One year to new life

46 глава   Вы хотели бы иметь семью? Обвенчаться, завести детей и тому подобное? Вы наверняка сейчас скажете: — «Было бы на ком», и я с вами соглашусь. Любовь, а особенно семья – каждодневный поиск компромиссов. Каждый день собираться за столом, разговаривать о планах и мечтать о будущем. Не этого ли вам хочется? Теряя что-то по-настоящему ценное, мы любым способом хотели бы это вернуть или найти этому замену – правда? Все поиски сводят к единому выходу – счастье. Но пренебрегать близкими не стоит, вранье – враг благополучия в отношениях. Общания на ветер – просто убийство. Храните свою вторую половинку, ведь у вас может сложиться точно так же как у Максима и Оливии, а теперь посмотрим историю нашего, сорок шестого эпизода.    — Саша, я тебя спрошу! — воскликнул Женя обнимая за плечо ботаника, — Я его три дня выбирал.   Пока Вирджинии не было дома, парни решили пообсуждать интересные вещи.   Александр, убирая очки с носа, посмотрел на Евгения исподлобья, садясь за стул.    — Ты на мне решил жениться, что ли? — возмутился очкарик, разводя руками.    — Вы двойняшки, легко спутать. — отшутился Евгений, за что получил легкую нахлобучку по голове от будущего шурина.   Как вы могли понять, Женя решился на серьёзные, мужские поступки, и что первое – жениться. Он безумно любил Вирджинию, как никого другого не любил, не хотел терять фельетонную, красивую, умную спутницу, потому и растратился на кольцо, не жалея ничего ради любимой.   Наконец, разобравшись со всеми ньюансами и проблемами предстоящих событий, согласившись со всеми, Женя отправился к своей девушке, чтобы пригласить её на свидание, что точно переменит её жизнь. Дверь в их спальню была прикрыта, только узкая щёлка распространяла всё происходящее в комнате. Был слышан озабоченно радостный голос Вирджинии. Почему она такая счастливая? Синеволосая что-то бурчала на странном языке, путающемся с придыханием и тихими радостными визгами.    — Мамуль, у меня для тебя ужасно хорошая весть! — воскликнула девушка, прикрывая рот рукой.   Евгению тоже стало интересно. Он спрятал букет розовых пионов за спину, а коробочку с кольцом, конечно, не пойми зачем, спрятал в карман джинс. Его тело горело от нетерпения, всё зудило от предвкушения. Может это то, что знают все кроме него? Может, она хочет оборвать отношения с человеком в жёлтой толстовке или того хуже, уже мысленно оборвала, изменив ему? Сердце стучало, чуть не выдавая тающегося за дверью парня. Кудрявая всё молчала, что-то трепетала мать на другом конце провода, тоже горела нетерпением узнать. Наконец, голос матери затих и Вирджиния начала снова, поглядывая в окно, за которым стояла волна противостояния петербургских фаворитов – дождя и солнца, и то с прохладным ветерком.   Облокотившись о персикового цвета стену, Женя начал скучать, дожидаясь разгадки тайны. Его всегда учили, что подслушивать нехорошо, но как тут быть?    — Мам, ты будешь рада, я уверена! — проговорила синеволосая, вставая ближе к большому окну, где был чудесный вид с седьмого этажа.   Шатен сжал руки в кулаки, усиленно прислушиваясь, улавливая каждый вздох возлюбленной своими проворными ушами. Наконец, женщина успокоилась и попросила дочь начать, но только чётко и быстро, ибо её мозг лопнет от искушения.    Парень за дверью пару раз за их долгий и мучительный разговор чуть не упал, чем бы себя выдал, но собравшись, начал слушать.    — Мамуль, я... — долгая, мучительная фраза нагоняла на Женю разные эмоции.   То радость, в основном недопонимание и апатию в убийственной степени, каковы шансы расправы за его всегдашнюю (до появления в его жизни Вирджинии) лёгкую руку с ветренной перчаткой.    — Я беременна. — закончила синеволосая, пуская блескучую слезу счастья.   Мать на другом конце провода затихла, переваривая полученную информацию, а затем позвала отца Саши и Вирджинии доложить о такой неслыханной радости. Девушка отошла к шкафу с зеркальной дверцей и посмотрела на свой живот. Он был привычных размеров из-за очень маленького срока, но там уже было маленькое существо, что нагоняло радость на всех, особенно на мать.   После услышанного цветы бесшумно упали на ковёр, только немного пошуршав, что девушка приняла за шорох на улице. В душе творилось чёрт знает что. Женя безголосно закричал от счастья, закрывая рот рукой, и так же стирая ею пот со лба. Из глаза выкатилась невольная слезинка, наполненная счастьем и восторгом. Было слышно, как отец Вирджинии звонил Александру за эту новость, были слышны и его поздравления, ведь только он и знал, что собирался делать будущий зять в этот вечер, делая выводы, что его умение всегда быть к месту как никогда сработало. Как только девушка закончила звонок с матерью, в комнату с быстротой молнии, как ни в чём не бывало, ворвался Евгений, немного с растрепавшимся букетиком.    Скрывая признаки радости, обоим пришлось что-то придумать.    — Жень, а чего у тебя глаза красные? — поинтересовалась Вирджиния, забирая у возлюбленного букет и обнимая его за шею.   Кое-как чмокнув неугомонную девушку в носик, он придумал отговорку.    — Ой, в глаза мыло попало. — выкрутился парень, проведя большим пальцем по скулам синеволосой, — А у тебя чего?   Девушка не сробела и дала знать своему возлюбленному, что это было яркое солнце, что ослепило её.   Евгений знал ясные причины, но чтобы не видеть себя в сознании, взглянул на окно, удостоверившись в том, что по стеклу расстановочно бьют капли дождя. Сделав вопросительную гримасу, он указал глазами на погоду, на что Вирджиния отговорилась:    — Пять минут назад солнце было, ты забываешь где мы живём! — пошутила она, отвернувшись.   Женя решился.   Усмехнувшись, и пока девушка витала в облаках ненастной погоды, он достал из кармана коробочку и представил на уровне её лица. Вирджиния повернулась и ахнула, закрыв рот рукой.    — Это что? — её голос предательски дрожал.   Евгений убрал руку с талии синеволосой и ловко открыл коробочку, откуда показалось красивое, золотое кольцо с небольшим, но таким сияющим, как дикий, выкованный металл, бриллиантом.    — Станешь моей женой? — обратился с заявлением к девушке, смотря прямо в её глубокие глаза.    — Да! — воскликнула от счастья Вирджиния, облегая руками шею, теперь, жениха и поплакивая ему в плечо.   Женя закрыл глаза и обнял будущую жену. Сегодня их родители осведомятся ещё одним радостным известием. 47 глава   Знакомо ли вам такое – вы поссорились с кем-то и ищите любые связи с ним через знакомых тому человеку людей? Узнать, как живёт человек, что с ним, посоветоваться. Максим тоже из таких людей, да только вот Остап так же заблокировал его везде как и Оливия. Погружаясь в думу, остаётся только Ольга. Номера девочки у него не было, но зато зная её полное имя благодаря интуиции и первому телефонному разговору с Остапом (см. 17 глава), он без труда нашёл её страницу во ВКонтакте. На аватарке была черноволосая, невысокого роста, красоточка в поддельных, с выбитыми стёклами, очках. На её худеньком тельце было красно-белое платье с выкройкой на груди в виде орнамента цветов и различных плодов. Имя было, конечно же, Ольга Старенко. Макс нажал на кнопку «Отправить заявку в друзья», закрыл социальную сеть и перевернул телефон в руках экраном вниз, ожидая скорейшего ответа.   