Скованные судьбой

И разверзлись небеса, когда гиб старый мир. Вода стала огнём, земля — острыми кинжалами, воздух — ядом, а души людские во зло обратились. Не найти уголка было в мире, где спасение отыскать. Не найти было страну такую, в которой царил бы свет и порядок. Злобные демоны пришли в старый мир и пожрали его. Кривые, уродливые были они, не имеющие родства с жизнью нашей. Древние допустили всё это порочной и грешной жизнью своей. Гордость богатства их охватило и безбожие поработило. Преданы были старые боги, сгинули во мраке рукотворном. Слабый ум стал править всем, да вся. Брат пошёл на брата и начался с этого конец времён. Глядели жаждущие за этим и напали, когда слаб старый мир был. Высокомерие и невежество их всех погубило. И разверзлись небеса, когда рождён был избранник вселенский. Эрзус — вот имя его. Осознал своё предназначение он, увидев гиену огненную, в которую воплощается мир его. И пошёл Эрзус к мудрейшим старцам на горной вершине. Мудры они были, но немощность не давала им повести люд за собой. Принял Эрзус уроки от них и осознал силу свою. Вселенная избрала его. Учился он быстрее любого, мог постичь мудрость за день, другому же уйдёт жизнь. То, что других губило, Эрзуса делало лишь сильнее. Окончил Эрзус путь ученика и встал на путь воина. Обратился он к людям, и услышали они святые слова из уст его. Забыли они о рознях и под щитом Эрзуса пошли против врага нашего мира — злобных жаждущих. Долгой была борьба. Эрзус из юноши величайшим стал мужем, пока вёл людей к выживанию. И закончилась война за жизнь, когда зло было отброшено назад откуда и пришло. Но одолев одного врага, Эрзус нашёл другого. Темнейший лорд поднял свои воинства против Эрзуса и благих идей его. Схлестнулось добро со злом за право властвовать над людьми. И разверзлись небеса, когда создал Темнейший лорд слуг себе смешав тела людские с глиной. Сильные ракеи пробудились для службы верной для владыки мрака. Темнейший лорд борьбу когда-то вёл с жаждущими ордами, но было это ради зла, чтобы пленить и обмануть людские души. Велел Темнейший лорд, что людям ради власти нужно жить. Что нужно подавить свою любовь к ближайшим, на зависть и пороки заменить. И древние глупцы поверили чудовищу сему. Прислугой дьяволу став, закрыв навеки себе пути к прощенью Эрзуса. Из древних лишь эльфы, да гномы остались Эрзусу верны. Другие наблюдать за этим стали всем, боясь в войне погибнуть. Ракеи же сильны были, но безвольны. Обрёк отец-тиран их на жизнь чудовищ в своём войске. Забрал их лица, заменив на воинские каски. И началась война вторая — война Тирана злого и душ Освободителя. И разверзлись небеса, когда схлестнулись в битве мечи ракеев и людей. Жестокий бой был, длился годы. А годы забирали молодых. Прошли бои — погиб цвет людской расы, но приходил другой ему на смену, ещё отважней и смелее. Ракеи же не менее отважны были, но вскоре и они увяли. Погибли первые ряды. Темнейший лорд же не унялся пролитой крови на руках своих, да слуг своих он погубил. Слабейших древних отобрал чьих жизней не жалел и воплотил ракеев новых ещё сильнее и грозней. И поднялось снова воинство бессмертное, чтобы опять же умереть. Недоволен тиран был сущностью армии своей. Не могли те восполняться, ведь не было женщин средь них. Не мог Мрачнейший создать их потомству своему. Не мог Владыка тьмы прекрасное создать, но дал ракеям он возможность зачать детей себе от рас других. И злость сменилась гордостью, когда ракеи забрали дев прекрасных, чтоб множить слуг владыке своему. Но не знал Темнейший лорд, что этим себя же погубил. Сам того не ведая скрестил он безвольных, но могучих ракеев с красою мира сего и породил на свет народец новый. Отцы их не знали ни ласки, ни страсти в жизни поганой своей, но дети же вняли словам матерей. Сражаться за деспота злого они не желали и к Эрзусу путь разыскали. Тот принял несчастных созданий и дал тем светлые цели. Настал же закат эпохи мрака и лжи, да настал свет новой эпохи зари! И разверзлись небеса, когда скинут был Темнейший лорд в чернейшую пропасть. Древние за подлость свою низвергнуты были туда же. Лишь светлые эльфы, да мудрые гномы на свете этом остались. И другие спаслись, но трусливо бежав, и нет с тех пор им приветствия. Благословил Эрзус людей и ракеев, одних за отвагу, других же за истинный выбор. Но не погиб Темнейший лорд, а стал духами злыми, что людей отравляют. Звать их Тёмными богами, и продолжают они козни строить последователям Эрзуса. Каждый из них взял что-то от прародителя своего, да возвёл в Абсолют. Нет веры злым демонам от достойного люда! Но были и те из ракеев, что остались верны Темнейшему лорду. Киферонги — их имя. Воплощение зла беспощадного. Молитвы возносят Тёмным богам, Эрзуса путь презирая. Жесткой войной на людей они идут чести великой не зная. Но люди сильны, никогда не склонившись пред варварскою ордой. И разверзлись небеса, когда Эрзус ушёл в недра земные. Покинул последователей он своих, в печаль их вогнав. Двенадцать долгих дней не было о великом герое вестей, но засияли потом небеса, когда Эрзус-Защиник вознёсся. Пробивался он в глубь к кузне земли, чтоб перековать разрушенный мир. Не было будущего ему, был он разбит, скверной пропитан. И решил потому Эрзус новый мир собрать на осколках старого. Себя богом он сделал, дабы верно смотреть за краем своим. Разошлась твердь земная во все стороны ничего от прошлого не оставив. И разверзлись небеса, когда сгинул мир старый для рождения нашего… — отрывок из Низкого писания Перед большой дверью из тёмной породы древесины стоит человек, облачённый с ног до головы в доспехи. В полу мрачном коридоре, который освещён небольшим количеством светильников, тени как никогда выразительны и подчёркивают изящные внушительные узоры на двери. Человек прильнул к холодной стене из серого камня, не отводя взгляда от двери. Стальной шлем скрывает его лицо. На нём находятся лишь два крупных отверстия для глаз и множество небольших щелей для дыхания. Несведущие люди из-за схожести называют такие шлемы вёдрами. Латный доспех воина закрывает всё тело и чётко поделён на сегменты. Одна большая каплевидная пластина защищает грудь, вторая расположена на спине и более прямоугольной формы. Пластины соединены между собой рядами полосок из эластичного голубого металла, которые образуют сплошную защиту боков. Этот металл называется мифрилом и нужен для нейтрализации магических атак. Броня на руках образована небольшими сегментами стали комбинированными с кольчужным полотном. Наплечники округлые и небольшие, чтобы не было сильной нагрузки. Ноги, всё же, не получили полной защиты. На крепких кожаных штанах расположено несколько стальных пластин, прикреплённых с помощью ремней, и пара заострённых наколенников. Сапоги цельно выкованные и внутри оббиты мягким мехом. Вся эта груда искусно выполненного железа называется паладинским доспехом. Цена лишь одного комплекта просто заоблачная и по карману лишь богатым сеньорам, да королям. Даже самым крупным паладинским орденам не хватит золота, чтобы обеспечить всех такой дорогой амуницией, не говоря уже о таких небольших орденах как Орден Святого Марвина. Но паладины имеют надёжный источник снаряжения в виде особых специализированных гильдий, в которых трудятся исключительные мастера своего дела. Такие сообщества ремесленников принято называть «Церковными мастерскими». Они работают исключительно на церковь и спонсируют паладинов с храмовниками лучшим снаряжением, а сами получают крупное жалование из рук вышестоящих среди духовенства. Церковь же, в свою очередь, обогащается за счёт крестьян и феодалов, взымая с них «священную подать». В этом круге взаимоотношений множество отдельных факторов, но основная картина выглядит именно так. За дверью слышен приглушённый голос. Слов не разобрать, но говорит мужчина с низким голосом, явно в годах. После продолжительного ожидания дверь приоткрылась, и из неё вышел воин в точно таких же доспехах. Он сжимает в руках синюю ткань, не в состоянии оторвать взгляд от неё. Заметив в стороне от себя ещё не прошедшего посвящения, новоиспечённый паладин рывком повернул голову к нему и произнёс: — «А, ты получается следующий? Ну, вперёд» — паладин поспешил вдаль по коридору. Парень в доспехах сделал глубокий вдох и шагнул в дверной проём. Сразу же в непривыкшие глаза ударил яркий свет и ослепил их. Проморгавшись, воин увидел большой зал, поддерживаемый на мраморных колоннах. Эти гигантские белоснежные столбы изрезаны искусным рельефом, который не похож ни на что остальное в Бистоле. Стиль рисунка на них слишком утонченный, особенно на фоне грубого архитектурного стиля Гиркании, в принципе, как и любых других срединных королевствах. В помещении собралось множество воинов в похожих доспехах и лица каждого из них скрыты за шлемами, кроме одного. На громадной приподнятой платформе стоит седовласый паладин, держащий руки за спиной. В отличие от остальных его броня заметно тяжелее и внушительней. Такой образ способен заставить трепетать каждого. Это Вален –магистр ордена паладинов. Пришедший парень отличается от других в этой комнате лишь одним — отсутствием синего плаща. Все паладины носят на своих плечах ткань небесного цвета — это их отличительный знак. Что интересно каждый по-своему закрепляет его на спине. Новобранец решительно приблизился к магистру. К счастью он уже длительное время репетировал свои действия к этой церемонии. Оставив между собой и магистром расстояние в три шага, парень присел на колено. Он потянул руки к шлему. Заклёпки звонко отворились, и шлем стал свободным. Стальной горшок оказался в руках, а перед магистром предстало лицо нового члена