Тупик

Чем выше поднимешься наверх, тем больнее падать вниз — эту немудрёную истину Сяо Чжань постигал сейчас на собственной шкуре. Как будто мало ему было этого страшного вируса и карантина, на который посадили население, нарушив все планы артистов, так ещё этот скандал… А ведь Сяо Чжань ни в чём не был виноват. Разве он мог представить себе, какие фантазии придут в голову кому-то из его фанатов, обитающих в другом полушарии, и что сей фанат решится не только напечатать эту порнуху, но и выложить её в интернет. Однако самым большим кошмаром стало то, что этот опус прочли местные фанаты и стали делиться ссылками в отечественных соцсетях, на что не замедлила отреагировать доблестная китайская цензура, заблокировав доступ к самому известному на западе сайту фанфикшена, вызвав тем самым волну недовольства китайских же пользователей, зависавших на том сайте. А если сайт заблокировали из-за недозволенного контента, в котором упоминалось имя Сяо Чжаня, стало быть, Сяо Чжань и виноват, ату его! Чжань не сразу осознал масштабы бедствия, думая, что СМИ помусолят пару дней эту новость и позабудут, ухватившись за другую сенсацию, ан нет — скандал только набирал обороты. И то, что Сяо Чжань выступил с извинениями, лишь подлило масла в огонь. Вот и сидел он теперь как мышь под веником, боясь высунуть нос из очередной съёмной квартиры, адрес которой ещё не успели вынюхать безумные креветки [1]. Даже в Чунцин к родителям не решился поехать во время вынужденного простоя, опасаясь привлечь к ним ненужное внимание СМИ и неадекватных фанатов. Кроме родителей, о месте его нынешнего проживания знали только два человека — его агент и тот, кого Сяо Чжань хотел увидеть гораздо больше, нежели своего агента с предложением работы, однако вероятность появления здесь Ван Ибо была крайне мала. Поэтому, услышав звонок в дверь, Сяо Чжань не особо надеялся увидеть Ибо, хоть тот и обещал во время их последнего телефонного разговора приехать к нему. Камера наблюдения показала высокого тощего парня в маске, скрывавшей нижнюю часть лица, и капюшоне максимально безликой куртки, прятавшем от посторонних глаз верхнюю. Мешковатые джинсы и пакет с пиццей довершали образ курьера из службы доставки — одного из немногих, которым сейчас не возбранялось свободно передвигаться по улицам. Если не знать, кто прятался за этим образом, и не заподозришь в нём айдола. Только Сяо Чжань и немногие близкие люди по фигуре и характерной легкой сутулости сразу опознали бы в этом разносчике пиццы Ван Ибо. Сяо Чжань поспешно открыл дверь, позволяя своему парню войти. Они виделись так редко, что трудно было сдержаться и прямо с порога не наброситься на него с поцелуями и объятиями. Ибо сбросил капюшон и маску и произнёс: — Привет. А вот и я. — Привет, Бо-ди, я так рад, что ты сумел ко мне выбраться, — улыбнулся Сяо Чжань, вглядываясь в любимое лицо, без сценического мейка выглядевшее обычным и чуток уставшим. — Это было непросто, учитывая ситуацию, в которой ты оказался, — стягивая с ног кроссовки, ответил Ван Ибо и протянул ему пакет, в котором, кроме пиццы, оказалось две банки колы, после чего расстегнул куртку. Под ней оказалось худи из тёмно-зелёного флиса. — Я очень ценю приложенные тобой усилия. Вешай куртку и проходи. Можешь осмотреться, пока я буду заваривать нам чай, — сказал Сяо Чжань, направляясь на кухню. Ибо впервые посетил его в этой квартире, поэтому наверняка первое время будет вести себя подобно коту, изучающему новое помещение. Сяо Чжань любил наблюдать, как Ибо превращался из настороженного зверька в вальяжного и уверенного в своей неотразимости котяру. Вот и сейчас тот заинтересованно осматривался и даже не постеснялся потрогать висевшую на стене прихожей картину, одну из многих, которые в последнее время написал Чжань. — Я мог бы обойтись колой, — сказал Ибо, проходя в комнату. — Не выдумывай, сейчас на улице холодно, и ты наверняка продрог, пока добирался ко мне с этой твоей конспирацией, так что тебе обязательно нужно выпить горячего, — возразил Чжань, нажимая на выключатель электрочайника. Он уже перестал удивляться тому, как Ибо вечно лопает всю эту калорийную дрянь и ни на грамм не поправляется. Секрет был прост — тренировки в спортзале и танцы мгновенно сжигали все поглощённые им калории. — Слушаюсь, Чжань-гэ, — шутливо ответил Ибо. — Телевизор у тебя отстойный, зато какой сексодром! — поделился он своими впечатлениями от обстановки. Судя по доносившимся из спальни звукам, Ибо плюхнулся на кровать, чтобы проверить, достаточно ли упругий матрац, и клацнул пультом от телевизора. — Ты же знаешь, что обычно мне некогда его смотреть. Если бы не ждал тебя в гости, то