Тупик

Где-то в на острове Крит, в самой пустынной его части, вдали от крупных городов на берегу моря, на холме, стоит небольшой, но очень уютный одноэтажный домик, выкрашенный в традиционные цвета: белые стены и синие крыша, двери и оконные рамы со ставнями. В домике четыре комнаты: спальня, гостиная, танцкласс для Ибо и студия для Чжаня, кухня и ванная. Перед домом, огороженным невысокой каменной изгородью, сплошь увитой бугенвиллиями и диким виноградом, находятся небольшой бассейн и летняя кухня с настоящей печью, но с современным оборудованием (грилем, мангалом и духовкой). На заднем дворе — павильон, разделённый на две секции: в первой — витрины для скейтов и шлемов, во второй — гараж для мотоциклов и машины. Если выйти через заднюю калитку и спуститься вниз, то попадаешь на каменистый пляж, засаженный пальмами, кактусами и агавами. Тут никогда не бывает туристов и из-за удалённости места, и из-за каменистых пляжа и морского дна. Однако хозяев этих дома и пляжа всё устраивает. *** После той серьёзной ссоры и Ван Ибо, и Сяо Чжань постарались идти на компромиссы, слышать друг друга и уступать, а не просто слушать звуки, понапрасну сотрясающие воздух. Сяо Чжань по-прежнему ходил в магазины и готовил еду, а Ибо сначала помогал ему с уборкой, а потом стал делать это самостоятельно. Стирали они по очереди и так же — убирались в шкафах. Сяо Чжань в бешеном темпе, едва ли не круглосуточно, дописывал картины к выставке, а Ван Ибо, чтобы хоть как-то ему помочь, варил кофе и переключал музыкальные плейлисты для создания соответствующего настроения. Выставка и концерт после нее прошли на «ура», картины разлетались со скоростью звука. А Сяо Чжаню стали поступать предложения заключить контракты из различных мюзик-холлов, но он, ссылаясь на занятость, отказывался. Ибо тоже присутствовал на открытии той выставки, но ажиотажа вокруг его появления, живым и здоровым, было немного — заходящие звёзды не нужны никому. Разочарование ждало его и на треке, где организаторы побоялись, памятуя о недавней аварии, выпустить его на гонки. Ибо не стал ругаться, просто забрал свои экипировку и мотоцикл и ушёл. Так берега устоявшейся жизни обоих парней сами собой подмывались быстро меняющимися ритмом и жаждой нового и незнакомого, где нет места жалости, милосердию и памяти о былых заслугах. Если в данный момент ты не в обойме, значит, ты на окраине вселенной. Такое стечение обстоятельств уже не намекало, а просто кричало о том, что надо что-то менять, а может, и не по мелочам, а кардинально. Первым на это решился Ван Ибо. Он поговорил с родителями и немногими оставшимися друзьями, встретился со своими адвокатами и риэлторами, перешерстил сайты и как-то вечером поставил Чжаня перед фактом, что продал всю свою недвижимость, купил домик на Крите и перевел все свои активы в один из швейцарских банков, на проценты от которых и собирался жить, то есть фактически его в стране ничего, кроме Чжаня, не удерживало. Сяо Чжань как более старший и консервативный всё еще пытался найти применение своим талантам в родной стране, но это было бы возможно только без Ибо. Но терять его снова Сяо Чжань не хотел, да и уже не смог бы. Ибо стал для него воздухом, без которого невозможно дышать, а стало быть, жить. Парни решили, что Ибо улетит в Грецию первым, чтобы осмотреться на местности и обустроить дом, а Чжань поедет в Чунцин, чтобы побеседовать с родителями и всё для себя окончательно решить. Вечер перед отлётом обоих был наполнен печалью расставания и страстным прощанием. Орешек даже спряталась в ванной от криков и стонов, доносившихся из спальни. Утром парни чуть не проспали такси (их разбудила кошка, пришедшая требовать свой завтрак) и одевались впопыхах. Хорошо, что чемоданы были собраны прошлым вечером, иначе точно бы оба опоздали. Доехав на такси до аэропорта, благо время их рейсов различалось на час, Ван Ибо и Сяо Чжань, не скрываясь, пошли перекусить в одно из кафе, расположенных в здании терминала. Их то ли не узнавали, то ли забыли, то ли не хотели узнавать — вот она судьба ушедших кумиров. Однако оба были только рады отсутствию навязчивого внимания фанатов. Ибо пока летел налегке, с одним рюкзаком; у Чжаня были чемодан и переноска с Орешек, которую он планировал, пока суть да дело, оставить у родителей. Объявили начало посадки на рейс до Чунцина. Парни скупо обнялись, чтобы не привлекать ненужного внимания, и Сяо Чжань скрылся в толпе. Ибо в ожидании своего рейса просто тупил в телефон.