ордена. Под шлемом скрывался короткостриженый юноша. Его черты прямые и мощные, но при этом сохраняют красоту молодости. В его внешности преобладают признаки северянина, к которым относятся гирканцы, но немало в нём и от южной внешности зоранцев. Для знатока такой внешний вид признак того, что матерью была явно гирканка, а отцом — один из пустынных странников. Волосы парня короткие с боков и незначительно выступают лишь сверху. Магистр Вален кивнул, увидев, что были соблюдены все правила. — Дэркада, ты готов стать паладином? — начал посвящение магистр. — Да, я готов. — Клянёшься ли ты защищать слабых и беззащитных? — Я клянусь подставить свой щит, чтобы уберечь нуждающихся, как Эрзус встал на защиту людей. — Клянёшься ли ты до самой смерти быть верным Эрзусу и его идеалам? — Я клянусь никогда не предать свою веру, как Эрзус никогда не терял веру в человечество. — Клянёшься ли быть членом нашего нерушимого братства и любить соратника по оружию как ближнего своего? — Я клянусь относиться к вам всем как к братьям, так же как Эрзус безгранично любит каждого своего последователя. — Клянёшься ли ты неистово сражаться с врагами Эрзуса? — Я клянусь бороться с язычниками, как Эрзус боролся с врагами всего светлого в нашем мире. — Клянёшься ли ты умереть во имя Эрзуса? — Я клянусь погибнуть во имя Господа нашего. — Слова твои правильны, а голосе не было лжи. Ты был искренен со мной, Дэркада, а потому заслуживаешь стать паладином, — Дэркада сам не заметил, как дыхание его стало тяжёлым от волнения. Парень с молящими глазами уставился на магистра, который выдержал мучительную паузу. На постамент поднялась женщина в жёлтом одеянии, с низким пологом и мешковатыми рукавами, из которых выглядывают нежные руки. Её волосы скрыты в прекрасном шёлковом платке. Эта женщина одна из монахинь. В руках она несёт синюю ткань. — Дэркада, от имени всего ордена святого Марвина я посвящаю тебя в паладины. — Я безмерно благодарен вам и всему ордену за то, что обучили меня всему, что я знаю. Обещаю не подвести вас. — Встань, мальчик мой, — Дэркада поднялся и повернулся к заполнившим зал паладинам. Те по общему зову ударили кулаком в грудь. В тихом зале пронёсся железный грохот, созданный этим завораживающим действием. Но Дэркада заметил, что один из паладинов не сделал этого. Это странно, так как это знак того, что он как минимум сомневается в новобранце. Только вот на всех надеты шлемы и личности паладинов скрыты, а потому Дэркада понятия не имеет, кто их паладинов имеет что-то против него. — Возьми эту ткань. Каждый из нас носит плащ синего цвета, но сделать его должен ты сам. Синий — это символ мира и процветания, цвет самого небосвода. Именно под этим цветом в бой шли первые последователи Эрзуса, как и он сам. Давая возможность каждому паладину самостоятельно сделать себе плащ, мы показываем, что Эрзус дал нам свободу выбора. Теперь иди, сын мой. Сегодня ты стал настоящим мужчиной. Дэркада грузно кивнул и без лишних слов вышел за дверь. В коридоре он встретил ещё одного ожидающего посвящение и жестом отправил его туда, откуда только что вышел. Дэрку понадобилось некоторое время, чтобы найти казармы паладинов. Коридоры цитадели выглядят однотипно и довольно запутаны, но ему придётся привыкнуть к этой обстановке. В казармах он нашёл свою комнату и с облегчением присел на кровать. Долгие минуты рассматривая мягкую на ощупь ткань, Дэркада лишь думает, как будет лучше сделать свой плащ. Ему хочется что-то эффектное и выделяющееся. Прикрепить на наплечники? Нет, слишком вычурно. Соединить два края элегантной цепочкой? Тоже не пойдёт. Будет легко сорвать. Дэркада почувствовал потребность снять тяжёлый и тесный доспех, а потому отложил плащ в сторону. Отсоединять каждую пластину по отдельности довольно утомительное занятие, учитывая количество сегментов на паладинском доспехе, но это цена, которую платит воин за ношение столь дорогой брони. Наконец-то закончив, Дэркада сложил части доспеха в шкаф по отдельным полкам, чтобы не гремели лишний раз. Кусок синей ткани он закинул туда же, неожиданно для себя отметив, что от него исходит сладкий бархатный аромат. Дэркада решил, что это видимо результат прикосновений рук монахинь. Они практически каждый день собирают цветы с лугов для храма, а потому их руки вечно благоухают. Парень для себя отметил, что поднёсшая ему ткань монахиня даже в платке очень миловидна и привлекательна, а без него явно была бы самой желанной дамой в королевстве. За свою жизнь Дэркада видел не так много женщин и практически все они были служительницами при Бистольском храме или же волшебницами по разделительную стену. Исключение составляет небольшое число старух-учителей среди магов. Выглядят они как давно усохшие ведьмы и ведут себя точно так же. Правда Дэркада в принципе не считает их за представительниц прекрасного пола. Но отношение к женщинам у Дэркады… особое. Его никогда не интересовали отношения, любовные уж точно. Они обременяют и отвлекают от действительно важного. Но женщины всё же влекут Дэркаду, вот только он видит их, лишь как способ утоления своего эстетического голода. Грубо говоря, для Дэрка все женщины — это скульптуры, которые служат для удовлетворения потребностей. Ничего чувственного и возвышенного в таком отношении конечно же нет… В дверь послышался стук, но, не дожидаясь ответа хозяина комнаты, нежданный гость зашёл, хотя не совсем нежданный, так как учителя Дэркада вполне ожидал увидеть. Севран, ухмыльнувшись, прошёл в комнату. Дэркада встал с кровати, чтобы поприветствовать его. — Ну, как поживаешь, коллега? — протянул последнее слово Севран. Дэркада крепко пожал руку паладина. — Я бы сказал чудесно, мастер, — Севран покачал головой, не снимая улыбку с лица. — Мастер? Ну-ну. Разве твоё ученичество не окончилось сегодня? Теперь мы с тобой равны. Привыкай к этому. — Ах, да. Действительно как-то непривычно. Ты мне всегда помогал, а теперь я получается сам по себе. — Умей находить плюсы! Теперь ты можешь спускаться в винный погреб и не бояться получить от меня подзатыльник! — Верно подмечено. Я теперь более свободен, чем прежде. Жду не дождусь, когда отправлюсь на свою первую миссию за стены Бистолы. — Ты уж совсем не наглей только. Я всё же буду за тобой присматривать первое время. Зная твой нрав… — Только не начинай опять, — отмахиваясь, сказал Дэрк. Севран нахмурился. — И всё же… — Севран положил свою тяжёлую руку на плечо юноши. — Я обучал тебя всему, что знаю не для того, чтобы ты окончил жизнь на виселице за серьёзный проступок. Прости, но таковы наши порядки. Если бы паладины прощали каждую ошибку, то мы бы давно исчезли как таковые. — Я прекрасно понимаю это, так что не сомневайся во мне. Севран, я хотел… поблагодарить тебя за то, что стал моим наставником. В моей жизни было много плохих событий, и с людьми я ладить так и не научился. Рад, что у меня есть хотя бы пара человек, которых я могу назвать дорогими себе. — Я тебя понимаю. У меня был схожий с тобой путь, — Севран присел на край кровати и начал свой рассказ, уставившись в потолок. — Все паладины лишились семей в детстве, в том числе и я. Помню жил тогда в городке Гарволин. Или это был Нарволин? Не суть важно. В любом случае это было королевства Серадза. Страна на севере срединных земель. По сути пограничье между центральной Итрией и северными пределами. Ты же наверно слышал, что материк у нас довольно протяжённый и встретить на нём можно любой климат. Начиная с юго-западных тропиков Редека и заканчивая морозными княжествами Тиверии у подножия гор Мироздания. — Эй, это лекция о географии или рассказ о твоей жизни? — Пф-ф, — недовольно выпустил Севран. — Если что, я несколько месяцев просидел в библиотеке, забитой книгами на эту тему. Да, иногда задания для паладинов ставят нас в необычную обстановку. Скука поубийственнее эртакийского пойла, но теперь я наизусть знаю все города Гиркании и расположение других стран. Скажу по секрету, я понятия не имею как использовать все эти знания на практике. — Ого, я думал ты эксперт только по части выпивки, — язвительно сказал Дэркада. — Эй, советую следить за словами. У меня, между прочим, тоже есть чувство собственного достоинства. Да, у меня необычайно высокие познания в распитии всяких напитков. Я без проблем отличу гирканское пиво от серадзийского и уж тем более тиверского, с филигранной точностью скажу сколько существует видов энхалийского вина, при должном желании даже из кактуса могу сделать брагу. Но думаешь я получил все эти знания от хорошей жизни? — Если ты так серьёзно к этому относишься, то стоило сказать сразу. Дай угадаю, тяжёлое детство? — Можно и так сказать… — Севран устремил взгляд прямо, будто вглядываясь в потоки времени. — Я рос в крестьянской семье. У меня, кажется, было много братьев и сестёр. Ну я так думаю. А что касается родителей, то даже имён их не запомнил, не то что лиц. Всё было хорошо, пока… не началась война. — В ваш дом пришли вероломные захватчики? — Не совсем. Отца забрали в строй, а мы остались практически одни. Та война была между Серадзой и Тиверским царством. Я был уроженцем Серадзы. Причин было много, но все их можно свести к тому, что эти две страны терпеть друг друга не могут. Войны между ними проходили и проходят до сих пор на регулярной основе. В общем политическая грязь, которая перемалывает своими жерновами обычных людей. Разница только в том, что Тиверия — это гигант, который при должных усилиях может захватить весь континент, а вот Серадза меньше и скромнее, правда несравненно наглее. — Каким образом Серадза всё ещё существует? Я слышал, что царское войско одно из сильнейших в мире. Да эту Серадзу давно бы