One year to new life

51 глава   Опыт жизни таков – пока кто-то наслаждается прекрасным, хоть кто-то да плачет. Плачет сильно, собирая осколки своего разбитого сердечка. Пока по лицу Оливии текли слёзы она схватила телефон с панели и написала Вирджинии о случившемся.   Синеволосая схватила визжащий телефон со стола, будучи ещё в объятиях Жени, который что-то читал на листочках. Осведомившись о горе подруги Вирджиния ясно протянула гнусным визгом: — Же-е-е-ень!   Евгений оторвался от списка гостей и буквально за несколько секунд до того, чтобы увидеть написанное дрожащим пальчиком Оливии сообщение, на его лице была спокойная и в некой степени усталая гримаса. После прочтения его глаза округлились, а изо рта вырвалось грязное слово от шока. За него он получил нахлобучку от беременной невесты хлопком по лбу, по которому всплыли венки от злости. Быстро убрав руку с талии синеволосой парень схватил свой телефон, добрался до контактов и нашел там Сашу, поспешно ему набирая.   Александр, оторвавшись от прочтения книги по психологии, с важным видом взглянул на телефон и принял звонок.    — Всё! я так и знал! — воскликнул Женя в трубку, воскидывая свободной рукой с грозным притоном.    — Я понял, сейчас отпишусь Максу... — ботаник попутно включил приложение ВКонтакте и начал быстро печатать сообщение на профиль Максу Тарасенко.   В крови обоих закипала кровь негодования, а что уж говорить про Максима?...   Сначала он не поверил в это, но имея в факт то, что друзья его никогда не обманывали, задумался. Осознав положение он закусил губу, уже представляя казнь Дмитрия за его ужасный поступок.    — Вот...! — выругался на всю комнату блогер и вышел в апатию.   Руки формировались в кулаки от злости, костяшки белели, а вены наливались кровью до посинения. Тигра, выйдя из положения лёжа на коленях хозяина, усевшись на задние лапы громко мяукнул, будто протяжно простонал и лизнул кулак Макса.   Кот как будто понимал ситуацию, сочувствовал лицам, задействованным в нём.   В душе юноши всё рвалось разорвать глотку этому гадкому человеку и останков не отбросить, но жизненное положение огорчало. Так хотелось обнять и приласкать любимую девушку, провести рукой по её чёрным волосам, прислонивши её голову к груди. Шептать ей добрые слова, просто твердить о вечной любви, как в сказке. Хотелось просто держать её в закат за ручку, дурачиться с ней, слушать её звонкий, как лесной источник голос, снова услышать заразительный смех, от которого на лице появлялась улыбка. Просто слышать её имя... Оливия...    — С ним надо разобраться. — решил Максим и в попыхах стал искать контакт бывшего друга. За окном разгорелась буря. Дикий ветер, как будто сорвался с цепи, нещадно гнул деревья, заставляя их коснуться земли. Пух тополей мешался с размокшей землёй и плыл по дорогам. Из простых капель связался ливень с грозой, разрывающей сердце своими проходимыми разрядами.   Создавалось впечатление, что земля разверзается под ударами молний. Тучки зарыли голубое небо, ни единого шанса получить солнечный лучик, хоть маленький. Такой же шанс как и шанс восстановить сердце нашей героини.   Найдя номер, что был нужен Тарасенко, он нажал на кнопку "позвонить". Спустя несколько мучительных гудков послышался голос.    — Да? — бас ушёл в голову блогера.   Мина Макса стала странной с долей гнева. Он глотнул чая из чашки и провёл рукой по шерсти Тигры дрожащей от злости рукой и после схватил ручку своей коляски.    — Я понять не могу... — начал Мапс, прокашлявшись, — Ты совсем?   Оба не находили более слов – Дима от непонимания, а Максим от гнева. Дмитрий уже сидел за столом, пил время от времени апельсиновый сок и держал у уха телефон, будучи в диком замешательстве.    — Ты о чём? — поинтересовался рыжеволосый, сглатывая новую порцию бодрящего напитка.    — Как ты посмел вообще предать Оливию?! — воскликнул Тарасенко, не стесняясь в выражениях.   Парень на другом конце провода усмехнулся и быстро отозвался.    — И тебе доброго дня, коллега. — Дмитрий отшутился над тем, что не без его помощи Макс и Ливия расстались, а ведь без этого блогер мог спокойно расстаться с Каролиной и быть счастливым с Оливией, ведь они любили друг друга. До сих пор.    — Ты сейчас у меня так отшутишься – изменять будет некогда! — угрозил Максим на серьёзном тоне.   Дима только лишь усмехнулся и оправил волосы назад.   Погода ухудшалась с каждым мгновением, по дорогам неслись реки, из легкого ветра сложился практически ураган как в душах наших героев. Боролись за справедливость два воина, бились в ожесточённых битвах. Ранили друг друга мечами, но те быстро заживали, как на собаке. Душа ныла, скреблись в ней кошки. Такие жалкие дела совершал Дмитрий, ещё будучи лучшим другом Макса, с которым они сейчас разбираются совсем не по-дружески.    — Это кто мне ещё угрожает! — тон рыжеволосого перешёл все границы и тот грубо ответил юноше, попутно стукнув ладонью по столу.   Максим не показал и вида, что вздрогнул от неожиданного удара, но замечание о его положении реально задело. Это надо быть настолько низким человеком, чтобы глумиться над инвалидами, хоть и временными.    — А ты давно перестал иметь чувство собственного достоинства? — поинтересовался Тарасенко, наклонив голову и сузив глаза, — Чтобы смеяться над чужими слабостями?   Аппонент только кашлянул, осознав сказанное и закрыл рот кулаком.   Действительно, хотелось набить морду этому гаду, но разве нет исхода тому, что покалеченным останешься ты сам. Он насмеялся над тем, что Оливия слабая и ранимая девушка, он изменил ей. Сейчас узнаем за что.    — Просто скажи мне... — шатен начал с малого, чтобы не спугнуть "белку", — Ты почему Лив изменил?   Тучи на небе стали рассеиваться. Небо наконец показалось над городом. Шпили главных зданий озарились уже закатным солнцем. Серые одеяния улетали куда-то на север, в сторону Финляндии. Белые лайнеры-облака окрасились в огненные тона и медленно поплыли по течению ветра. Освежившиеся деревья покачивались туда-сюда, стряхивая с себя дождевую, прохладную воду. В лужах отражалось голубо-розовое небо, как будто пушистые перья фламинго понеслись по речке. Пух тополей опять залетал в окна людей, которые пооткрывали свои квартиры, для того, чтобы ощутить вновь запах улицы. Аромат города после проливного дождя гнал за город, но всё же история продолжается.    — А ты думаешь, зря я что ли подругу твою вспомнил, близкую? — Дима прошипел эти слова как змей-искуситель, прополз в сознание и уколол языком в самое сердце.   По организму растекалась кровь, вены пересохли, ведь всё ушло по телу. Пульс становился прямой полосой. Золотая ниточка сорвана, нитка жизни самая тонкая, на равне с каранарным сосудом. Сколько боли в душе, сколько крови пролито за разбитое сердце. Борьба ведётся тихо, тихо нападает Блицкриг. Падает со спины, валит на землю и забивает до смерти. Слишком много страшных вещей я вам рассказываю...    — Ты просто хотел заполучить её для своих усмешных делишек! — заголосил Макс, от чего Тигра на его коленях снова вздрогнул и убежал из комнаты сквозь щель в двери на руки хозяйки.   Наталья сидела в гостиной, перебирала нитки мулине, подбирала цвета. До её ушей часто долетали припорки сына со знакомым ей Димой. Она переживала за сыночка. Ведь его здоровье сейчас было слабым, а что уж говорить про эмоциональное здоровье? Разлучившись со своими прядями, женщина взяла в руки кота, засунула его под подмышку и пошла к двери. Остановившись у входа в "зал заседаний" она прислушалась.    — Я не хочу с тобой разговаривать, твоё право, ты мне всё равно ничего не сделаешь в ближайшие месяцы. — дозвалось с другого конца провода.   Максим хотел что-то ответить, выругаться самыми красивыми словами, но звуки положенной трубки прервали его желание.    — Ужасный человек! — блогер откинул телефон на кровать, а сам заглянул в своё большое окно и начал наблюдать прекрасную картину мира.   Перед его глазами летали с большой скоростью облака, подсвеченные красным солнышком. Горизонт был чёрного цвета, как на обработанных фотографиях и пейзажах молодого адапт-интернет-творчества. Именно на тех фото, где город медленно погружается в рутину незабвенного вечера, провожая уходящее в океан солнце яркими огнями квартирных люстр. Обычно на таких произведениях изображались прибрежные города – Лиссабон, Майами, Лос-Анджелес и так далее.   Не прошло и нескольких минут, как покой ютубера был нарушен его же матерью, которая заглянула носом в помещение с кошкой на руках. Рыжик поводил носом в воздухе, потянулся всеми четырьмя лапами и завис в пустоте.    — Максим, ты чего? — заботливо спросила женщина, на что получила отрицательный кивок головой. Добравшись до сына за подробностями, она получила интересные вести о жизни "отпрыска".   Об Оливии, которая была в отношениях в Мапсом три месяца, они были счастливы, но в один момент, когда появилась Каролина и Дмитрий их счастье и долгожданный хеппи энд превратился в пытку обоих. А сейчас узнаётся о том, что Лив предали дважды. Наталья покачала головой и отпустила Тигру на пол. Макс шумно дышал, иногда из-за этого покашливал и чуть не задыхался.    — Сынок, только глупые люди меняют перчатки, если они чисты. 52 глава   В большом зале идёт упомрачительно затянутая репрессия. Под высокими потолками сиротятся шарики мягких тонов. Розовые, голубые, бежевые. По полу разбросаны какие-то ленты, цветы, бумаги. Разносились эхом стуки каблуков, говоры от которых взрывалась голова. Дневной свет падал через большие окна, украшенные длинными розоватыми тюлями. Около большой дубовой двери с мощнистыми чугунными ручками, на стремянке стоял Саша и что-то пытался приделать над дверью. Несколько раз чуть не упал, сильно перегнувшись на лестнице. Это оказалась шикарная гирлянда из цветов. Что-то вроде астр, но и на бархатцы похоже. Определиться было сложно. По середине помещения стоял большой белый стол. Его большие ножки как будто впивались в паркет, но это была всего лишь иллюзия. За столом сидели виновники торжества – Евгений и Вирджиния. Здесь творилось сумасшествие по поводу подготовки к их долгожданной свадьбе. Делали они всё с друзьями и родственниками. Молодожёны перебирали счета за помещения и все остальные документы. По другим местам стояли маленькие столики с четырьмя стульчиками. Таких столов было штук десять в хаотичном порядке.   