Тупик

Орешек бесшумно запрыгнула на кровать и с негромким мурчанием принялась топтаться своими мягкими лапками по спине Сяо Чжаня. И где только пряталась, пока у него был Ибо… Сяо Чжань перевернулся на спину и успел поймать кошку до того, как та успела сбежать. Он прижал к себе пушистое тельце и поцеловал в нос возмущённую подобной бесцеремонностью мордаху. Для острастки кошка легонько куснула его за нос, после чего принялась вылизывать мокрые от слёз щёки. — Только ты и любишь меня по-настоящему, — сказал Сяо Чжань и погладил кошечку по голове. Орешек зажмурилась и затарахтела ещё громче. От прикосновений к шелковистой шерстке и умиротворяющего мурлыканья Чжань постепенно успокоился, хотя на душе по-прежнему было гадко. Нужно было поднять себя с кровати и чем-нибудь заняться. Но чем? И, главное, зачем? Ему ведь сейчас никуда не нужно спешить. Никто его не ждёт, и впервые за несколько последних лет у него нет чёткого расписания едва ли не на год вперёд. Но он всё равно должен умыться и помыть посуду на кухне, а потом выполнить силовые упражнения, которые поленился сделать с утра. Даже если Сяо Чжань никогда больше не выйдет на сцену и не предстанет перед камерами, ему всё равно нужно держать себя в форме. А если в актёрскую профессию для него возврата больше нет, нужно подумать над тем, чем он будет заниматься дальше. Потому что он ни за что не пойдёт тем путём, на который толкал его Ибо. Или сами его вернут, или он займётся чем-нибудь другим. Вставать с постели категорически не хотелось. Рано или поздно всё равно придётся это сделать, но сейчас хотелось ещё немного поваляться и пожалеть себя. Только что мурлыкавшая кошка внезапно вырвалась из рук Чжаня, спрыгнула с кровати и требовательным мяуканьем напомнила о том, что одной поглажкой сыт не будешь и настало время её покормить. Пришлось всё же соскребать своё бренное тело с кровати и начинать потихоньку копошиться. Если делать хоть что-то, это позволит ненадолго отвлечься и не думать о них с Ибо, о его словах и цинизме, с которыми они были сказаны. Взявшись за пакет с растворяющим комки шерсти кормом, Сяо Чжань обнаружил, что тот уже заканчивается. Значит, придётся заказывать доставку или одеваться и идти в супермаркет. Выходить на улицу сегодня он был не готов, поэтому, умывшись холодной водой, сел за ноутбук, чтобы составить список необходимых продуктов и заказать доставку, после чего затеял генеральную уборку. Крутившаяся до этого у его ног кошка поспешила спрятаться от грозно ревущего пылесоса. Не успел Сяо Чжань закончить с уборкой, как позвонила мама и, услышав хрипловатый голос сына, поинтересовалась, не болен ли он. Пришлось приврать, что немного простыл — не объяснять же ей, что снова плакал, но не из-за того, что его карьера в одночасье пошла коту под хвост, а потому, что его любимый человек оказался не таким, каким Чжань его считал. Мама всё равно поняла то, что осталось несказанным, и на прощанье велела ему не только тепло одеваться, но и не брать дурного в голову. Легко сказать… Потом пришлось отвечать на сообщения Цзи Ли и Лю Хайкуаня в вичате. Оба старались подбодрить его и выражали надежду, что это досадное недоразумение скоро разрешится. Вот только толку от их слов было как от козла молока. Несмотря на это, Сяо Чжань вежливо поблагодарил каждого, после чего заглянул в рабочую почту. Там не было ничего, кроме писем от его банка с предложением оформить кредит. А чего он хотел? Чтобы пожелания товарищей сразу же чудесным образом сбылись? Сообщений от Ибо ни в личной почте, ни в мессенджерах не было. Сяо Чжань тоже не собирался ему пока писать, ведь эмоции от их недавнего разговора ещё не улеглись. Ежедневную тренировку Чжань начал с отжиманий от