в клочья разодрали раз и навсегда! — Тиверцы не идиоты, чтобы наступать на одни и те же грабли уже… третий раз. Многие века назад им удалось подчинить практически все центральные королевства, но они не смогли справиться с удержанием таких огромных территорий. Разрушительное восстание по всей их империи заглушило голоса царей на многие годы. Потом они снова попытались повторить свой успех, но на защиту королевств встала Великая Зулькадарская империя. Эх, не распадись это великое государство мы бы сейчас жили гораздо лучше, помяни моё слово. Тиверия была сильна, но Зулькадар — это образец величайшей империи из существовавших, а потому по окончанию войны зулькадарский император принял ещё и титул царя Тиверии. — Вау, а ты умеешь удивлять. Никогда бы не подумал, что историю своей жизни можно превратить в историческую справку. — Это контекст, балда! Что бы ты хотя бы понимал, что шанса на счастливое детство у меня не было! Мой отец погиб в мясорубке. Я даже сомневаюсь, что его похоронили должным образом. Так, скинули в братскую могилу. У нас в селении начался голод, так как с крестьян стали забирать последнее чтобы прокормить армию. Но мы держались. У нас была надежда, но потом в дверь постучалась смерть. Хворь выкосила почти всю деревушку, в том числе мою матушку с львиной долей других членов семьи. Я тогда был ещё ребёнком, но не совсем уж мелким. Многое осознал в слишком раннем возрасте. Это сильно на мне отразилось. Потерявшему всё мальчишке, без гроша в кармане и в обносках, ничего не оставалось, кроме как просто идти куда-то вперёд по дороге. А потом я прилёг от голода и усталости на землю, да там и помер. Ну как история? Понравилась? — И ты ещё говоришь, что это я неуважительно к тебе отношусь? Эта шутка сработает разве что на ребёнке, но мы же с тобой серьёзные люди как никак. — Ха, а ты всё так же любишь обламывать мои шутейки. Узнаю своего парнишку! Хм, ладно. В действительности я правда тогда упал без сил, но меня подобрал отряд храмовников нашего ордена. Меня выходили, а узнав, что никого у меня не осталось решили забрать в орден. — А они что там делали? Серадза же далеко от Гиркании. — У орденов есть такая привычка слетаться стаями на разорённые страны. Казалось бы, они поддерживают порядок, пока войско в походе, но в действительности их интересует лишь набор новой крови среди таких сирот как мы с тобой. Когда война заканчивается, они уходят, уводя за собой тысячи детей. — Я всегда думал, что ты во всём верен ордену, но сейчас слышу от тебя острые слова в его сторону. — Не воспринимай правду за предательство. Орден — моё всё, но если я вижу что-то недостойное, то я не собираюсь молча смотреть на всё это. Я уже говорил магистру, что пользоваться несчастием других для собственного обогащения — бесчестно. Он лишь сказал, что это необходимо для нашего выживания. Лучше уж мы бы помогали детям начать новую жизнь, чем делали из них боевиков. — Мне всегда было интересно чем ты занимался до того, как стал моим учителем. Не поделишься? — После прибытия в Бистолу начал обучаться, как и все. Выделился среди остальных за счёт отваги и живучести. После того случая, когда я несколько дней шёл без еды и воды стал выносливым как никто другой. Решили сделать из меня паладина. В учителя мне достался не самый прилежный из них. Пьяница, пройдоха и просто лентяй Грег Толстопуз. Помню он слегка подправил форму брони на животе, чтобы пластины не давили на его отъевшееся брюхо. Еле как, но я закончил обучение под присмотром Грега. В живых его уже нет. Пару лет назад его загрызла какая-то тварь во время задания. Жаждущий или ещё какой-то монстр — понятия не имею. Даже всплакнул узнав об этом. Хоть и жаль его, но при этом немного радостно, что он погиб в битве, а не поперхнувшись собственной рвотой после очередной пьянки. Ну а сам я первое время был не лучше своего учителя. Стал заядлым алкоголиком, если говорить на чистоту. Только если Грег сам по себе был падким к дурманящим напиткам, то я стал пить из-за тоски. После пережитого и отсутствия внимания со стороны других я стал чувствовать себя никому не нужным в этом мире. Может неправильно было так судить, но я тогда был молод. Свой кризис я топил в спиртных напитках. Мне не доходило, что этим я только глубже загоняю себя в яму одиночества. Продолжалось это больше пяти лет. За это время за мной закрепилась репутация падшего человека, но я компенсировал её прилежным выполнением своей работы. Всё изменилось, когда мне дали ученика… то есть тебя. — Удивительно. Что-же я такого сделал, за что меня отдали пьянице? Не обижайся, но ты сам сказал, что на тот момент был таким. — Если честно не знаю. Может быть меня хотели исправить этим. Ну, знаешь же. Ответственность делает человека взрослее. Могу сказать, что это чистая правда. Я взял себя в руки, чтобы не ударить в грязь лицом. И теперь посмотри на меня настоящего! Все как один уважают меня, и даже завидуют тому что именно я обучил лучшего ученика среди новобранцев. — Да, за это тебя можно и нужно уважать. Ты направил мой талант в правильное русло. Но твой подход к решению проблем мне непонятен. Глушить боль — это самообман. Если мир бьёт меня по лицу, то я воспринимаю это лишь как причину стать сильнее, чтобы отомстить в будущем и взять своё. — Да, именно такой подход сделал тебя сильнейшим, но он опасен. Если копить злобу, чтобы выплеснуть её в будущем то можно стать настоящим монстром. Запомни это, Дэркада. А теперь я вынужден тебя оставить, — Севран подошёл к входной двери, — и поздравляю ещё раз. Дэркада лёг на кровать, прикрывшись грубым пледом. История Севрана удивила его. Юноша и понятия не имел, что у них так много общего. В плане жизненного пути, разумеется. По характеру Севран значительно мягче чёрствого парня. Но этой грубости есть своя причина, и Дэркаде так жаль, что он так и не смог заставить себя рассказать о ней. Никто и никогда не слышал его откровений, кроме одного. Дэркада находится в замешательстве после произошедшего два года назад. Речь не о встрече с Сапио, а о приобретении книги Вантиса. Со слов того же Сапио и сопоставления их с мифами из священных текстов эрзуитов Дэркада понял, что после разделения Темнейшего лорда на отдельных божественных сущностей в мире появились их пророки. Они создали книги для связи c Теневыми мирами. Вантис был одним из них и был посланников Когнитуса, но именно его книга стала основой для любого культа. Она позволяет установить самую базовую связь и медленно накапливать тёмную энергию. В книге описаны ритуалы и методики по улучшению контроля над ней, но она сама по себе обладает магическими свойствами. Дэркада в тайне практиковался и даже накопил немного энергии. Её практическое применение он уже видел и это было захватывающе. Сама мысль о том, что он будет колдовать также, как и Тариус уже отбрасывает все сомнения. Пока никто не знает о его увлечениях никто не смеет обвинять его в предательстве. Это необходимая жертва, чтобы быть лучше всех. Тем временем в жизни другого юноши тоже произошёл важный момент. Весь день Тариус чувствовал себя не важно. Ломило по всему телу, да и температура была высокой. Но мысли о внезапной лихорадке разогнал неожиданный всплеск магической энергии ближе к вечеру. Странное белое сияние разошлось по пространству вокруг Тариуса, что сильно напугало волшебника. Магия не может проявляться спонтанно без желания мага. Как раз-таки наоборот, для произнесения заклинаний нужно постараться самому магу. К тому же это белое сияние не похоже не на один вид магии. Тариус первым делом обратился к Йорису. Старик понял всё сразу и восторженно повёл Тариуса в свою лабораторию. Он сказал, что в Тариусе пробудился парадокс — особый дар магии, который появляется не у всех. Эта способность уникальна, а потому нужно выяснить на что она способна. Тариус устало облокотился об стену. У него перед глазами суетится старик в жёлтой мантии. Он подготавливает всевозможные эликсиры и ингредиенты, постоянно бубня что-то под нос. Обычно Йорис спокоен, но научный интерес пробуждает в нём настоящий азарт. Тариус даже боится представить через какие опыты ему придётся пройти. Лаборатория Йориса довольно просторна и заставлена всевозможными стеллажами с зельями, столами с оборудованием и даже любопытными экспонатами. Например, у дальней стены неподвижно расположилась четвёрка громадных минеральных людей. Они сидят в смиренной позе на одном колене, опустив головы. Может показаться, что это просто неразумные слуги, вроде големов, но это далеко не так. Тариус прекрасно помнит, как в детстве резвился в лаборатории, пока Йорис отходил по делам. И эти каменюки запомнили парнишку! Запомнили его лицо, голос, характер, благодаря чему всегда готовы прийти на помощь. Один из минеральных людей был разрушен два года назад в битве с Сапио, но он уже давно полностью восстановился. Вскоре Йорис закончил с приготовлениями. — Нам нужно выяснить, что же может твоя способность! — обратился учитель, подойдя к Тариусу. — А ты не против сперва объяснить, что представляют из себя эти парадоксы? — Разве вам не рассказывали на уроках? — Йорис приподнял бровь. — Припоминаю что-то такое, но это было пару раз и довольно давно. Тогда я вообще подумал, что это какая-то мало важная штука. — Вот же… — Йорис закатил глаза и возмущённо приложил руку к лицу. — Умеют выставлять приоритеты! Я понимаю, что обладателей парадоксов не так много, но это не причина игнорировать их существование. Между прочим, это полнейшее неуважение к бистольским магам с парадоксами и ко мне, в частности. — Постой, я правильно понял то что ты сказал? У тебя тоже есть парадокс? — Да! Ха-ха, я всё