За одним из таких местечек сидела наша Оливия и выплетала из лент косички. Её гримасе мог позавидовать самый грустный кот в мире, но в итоге, ей есть зачем погружаться в мир упоения. Рядом с занятым Сашей стояли Ян, что подавал ему продолжение ленты, а по другую сторону стола сидел в своем кресле Максим. Он смотрел на грустившую Лив и сопутствовал ей. Ян взглянул в карие глаза друга и перешёл к нему.   Ян, молодой парень, двадцати двух лет возрастом. Видеоблогер со стажем. Обожатель панд и всякого движа. Давний друг Макса, скетчер, пародист и просто весельчак. Авантюрист и любитель авантюр.    — Так, не раскисай, зато ты её видишь. — подбодрил он Тарасенко, потрепав его отросшие волосы.   Максим решительно смотрел на любимую девушку, хотел подойти к ней, обнять. Просто сказать о том, как она ему дорога и как он её любит. Но невидимая ограда закрыла их любые связи.   Ощутив на себе чей-то пристальный взгляд, черноволосая подняла голову и судорожно стала оглядываться по сторонам. Заметив знакомые карие глаза, поблескивающие на солнечном свету, она застыла на секунду, а потом отвернулась, хватаясь за сердце. Макс громко вздохнул и схватил ближайшую салфетку, разрывая её на кусочки от стресса.    — Вот, она даже смотреть на меня не хочет. — его речовка сопровождалась грустными воздыханиями и похлопыванием ресничек.   Ян сожалеюще выдохнул и кинул гирлянду на стол, не помня того, что эта лента была в руках Александра, который её приделывал. От резкого толчка очкарик выронил гирлянду на пол, а сам повис на выступе двери, навернувшись со стремянки. Его ноги шатались в расстоянии около метра от пола. Ян полез через столик за стремянкой, но так же уронил её чуть ли не на голову Максиму, который встрепенулся от крика ботаника и откинулся назад.   Женя откинул бумаги и ринулся спасать будущего, непутёвого шурина и друга. Мимо него пробежал неожиданно Остап с охапкой высоких цветов. Евгений остановил Осю за плечо. Парень убрал высокие бутоны, закрывающие лицо и взглянул на взрослого приятеля.    — Ты куда это тащишь? — озабоченно поинтересовался человек в жёлтой толстовке, поправляя кепку.    — Вирджиния сказала на стол какой-нибудь. — ответил Остап, снова закидывая бумажный груз на плечо.   Ответив только неодобряющими вздохами шатен продолжил свой путь, в тот момент, когда Саша почти сорвался с выступа.    — Саша, твою налево! — воскликнул Евгений, тягая друга за торс вниз.   Сзади подбежала невеста, отряхая рубашонку брата. Оливия безразлично взглянула на ситуацию в дверях и снова занялась своими плетениями, надеясь избавиться от достающих её проблем. Отнеся цветы на первый стол, парень в шляпе медленно подошёл к сестре и стукнул стопкой лент по поверхности. Лив вздернулась от неожиданности и посмотрела на Осю. Великий Комбинатор грубо отодвинул стул поближе к кудрявой и наклонился к её лицу, тихо шепча:    — Гордой у тебя оставаться не получится. — выпалил юноша, снимая шляпу и махая ею на себя.   Винья резво откинула почти законченную косичку и закинула руки в боки.    — У меня? Не получится? — девушка подливала масла в огонь.   В глубине души она понимала, что братишка прав, она хотела подбежать к Максиму, обнять его, поцеловать в тёплый висок. Но вся эта заворуха с любовным квадратом сыграла свои нотки. Самые, что не на есть, страшные.   Она сама понимала, что достраивала стену перед собой, но прекратить это она физически не могла. Иначе душа будет опять ныть о новом предательстве, о старой сказке без конца и края, опять о слезах боли, как Остап с Ольгой будут видеть, как их всегда сильная и независимая сестра изливает душу, рыдая в подушку как маленькая девочка. Пора искать лом.    — Вы как, ребята? — пропищала своим, пока ещё детским голосочком Ольга, проходя в эпицентр взрослых друзей, которые только что были спасены от возможных переломов.    — Олечка, всё хорошо, спасибо, что поинтересовалась. — ответил Александр, подрагивая левой ногой время от времени.   Максим видел, как Оля собиралась уходить, но он поймал её быстрым «пс» и подозвал к себе пальчиком.    — Оль, а ты как относишься к повторным отношениям? — по-взрослому спросил блогер, поправляя рубашку.    — Главное, чтобы убытков не было, иначе слёз много потеряешь. — совсем как взрослая ответила черноволосая и пафосно откинув нос вверх направилась к сестре и брату.   Анализируя полученную информацию, Тарасенко задумался. Ведь отношения – это государство. Убытки – измена, ложь, недоверие. Слёзы, понимаем, защитная реакция от мира, как границы досягаемости.    В этой фразе точно что-то есть, и совсем не детское. Заключая фазу о отношениях любой может в конце поставить точку, но бывает так, что эта точка оказывается поставлена другим аппонентом против счастья и любви. «— Возлюби другого во имя любви... » — крутилось в голове шатена, это была фраза его брата, она появилась после расставания с девушкой.   