Оля сидела за своим туалетным столиком и после освежающего душа из-за невыносимой петербургской жары в белом халате и с полотенцем на голове, напевала какие-то заводные мелодии из стиля зарубежных, современных музыкантов.   Остап читал какие-то книги, с чистой душой, ведь ОГЭ он сдал на довольно хорошие баллы. На его лице сияла улыбка хорошиста и бюджетника исторического колледжа. Парень изредка поглядывал на сестру, что переписывалась с новым парнем.    Остап с недоверием смотрел каждый раз в глаза этого рыжего проходимца, вспоминая историю про Троянского коня, а после в голове добавлял: — «Даже Макс со своим враньём был бы лучше... »   Оливия сидела на кожаном кресле, подперев рукой голову и поджав ближе к телу ноги. В свободной руке был телефон, а там была переписка с Дмитрием. Его ненавязчивые намёки сводили с ума любую, Лив же неподобающе прискорбной узнице "отношений по расчёту" легко откидывается на подобного рода сообщения, отшучиваясь или меняя тему.   Взяв в чистенькие, беленькие как снег руки телефон, Ольга вошла во ВКонтакте и пролистнула ленту уведомлений с большой охотой. После долгих просмотров новых публикаций и ответок на сообщения друзей, пред самым закрытием приложения она заметила новый запрос в друзья.    — «Макс Тарасенко отправил вам запрос в друзья» — мысленно читала Оля, прикрывая рот рукой.   В голове кружился хоровод – этот парень предал её родную сестру, но в то же время к нему в друзья мечтает попасть каждый, а тут он сам кидает заявку. И точно не спроста. За окном была большая печь, словно кто-то перекладывая угольки в пламени, в ядре Земли тихо приговаривал: — «Извините, не мои проблемы.»   На улице был котёл. Люди слонялись по улицам в лёгких одёжах, попивая воду в обильных количествах. Солнце слепило любого, кто смотрел на эту хаящую существенность. Его лучи расстекались по горячему асфальту, крышам домов, макушкам деревьев и людей. Облака все потерялись в ярко-голубых волнах вопиюще голубого неба.   Поигнорировав запрос несколько минут она его приняла, посматривая на бездвижную берёзу, что упиралась ветками в её окно. Её сердцеобразные листики щекотали побеленную раму с уличной стороны и тёрлись об стекло. Сердце Ольги билось из стороны в сторону, как заяц на подстрелке. Маленькие ангелочки устроили джазовый концерт из ударов по стенкам сердца девочки.   Через несколько секунд она получила приветственное сообщение в чате от Максима. Пальцы дрожали как будто на морозе, жара накрыла Олю с головой, а мурашки марафонили по телу. Напечатав еле-еле от искушения «Привет», она ещё раз посмотрела на берёзу, которая будто вытирала своеобразный лоб своими листочками. Всеми было жарко, а Ольге вдвойне.   На душе прыгали чёртики, как заводные попрыгунчики. Их рожки впивались в тело ошалевшей от апатии девочки и тем самым веселили её замешательство. Зрачки бегали как у сумашедшей, а под именем «Макс Тарасенко» уже резво бегала строчка «Печатает... ».   Во время незамысловатого начала диалога блогер смотрел только свою собственную ладонь левой руки, а в правой держал телефон.    Указательный палец посинел от страха, а губы шатались как осина при едином дуновении вечернего ветерка. Уж такое пугливое растение. В сердце был концерт группы Rammstein с их тяжёлой музыкой. В задней части головы что-то пульсировало, будто кто-то стучит по макушке Максима. Это стучалась совесть.    — «Из добрых побуждений хочу поинтересоваться: – Что с Оливией? Как она?» — написал Тарасенко, сто раз перечитывая сообщение, дабы не допустить орфографических ошибок и показаться невеждой, хотя, он своим поступком у всех уже создал впечатление. Не самое приятное.   Молясь о том, чтобы Ольга не заблокировала его, он отправил сообщение и глотнул зелёного чая из своей любимой кружки.    — А что, она тебе не отвечает? — ответила черноволосая, закидывая ногу на ногу, дотрагиваясь пальчиками до комнатного цветка-фикуса.   Теребя его бархатные листочки Оля дождалась ответа: — Нет, она меня везде заблокировала! — точно восклицала фраза.   Старенко ухмыльнулась, словно задумалась на секунду, а затем перевела стрелки на убыль. Макс понимал, что ничего уже не вернуть, шанс был один, но всё же – из добрых побуждений – остаться друзьями, а не злейшими врагами с Ливией и её семьёй, ведь девушка ему так дорога. Он ценил, берег и хранил её как бриллиант, что изливался голубо-розовыми проблесками под лампой-ювелирщицей. При встрече взглядом с кудрявой на душе шатена устанавливался лад и тихомирный рай. Ангелы играли на своих верных лирах незамысловатые, тонкие, и дающие веру и надежду, мелодии, что аж расцветали цветы, травы, деревья. Тучи уступали дорогу яркому солнцу, а птицы вздымались над поверхностью земли, пылая в воздухе своими большими крыльями. Улыбка распластывалась по всей физиономии, а глазный зрачки расширялись.    — Пожалуй, парня нашла. — возразила Ольга таким вульгарным образом.   После моментального прочтения данного СМС, Макс закусил губу, изливаясь сгустками невидимой крови по нижней губе, по подбородку и далее останавливалась на месту подле кадыка. Стерев кистью руки кровь с лица, он заметил ещё одно новое сообщение:   — «Сейчас в кино идет, а потом к нему поедут»   Сердце Тарасенко заиграло не на шутку, как барабашка под кроватью неуловимого хитреца-фантазёра. Сколько ещё могло это терзать его скверную душу? Бог знает ещё сколько времени оно будет терзаться как обиженное растение. Он знал этот секрет, но зная с кем его любимая девушка имеет дело создавалось не самое приятное впечатление об их вечере. Хотите добавить своё? В сможете это сделать. 48 глава   Свирепый волк-охотник на своих мощных лапах пробирается сквозь заросли, по камням и гладким тропинкам к своей невинной жертве. Зайчик тихо сидит на "мостике" через лесной, самообразный ручеёк, перебирая передними лапками, словно потирая ладошки. Его уши чинно прижаты к макушке длинными уголками. Его маленький организм переполнен тревогой и замешательством – его скоро найдёт волк! Он словно статуя, словно ненастоящий. Передние лапки всё выдавали. Из носика вылетали тихие посмыкивания, как будто кто-то наигрывал мелодии Себастьяна Баха, Моцарта, Бетховена и всё вместе. И вот, сзади уже слышно томное дыхание большого и страшного зверя. Заяц не имел права двигаться. Он в ловушке.   Ладно, наверное, вам не хочется слушать про этот замысловатый мир живой природы, мы же не на канале Живая Планета, а я не Михаил Пришвин. Давайте перейдём к нашему, сорок восьмому эпизоду.   Сериалы и фильмы с угодным сюжетом были всегда. Такие были и книги. Автор готов отдать всё время на написание, но жизнь такова – много забот, творчество ущемляется.   А жизнь вертит на пальце ещё и судьбу человека. Бог. Если бы он был? Принимайте меня как атеиста, я приму и соглашусь. Разве если бы Бог был, он бы дозволил подлым алчным людям разрушать счастье других, соседей по общему миру? Бог бы сам не разрушал счастье детей своих. Перейдём к самой сути.   