же не самый обычный дремучий колдун. — И почему же я ничего не знаю об этом? Неужели эта способность так опасна, что ты опасаешься применять её? — Йорис в последний момент прикрыл рот, чтобы не засмеяться во весь голос. — О, Тариус! Ты меня в могилу сведёшь. Да, невероятно опасная вещь. Такая смертоносная, что мои коллеги от страха распускают про меня всевозможные шутки. Если серьёзно, на самом деле я применяю свою способность. Причём использую её постоянно, — Тариус вопросительно наклонил голову на бок, ничего не понимая. — Мой парадокс заключается в хранении книг у себя в голове, — Йорис показательно постучал пальцем по своей блестящей лысине. — Любая прочтённая мной книга сохраняется в особом магическом хранилище, и я в любой момент могу прочесть то что мне нужно. Со стороны это никак не выражается, но для меня перед глазами плывут целые страницы. Ты никогда не задумывался почему у меня нет своей библиотеки? — Я думал ты пользуешься библиотекой цитадели. Если подумать это очень полезная способность, особенно для учёного вроде тебя. — Вот именно! Очень удобно! Не надо выделять ценное пространство своего кабинета на книжные шкафы. Парадоксы бывают совершенно разные, но зависят от личных качеств человека. Ещё точно не определено, но я предполагаю, что главными факторами выступают основной вид деятельности и моральные ориентиры. К примеру, я в своё время очень любил читать, но находил неудобным таскать тяжеленые книги с места на место. Вот судьба и облегчила мне жизнь. — А личность выходит определяет направление способности? То есть добрые получают что-то созидательное, а злодеи разрушительное? — Что-то вроде того. Возможно будь я завистливым и коварным я бы мог использовать силу слов во зло. Только представь появившуюся надпись «взрыв», которая в действительности взрывается! По-моему, жутко. — Не знаю даже. Такую способность тоже можно использовать для чего-то хорошего. В целом я услышал достаточно. Я готов к тестам. — Отлично. Как раз узнаем в действительности ли ты прилежный волшебник, а не притворяющийся злой колдун, — с усмешкой сказал Йорис. Тариус думал, что ему потребуется время, чтобы понять, как вызвать свою способность, но всё оказалось куда проще. Одного лишь настойчивого желания в голове хватило, чтобы вокруг парня стало образовываться белое облако. Совершенно иные ощущения. Использование магии утомляет и всеми способами убеждает использовать её как можно реже. Парадокс же совершается так же легко, как пошевелить пальцами или похлопать глазами. Йорис начал свои эксперименты. Но спустя час суеты и траты драгоценных реагентов маг так ни к чему и не пришёл. Никакого результата. Сверкающее белое облако ни с чем не взаимодействует, лишь обволакивая объекты. Предположение о том, что парадокс как-то влияет на самого Тариуса отпадает, так как сияние воздействует снаружи и сам маг не чувствует каких-либо изменений. Йорис даже попробовал использовать слабые заклинания, но сияние так же на них не среагировало. — Думаю пора остановиться. Мы попробовали всё что можно, — с грустью обратился Тариус к нервно расхаживающему по лаборатории Йорису. — Тяжело это признавать, но ты прав. Чёрт побери, почему ничего не получается?! — Может тогда попробуем завтра? Уже довольно поздно. — Я волнуюсь по другому поводу. Чтобы объяснить, мне нужно рассказать о самой природе парадоксов. Выдержишь короткую лекцию? — Я эти лекции каждый день слушаю, так что мне не впервой. — Для появления у мага парадокса требуется развитие во всех направлениях магии. То есть надо уметь открывать порталы во все возможные миры и доставать из них нужные элементы. Это сложно, так как требует дисциплины, выносливости и хорошей памяти, чтобы запоминать такое количество заклинаний. Большинство выбирает один конкретный путь. Это тоже правильный выбор, так как всесторонний маг не может быть экспертом в чём-то одном, а специалист — может. Но такие как мы с тобой имеют шанс получить парадокс. Да, шанс не так высок, как хотелось бы, потому я и не говорил тебе раньше, так как в противном случае ты был бы крайне разочарован тем что вселенная тебя обделила. — Так в чём суть? Как они вообще работают? — Применяя магию волшебники создают ошибки, которых быть никак не может. Не должна чужеродная материя проникать в наш мир, но маги это вселенское правило ни во что не ставят. В итоге мир ломается от нелогичностей. Парадокс — это результат абсолютной нелогичности, когда все возможные ошибки свершились, и вселенная наделяет, опять же по ошибке, волшебника странными и непонятными свойствами. В общем я хочу сказать, что вселенная — это полуразрушенная лачуга лесника, которая непонятно как не разваливается, ещё и удовлетворяет все потребности хозяина. — Так в чём опасения? Если я получил парадокс, то выходит я сделал всё правильно? — Да, правильно, но парадокс может достаться какой угодно. Я знал мага, у которого парадоксом было изменение цвета волос. Польза от этой способности очень сомнительна. Или маг, который после получения парадокса покрылся жуткими буграми по всему телу. Это были просто уродливые волдыри и наросты, из-за которых его всю оставшуюся жизнь считали прокажённым! — То есть… моя способность тоже может быть бесполезна? — Возможно. Надеюсь, что это не так. Нам обоим стоит отдохнуть. — До завтра, — с грустью сказал Тариус, помахав учителю. После слов учителя в голову Тариуса полезли самые неприятные мысли. Ему до последнего не хочется допускать своё невезение в полученной особенности. Признавать свою неполноценность тяжело. Хотя можно ли называть это неполноценностью? Скорее упущенный потенциал, но и это довольно неприятно. Придя к себе в комнату, Тариус зажёг свечу и достал блокнот. Пару месяцев назад он обменял его у одного из учеников, а тот, в свою очередь, получил его от знакомого за стенами крепости. Всё же Бистола не так изолирована, как может показаться. Сюда часто попадают вещи из внешнего мира и у обитателей крепости они очень ценятся. Тариус достал заострённый кусок угля и присев за свой стол попытался сделать набросок… И в этот момент юный маг понял, что даже не знает, как называть свою способность. «Пусть будет Сияние» — решил Тариус. Его способности неизвестны (если они вообще есть), а потому остаётся ориентироваться только на внешний вид. Тариус раньше делал свои рисунки на отдельных листах, но однажды в тумбе взорвалось испорченное зелье. Серьёзного ущерба не последовало, и Тариусу даже удалось скрыть факт небольшого пожара от учителей, но стопка рисунков полностью выгорела. Потому Тариус и решил перейти к прочному переплёту, который будет всегда с собой. Зарисовки даются магу легко, даже с соблюдением основных пропорций, но в этот раз всё сложнее. Нарисовать сверкающее облако оказалось труднее чем кажется. Неожиданно Тариус вспомнил про магию. Применять её можно далеко не во всех ситуациях, из-за «неуклюжести» как это называет Йорис. Магия вещь громоздкая и перебрать куда легче чем кажется. Но если постараться… в общем Тариус не первый раз напрягается по всяким пустякам. Волшебник с сосредоточенным взглядом начал произносить заклинание для призыва металлов. Ему понадобился жидкий, текучий и лёгкий. Маленький светло-серый шарик материализовался над листом бумаги. Тариус аккуратно подогнул края бумаги, чтобы полностью окружить шар. Капля лопнула забрызгав бумагу тучей блестящих крапинок. Но Тариус вскочил, интенсивно стараясь задуть руку. Капля горячего металла попала на палец. Тариус быстрым движением смахнул начавший застывать кусочек. Осталось красное болючее пятно. Но маг доволен результатом. На бумаге красивое сверкающее облако. Слегка подштриховав его угольком, Тариус закрыл блокнот и положил его в сумку. Необычное решение проблемы убедило его в том, что безвыходных ситуаций нет. Вот и странному парадоксу найдётся применение. Настало утро. Дэркада проснулся по своему суровому графику на несколько часов раньше остальных. Во времена ученичества это давало ему возможность дольше оттачивать свои навыки. Сейчас же паладин хочет потратить это время на оформление своего плаща. Таких роскошеств как зеркало у него очевидно нет, так что придётся примерять на глаз. Целый час раздумий выел весь рассудок, но так и не дал результата. — «Я должен выглядеть грозно, а не изнеженно!» — раздражённо сказал самому себе Дэрк. Столь долгие раздумья оказались лишними. Дэркада скомкал нежную ткань в подобие шарфа и оторвал лишние части, полностью обесценив прошедшие часы выбора своего образа. Дэркада одел свою намеренно небрежную мантию, спустив со своих плеч два хвоста ткани средней длинны. Теперь он больше похож на странника, чем на паладина. Это определённо нравится Дэркаде. В простоте есть своя красота. Закончив с плащом, Дэркада отправился на пункт сбора во дворе, где всем должны раздать задачи. Придя туда, парень обнаружил что ещё никого нет, за исключением командира Тестрина. От других паладинов его отличает нагрудник, украшенный странными наградами. В основном это золотые и серебряные орлы, немало и крестов разных форм и размеров, с наплечника даже свисает металлический венок. На волосах и бороде Тестрина выступает седина. Он сразу же заметил подошедшего паладина и поспешил поприветствовать его. — Вижу хоть кто-то соизволил прийти вовремя. Как тебя звать? — Тестрин достал деревянную досточку и поднёс к ней заострённый предмет похожий на гвоздь, ожидая ответа новобранца. — Дэркада, — командир небрежным почерком черканул имя. Парень с любопытством смотрит на список, в котором пока только он. Редко встретишь солдата, обученного чтению и письму. — Удивлён? Ну да, среди вас грамотных можно по пальцам