Но она была чертовски к месту в данной ситуации. Не надеясь на какие-то корректировки и взаимной нынешней любви Оливии к нему он смирился, выдохнув и посмотрев на весёлую компанию друзей, которые бурно обсуждали то, как нелепо болтался над дверью Саша и как бы было весело, если бы кто-то её открыл. Потому что открывалась она во внутрь. На физиономии ютубера сияла улыбка с частичкой грусти принятого, всё-таки, ничего уже не вернёшь.   Ещё спустя несколько минут обсуждения завершились и все вновь разошлись за свои дела.   Жених с невестой ушли проверять работу поваров на кухне. В маленьком помещении с малюсеньким окошечком как в тюремных камерах творилось чёрт знает что. Кипели блюда, шипели на сковородах аппетитные стейки и рыбное филе. Подскакивали крышки больших кастрюль. Разносился изумительный запах французской кухни с фуа-гра и утончённой закуски. Пока делались заготовки для пробы и добавления в меню. Никто в здравом уме не будет готовить на восемьдесят человек три порции стейков под красным соусом. Пара имела возможность раскошелиться на такое дорогое удовольствие, но тратили, конечно, с умом. Пробовал все блюда исключительно Женя, так как Вирджиния отказалась, будучи в положении.   Повар-француз, поправляя свой высокий белый колпак, со смешным французским акцентом спросил: — Как вам данное блюдо?   Евгений еле сдерживался, чтобы не засмеяться от этого произношения. В первый раз из его рта вылетел лёгкий смешок, но за это он получил легкую затрещину по макушке от будущей жены, отозвавшись: «— Теперь я начинаю чувствовать семейную жизнь». 53 глава   По небу несутся кремовые облака, обгоняя друга. Солнце совсем недавно появилось за оградой белой пелены и согревало своим светом высокие макушки деревьев и крыши домов. Люди прятались в тени зданий, лежали на газонах, улавливая всем телом тепло петербургского лета, которое можно было очень сложно застать.    Париться в машине было пыткой. Но всё же, пешком до Васильевского острова не дотопаешь. В Lad-е красного цвета ехали пассажирами новые нам люди в нашей истории: – Настя и Лёша.   Московские эмигранты решили приехать в жаркий особняк невиданных красот девятнадцатого века. Анастасия сидела около открытого окошка, размахивала перед собой какой-то книжкой. Её передние кислотно-фиолетовые локоны взлетали и слова ложились на своё место, и так несколько тысяч раз. Алексей что-то читал в телефоне и изредка поглядывал на дорогу. За окном резво пробегали деревья, автобусные остановки, на которых стояли недовольные люди, вынужденные париться в общественном транспорте. Так же птицы, казалось, летят с бóльшей скоростью, пронизая крыльями всё на своём пути. Высокие многоэтажки слонялись своими тенями над детской площадке и тротуаре во дворе дома родителей Максима. Леша, протянув водителю такси пятидесятирублёвую купюру, позвал за собой Настю, пока сам вылезал из низкой машины. Как только Лада скрылась в потоке шоссейных покорителей, оба, с хорошим настроением пошли к подъезду своего друга.   Тарасенко в квартире был один, поэтому, он мог спокойно пригласить друзей к себе. Он поехал к двери, как только услышал назойливый писк врачуна-домофона, поинтересовался кто там и удостоверившись, открыл подъездную дверь. Попутно открыв входные врата квартиры, он уехал в кухню, чтобы сделать сюрприз своим гостям. Как только послышались приближающиеся шаги, Макс заулыбался и схватился за движки.    — Ма-а-кс! — радостно протянула Настя, заглядывая в квартиру после возлюбленного.   Они оба стояли в замешательстве и не понимали куда делся их приятель. После нескольких призывов, Максим отозвался смехом и неуклюже выехал в прихожую на своем кресле.    — О господи! — даже не знаю, что так поразило девушку в положении Тарасенко – инвалидность или его неожиданное появление.   Она подскачила, сняла дурные ботинки и подбежала к другу с объятиями. Они все втроем смеялись. После долгих, наилюбимейших приветствий Анастасии, прорвался к шатену ещё и Лёша. Поздоровались они чисто по-мужски, хлопком-пожатием и тесными объятиями.    — Может, чая попьем? — предложил Макс, поворачиваясь в сторону кухни, созывая за собой друзей.   Пара согласилась и, взявшись за ручки, поплелась за юношей. Тарасенко было тяжело доставать до чайника, а уж тем более до чашек, что находились у стены в сушилке, поэтому ему на помощь пришел Алексей.   Его помощь состояла в приготовлении трех чашек и заполнением чайника ключевой водой. До момента, пока чайник не разорвал все своим зыбким гулом ребята болтали о новшествах жизни. Максим вкратце ответил «Всё хорошо», ведь чтобы рассказать все новости нужен не один час...    — Макс, — начал Лёша, наливая всем чая, — а у тебя чего нового?   Ютубер усмехнулся и потёр рукой переносицу. Его отросшие волоски щекотали нос, отчего появлялось чихание.    — Вы точно готовы слушать? — скорбно, но в то же время с иронией проговорил Мапс, разминая связки перед эмоциями.   