По небольшой спальне, небольшой квартиры веяло напряжением, страхом и лёгким душевным недомоганием. Аромат итальянской свечи с оттенком персика пролетал в носовые рецепторы нашей героини. Оливия сидела на диванчике с дубовыми ручками и что обшит шелковистыми тканями с интересными рисунками в стиле греческой мифологии. Дерево поблёскивало золотом из-за тусклого торшера в углу комнаты. Её светлые руки дотрагивались до гладко отполированного подлокотника. Волосы были как всегда распущены, по коленям спускалась юбка лёгкого, летнего платья, а его рукава едва закрыли косточки локтя. Платье было голубоватого цвета, как лазурь в час Зенита или недоспевшая голубика, хотя, какая она недоспевшая? Как вы можете понять – она была в квартире Димы. В голове рыжеволосого кружились мысли, явно не самых добрых мотивов. На нём был всё так же лоскутная рубашка с расстёгнутым верхом, брюки, а пиджак остался на плечиках в шкафу. Выходя из тьмы остальной квартиры к Ливии он скрывал ухмылку и приныривал на девушку острые, волчьи взгляды. Душа его не ныла, забыв, что такое совесть. В сердце черноволосой мелькали чувства. Искренней любви не было. Желания – тоже. Только внушение самой себе, что это никак не повлияет на обстановку дел её угоманивало. И то ненадолго.    Замечая взор реального угодника она никак не реагировала. По крайней мере, она понимала, что если что-то сделать всё оборвётся. Так же она часто вспоминала Макса, особенно тот незабываемый вечер, первого февраля, когда по улице метался клоками снег, их души были в полном наслаждении, а ведь тогда они и парой-то не были. Три месяца они были верны друг другу. Их сердца колотились в одном ритме, таком приятном, искушающем и нежном. Вряд ли она получит тех же эмоций и чувств в дуэте с Дмитрием.   Парень прошёл в комнату, озираясь и засовывая руки в карманы. Что-то прошуршало за окном, разорвав тишину. Этот противный пол вернул обоих в сознание. Оливия, скрестив руки на бёдрах подёргивала подол платья от смущения и урагана сомнения.    Дима, налив из большой тёмно-зелёной бутылки чего-то красного по двум аккуратным бокалам с тонкими, прозрачными стенками и прошёл к дивану. Парень протянул девушке её бокал, а сам заливал в себя игристый напиток.   Физиономия черноволосой подкосилась. Она была не прочь побаловать себя винишком, обжечь глотку кисленьким составом и услышать новые биения смазанного сердца, но сейчас у неё к тому самому, любимому её вину было дикое отвращение.   Она начала отнекиваться.    — Спасибо большое, я не хочу. — слово «хочу» Лив растянула, поглаживая правой рукой левую сторону шеи.   Дмитрий вопросительно кинул взор на "возлюбленную", оставляя свой бокал на декоративной тележке. Ви упорно продолжала отрицательно мотать головой.    Юноша все-таки уговорил её, она с огромным сомнением взяла в руки бокал и отпила несколько глотков. Дима уселся рядом с Оливией, косо на неё посматривая. Он явно что-то задумал, явно что-то не ладное. Ливия, чтобы отвести от себя ненужные, странные взгляды, заинтересовалась своими аккуратно отделанными ногтями средней длины в светлых тонах и с причудливыми рисуночками. Кудрявая всё так же чувствовала на себе ловкий взгляд парня, поэтому, чтобы как-то смутить его, она резко повернулась к нему, от чего её волосы как отпружинились и подпрыгнули. На такой резкий поворот Дмитрий никак не реагировал. Он подсаживался всё ближе к своей добыче, что не пыталась пятиться, ведь это вызвало бы дикие и неоспоримые вопросы. Дима наглел в собственном доме всё больше и больше.   В голове Оливии была неразбериха. Сердце билось как перед лицом страха, а дыхание участилось как у бегущей собаки. Она замешкалась и достаточно громко кашлянула. На это юноша прорегировал.    — Всё нормально? – извергая из себя тотальную и дающую уверенность заботу, спросил тот.    — Ох, да, — помявшись, — просто что-то попало в горло.   Она чувствовала своё состояние, и точно ощущала те самые зловещие мысли своего парня.   