Антона каждый раз, когда его видит, будет разрушать причину своей "неправильности", избавляться от того, кто дороже всех ему в этом Богом забытом посёлке. Завтра на закате всё решится. Причина его ненависти к себе или же любви ко всему Миру будет сломлена. Но не он. Точно не он.