Друзья почтительно, синхронно кивнули и погрузились в полное слушанье. Настя приняла от парня чашку горячего напитка и уставилась на соображающую морду Тарасенко.   Алексей отдал рассказчику его кружку и сам сел поближе к Анастасии. Приобняв её за плечо, они были готовы слушать.    Кашлянув, Максим начал. Для начала он рассказал все известные ему подробности злосчастной аварии тринадцатого января нынешнего года. Про то несчастье из-за простого кофе!!! В голове не укладывается! Во время истории на глазах Макса начали наворачиваться маленькие, незаметные слезинки. Шатенка заметила их, но промолчала, сделав ещё более грустную и сожалеющую мордашку. После пошла самая страшная история, радостная, но с резким и неприятным обрывом. Об Оливии. Он описал её так: «Я впервые увидел её, не имел на время дар речи. Я никогда не видел настолько прекрасных девушек. Она парила словно птица, смотрела на меня своими кристально чистыми шоколадными глазами. Я обомлел, когда она сказала мне "Здравствуйте." золотым голоском, от которого у меня в душе пели ангелы».   Анастасия удивилась. Она никогда не видела столь красивых описаний людей, ведь так можно сказать только в порыве вдохновения или диких эмоций. Дальше он рассказал о их первом поцелуе на крыше.   «Лютый холод обдувает наши наполненные чувствами тела, между которыми оставались какие-то ничтожные сантиметры. Она держит меня за плечи, я полуживой осознаю свою истинную любовь. Через несколько мгновений наши губы сплелись, отчего бабочки в животе заиграли новыми мелодиями. Я люблю её, до сих пор!»    — А почему "до сих пор"? — поинтересовался Лёша, убирая от себя пустую чашку.    — А вы слушайте дальше. — протянул Макс, посматривая на красивые уголки птиц в сизом, предзакатном небе.   «В её двадцатилетие она стала моей девушкой. Она восторженно плакала, обнимала, целовала меня, а друзья нам хлопали. Они были за нас счастливы. И мы были счастливы. Три месяца подряд»   Пара понимала, что такие слова на ветер не бросают, что, видимо что-то случилось и они расстались, не хотелось нагружать Максима, но он сам всё рассказывал.    — «Потом мы поссорились из-за её диплома и всплыли мои подводные камни – появилась вместе с моими родителями из Самары моя невесточка... Я вообще не ожидал, я забыл её, я не верил, что она меня помнит, сама гуляла там с кем-то!» - от эмоций его карие глазки наливались солёной жидкостью.    — «Окей, мы помирились, но после всех этих проблем внедрился мой друг... Бывший... Извращенец! » — Макс рвал и метал, мечтал набить морду этому гаду, но коляска приковала его к себе.   Руки шатена сжались в кулаки от гнева к самому себе и этому Диме. А после этого он до рассказал об отношениях Лив и Димы и их ужасном разрыве, от наслышания которого на душе скребли кошки. Москвичи переглянулись и заметили чуть не плачущего от боли Макса. Он, поставив руку в локте на подлокотник своей коляски, закрыл нижнюю часть лица ладонью этой же руки и тупо смотрел на соседний дом, медленно погрязающего в обильных золотых лучах заказного солнышка. Сердца у всех троих вырывались из грудей, души ныли, дыхание спёрло. Противным комом в горле Максима собрались самые страстные слова, но прибрать их на язык было не очень хорошей идеей. Все молча сидели, иногда поглядывая на красно-розовое небо. Птицы, подсвеченные ярким светом как будто утопали в лучиках покидающего наше место солнца. Ровным полукругом укрывалось солнце за горизонтом, в глазах поблёскивали зайчиками облака, затягивающие небосклон. Молчание прервал Лёша, необпределённо покашливая и приближаясь к Максиму со спины. Он положил ему руки на раскидистые плечи со словами: — Девушки сложный народ, найдёшь ты ещё свою.    — Мне не нужна никакая "своя"! — воскликнул Тарасенко в порыве эмоционального выгорания. — Мне нужна Оливия... 54 глава   Как мы уже все знаем по детским годам, по дивным рассказам, всё тайное становится явным.    Вспомните самый глупый, но стыдный момент в вашей мемории... Если вы не припоминаете ничего подобного, то либо у вас короткая память, либо вы светлячок. А все тайны в вашем внутреннем мире трепещут диким фонтаном при услышке на что-то похожее на ваш секрет. Сердце убивается от грудную клетку, отдаваясь в нервных окончания в пальцах и пятках. А теперь, когда мы посетили ваши самые тихие и подземные тайны, мы можем начинать анализацию пятьдесят четвёртого эпизода. Сами вдумайтесь! Уже пятьдесят четыре раза я начинаю истории, продолжаю её, и вам пока неизвестно когда закончится это замысловатое хождение фанфика "Один год до новой жизни".   В один из тех, ничем не примечательных дней в первых числах августа, когда уровень градуса на термометре оставлял желать лучшего, когда солнце, показываясь сквозь завороть облаков, идущих исходным чередом, когда деревья готовились к сильным ветрам и продолжительным осенним дождям, на квартире Старенко была интересная постановка.    — Оль, а если твоя тётка придёт, или ещё кто? — проговорил какой-то парень с белыми волосами под повязкой.   