пола, потом усердно качал пресс, после чего взял в руки гантели и сделал ещё несколько упражнений. Может, ему больше и не потребуется таскать своих партнёрш по съемкам, но мышцы на руках при любой профессии мужчине не помешают. Он тренировался до изнеможения, а там и доставка из супермаркета подоспела. Можно было занять себя раскладкой покупок, а затем — приготовлением лёгкого ужина из зелени, овощей и морепродуктов. Всё было более-менее нормально до вечера, пока Чжань сдуру не зашёл на билибили, где сволочной алгоритм тотчас же предложил ему посмотреть кучу клипов с Ван Ибо. Видеть его улыбающееся лицо на старых записях «UNIQ», где у Ибо были высветлены волосы, и думать о том, что какой-то старый козёл в этот период мог целовать его малыша своими мерзкими губами и делать с этим юным телом всё, что заблагорассудится, было невыносимо. Чжаня накрыло жгучей ревностью и желанием набить кому-нибудь морду. Но он не знал, на кого направить свой гнев, поэтому просто разбил о стену костяшки на руках. Это немного отрезвило его и заставило задуматься о перевязке. В процессе поиска антисептика и бинтов он наткнулся в аптечке на спиртовой раствор валерианы (к сожалению, более сильного успокоительного не нашёл). Чтоб уж наверняка подействовало, Чжань выпил весь пузырёк. Внутри разлилось приятное тепло, но этого показалось мало. И тут он вспомнил про хранившиеся в холодильнике после прихода гостей остатки байцзю, достал бутылку и не успокоился, пока её не допил. Потом он, кажется, спорил с изображением Ибо на экране ноутбука и, желая доказать, что будет танцевать и веселиться всем назло, выплясывал под композиции «UNIQ», которые подсовывал ему всё тот же алгоритм билибили, пока не подвернул ногу, после чего дополз до кровати и уснул. Утро встретило Сяо Чжаня жутким похмельем и не менее грандиозным бардаком в квартире. Вещи были разбросаны, кровать разворошена, а тапочки под ней оказались покрыты свежей блевотиной. Это что же надо было делать со шторами, чтобы оборвать их с карниза?.. Зато ему снова было чем заняться. Нет, так не годится, свои эмоции нужно выплёскивать по-другому, решил Сяо Чжань, когда подействовала таблетка аспирина и голову немного попустило, и позвонил маме с просьбой прислать из Чунцина его скрипку, на которой не играл уже много лет, и конспекты по дизайну. Сяо Чжань думал, что больше не вернётся к игре на скрипке, но сейчас она могла стать для него спасением от тоски и алкоголизма. Конспекты были нужны, чтобы освежить в памяти знания, полученные в университете. Мама удивилась, однако пообещала выполнить его просьбу, как только представится такая возможность. *** Впервые в жизни Ван Ибо вот так выставили на улицу. Он бесцельно брёл неизвестно куда и пытался понять, как они до такого докатились. Он, конечно, предполагал, что Сяо Чжань не обрадуется подобной новости, однако не ожидал, что тот закатит ему истерику, словно подросток. Ох, не зря Ибо до сих пор ничего не говорил ему про то, что встречался не только с ним и почему он это делал. Возможно, Ибо никогда бы Чжань-гэ об этом не рассказал, если бы не история, в которую тот сейчас влип. Наверное, нужно было как-то поделикатнее говорить с Чжань-гэ, но Ибо так не умел. Ему было проще сделать вид, что ему всё похеру, отгородив панцирем показного равнодушия ту крохотную ранимую часть своей души, которая с трудом выжила при столкновении с суровыми реалиями шоу-бизнеса. В голову закралась мысль, что если бы Сяо Чжань любил его по-настоящему, то прежде, чем обвинять, постарался бы понять, почему Ибо так поступил, узнать его мотивы, обстоятельства, при которых это произошло. Трындец, Чжаню скоро тридцатник, а такое впечатление, что он вырос в тепличных условиях