Часть 1
5 января 2022 г., 15:13
– Ты уверен? – спросил Чимин, прикоснувшись к плечу друга.
– Сложно сказать, – ответил Хосок, все еще не верящий в реальность происходящего. – А у нас есть выбор?..
Омега вздохнул и вслед за маленькой ладошкой опустил голову на плечо Чона.
Выбора действительно не было. Им обоим было по восемнадцать – возраст полноценного вступления в стаю для ее защиты, и они оба не нашли пару. С детства, находясь в поле зрения друг друга, два юных волчонка не могли не подружиться и не проникнуться друг к другу симпатией. Их дружба, совершенно юношеская и невинная, поражала их родителей, в тайне желавших, чтобы, в конце концов, они оказались истинными.
Но этого не произошло. Шли годы, а альфа и омега, старшие сыновья самых влиятельных семей в стае так и не почувствовали родной запах созданного для них судьбой существа. Ни в ком-либо из окружения, ни друг в друге.
Поэтому для закрепления внутренних связей было решено больше не ждать, а создать пару своими силами.
– Даже если истинность не проявилась, они отлично ладят, – выступил вожак, отец Хосока. – Сын немного вспыльчив, а Чимин его уравновешивает, такой союз необходим стае.
– Я согласна, – подтвердила мать Чимина, крепко сжимая руку своего единственного сына. – Это будет благо для всех.
– Почему, если, чтобы стать вожаком, нужна истинная пара, им не может стать Джун? – беззлобно поинтересовался стоящий в стороне омега. – У него есть я.
– Джин, замолчи, – перебил парня альфа, с извинением посмотрев на старшего брата, а затем на отца. – Вожаком должен стать Хосок, и Чимин отличная ему пара. Понятие истинности давно устарело, мы все заметили, что такое случается намного реже, чем в прежние времена. И возможно, это к лучшему, быть не с тем, кто предназначен судьбой таким образом, а иметь возможность сначала узнать будущего супруга или супругу, а потом уже быть вместе.
Хосок посмотрел на брата. Возможно, тот и был бы прав, но кто в данный момент спрашивал мнение самого альфы, который не мог отвести взгляда от ошарашенного Чимина. Не будь он старшим сыном вожака, не будь они с Паком так дружны, им не нужно было бы сейчас стоять здесь и слушать все эти бредни про их собственный брак.
Да, они были даже близки, может и слишком в некоторых аспектах, но между ними всегда существовала грань, не позволяющая их дружбе перерасти в нечто более плотское. Для Хосока Чимин всегда был членом семьи, мягкости и доброты которого хватало на каждого. Омега был братом, другом, личным психологом, когда альфа в очередной раз ссорился с отцом, в которого пошел характером. Всем, кем угодно, но только не любовным интересом.
Для Чимина альфа был самым настоящим старшим братом, которого у того никогда не было, и сейчас ожидая окончательного решения собрания, омега потерял дар речи и надежду на то, что все будет как прежде.