Да, вы не ошиблись, это тот самый Матвей! На два года старше Остапа (у Оси был совершенно недавно день рождения и ему исполнилось шестнадцать), пацан с глупым, современно модным прикидом из одежды оверсайз, которая на нём болталась как мокрые тряпки на нитке. На его носу красовались ссадины, искусно нарисованные губной подводкой сестры. Он говорил с неким придыханием. Нормальному человеку бы показалось, что он просто болеет астмой, а как бы сказала Оливия с медицинским образованием – респираторный дистресс-синдром; но глупеньким девочкам казалось, что именно так и должны говорить все парни – это делает их сильнее в глазах девушки уже с первых секунд общения. Иногда таким рисующимся мальчикам хочется плюнуть в лицо и с серьёзной миной покинуть его метров так на тысяч сто шестьдесят... Сейчас не об этом.    — Ой, Мать, — именно так назвала его Оля, — не переживай.   Он приблизился к ней сидя на кровати подоль неё, совсем близко, что сердце огибало признанище самому себе в том, что этот человек либо полоумный, либо интересный. Каждую минуту девочка могла прикоснуться к его мягкой толстовке своими тонкими пальчиками. Пульс уходил в те самые пальцы, от чего дыхание участилось. Новый кислород поступал в легкие не так часто из-за небольшой задержки дыхание от страха перед неизвестностью. Она знала Матвея, но не знала когда в двери щёлкает замок, соврав парню, что точно в курсе времени возвращения тёти, брата и сестры. Моля Бога о придержке их в магазине, Ольга нежно целовала щёчки Матвея, от чего тот неистово ухмыляясь, прижимал её к себе за талию. ***   За рулём автомобиля была Оливия. Она, постукивая по панели, ждала развязки пробки на мосту и изредка злобно посматривала на брата, мирно сидевшего на переднем сиденье. Он как жалкая добыча медленно оборачиваясь на Ливию, сглатывая слюну обращался к самому себе мысленно:    — «Когда она перестанет меня обвинять в этом заторе?!»   Алина сидела позади, так как на переднем сиденье её часто мутило, наверняка из-за давления в салоне, передающееся на переднюю часть автомобиля. Она смотрела в телефон, в то время, пока на передних сидениях проходила дискуссия. С улицы доносились приглушённые гудки машин, оры нервных водителей, трубизны полиции и других служб спасения.   Кучеряшка смотрела на датчик топлива, тревожно выглядывая на навигатора ближайшую АвтоЗаправочную Станцию.   Поближе заправка была в трёхста метрах, но волокита машин преградила к ней проезд.    — Блин! Ненавижу Тучков мост! — выругалась Лив, прицепляя телефон на магнитик на решетке, — В следующий раз поедем в магазин на юг города!   Алина посмотрела на дорогу и выдохнула.    — Те же эмоции, Алин. — ответила Оливия, не отрываясь от дороги глазами, но нагибаясь в расстояние между сиденьями засветилась её встрёпанная макушка.   Остап более-менее успокоился и уже спокойно слушал музыку через свои старые наушники, которые еле-еле проводили звук, потрёпанные. Его больше не проклинает нервозная в последнее время сестра. Ей было на что быть такой взвинченной. Она глазами гипнотизировала дорогу, стоящие перед ней машины своим томным шоколадным взглядом, надумывая, что таким образом движение возобновится. Слышались недовольные гудки, сопровождающиеся руганью и трепетным выяснением чьих-то отношений. Все заглушили резкие шумы моторов. Строй перед нашими героями двинулся. Девушка обрадовалась в глубине своей души, переключила передачу и сняла машину с ручника. Пересеча мост им совсем немного оставалось до дома, ещё и не зная, какой "приятный" сюрприз их там ждёт. ***   Сомнительная парочка сидели на диване рядом друг с другом, держась за ручки, словно в отношениях по серьезке, без всяких разниц. К виду и выбору двенадцатилетней девочки можно было придраться. Короткая юбка от вседозволенности покрывала от силы колени, подвязанная поясом Оливии теткина блуза и гольфы.    — Сестра моя про тебя всякие бредни рассказывает! — восклицая, изложила Оля, — Что ты, якобы, играешь с чувствами девочек.   Матвей насторожился, всё же он называл свою деятельность нежели по-другому – забава. Покашляв, наш герой прислушался ко звукам с улицы. Жужжал мотор какой-то машины, упорно пытающейся припарковаться в их небольшом дворе. Юноша не придал этому особого значения, как и Ольга, а стоило.   Взвалив на плечо тяжёлую сумку с продуктами, Винья закрыла машину и вместе с Алиной и Остапом пошла в квартиру, будучи совершенно не готовой к эмоциям Алины.   В дверях щёлкнул замок, дозволяя нашим героям пройти в обитель будущего страха.   