и понятия не имеет, что в шоу-бизнесе продвижение зачастую происходит через постель. Цинично? Да. Но таковы правила игры, и те, кто их не принимают, так и остаются безвестными, сколь бы талантливыми они ни были. Ибо не питал иллюзий насчёт своих талантов (в вокальном плане ему никогда не подняться до уровня того же Сяо Чжаня, в актёрском — ещё расти и расти, но как танцор он на голову выше). Зато Ибо довольно рано усвоил, что для достижения успеха только таланта и трудолюбия недостаточно. Чтобы выжить в этих джунглях, нужно уметь вертеться и налаживать связи (в том числе и сексуальные) с теми, кто имеет влияние. Это — такие же издержки профессии, как испорченная кожа рук у химиков, варикозное расширение вен у продавцов или силикоз у шахтёров. И это не имеет ничего общего с любовью и отношениями. Именно это и хотел донести Ибо до Чжань-гэ — принципы ничего не значат, если ради них приходится жертвовать карьерой и любимым человеком. Но Сяо Чжань, вместо того, чтобы включить мозги и подумать, отреагировал чересчур эмоционально и выгнал его. Если бы Сяо Чжань удосужился спокойно об этом поговорить, возможно, Ибо рассказал бы, что тогда, в Корее, у него на самом деле не было выбора. Когда подписываешь контракт с агентством, то фактически продаёшься на несколько лет ему в рабство. И если твой работодатель решит продать не только твой талант и внешние данные, но и твоё тело, ты ничего не сможешь сделать. Разве что разорвать контракт, «полиняв» на кругленькую сумму, которую, вложили в твоё обучение и раскрутку, и вылететь после этого из шоу-бизнеса быстрее, чем пробка — из бутылки шампанского. А, может быть, напротив, напрасно Ибо раньше с Чжань-гэ об этом не поговорил. Возможно, тогда удалось бы избежать нынешнего скандала, из-за которого страдает сейчас не только Чжань-гэ, но и его родные, фирмы, которые заключили, а потом вынуждены были под давлением общественного мнения разорвать с ним рекламные контракты, несущие убытки киностудии, которым приходится сейчас в срочном порядке искать замену Сяо Чжаню и переснимать с другими актёрами уже отснятый с ним материал. А Ибо не довелось бы сейчас шататься по улицам, убивая время, которое он рассчитывал провести к их обоюдному удовольствию. А ведь на какие ухищрения пришлось снова пойти, чтобы избавиться от слежки фанатов и уйти от охраны… Он достал из кармана телефон и проверил, нет ли сообщений от Чжань-гэ в надежде, что тот, как происходило обычно после их нечастых ссор, быстро остынет и первым извинится, однако ни пропущенных звонков, ни сообщений на этот раз от его парня не наблюдалось. Ибо ругнулся, поняв, что планы на совместную ночь накрылись медным тазом и ему придется раньше времени возвращаться к себе, и хрен знает, когда они смогут вновь встретиться. Ох, Чжань-гэ, уж кто-кто, а ты должен был знать, что твой Бо-ди вовсе не безэмоциональный и грубый, каким кажется на первый взгляд, и сейчас ему больно не меньше, чем тебе. Но Ван Ибо ни за что не покажет свою слабость, не даст понять, насколько обидело его твоё поведение. *** Потянулись монотонные серые будни. Чем чаще Чжань вспоминал о том, что сказал ему при их последней встрече Ибо, тем больше сомневался в том, любил ли тот его, или же просто проецировал на них отношения их героев. Иначе зачем ему нужен Чжань при таких взглядах на жизнь и, в частности, на отношения? Впору подобно Вэй Усяню из дорамы задать вопрос: «Кто я для тебя?». Однако Сяо Чжань не станет ни звонить, ни писать Ван Ибо. Потому что не готов услышать ответ, который окончательно его добьёт. А ещё из-за того, что ему теперь стыдно за то, что сорвался. Родители учили его быть сдержанным и не терять лицо, что бы ни происходило, а он не смог контролировать