вообще не стал бы его покупать, обошёлся бы ноутбуком, — слегка повысив голос, чтобы его слова не заглушал раздавшийся от телевизора шум, пояснил Сяо Чжань. Пока чайник закипал, он достал свой любимый заварной чайник, две одинаковых чашки с эмблемами Облачных Глубин, подаренных ему Ван Ибо, и пачку пуэра. — Неужели ты не любишь смотреть фильмы на большом экране? — удивился Ибо. — Люблю, но только на экране кинотеатра. Когда смотришь фильм в тёмном зале рядом со множеством незнакомых тебе людей, в этом есть какая-то магия. А когда делаешь то же самое дома в компании чипсов и бутербродов, это ощущение пропадает, — пояснил Чжань. Похоже, они оба избегали до поры до времени говорить о том, что Сяо Чжаня вычеркнули из шоу-бизнеса, и теперь у него дохрена времени и на просмотр кинофильмов, и на рисование, и на множество других вещей, до которых вот уже несколько лет руки не доходили. Чжань ополоснул чайник кипятком и залил чай. Пока чай настаивался, он поставил разогреваться пиццу в микроволновку. — А мне нормально. Я и в разные шоу люблю на досуге попялиться, — сообщил Ибо, как будто Чжань этого ещё не знал. Всякий раз, когда Ибо у него ночевал, приходилось терпеть всяческую ерунду, которую тот смотрел перед тем, как уснуть. — Иди есть пиццу, — позвал Сяо Чжань, когда раздался сигнал от микроволновки, возвещающий о том, что разогрев завершён. Из недр квартиры донеслось: — А может, ты сюда принесёшь? — А потом, как в прошлый раз, несколько ночей подряд вытряхивать из постели крошки? — возмутился Сяо Чжань. — Нетушки, поднимай свою задницу и тащи её сюда. Скорчивший недовольную физиономию Ибо вскоре появился на кухне и открыл кран, чтобы помыть руки. Чжань лишь вздохнул и не стал делать ему замечание, что это уместнее было бы сделать в ванной. Затем оба уселись на стоявшие рядом табуреты и принялись уплетать пиццу. Они ни о чём не говорили, пока не допили чай. А потом Ибо откинулся на спинку стула, заложив руки за голову, потянулся и спросил: — Ну, рассказывай, из-за чего на самом деле случилась эта херня. Уточнять, какая именно херня имелась в виду, не было необходимости, поскольку оба прекрасно знали, о чём идёт речь. Сяо Чжань набрал в лёгкие воздуха и начал объяснять: — Один из авторов выложил на популярный западный сайт порнографический фанфик, это такая выдуманная фанатами история о вымышленных или реальных персонажах, обо мне… — Всё это я уже знаю из официальных источников, — перебил его Ибо. — Думаешь, ты первый из айдолов, про которого пишут порнушные фанфики? Но до поры до времени это никого не волновало. Так что всё это всего лишь послужило поводом для травли. Я тебя спрашиваю об истинной причине происходящего. — Сяо Чжань молчал, поэтому Ибо продолжил: — Лично я вижу две наиболее веских причины разрушить твою карьеру: первая — ты перешёл кому-то дорогу, что при твоём характере крайне маловероятно; и вторая — ты не дал кое-кому, имеющему большое влияние в шоу-бизнесе. Сяо Чжань и сам порой задумывался, не было ли происходящее вокруг его персоны мракобесие следствием его отказа господину М*, однако с того случая прошло уже больше полугода, и если бы тот хотел ему отомстить, то сделал бы это намного раньше. Чжань не стал тогда никому говорить об этом неприятном инциденте, постаравшись как можно скорее вычеркнуть его из памяти. Поскольку ему было слишком противно оттого, что кто-то мог счесть его куклой с красивым личиком, готовой продать своё тело за обещание блестящей карьеры. Сяо Чжань привык всего добиваться собственными силами и упорным трудом, и сделанная благодаря успеху «Неукротимого» карьера его вполне устраивала. Он не думал, что отказ этому пусть и не последнему в шоу-бизнесе человеку может серьёзно ему навредить. Он замешкался с ответом, раздумывая, стоит ли рассказывать сейчас о том случае, но по его молчанию и напряжённой позе Ибо сам понял, что попал в точку: — Ага, я так и знал: ты послал на хер какого-то влиятельного хрена. — С чего ты это взял? — Сяо Чжань пытался отпираться, хотя уже понимал, что это бесполезно — Ибо всё равно не отстанет, пока не вытянет из него всю правду. Ван Ибо закатил глаза и сказал: — Чжань-гэ, ты хоть и старше меня, но я гораздо дольше тебя в шоу-бизнесе, и свою наивность утратил ещё в Корее. — Что ты хочешь этим сказать? Тебе, что, тоже поступали подобные предложения? — скрестив руки на груди, спросил Сяо Чжань. — Но ведь с твоей карьерой всё в порядке. — Потому что я не был таким принципиальным идиотом, как ты, — ответил Ибо так спокойно, словно говорил о незначительном пустяке. — Бо-ди, я не верю, что ты мог на такое пойти. За вами же там круглыми сутками следили: видеокамеры