пересчитать. Видишь ли, я довольно долго служил в зулькадарском легионе, а для продвижения по службе в имперской армии требуется минимальное образование. — Но как? Ты же в ордене, а в орден принимают в детстве. Как-то в голове не укладывается. — Я выполнял задание магистра. Меня отправили в Энхалию, и там я как-то неожиданно для себя присосался к легиону. На правах наёмника, но зато достаточно профессионального. Эти медали я получил за боевые заслуги, а этот венок, — Тестрин с гордостью показал на сплетённые между собой тонкие прутья, — я получил, когда был назначен командиром своего отряда. У них традиция носить венки если ты важный человек. Воевода носит жестянку, а аристократ — лавровые ветви. Пару лет назад я вернулся в Бистолу. У Зулькадара очень большие проблемы, если они берут даже представителей орденов. — А разве Зулькадарская империя не распалась? — Ещё как раскололась, но сохранилась в границах Энхалии. Богатая и просвещённая страна, но погрязшая в междоусобицах. Боюсь Зулькадар уже никогда не будет так велик как прежде. — Наверное, это плохо. Хотя какое нам вообще дело до этого? — за всё время разговора Тестрин оживился лишь когда речь пошла о славных временах его службы. Ему кажется невероятно скучным занятием возиться с малышнёй, которыми он считает новобранцев. — Так может поручите мне что-нибудь, а то не хочу тратить время в пустую. — Я думаю над этим. Слышал ты был чемпионом, что говорит о хорошем владении клинком, только не гарантирует дисциплину. Я видел многих самоуверенных паладинов, с хорошими навыками и подготовкой, но которые ни в какую не могли считаться с чужим мнением. Приказы — игнорируют, товарищей по оружию — не признают. В общем сами себе на уме. Я надеюсь, что ты не из таких. Значит так, отправляйся в темницу. Там держат пленника, за которым следит паладин Ордис. Если он что-то знает — выведайте, если нет — проведите все нужные процедуры и избавьте эту бренную душу от страданий. Ордис наверно свихнулся там уже. Всю ночь просидел наедине с пленным. Дэркада сухо кивнул и поспешил на своё первое задание. Утренняя прохлада приятно освежает кожу. Паладин чувствует себя обновлённым после наступления своего истинного совершеннолетия. Он вырвался из клетки под названием «детство». Клетки слабости и неуверенности. Сейчас же всё иначе. Дэркада чувствует свою силу, копившуюся в нём все эти годы, и знает, чего хочет от жизни. Он жаждет мести, но кому именно ему ещё суждено понять. У входа в цитадель Дэркада подошёл к вишнёвому деревцу. Ягоды на нём подоспели и изобилуют среди ветвей и листьев. Дэркада собрал несколько больших горстей и набил ими карман на поясе. Будет закуска на потом. Пройдя по коридорам цитадели, Дэркада дошёл до тюремного блока. У дверей его встретили два храмовника, охраняющие темницу. Непростительно слабая охрана, но видимо в данный момент большая часть камер пустует. Войдя внутрь, Дэркада попал в длинный и довольно широкий коридор, вдоль которого расположены клетки. Рядом с одной из них он увидел другого паладина. Также, как и все, в затёртых доспехах, с блестящим на боках мифрилом, и с плащом небесного цвета на золотистых заклёпках. Но есть в нём одна выделяющаяся черта — его раса. Паладин один из ракеев. Они сильные существа, которые уже многие века живут бок о бок с человечеством. Ракеи во многом схожи с людьми, если не считать серый панцирь на голове и мощное телосложение, с которым людям весьма сложно сравняться. Костяной нарост начинается с затылка и доходит до самого носа, закрывая всю верхнюю часть головы. Ракеи смотрят на мир через специальные отверстия для глаз, а слух им обеспечивает особое строение панциря в районе ушей со множеством микроотверстий и полостей. Глаза их необычны, так как излучают небольшой пучок света, создавая ощущение того, что в глазницах горят настоящие огни. Данное сверкание обеспечивает их глубоко посаженным глазам возможность полноценно видеть мир. Эта раса исключительно брутальна и даже такой сильный человек как Дэркада явно уступает большинству из них, по крайней мере пока. Дэркада хоть и не мастак в знаниях о мире, (это всё по части Тариуса) но не раз слышал из уст священников тексты Низкого писания и историю ракеев, которая вызывает у него смешанные чувства. Священные тексты делятся на упрощённое Низкое писание и расширенное Высокое писание, которое является дополненной версией Низкого писания. Разница между двумя книгами лишь в подробностях. Простое и короткое — для крестьян, высокопарное и большое — для знати и мудрецов. Дэркада уже встречался с этим ракеем, который сейчас сверлит взглядом таинственного заключённого в камере. Его зовут Ордис, и он уже лет шесть как является полноценным паладином. Ракеи крайне редко становятся паладинами, так как воинов Эрзуса избирают из сирот, для которых нет иного выбора. Ракеи же практически всегда обеспечены множеством титулов и живут зажиточной жизнью. Они и бароны, и графы, и гвардейцы, нередко даже короли и императоры. В общем жизнь у ракея сладка при любом раскладе. Как здесь оказался Ордис Дэркада не знает, да и не интересовался этим. Ракей метнул взгляд на новоиспечённого паладина, когда тот приблизился. Черты лица у него необычные: нос ели заметен, рот крупный, челюсть мощная, кожа светло-жёлтая, с небольшим количеством бесцветных пятен, на сером панцире два маленьких рога. Но, если подумать, такая наружность типична для этих громил. По поднявшемуся уголку рта Ордиса Дэркада понял, что тот несказанно рад тому, что его пришли навестить. — Неужели? Мне не верится, что старикашка Тестрин всё же соизволил прислать мне компанию, — сказал ракей, облокотившись на стену напротив клетки. — Клянусь, я бы рехнулся, если бы ещё хоть час просидел наедине с этой помойной крысой, — Ордис раздражённо повернул голову обратно к клетке, услышав движение заключённого. — Я бы не назвал Тестрина стариком. Для своих лет он довольно свеж, — Дэркада встал рядом с прутьями решётки, решив пока не заглядывать туда. — Не бери в голову. Мы, ракеи, плохо разбираемся в людишках. Мне хватает того, что Тестрин почти весь поседел чтобы называть его старым бурдюком. Не обижайся. Вы тоже любите говорить про нас всякие колкости, правда у нас за спиной, чтобы целее быть. — Я сюда пришёл не для шуток. Меня зовут Дэркада. Будем знакомы. Ты я так понимаю Ордис? — Верно. Тот самый Ордис, который доконал всех вокруг своей серьёзной рожей. Хм, а ты случаем не был чемпионом среди мальков? Точно! Теперь видимо мою славу самого хмурого паладина отнимешь ты. — Это ты к чему? Может я малость молчалив и груб, но я просто привык сосредоточенно заниматься делом, а не тратить время на пустые шалости. — Да, конечно, самую малость. Настолько малую малость, что ты сломал челюсть одному из младших паладинов за безобидную шутку. — Это произошло случайно. Я не могу позволять потешаться над собой. Тем более ты сам любишь побуянить. Уж я-то знаю. Меня вечно пытаются выставить злом во плоти, зачастую из-за собственного скудоумия. Уверяю, если не давать мне повода к действию ты не увидишь от меня ответной реакции. — Ну-ну. На самом деле я впечатлён твоими результатами, но думаю я посильнее буду. Если что проверим как-нибудь позже, — Ордис с азартом улыбнулся. — Не переживай, мы ещё научим тебя не помирать в бою, — Ордис усмехнулся, прекрасно понимая, что провоцирует Дэркаду. — Я-то не помру. Уже доказал однажды на что способен. Думаю, ты слышал о том, что случилось два года назад в найденном неподалёку святилище культистов. — А кто о нём не слышал? Два малолетних де… эм, ученика, пробрались в пещеру, в которой их чуть не разорвали в клочья, ещё и поставили под угрозу всех. Не буду юлить и скажу честно, ваш поступок не то что не впечатляет, а ставит под вопрос вашу пригодность к жизни здесь. Бистола — место не для искателей славы. — Тебе меня не понять. Я ни о чём не жалею и моё мнение не изменится. Предлагаю прекратить попусту сотрясать воздух. Перейдём к делу. Так за кем нам надо следить? Что он здесь… Дэркада не успел договорить. Мощная хватка взяла его за горло и прислонила к решётке. Ордис спохватился и вынул меч из ножен. Он ткнул остриём между прутьев и напавший отпустил шею паладина, издав болезненный стон. Дэркада с облегчением отдышался, придерживая горло. Повернувшись, он увидел, как кто-то уползает в тёмный угол комнаты. Таинственная фигура расположилась подальше от глаз своих тюремщиков. Лишь две белые точки посреди тьмы выдавали неизвестное создание. «Глаза…» — догадался Дэркада. — Будь внимательней! Наш узник довольно опасен. Как видишь, может далеко протягивать свои лапы. С ним нужно держать ухо востро, как бы жалко он не выглядел. — Этот ублюдок чуть не убил меня. Как ему вообще хватило наглости! А он довольно силён, как я заметил. Ордис взял с пола железную чашку со свечой. Поднеся источник света к камере, он указал пальцем на расположившийся в углу силуэт. В полумраке сидит ракей. Дэрк был озадачен этим фактом. Заключённый сильно похож на Ордиса внешне: такой же крупный и с серой черепушкой, правда рога длинные и завёрнуты назад. В добавок, сидящий в камере выглядит очень истощённым. Пленник держит руку на кровоточащем плече, с яростью смотря на Ордиса. — Погоди, это случаем не ракей там сидит? — Можно и так сказать, хотя это обстоятельство меня страшно злит, — Ордис прильнул к стене, перекрестив руки на груди. Дэркада предусмотрительно отошёл подальше от клетки. — Ты знаешь кто такие киферонги? — продолжил Ордис. — Припоминаю строки из писания: «Но были и те из ракеев, что остались верны Темнейшему лорду. Киферонги — их имя. Воплощение зла беспощадного.» — думаю и ты их знаешь. — Вот