себя и внезапно перешёл из спокойного состояния в абсолютно ненормальное. Сяо Чжань листал свои старые конспекты и понимал, что всё позабыл, а если не забыл, то за годы, прошедшие с окончания Международной школы современного дизайна и искусств Чунцинского университета бизнеса, его знания, не подкреплённые практикой, безнадёжно устарели. А чтобы получить новые, ему нужно заново учиться. Вместе с тем пришло понимание, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку — он слишком изменился и уже никогда не будет тем беззаботным студентом, свято верящим в то, что перед ним открыты все пути. Отвыкшие от смычка и струн руки не могли извлечь из скрипки ни одной благозвучной мелодии — и в этом деле ему приходилось начинать едва ли не с азов. Стало быть, не могло быть и речи о том, чтобы трансформировать свою душевную боль в проникновенную музыку. Только в одном Сяо Чжань находил отраду — когда включал диск с караоке и пел. Он пел всё подряд от патриотических песен до классики западной поп-музыки. И это напоминало ему о том, почему он вышел на сцену и встал перед объективами видеокамер. Ему хотелось прожить не только свою жизнь, хотелось нести радость людям, поделиться с каждым из них частичкой своего душевного тепла, напомнить, что в мире так много прекрасного… Сяо Чжань вспоминал, чем ради этого пришлось пожертвовать: свободным временем, личной жизнью и полученной от родителей внешностью, согласившись на пластику носа, на которой настаивало агентство. У Ибо этот список наверняка был ещё длиннее, ведь туда входили украденное детство и потерянная невинность. Каждый из них в определённый момент вынужден был пожертвовать чем-то ради карьеры. В такие моменты Сяо Чжань брал в руки телефон и открывал вичат, надолго зависал над диалогом с Ван Ибо, но так и не решался ничего ему написать. Ни писем, ни звонков от Бо-ди тоже не поступало. Сяо Чжаню ужасно недоставало их общения, зачастую из-за нехватки времени сводившегося лишь к обмену дурацкими мемами и коротенькими сообщениями, но он всё ещё не мог пересилить себя. В один ничем не примечательный день в почте обнаружилось письмо от того самого влиятельного господина, которому Чжань отказал, с повторным непристойным предложением и обещанием в случае согласия немедленно решить все его проблемы. В этот день Сяо Чжань снова разбил кулаки о стену и успокоился лишь тогда, когда по третьему разу проорал весь свой запас нецензурных ругательств на трёх известных ему языках. *** Ван Ибо в который раз за последние сутки просмотрел сообщения в мессенджерах и письма в почтовом ящике. Два грёбаных месяца прошло, а Сяо Чжань до сих пор ему не написал и не позвонил. Неужели считает, что первым должен позвонить или написать с извинениями Ибо? А вот фиг ему! Ибо не собирался извиняться, потому что не считал себя виноватым, хоть и скучал по их коротким, но таким бурным встречам. Скучал по одному ему предназначенной улыбке Сяо Чжаня, по его нежным прикосновениям, по тому, как тот шептал его имя, когда Ибо целовал его в шею… Неужели этого больше не будет? Однако вместо долгожданного сообщения от Чжань-гэ приходило множество других: ни о чём от друзей, предложения сняться в рекламе или поучаствовать в шоу, приглашения на кастинги дорам, где были подходящие роли для него… Несмотря на продолжавшийся карантин, съёмки телепрограмм всё равно проводились. Всё это было, конечно, интересно и прибыльно, но не заполняло пустоты, образовавшейся в сердце после разрыва с Сяо Чжанем. Ибо всего лишь хотел, чтобы Чжань-гэ наконец повзрослел и понял, что не в сказке живёт, вот только тот неверно истолковал его мотивы и обиделся на него. Обиделся и обидел. А Ибо гордый, он ни за что не станет извиняться.