***
Чимин размышлял, прогуливаясь по отдаленной от леса тихой опушке. Вообще, это было его привычное состояние, особенно, когда он сталкивался с какой-то сложной задачей, приходить сюда и пытаться найти ее решение. Ещё обучаясь по школьной программе, Пак часто просился делать домашнее задание на свежем воздухе, если конечно это позволяло время года. На такие случаи у них с Хосоком даже был собран особый набор самого необходимого: от ручек и тетрадок до чего-нибудь съестного и долгохранящегося и согревающего. Чимин часто приходил сюда один, чтобы просто насладиться самым далёким местом от всегда будто жужжащей как рой стаи. Особенно сейчас, когда все вокруг готовились к свадьбе, к его с Хосоком свадьбе. Хосок... Омега все больше склонялся к тому, что Чон – не самый плохой вариант в качестве мужа, хотя Пак все никак не мог отделаться от мысли, что все, что происходило сейчас, было каким-то неправильным. А ещё этот зудящий в подкорке тонкий голосок, напоминающий, что у Чимина ещё есть возможность встретить истинного. Достаточно согревшись под почти летним солнышком, Пак уселся в тень у дерева, сквозь кроны которого пробивались лишь отдельные лучи, и потянулся за свисающей листвой... Вокруг него начал, словно туман, распространяться сильный цитрусовый аромат, щекочущий ноздри до чиха... – Замри! – донесся до него немного хриплый голос, практически парализовавший его будто пропустив ток по каждому нерву. Ещё этот аромат... Откуда цитрусы поздней весной?.. Рука повисла в воздухе, так и не дотянувшись до ветки, глаза были прикрыты, чтобы сконцентрироваться на таком летнем и солнечном аромате. Где-то будто вдалеке слышались щелчки затвора фотоаппарата. Чимин вдохнул глубже и ... все-таки смачно чихнул, спугнув сидящих на дереве птиц. – Будь здоров, – проговорил все тот же голос, приближаясь, и бумажный платочек материализовался у самого лица Пака. – Спасибо, – протянул тот, принимая заботу. – Не сильно испортил кадр? – Только украсил, – немного с гордостью отозвался парень и уселся рядом, открывая отфотографированное. Теперь лицо незваного гостя было на уровне глаз Чимина. Это был молодой человек, примерно его возраста, может чуть старше, с темными волосами, что ещё больше придавало его коже некую аристократическую бледность. Сейчас на его лице играла мягкая улыбка, а длинные, будто сошедшие с картин Дюрера пальцы точно нажимали необходимые маленькие кнопки на фотоаппарате. Но тем, что больше всего привлекло внимание ничего не понимающего омеги, было то, что неуместный в нынешнее время года аромат цитрусовых, продолжающий будто опьянять и обволакивать его, исходил именно от сидящего рядом парня. – Посмотри-ка, – протянули к лицу Чимина фотоаппарат. – Ты будто родился в этом лесу... – Так и есть, – продолжая смотреть на парня, ответил Пак. – Ну, я не в этом смысле, ну пофиг, – тот продолжал листать фотографии, будто не замечая пристального взгляда. – Вот эта! – восторженно протянул фотограф. – Разрешишь ее на выставку отправить? Гость поднял глаза от маленького экранчика и наконец посмотрел на модель вблизи. Сказать, что Мин Юнги, студент факультета искусств и фотограф-любитель, был ошарашен – ничего не сказать. По долгу будущей профессии и в принципе стремления к прекрасному ему часто приходилось видеть красоту – видеть ее, читать про нее, оценивать ее через призму своего опыта и полученных на занятиях знаний, а так же фотографировать ее и мечтать о ней во всех проявлениях во сне и наяву. Но красоту ангела, сидящего сейчас рядом с ним, не мог отобразить даже его верный друг с большой и доставшейся студенту с большим трудом линзой. Это был молодой человек, будто вылепленный из известного китайского фарфора самыми искусными мастерами, тонкие черты лица, большие широко распахнутые глаза, немного пухлые розоватые губы и копна темных волос еле касающихся плеч. А самое главное – лёгкий аромат, который пораженный мозг Юнги не мог правильно классифицировать. Поиграв в гляделки, Чимин первый с лёгкой улыбкой и с огромным усилием воли опустил глаза на фотоаппарат и успел придержать его, норовившего упасть из ослабевшей руки Мина. При касании, почувствовав себя еще более странно, Пак подхватил аппарат в свои руки и уставился на экран, безбожно краснея. – И правда, хорошо вышло, – немного прочистив горло, проговорил омега, продолжая вдыхать будто становящийся ощутимее аромат. – Ага, – выдавил Юнги и, взяв себя в руки (не без труда), начал, – я Мин Юнги, а т-ты? Чимин поправил прядь волос, выбившуюся из-за уха, и собирался уже ответить, продолжая листать фотографии с собой, как: – Чимин! Пак на зов выглянул из-за дерева. Со стороны леса к ним направлялся Хосок. Чимин быстро втиснул в руки Юнги фотоаппарат и, приложив палец к губам, выскочил из-за дерева: – Что-то случилось? – Вернулись твои родители... – начал альфа. – Я понял, – кивнул Пак и будто невзначай, немного повысив голос, сказал, – Надеюсь, завтра будет возможность погулять здесь ещё...