этот зверь, который тебе чуть шею не свернул, один из них. Язычник, людоед, разбойник, насильник и много чего ещё дурного — вот краткое досье на любого киферонга. Кровожадное животное. Знал бы ты как мне приходилось сдерживаться, чтобы не прикончить его до твоего прихода. — Так почему не прикончил? Я бы не сказал, что от него можно получить что-то полезное. — Магистр не позволил. Вчера его обнаружил отряд разведчиков в окрестностях Бистолы в наспех вырытой норе. Может тебе показалось, что это мы его морили голодом и пытали до этого состояния, но таким мы его и нашли. Я сразу сказал Валену, что дикарь бесполезен и не надо тянуть. Топором по шее — и готово. Хм, хотя можно было бы четвертовать, или соорудить дыбу. Вариантов было много. — А ты ведь терпеть не можешь киферонгов, как я погляжу. — Я не особенный в этом плане. Для вас, людишек, они просто злобные монстры, но для нас — злейшие враги и предатели. Кто может быть хуже врага? Враг, бывший в прошлом твоим братом. Этим всё сказано. А что касается этого, — Ордис указал на пленника, не глядя на того — то я предлагаю убить его прямо сейчас. За всё это время он так и не смог сказать хоть, что-то внятное. Мой вердикт — он обычный бродяга, как я и предполагал. — Вот и отлично. Мне идти за топором или может взять что-то другое? — Не стоит. Сделаем это без лишних изысков. Обычным оружием. Но для начала мне нужно сообщить о своём решении магистру Валену, чтобы потом не было лишних претензий. А ты постой здесь и следи за ним. Только попробуй напортачить. Сегодня этот киферонг не уйдёт отсюда живым. Ордис вышел за дверь и оставил Дэрка наедине с невольным. Дэркада с любопытством посмотрел на киферонга. Странные создания эти ракеи. Тело киферонга отнюдь не выглядит пафосным и крупным, а наоборот — поджатым и слаженным, как идеальный механизм. В этом и скрывается их неправильность. Всё их естество показывает искусственное происхождение ракеев, которое является для тех горькой правдой. Но призрения к своей природе придерживаются ракеи-эрзуиты, а как к этому относятся киферонги Дэркаде неизвестно. Заметив, что паладин разглядывает его, узник подошёл к прутьям. Наученный опытом, Дэркада отступил на пару шагов. Из одежды на заключённом только рванные штаны. Киферонг стал глядеть в ответ пугающим хищным взглядом. Дэркада даже не понял почему испытывает лёгкий страх. Всю жизнь он встречал угрозу с кулаками и не давал себя запугать. Даже Сапио — страшнейший из ужасов в его жизни — так и не смог по-настоящему испугать храброго парня. Но почему же голодный и одичалый зверь в клетке способен его напугать? Но вскоре Дэркада уловил себя на мысли, что между ним и этим гадким созданием есть что-то общее. Такой же брошенный, озлобленный и могучий, сдерживаемый толстыми стенами своей темницы. Вот только Дэркада не желает хоть одной частицей своего тела быть похожим на него. Гляделки закончились тем, что паладин раздражённо отвернул голову в сторону коридора, не желая больше участвовать в этой «игре». Вдруг, он услышал мрачный растянутый и чуть приглушённый сухой глоткой смешок. — Я выиграл, — ухмыляясь произнёс киферонг, тарабаня пальцами по железным прутьям. Он обнажил пасть полную заострённых зубов. Очередная особенность расы ракеев, только обычные ракеи стачивают агрессивные клыки, в то время как киферонги не прочь использовать их как очередное оружие в своём арсенале. — Смейся сколько влезет. Только смотри харю не растяни от удовольствия. Челюсть тебе никто вправлять не будет, — необычайно спокойно произнёс Дэркада. В таких ситуациях он не мелочится и жёстко ставит оппонента на место, но сейчас его сдерживает здравый смысл. — Хочешь сказать, я кому-то должен позволять следить за своими костями? Болван! Идиот! Никто не смеет следить за моими драгоценными косточками! Я сам слежу за своими костями, хотя чаще занимаюсь чужими, если ты понимаешь о чём я, — киферонг показательно хрустнул костяшками пальцев. — У тебя с головой всё в порядке? Чего ты разверещался, кретин? Ты всё слышал. Твои дни сочтены, так что не пытайся меня запугать. Интересно, все киферонги так же безумны, как и ты? — О, в этом плане я особенный. Да-да! Даже мои драгоценные друзья… когда они ещё были живы, старались держаться от меня подальше. Правильно делали. Маленьким щеночкам лучше не злить того, кто может оттяпать им лапки, — Дэркада поморщился. Безумная источающая ненависть гримаса появилась на киферонгской роже. Белые пустые глаза засверкали как никогда прежде, и отнюдь не от радости или другой светлой эмоции. Паладин готов поклясться, что слышит скрип зубов… — Кажись ты нарываешься. Мне придётся преподать тебе урок… — по темнице прокатился хохот, отталкиваясь вдоль стен и забиваясь в тёмные углы. Киферонг смеялся явно от всей своей чёрной души. Зубастая пасть на худом и вытянутом лице выдавала в нём прирождённого хищника. Пленник вцепился в клетку. Дэркада отпрянул к стене. Его руки, они… слегка разогнули прутья. Незначительно, но сам факт! — Что?! Как ты это сделал? Они сделаны из крепчайшей стали и очень толстые, а ты выглядишь как больная псина. Это невозможно! — впервые Дэркада обратил внимание на руки и ноги кифронга. На них были протёртые красные следы, практически кровоточащие. — Ты увидел. Думаешь почему я не в кандалах? Считаешь я как зверь должен сидеть на поводке? Какие же вы все тупицы! Меня нельзя обездвижить! Нельзя подчинить! Твой дружок думал также. Сначала меня схватили и заковали. Потом мой жалкий сородич стал выжигать мне спину раскалённым прутом. Как же больно! Как же это было больно! — киферонг завертелся как бешенный, и пока он бесновался Дэркада увидел его спину, покрытую ранами, будто водили острым раскалённым докрасна крюком. — Ничтожный ракей был сильно удивлён, когда боль сделала меня только сильнее, и мои кандалы были порваны как тряпки. Видел бы ты как он уносил ноги, хе-хе. Знаешь, а ты забавный. Зови меня Гриф, мой сладкий кусочек мяса. — Не думал, что Ордис такой псих. С виду он славный парень. Так ты считаешь меня куском мяса? Выходит, это правда, что киферонги людоеды? — Немногие. Просто остальные слишком трусливы, боятся потерять свою честь и стать ненавистны теми, кем так вожделенно дорожат. Ха-ха, я запомнил это слово. Вожделенно! Она всегда была умнее меня, знала такие красивые вычурные словечки. Идиот, из-за тебя я вспомнил! Нет! Я должен забыть! — Дэркада опять поморщился, но в этот раз на отвращение его пробила беспомощная залитая слезами и прочими выделениями морда, совсем не соответствующая этому созданию. Гриф откровенно рыдал. Видимо его помутнённый рассудок начал проясняться, вытаскивая на поверхность болезненные воспоминания. — Что с тобой? Ты выглядишь настолько жалко, что даже смотреть на тебя то ещё испытание. Недавно ты был так свиреп и самоуверен, но сейчас ты рыдаешь как малыш которого толкнули на землю. Что же ты так пытаешься забыть? Кто эта «она»? — Замолкни! Не смей ворошить моё прошлое! Клянусь я прикончу тебя! — снова Гриф рассвирепел, но неожиданно успокоился. Впервые киферонг умиротворённо улыбнулся. Совершенно спокойно, хоть по его шее всё ещё стекали слезы. — Ладно, всё не так плохо. Уже ничего нет. Всё пропало. Надо жить дальше. Я буду жить дальше. Она так попросила перед тем, как… — Гриф замолк, а затем изумлённо повертел головой, будто, не понимая, что происходит. — А о чём мы разговаривали? — Ни о чём. Просто сиди молча, — Дэркада устал от этого разговора. Сумасшедшие невероятно утомительны. Особенно утомительно выискивать смысл в их бессвязном бреде. Гриф, не снимая улыбки с лица, расположился в своём любимом месте — в тёмном непроглядном углу. Он не говорил прямо и настрой его менялся пугающе часто — то уверенный и хладнокровный, то громыхающий от злости, то вовсе визжащий от тоски — нечто сломало его невообразимым образом. Дэркада понял, что Гриф потерял кого-то близкого, а скорее всего всю свою семью. Молодой паладин не может поверить открывшейся истине. Даже киферонгам есть ради чего жить и кого терять. Те самые монстры без единого лучика света, которые от начала и до конца посвящают себя кровопролитию, не так просты, как кажется. Священные тексты, паладины, священники, обычные люди — все вокруг твердят о мире, разделённом на безобразных и кровожадных слуг Тёмных богов и доблестных последователей Эрзуса. Но Дэркада уже не верит в эту простую и сладкую ложь. Ордис как никто другой должен следовать идеалам праведника, учитывая судьбу его расы, но на деле является садистом без капли достоинства. Он просто использует всеобщую ненависть к киферонгам для удовлетворения своей кровожадности. Они все одинаковы. Каждый стремится защитить свою «прелесть». Для одного — это семья, для другого — замысел всей жизни, а для кого-то — свои животные потребности. Но тогда какую сторону занимает Дэркада? Если разницы нет, то важен лишь голос сильнейшего. Создание религиозных культов — это один из способов организовать сильную группу. Так говорят маги, и это чистейшая правда. Нет смысла мучать себя угрызениями совести за использование магии Тёмных богов. Это тоже один из способов возвысить себя в этом мире. Паладины заслуживают такого могущества, чтобы обладать властью. Мысли Дэрка прервал странный звук. Всё это время он стоял, облокотившись на стену и закрыв глаза. Маленькая штучка врезалась в его броню и отскочила вниз. У ног Дэркады лежала влажная вишнёвая косточка. Парень метнул взгляд на пленника. Тот держал в руке вишнёвые грозди, другой зачерпывая ягоды в свой рот. Тонкие губы Грифа окрасились в малиновый цвет, а его язык ловко играет косточками во рту. Эти ягоды собрал Дэркада, а киферонг вытащил их