***

После прилета в аэропорту Ираклиона Ибо ждало взятое в аренду авто, и он сразу, забив нужный маршрут в навигатор, поехал осматривать приобретенный дом. И внешне, и внутренне ему всё понравилось, но он не стал расслабляться на пляже или в бассейне. Перекусив в небольшом местном ресторанчике, он поехал сначала в мэрию за разрешением на брак (документы для этого он втайне от Чжаня собрал еще в Китае), а потом поспешил в ближайший ювелирный магазин за кольцами. Вернувшись вечером, довольный, но усталый, в дом, он разжег камин в гостиной, плеснул в бокал вина, бутылку которого ему подарили хозяева давешнего ресторанчика, и решил позвонить Чжаню, чтобы узнать, как прошёл у того день. Чжань ответил сразу, и что-то в его голосе и манере произносить слова сразу не понравилось Ибо. — Чжань-гэ, что успело случиться? У тебя дрожит голос. Поругался с родителями? Они не хотят, чтобы ты уезжал? — без обиняков спросил Ибо. — Нет. С родителями всё в порядке, они согласились с моим решением и обещали помочь с переездом, а вот… — Сяо Чжань замялся, явно не желая признаваться в причинах своего дурного настроения. — Да не тяни ты! Что произошло? — не выдержал Ибо. — Звонил мой «благодетель» и напомнил, что, если я соглашусь на работу в любом мюзик-холле или решу организовать еще одну выставку, то все пройдет только через его постель. — Вот же сволочь! И что ты ему ответил? — Что я не планирую ни того, ни другого, ни, тем более, ложиться под него. На что он захохотал и сообщил, что с завтрашнего утра я официально безработный и никому неизвестный червяк. Ибо, я так больше не могу. Мы переезжаем! — Вот и хорошо. Успокойся и собирай вещи, которые ты хочешь забрать из Чунцина. Переезд на Крит влетел парням в копеечку, пусть они и не перевозили мебель, но перевозка картин Чжаня, скейтов, мотоцикла и шлемов Ибо, одежды и прочих милых сердцу вещей стоила недёшево. Если бы не родители с обеих сторон, которые поддерживали своих сыновей и морально, и физически, помогая им упаковывать коробки, парням бы пришлось туго. *** Но, наконец, всё закончилось, и вот Чжань уже стоит на переднем дворике и не знает, плакать ему или смеяться от окружающей красоты и спокойствия. Слова не идут, на глаза набегают слезы, и только любящие руки, обнимающие его со спины, не дают разреветься от переполняющих эмоций. Неужели все неприятности и унижения позади? А что ждет их теперь впереди? — Бо-ди, а что дальше? — еле слышно шепчет Чжань. — А дальше мы войдём в наш дом, где нас уже давно ждёт шикарный ужин с сюрпризом для тебя, гэгэ. — Сюрприз? Еще один? Может, не стоит?! Я и так в полном шоке. — Вот сейчас мы поедим, выпьем, и ты успокоишься. Пошли! — Ван Ибо берет Сяо Чжаня за руку и медленно и торжественно заводит в их дом. Хорошо, что вокруг нет любопытных соседей, только камни, трава и деревья, волны и чайки, потому что крик: «Да, Ибо, конечно, да!», раздавшийся примерно через полчаса, мог бы очень сильно напугать людей. Ну, а с другой стороны, как еще мог бы Чжань ответить на предложение руки и сердца. *** Прошли годы… В маленьком домике мало что изменилось, кроме жизни его владельцев. У Орешек появился друг, черный доберман по кличке Молния, который так трогательно заботился о кошечке, что ее теперь выпускали погулять только вместе с собакой. Сяо Чжань стал всемирно известным художником, и чтобы приобрести его картины, выстраивалась длинная очередь. А еще он вел уроки пения в поселковой школе, расположенной в получасе езды на машине, и выступал по выходным в том самом местном ресторанчике, где благодаря его концертам прибавилось посетителей из числа как местных жителей, так и туристов. Ван Ибо вел в той же школе уроки танцев и два раза в неделю в качестве кружковой работы обучал молодёжь вождению мотоциклов по бездорожью, благо рельеф местности к этому располагал, а также иногда выступал вместе с Сяо Чжанем в ресторанчике, хозяйка которого так полюбила обоих, что сама предложила им раз в неделю убираться у них в домике и готовить праздничные обеды (в остальное время по-прежнему готовил Сяо Чжань). Парни смогли выучить греческий, и скоро все стали считать их своими. Жизнь наладилась тихая и размеренная, без взлётов и падений. И новые скандалы вокруг новых знаменитостей Китая, про которые парни иногда читали в соцсетях, казались далёкими и не затрагивали душу. Супруги часто путешествовали, когда в школе наступали каникулы или Чжаню надо было лететь на открытие очередной выставки. К обоим периодически приезжали их родители и друзья. Последние им завидовали, мол, как вам хватило сил вынести все тяготы жизни айдолов, а потом и сложные притирку друг к другу, и последующий переезд в чужую страну, и жизнь в безвестности? При подобных вопросах Ибо обнимал Чжаня, целовал его в нос и неизменно отвечал, мол, если люди любят друг друга по-настоящему, то и трудности делят пополам, как и радости. Главное — суметь отыскать ту, именно твою единственную половинку, а потом суметь удержать ее!