везде, охрана… — Признание Ибо прозвучало столь абсурдно, что Сяо Чжань не мог ему поверить, отрицал изо всех сил, потому что, если бы это оказалось правдой, ему было бы слишком больно. — Думаешь, это спасло бы меня, если бы какой-то влиятельный богатенький папик отвалил бабла моему агенту и продюсерам «UNIQ», сказав: «Хочу этого блондинчика»? — невесело усмехнулся Ван Ибо. Это откровение стало шоком для Сяо Чжаня — Ибо оказался отнюдь не тем невинным юношей, которым Чжань считал его во время совместных съёмок в «Неукротимом». А ведь именно из-за этого Чжань долгое время боялся признаться ему в своих чувствах, а когда всё же решился и не получил от ворот поворот, то не стал спешить переводить их отношения в горизонтальную плоскость. Не хотел совращать юного невинного парня, а в итоге тот сам завалил его в койку и отымел так, что Чжань диву давался подобной искушённости, предпочитая считать её следствием тлетворного влияния интернета. — Ты… ты правда переспал с ним? — зачем-то уточнил Сяо Чжань. Голос дрожал и ломался от волнения. Дрожь в руках с трудом удавалось унять. Он чувствовал себя так, словно его сбил грузовик, но он почему-то всё ещё жив. — Ага, и не один раз. Зато теперь моей карьере ничто не угрожает и я сам решаю, чем и когда мне заниматься, — Ибо произнёс это настолько самодовольно, словно хвастался своим поступком. — А если тебе снова поступит подобное предложение, ты и сейчас согласишься на него? — подавшись вперёд, прошипел Сяо Чжань. Душевная боль и ревность — не самые лучшие товарищи в подобных разговорах, но он уже не мог сдерживаться. — Не поступит, потому что у меня хорошая «крыша» — раз в неделю я встречаюсь со своим папиком, чтобы подтвердить нашу договорённость. — То есть всё это время, что встречался со мной, ты продолжал с ним спать?! И тебе не противно? — не выдержал Сяо Чжань. — Ну, если честно, каждый раз, когда возвращался от него, меня тянуло проблеваться, но это быстро проходило после получения очередного рекламного контракта на кругленькую сумму, — признался Ибо. — Ты так спокойно говоришь, что постоянно мне изменял… — Чжань-гэ, с ним я стал спать задолго до встречи с тобой, так что технически я изменял не тебе, а ему. Вот уж успокоил так успокоил… — Не понимаю, зачем ты мне всё это говоришь, — схватился за голову Сяо Чжань. — Затем, чтобы придумать, как можно спасти твою карьеру, придурок, — ответил Ибо и положил руку ему на плечо. — Не собираюсь я ничего спасать подобной ценой! — вспылил Сяо Чжань, сбрасывая его руку. — И вообще, как ты себе это представляешь? У нас ведь отношения. Я никогда не поступил бы так с тобой. Да даже если бы у меня никого не было, я всё равно никогда бы на такое не пошёл! — Ой, прям-таки… Можно подумать, что ты непорочная дева. О том, что между нами, знаем лишь мы, а подобный секс по необходимости лично я не считаю изменой. Ой, зря Ибо это ему сказал, потому что слова, призванные успокоить Сяо Чжаня, лишь разозлили его. — Знаешь что, Бо-ди, убирайся-ка ты отсюда к… своему папику! И не забудь забрать свою колу — я такую дрянь пью только в рекламных роликах, — закричал он, швыряя в Ван Ибо жестяные банки. — Ты чего, совсем крышей на самоизоляции поехал? — удивился Ибо. — Я вообще-то собирался остаться у тебя на ночь. — Неужели ты думаешь, что после всего того, что ты сегодня мне рассказал, я буду с тобой трахаться?! На вокзале переночуешь. Проваливай из моей квартиры и из моей жизни! — продолжил орать Чжань. Возможно, вскоре он пожалеет о своих словах, но сейчас Сяо Чжань не мог сдержать переполнявшие его боль и гнев от измены любимого человека. — Как пожелаете, Сяо-лаоши, — ледяным тоном произнёс Ван Ибо и направился в прихожую. Сяо Чжань остался сидеть, пока входная дверь не захлопнулась за Ибо, и только потом пошёл её запирать, после чего поплёлся в спальню, ничком рухнул на кровать и заплакал. Режиссёры восхищались его способностью заплакать в нужный момент, когда это было нужно для роли. Сам же Чжань ненавидел эту особенность своей психики. Принимать всё слишком близко к сердцу было для него скорее проклятием. Он хотел бы быть более толстокожим и вести себя сдержаннее, и иногда это получалось, но только не сегодня. Ему ещё никогда в жизни не было так погано! А он-то думал, что хуже быть не может после того, как с ним расторгли контракты и фактически выкинули из шоу-бизнеса. Но нет. Никогда не бывает настолько плохо, чтобы не могло стать ещё хуже. Сяо Чжань обнял подушку, думая о том, что мог бы сейчас обнимать Ибо, если бы не прогнал его после этого разговора. Может быть, он и принципиальный дурак, коим считает его Бо-ди, но он таков, каков есть, и вряд ли изменится.