Поняв, что сейчас их коснется сущий ужас, Оля и Матвей быстро засуетились, но делать было уже нечего, нужно было смириться с участью. Блондин неистово посмотрел на разочарованную в своих ожиданиях брюнетку. Она что-то судорожно искала глазами в полу, но к сожалению, порталов там не было. Что и оставалось – смиренно ждать нахлобучки и наказания. Наконец, первым в большой комнате оказался Остап. В его глазах горело желание набить морду этому... просто из удовольствия, но что-то его останавливало. Он лишь шикнул на сестру и скрылся в ванной помыть руки и чтобы не слышать богатой в гневные моменты речи тётки. После, из-за угла вышла Лив с мешком продуктов на плече. Заметив парочку, она остановилась, поставив левую ногу на носочек и сама невольно выпрямилась. Матвей анализировал насколько изменилась Ви за какие-то четыре года (к слову, когда Оливии окончила девятый класс, Матвею было тринадцать). Вслед за черноволосой появилась Алина. Она искренне не поняла, почему племянница встала как вкопанная и уставилась на диван, пока сама не увидела эту картину маслом. На языке обеих крутились самые сочные слова напитанные гневом и непониманием. Матвей ринулся к выходу, уже завернул в прихожую, но из ванной выскочил Остап и преградил дорогу гостю. Алина, после того, как глазами прожгла стан Оли, обернулась на Матвея. Оливия убрала пакет с продуктами и вернулась в центр конфликта как вступающее лицо.    — Тебе сколько лет? — подозрительно добрым тоном поинтересовалась блондинка, пока Матвей был прижат сильными руками Оси к стене.   Он неодобрительно заглянул в горящие глаза Алины, а потом на злющую Оливию.    — В-восемнадцать... — промямлил блондин, поглядывая на приходящих в шок домочадцев его "девушки"   Винья неожиданно кашлянула, видимо от шока, кто же знал его реальный возраст, если в школьные времена она не имела понятия в каком он классе. Остап с одной стороны был собою доволен, что сдерживает парня, старше него, будто покровительствует над ним. Но с другой – портит сестру в жуткости!   Не хватало, чтобы повторилось тоже самое, что случилось с Лив за последние полгода. Алина посмотрела на Ольгу, которая дрожала от страха и выдала: — А ты знаешь сколько ей лет? – вскрикнула Лина, акцентируя на слове «ей», от чего Лив и Остап вздрогнули, а Матвей зажмурился, готовясь к кончине.   Такими темпами, Остап, взяв блондина за ворот толстовки, что в его понятии было шкиркой и вежливо попросил старшую сестру открыть входную дверь.    Черноволосая отперла замок и открыла врата, через которые спустя несколько секунд пролетел Матвей. Он приземлился на холодный кафель, повредив колено, содрав с него слой кожи. Он невольно прошипел, глянул на дверь, из-за которой появился угрожающий кулак Оси и быстро пропал.    — Мужик! — похвалила его Оливия, убирала волосы с плеч, — Молодец!    — Молодец-то молодец, а вот что с ней делать? — поговорила Алина, вставая в устрашающую позу "руки в боки".   Ли вышла к сестре, которая нылась в подушку, изредка похлипывая и шмыгая. Девушка заметила на ней свой дорогущий пояс с тетиной рубашкой и ахнула, резко вырывая у неё из рук подушку.    — Алин, ты посмотри, вырядилась! — воскликнула кудрявая, требуя безмолвно у Ольги свой пояс.   Та быстро его сняла и отдала Винье.    — Имей ввиду, я считаю каждый камушек на этом поясе. — это были последние слова Оливии перед тем, как она скрылась в своей комнате.    Лина покачала головой и вздохнув, удалилась в кухне разбирать покупки. Больше Матвей и Ольга в сетях друг у друга не появлялись, прослыв в своих долгих веках хорошим опытом. 55 глава   С первого дня осени все возвращается на круги своя, ведь совмещать безделье и обучение нереально. Лето было блаженной периной без замыслов, полное веселья. Никто не переживал, поглощали телами по истине теплое лето, крики птиц впивались в мозг как известники того, что лето в самом разгаре. Но к первому сентября вся грусть вырывается наружу. Школьники и студенты сквозь слёзы смотрят на свои тетради, которые скоро наполнятся совершенно ненужной информацией. Уравнения, корни, реакции, конспекты так и вскруживают сознание как на карусели в каком-нибудь американском парке аттракционов. Форма давно поглажена, портфели почти собраны. Давайте я вам расскажу о наших героях в этот злополучный день – Первое сентября.   Это был первый день знаний бездельный для Оливии за последние тринадцать лет. Ровно столько лет назад она впервые переступила порог заведения с кричащим названием – Школа. Ей впервые заплетали косички с большими белыми бантиками из её непослушных кудрявых чёрных волос. Мама всё делала аккуратно, поправляла сарафанчик дочери, пока папа развлекал трёхлетнего Остапа, которого сегодня поведут в детский садик. Можно было сказать, что косички Виньи делались двумя людьми, ведь Анна была на восьмом месяце беременности Ольгой.    Кудряшка мечтала о веселье в школе, как она найдет новых друзей, будет играть с ними в ручеек на переменках, бить наглых пацанов, которые будут трогать её косы. Сколько красок было в воображении девочки. И вот, они идут с папой, мамой с сестрой и братом на линейку. Маленькая Оливия посматривала на великанов-тополей, что будто окружали её со всех сторон. Солнце слепило её большие глазки. Она озабочено красноречилась с братом о своих школьных перспективах, словно прокладывая себе дальнейший путь по камушкам из две тысячи седьмого в две тысячи шестнадцатый на выпускной из девятого класса. Ося восхищённо вскрикивал от рассказов сестры и прыгал возле неё. Родители посмеивались, представляя, как в эту сумашедшую компашку добавится маленькая девочка.   