пока душил его. Опять этот звук. Звук плевка. Косточка прилетела чуть выше глаза. Влажная и скользкая. Упав вниз, она прилипла к нагруднику. Дэркада уже и не помнит, когда был так же зол как сейчас, и был ли вообще. Важно лишь одно — этот урод уплетает его вишенки и смеет плеваться, находясь в шаге от смертного приговора! — Какие кислые. Красные, но совсем не похожи на мясо. Как вы едите эту гадость? — ухмыляясь сказал Гриф. Его противная улыбка стала вызывающей, слова — провокационными, а действия — непозволительно наглыми. — Бродячий выродок, ты закопал себя в могилу. Я размажу тебя по стенке! Молись, чтобы Ордис поспешил! — Дэркада снёс дверь камеры. Впервые Гриф стал по-настоящему доволен. Дэркада не был до конца уверен в своих действиях. Ордис положился на него и будет зол при любом раскладе. «Но с какой стати я должен подчиняться ему?» — возникло в голове Дэрка. Его честь запятнана, и только покарав наглеца он сможет обелить её. Интересы ракея здесь не играют роли. В любом случае Дэркада не испытывает страха перед Ордисом. Но есть ещё один, вызывающий сомнения, фактор — неизвестность. На что способен Гриф? С одной стороны, он истощён и замучен пытками, что должно во много раз ослабить его, а с другой стороны его безумие… действительно пугает. Любой другой на его месте не посмел бы даже поднять взгляд на своего тюремщика, но воля этого киферонга выше всех похвал. Безумие — вот источник его силы. Именно помешательство позволяет ему сгибать стальные прутья и рвать цепи. Он находит причину бороться не в желании жить, а в идее убить всех и каждого. Проще говоря победить любой ценой. И ещё: — «Ничтожный ракей был сильно удивлён, когда боль сделала меня только сильнее, и мои кандалы были порваны как тряпка» — слова Грифа. Если он не солгал, то это будет битва против настоящего монстра. На стороне Дэркады прочные доспехи и мастерство. Годами он оттачивал свои навыки и совершенствовал своё тело. Довёл его до идеала, по крайней мере в сравнении со своими сверстниками. Киферонг прошёл через многое, да и тело ему досталось невероятно сильное, но безумие никогда не одолеет ясность ума. Тем не менее Дэркада побеждал всегда за счёт веры в себя. Твёрдой и безоговорочной. Без убеждённости в свою исключительность он не добился бы всего этого. Гриф вальяжно вышел навстречу паладину. Пылающий яростью Дэркада поправил стальные перчатки и встал в боевую стойку. Гриф широко улыбнулся, чем обнажил свои острые зубы, сжимающие ещё одну косточку. Плевком она отправилась в полёт, но улетела куда-то далеко так и не коснувшись лица Дэркады, в которое целился киферонг. Удар кулака был быстр. «Тебе конец!» — с этой мыслью Дэркада рванул на противника. Тяжёлый удар полетел прямо в лицо киферонга, но тот даже не напрягаясь увильнул в сторону. От этого удара никто не мог увернуться, до этого дня. Впервые Дэркада встретил такого проворного врага. Разозлённый паладин направил шквал молниеносных ударов, вкладывая в каждый свою огромную силу. Но Гриф избежал их все. Разрезающие воздух кулаки в стальной оболочке слишком для него предсказуемы. Сами они быстры, но их траектория читается довольно легко. Ловко уворачиваясь Гриф всё ещё не предпринял попыток атаковать. Севран с особой настойчивостью твердил своему ученику правильно оценивать противника и не делать поспешных решений. Этот урок Дэркада усвоил, но от такой сволочи как Гриф было можно ожидать чего угодно. В добавок Дэркада страшно зол, а когда он зол власть над телом берут эмоции. Не желая проигрывать, Дэркада выложился на полную. Воспользовавшись неожиданностью, он ударил ногой. Тяжёлый железный сапог впился в рёбра Грифа. Киферонг подкосился. От заранее подготовленного удара он уже не мог увернуться. Стальной кулак размозжил лицо Грифа и отправил пленника прямо в стену. Тело плюхнулось на пыльный пол. Дэркада самодовольно усмехнулся, прикрыв глаза. Ему даже стыдно, что он чего-то опасался. Но пальцы киферонга скребнули по полу, после чего Гриф непринуждённо поднялся. Дэркада не увидел в его движениях тяжести, с которой поднимались все, кому однажды «посчастливилось» испытать на себе беспощадный кулак Дэрка. Правда лицо Грифа размазано в кровавое месиво, а из ноздрей хлещет кровь. Тут Дэркада и заметил, что на протяжении всей битвы Гриф ни разу не исказил своё лицо. Оно сосредоточено, прямо как у матёрого солдата, проходившего через что-то подобное десятки, если не сотни раз. — Шутки кончились, — сказал Дэркада. — смирись с тем, что на этом твоя жизнь окончена. Ты ещё не видел меня с оружием в руках. — Почему я должен бояться ребёнка с зубочисткой? Ты видимо ещё ничего не понял. Гордость пожрала тебя. Я знаю, что ты считаешь меня сумасшедшим. Думаешь: «Этот дряхлый бродяга сдохнет от одного толчка» — верно ведь? — Может и так. Ещё посмей сказать, что я в чём-то ошибаюсь. — Знаешь, в моём племени была одна традиция– ломать ноги тем, кто нападает на слабых и убогих. Киферонги не преследуют цели разрушить всё до основания. Им нужно самоутвердиться, а доказывать свою силу на слабых ниже любого достоинства. Поздравляю, ты не просто недалеко ушёл от киферонгов, а ещё и переплюнул их в подлости и вероломстве. Подлый мне попался мальчишка. — Заткнись, придурок. Мы встретились впервые, а ты осмеливаешься утверждать подобное. Нет, я не собираюсь ждать Ордиса. Я забью тебя до смерти прямо сейчас. — Глупец, я же говорил, что боль делает меня лишь сильнее, — Гриф смахнул с лица кровь. Дэркада нанёс удар, но неожиданно его перехватил Гриф. Он остановил кулак лишь одной рукой и намертво вцепился. Киферонг резким движением провернул руку Дэркады. Паладин попытался вырваться, но Гриф продолжал заламывать своего оппонента, словно старший брат наказывающий младшего. Сказать, что это было унизительно — ничего не сказать. Гриф потянул Дэркаду к себе, не отпуская скрученную руку. Дэркада изо всех сил пытался вырваться, но Гриф остался непоколебим. Киферонг нанёс удар по обездвиженному противнику. Из носа Дэрка выступила кровь. Следующий удар разбил губу. После второго удара Гриф отпустил руку, но лишь для того чтобы обхватить покрепче голову паладина. Две грубые руки с острыми длинными когтями впились в макушку, расположившись между коротких волос. Дэркада успел схватить руки Грифа, но это не помогло. Сила этого киферонга даже по меркам ракеев велика и едва ли Дэркада, который хоть и был сильнейшим среди младших паладинов, но не имевший дела с такими монстрами как Гриф, мог что-то противопоставить. Голова начала наклоняться вниз, не смотря на нагрузку шейных мышц, которые попытались помешать этому. Парню даже показалось, что ещё чуть-чуть и у него сломается позвоночник. Дэркада лишь на мгновение уловил взглядом несущееся на него колено. Гриф в последний момент отпустил голову из рук. Его колено на огромной скорости впечатолось в лицо Дэркады. Во все стороны полетела кровь. Удар был настолько силён, что Дэркада отлетел на прутья. Встать ему не позволили. Удар пришёлся в бок по пластинам мифрила. Гриф не атаковал Дэркаду в грудь, так как бить по стальным пластинам не имеет смысла, но вот мифрил — другое дело. Мягкий и податливый, он самое уязвимое место в паладинском доспехе. Киферонги долго оттачивали искусство вскрытия паладинских доспехов. Потому даже лучшие из паладинов дважды подумают прежде чем связываться с ними. Вскоре Дэркада перестал считать удары по себе. Его бока были разодраны нескончаемым потоком ударов. Даже удары по лицу не были так болезненны. Закончив урок хороших манер, Гриф поднял обмякшее тело Дэркады и выбросил его из клетки, а затем вышел сам. Пленник выбрался из темницы. Дэркада подтянулся к стене. Его лицо испещрено кровоточащими ранами и трещинами. Доспехи покрыты кровью. Мифриловая часть брони вскрыта, словно работали разделочным топором. Сокрушённому паладину осталось лишь лежать, прижавшись к стене. Или… нет? Осталось кое-что ещё. Последняя возможность. Призрачный козырь в рукаве. Дэркада уже долгое время практиковал владение тёмной энергией. Его уровень на данный момент составляет лишь ничтожно малую долю от силы Сапио — настоящего мастера тёмных искусств. Но даже эта капля может перевернуть всё с ног на голову. Гриф наклонился, чтобы посмотреть на свою работу. На лице снова появилась улыбка чистейшего безумия. Его глаза сверкают в предвкушении. Он определённо доволен результатом. Гриф приложил ладонь к щеке Дэркады и похлопал её. Так делают отцы своим сыновьям, когда хвалят их, или учителя, когда подопечные делают успехи. Возможно Гриф что-то вспомнил из своего прошлого, хотя скорее он просто издевается. Свою вторую руку он уже занёс и вполне вероятно такой удар будет смертелен. Дэркада зловеще улыбнулся, глядя в белые совершенно пустые глаза. Вдоль всей его правой руки от плеча до кистей появилось красное сияние. Впервые Гриф дрогнул, увидев это. Энергия Сапио тоже переливалась красными оттенками, но внешне она напоминала туман. Сила Тёмных богов под властью Дэркады сверкает искрами. Точно также как молния на ночном горизонте блеснул удар. Дэркада вложил в него последние свои силы. Но это было и не нужно. Главное попасть и доставить «подарок». После того как кулак влетел в грудь Грифа, киферонга обдало по всему телу жуткая дрожь. Кости завибрировали, а тело словно вывернуло наизнанку. Ужасный холод сковал все мышцы. На Грифа будто бы плашмя свалилось что-то весом в тонну. Киферонг вмялся всем своим телом в решётку. На нём остались глубокие следы от прутьев. Дэркада встал полный решимости. Гриф поднялся синхронно с ним. Искрящиеся перчатки Дэркады полетели в атаку, но Гриф, пригнувшись, смог проскользнуть под ними, хоть даже выше паладина. Киферонг схватил Дэркаду за шею и приподнял над землёй, даже не переводя на того взгляд. После получения таких травм Гриф пришёл к своему пику. Стать ещё сильнее уже просто невозможно. Он уже способен поднять человека в доспехах одной рукой. Гриф злостно глянул на парня, а затем кинул на пол со всей силы. Он не позволил Дэрку даже опереться руками и сразу же вмял его ногой в грудь. Тёмная энергия развеялась. Дэркада потерпел поражение. Но даже так он продолжал оставаться в сознании. — Ты меня удивил, малыш, — Гриф провёл пальцем по залитому кровью лицу Дэркады, а затем облизнул его. — Какая горячая. Ты кое в чём был прав. Я действительно безумен. Не могу контролировать себя. Иногда мне грустно, частенько я злюсь, мне может быть смешно с совершенно нелепой вещи. Я поступаю непонятно даже для себя. Ягоды, которые я украл у тебя мне были не к чему. Зачем же я это сделал? Не знаю. Идея спровоцировать тебя пришла мне позже. Это безумие — неспособность контролировать эмоции и поступки — помогало мне выжить долгие годы. Я был подобен дикому зверю и уничтожал любого, кто смел вставать на моём пути. — Так… так почему ты ведёшь себя разумно сейчас, паршивец? — выдавил из себя Дэркада, придавленный ногой Грифа. — Я научился выходить из-под власти своей безудержной стороны, когда это нужно. Безумие пришло ко мне, когда я нуждался в нём больше всего, но вместе с этим и поглотило целиком. Но испытание временем показало, что дикость — не универсальный способ выжить. В такие моменты просыпается безэмоциональный тактик. Спокойный и расчётливый. Уверен ты считаешь великим позором своё поражение, но у меня другое мнение на этот счёт. Если ты заставил меня взять себя в руки и действовать осмысленно — значит ты неплох. Ты правда мог меня убить, если бы я не изворачивался. Твои руки, в купе со стальными перчатками, равны по силе ударам топора. Ты мог просто снести мне голову. Но мои рефлексы оттачивались с самого моего рождения. В добавок боль действительно делает меня сильнее. Ты уже всё видел. — А ведь мой удар тёмной энергии почти прикончил тебя, — Гриф увеличил давление ноги на грудь Дэркады. Паладин сплюнул кровь в сторону. — Не сказал бы. Ужасное чувство, но моё тело привыкло к таким нагрузкам. Меня другое интересует. Кто ты такой, козявка? — Дэркада, с недавних пор паладин ордена Святого Марвина. Другими словами, охотник на выродков вроде тебя. — Сопляк, не уходи от ответа. Я же правда могу тебя убить, если захочу. — А ты разве изначально не собирался? — Ты удивил меня. Раньше я считал всех людей ничтожными червями, но ты оказался крепким орешком, Дэркада. Я дам тебе возможность остаться в живых, если не будешь действовать мне на нервы. Хоть я и поклялся, что убью тебя, но я же не обещал сделать это именно сейчас. — Уверен? Я же приду за тобой, рано или поздно. И убью тебя как вшивую псину. — Делай что хочешь. Моя жизнь уже давно потеряла смысл, если до тебя не дошли мои слова. Я потерял всех, кто был мне дорог и с тех пор бегу прочь от того, кто это сделал. Он — единственный кого я боюсь. Даже такой дряни как ты я не желаю повстречать его, — Гриф посмотрел в сторону двери, через которую вышел Ордис. У киферонга не так много времени. В противоположной стороне коридора находится другая дверь, и куда она ведёт Дэркада не знает. — Ты способен управлять энергией Тёмных богов, и выглядит она как молнии. Значит ты связался с… Гнайденлосом — владыкой покорения. Мне он близок, как и каждому киферонгу. Именно его культ доминирует среди нас. Выходит, ты отрёкся от Эрзуса? Какой же ты паладин после этого? — Это не так! Я не предатель! Мне просто выпала возможность использовать эту силу. Я применю её, чтобы изменить мир к лучшему. — Какой же мир построит тот, кто помешан на могуществе? Ты идёшь по истинному пути Гнайденлоса. Он покровитель жестокости и грубой силы. Меня не волнуют вся эта грызня богов между собой. Тёмные желают низвергнуть Эрзуса, а Эрзус желает добить Тёмных. Мы — жалкие смертные в этом болоте. Моей семье никто не помог, когда они взывали к помощи. И тебе никто не поможет, когда ты набредёшь на рыбу покрупнее. До скорого. Мне пора идти. Если захочешь реванша, то отправляйся в подземелья цитадели. Пока Гриф шёл по коридору к клеткам прильнули изумлённые пленники, которых было немного. В основном ворьё и жулики, пытавшиеся обмануть орден. Киферонг ничем не ответил на мольбы заключенных выпустить их. Гриф зашёл за дверь и скрылся от глаз Дэркады. Поверженный паладин остался лежать залитый кровью. Последний раз, когда он сильно пострадал было два года назад. Но даже тогда Сапио не нанёс ему столь страшных увечий (во многом, потому что сдерживался). В этот раз его превратили в отбивную. Дэркада даже вспомнил, что довольно жестоко обошёлся с претендентом на чемпионское звание. Тогда он разворотил ему всю голову, чуть не убил фактически. Теперь он наконец понял, что испытывал тогда тот парнишка. Спустя время послышался скрип двери и последующий топот. Дэркада наклонил голову в ту сторону. Ордис наконец-то пришёл, когда уже поздно. Хотя это не его вина, так как это Дэркада натворил глупость. Ракей ошарашено посмотрел на устроенную бойню. Всё от пола и до потолка покрыто пятнами крови. Ордис побежал дальше, понимая, что узник мог пойти только в одно место. Дэркада же потерял сознание, хотя острая головная боль навязчиво мешала этому. Да, его ещё никогда не били так сильно по голове. Очнулся горе-паладин от сильной пощёчины. По сравнению с ударами Грифа она показалась ему комариным укусом. Первое что увидел Дэркада — это набухшую от злобы морду Ордиса. Ракей потянул парня за его кровавый плащ ближе к своему лицу, чтобы провести допрос с пристрастием. — Что, чёрт побери, здесь произошло?! Как ты допустил побег пленника?! Почему валяешься как… как свинья?! Всё что от тебя требовалось — это просто стоять и не валять дурака! — Отпусти… меня, — Дэркада угрожающе положил свою руку на плечо Ордиса. Ракей хмыкнул и бросил парня к стенке. — Я не могу в это поверить! Как так можно?! Я ожидал, что ты окажешься идиотом, но я не могу поверить в то, что у тебя совсем нет печени, или что там отвечает за ум, — Дэркада усмехнулся. Даже он знает, что источник интеллекта — сердце. Кто из них больший дурак ещё можно поспорить. — Я просто хотел преподать ему урок. Он оказался слишком разговорчивым. Потому я зашёл без оружия, чтобы решить всё на кулаках. — Бестолочь! По-твоему, с киферонгами можно играть? Я же сказал, что он опасен. Так зачем ты полез? Он же тебя сожрёт! — Мог бы поподробней объяснить. Например, сказать, что он неубиваймый, сверх ловкий, ещё и эксперт рукопашного боя. Вот в таком случае я бы сразу притащил арбалет. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Этот ублюдок забрал всё своё оружие и скрылся. Из-за тебя, сопляк, погибнут люди! — Да, я совершил ошибку. Не надо было тебя ждать. Своим двуручным мечом я бы поделил его пополам. Просто, ты — тупой садист. Из-за твоей жажды крови всё произошло. Мы вообще не должны были заниматься всем этим. Это занятие для палачей. — Ах ты! — Ордис пригрозил кулаком. — Лучше бы киферонг перегрыз тебе глотку. Нам такой мусор не нужен. — А если я докажу, что от меня есть толк. Я могу исправить ситуацию. — Каким образом? Что ты можешь сделать?! — Я убью киферонга. Отправлюсь за ним и принесу доказательство. — Ты серьёзно? Твои раны заживут минимум через две недели, а этот зверь голоден уже сейчас. Со дня на день начнут пропадать люди. По твоей вине! — Да тебе плевать на нас, людишек. Ты злишься на то, что киферонг остался в живых. Я пойду сегодня и сегодня же я вернусь. — Ты свихнулся? Хочешь сдохнуть? Я удивлюсь если ты ходить сможешь, не то что сражаться. — Я знаю кое-кого, кто может излечить мои раны. — А, ты же якшаешься с магами. Будешь валяться у ног целителей. Где твоя гордость паладин? — Я сказал, что пойду к незнакомцу? Мне не откажут, — Дэркада поднялся на ноги, слегка пошатываясь. — Я отправляюсь на охоту и убиваю ненавистного тобой киферонга, а ты замалчиваешь о произошедшем магистру. По рукам? — Если подумать, то эта сделка меня устраивает, — Ордис пожал руку. — Если ты помрёшь, то туда тебе и дорога. Избавимся от балласта, так сказать. Но если ты действительно сможешь — то значит ты не совсем пропащий. — Будь добр, не задерживай меня. Если ты не заметил, я себя плохо чувствую. Мне хотя бы к магам доковылять… — Постой, думаю ты должен знать, — Ордис сокрушённо вздохнул. — Этот киферонг был в прошлом линчевателем. — Кем-кем? Линче… что? — Линчевателем, тупица! Когда мы нашли его у него было копьё, арбалет и самое важное — два коротких меча. Это снаряжение киферонгских линчевателей. Именно орудованием двумя клинками они славятся во всём мире. Ты понятия не имеешь насколько она опасны! — С какой стати ты печёшься обо мне? Ты сам желал мне смерти! — Но смерти киферонга я желаю сильнее! Твои шансы призрачны. Линчеватели — это судьи рока в племенах киферонгов. Авангард врывающийся в гущу битвы и перемалывающий всё на своём пути своими клинками. — Ты что, боишься? — Дэркада выдавил из себя смешок, который отдался сильной болью в груди. — Я? Нет, конечно! Перед тем как пойдёшь умойся, хотя бы. А то всех распугаешь. Выглядишь как раздавленный помидор. Дэркада взял ведро с водой, предназначенное для пленников. Гигиенические процедуры сделали его вид не столь ужасным каким он был. Теперь Дэркада выглядит хотя бы не как мертвец. Правда субстанция в ведре теперь напоминает стухшую мясную похлёбку, разбавленную водой. Едва ли кому-то будет не лень поменять пленникам воду. Кому-то сегодня придётся пить экстракт кулачного побоища.