Наконец, дорога в школу завершилась. Неуверенно взглянув на это огромное построение, заглядывая в каждое окошко, Оливия сглотнула противный ком в горле и направилась на покорение вершин, представленных ею самой себе по дороге сюда.   Сейчас она шла по той самой тропинке, только уже взрослая девушка со средним специальном образованием в виде колледжа.   Рядом шла расфуфыренная сестра-семиклассница. Ей положено быть такой. С другой стороны плёлся Остап с большой сумкой, в которой был ноутбук, книги и тетради.Теперь он студент. Его колледж был совсем недалеко от школы, но идти нужно было дальше.    — Ну, что, готов, историк? — подшутила над братишкой кудрявая, толкая его в плечо.    — Да, младший медработник! — ответил парень, поправляя свою шляпу на макушку.   Из-под неё в области лба торчали короткие завитушки чёрных волос. Он походил на ковбоя, но только в реальном мире, а не в фильмах как их показывают дебоширами и драчунами. Мы все знаем, что ковбои – пастухи.   Услышав в свой адрес такое оскорбление как младший медработник, обладательница красного диплома и лицензии педиатрии погналась за Остапом, попутно побивая его голову его же шляпой. Оля подгоняла разыгравшихся "взрослых" людей и сама шлёпала по камушкам к своей школе с рюкзаком на плече.    — Я тебе покажу младший медработник! — шутливо угрозила Лив, — Тебе самому сейчас медработник понадобится!   Ольга громко кашлянула, от чего создалось впечатление, что задрожал соседний дом и здание школы.    — Мы идём или нет? — возмутилась девочка, указывая рукой в сторону образовательных учреждений, нужные нашим героям. Проводя обоих в разные углы улицы, сама Винья решила себя побаловать и угостить свое гурманское нутро каппучино с зефирками. Зайдя в ближайшую кофейню, девушка оглянулась. Её окружил приятный аромат кофейных зерен, заманивая её на жаркий танец. Уже знакомый нашей героине бариста встретился за кассой. Паренёк мило улыбнулся. Так мягко, нежно, как будто сознание окутали облака, а душа отдалась мечтам. Добрые голубые глаза сияли как серебро в свете Луны. Белые как снег волосы ухоженно покоились на его таком же белом лице, как будто так и должно быть. Этого милого парня звали Сергей. Все величали его Сережей или же Сережкой из-за украшения в правом ухе по канону. Он был наряжен в форму по правилам заведения – желтый фартук с бутофорскими зефирками в кармане. Под фартуком полосатая рубашка кремового цвета, а низ покрывали темно-коричневые джинсы. Сергей закончил приготовление кофе для очередного гостя и, сложив руки в замочек, повернулся к знакомой.    — Привет. — мило улыбаясь, протянула кудрявая, садясь на барный стул перед Серёжей.    — Привет, тебе как обычно? — подметил парень и потянулся за новой чашкой.   Черноволосая неуверенно кивнула и стала пристально наблюдать за работой приятеля.    — Мне так нравится, когда за моей работой кто-то смотрит. — усмехнулся блондин, тягаясь за сливками и доп-ками.   Поднеся высокую кружку к аппарату, что неожиданно затрещал, смешивая положенные пропорции, заданые баристой. Приведя машину в действие несколькими кнопочками на панели, Сергей стал ждать окончания сеанса само-готовки и заняться наконец финальной частью, что просто восхищало дух заказчиков и остальных гостей. Оливия больше перетянулась через стойку, чтобы видеть работу парня во всей красе. По истине, каппучино с зефирками пользуется спросом на зимнее время, когда с неба кубарем летят озорные хлопья снега, когда холод пробирает тело до дрожи – можно взять этот теплый напиток. Только от одного глотка в душе ангелы начинают петь, восторг искусной работы заключают в себе зефирки, которые покоятся на светло-коричневой пелене, как белые сугробы, точь-в-точь.   Окончив приготовление, машина истошно зашипела, пискнула и на экранчике сообщила о завершении сеанса. Напиток аппетитно дымился и износил от себя шикарный аромат кофейного дерева с усладой. Нотки, прямиком из Франции врезались в носовые рецепторы нашей героини, от чего по телу прошла легкая дрожь от наслаждения. Сережа добыл маленькие маршмеллоу и стал искусно посыпать ими своё творение. Слюнки текли у всех, включая только что вошедших гостей. Аура кофейного царства укутала всех прихожан с головой в свой маленький мир. Да и уйти было сложно.    — Ну, что, — блондин подал Ливии её заказ, втыкая в него трубочку, — отвела своих в школу?    — Остап уже в колледж пошел. — сообщила кучеряшка, сглатывая сладкий "сок", а как бы сказали философы – сок – дарованный с небес.    — А у тебя как дела на фронте? — шутливо поинтересовался Сергей, делая новый напиток, что-то помимо этого щелкая на экране барной кассы марки S-keeper.    — Я не солдат на фронте служить! — отшутилась Винья, убирая свои волосы назад, — Но на личном фронте всё спокойно, я еще не готова к новым отношениям.   Да, вы не ослышались, под этой фразой она имела ввиду то, что она пока не готова подставлять своё и так хрупкое сердечко под мишень. В её жизни ей уже хватает неприятностей. В любви и правда, как на фронте.