За окном билась буря. Дождь невыносимо быстро нёсся по улицам, ветер со скоростью несколько метров в секунду шатал в разные стороны деревья, все попрятались по домам, а задумчивые и грустные мордочки горожан торчали из окон. Берёзки нагибались чуть ли ни к земле, целуя её холодный и мокрый покров. Бетонные блоки, из которых были собраны дома приобрели более насыщенный цвет, очистившись от городской пыли и задышали по-новому. По дорогам неслись машины, прорываясь через туман и столбовой дождик. Над Петербургом загостил штормовой фронт. Тучи сгущались всё больше, образуя необразимые горы и пейзажи серого цвета. По городу гулял туман из-за проходимого дождя. Билась, будто в стену, гроза, разрывая облака своим зигзагом. По округе разнесся моментальный свет, как вспышка фото-камеры. Гром прогремел, точно колокол и затих, уступая шороху дождя. По тротуару бежали какие-то ребята лет так четырнадцати-пятнадцати, что-то неразборчиво кричали, смеялись, без зонтов, веселясь тёплому дождю с грозой.   В душе нашей героини потоки были самые холодящие, что по телу от спины и вплоть до кончиков пальцев ног марафонили мурашки. Хотелось плакать, но сила воли не позволяла это делать в присутствии Дмитрия, да бы не показаться слабой.    — А чего же ты сидишь? — поинтересовался рыжеволосый, направляя руку в сторону края платья Оливии, что находился на середине её бедра.   Девушка вместо ответа задержала дыхание и втянулась от неожиданности.   Все его действия не вызывали у Лив добрых ощущений. Спрашивать «Что ты делаешь?» не пришлось, итак всё понятно.   Глаза парня блистали как у рыси в ночи. Он близился всё сильнее, со временем уже наседая на искушённую и испуганную Оливию. Его рука оказалась на самом исходе бедра с левого бока по линии юбки, отчего Ви испугалась ещё сильнее. Сердце билось как ужаленное и убежало в пятки. Ливия ослабела и её голова откинулась назад. Безо всяких сомнений и согласий Дима прикоснулся холодным, как и его сердце носом к разгорячённой и нежной шее кудрявой, он чего та необразованно вскрикнула. Этот писк парень принял за восхищение от удовольствия, но никакого удовольствия и в помине не было. Собравшись с силами, Оливия посмотрела в глаза Дмитрия и легонько оттолкнула его ручками в грудь от себя.    — Ты чего? — отдышавшись и заправив назад волосы, спросил юноша.    — Прости, я не могу. — призналась черноволосая, понимая, что всё ещё любит Макса.   Она могла бы к нему броситься в объятия, но гордость не позволяла. Максим её предал, врал, но всё же – теряя что-то ценное – мы ищем этому альтернативу. Как можете понять – поиски у Лив проходили очень неудачно. А насчет альтернативы – мы скоро об этом поговорим. 49 глава   По небу навязчиво плыли корабли-облака с крутыми, позолоченными бортами, что возвышались над узником цепей небесного свода в час заката. Солнце пряталось за горизонт, озаряя облака золотом по бокам, создавая впечатление огненного урагана. Караван из птиц рассекал крыльями небесные лайнеры, что-то невнятно чирикая переговариваясь с товарищами. Деревья неподвижно стояли, как солдаты – чинно в ряд. Можно вообразить себе, что солнце, это дающий отбой командир, а все его поклонители безусловно принимали состояние покоя и погружались в прекрасно волшебные сказки Царствия Морфея. Если бы люди сами решали всё за всех, каждый управлял бы своим миром на всех бы не хватило места – вернее для желаний места не хватило. Тот человек бы погиб в руках собственной Судьбы, укоряя себя как последнюю сволочь. Образ той злосчастной Судьбы стучался каждый раз. В длинном, чёрном плаще с ободранными полами. На голове шляпа с большими полями. А ведь раньше вместо этих полей была простая панама сельского жителя, а вместо плаща – рубаха в полосочку. Из простодушного пастуха, Судьба превратилась в монстра, что пожирает души провинившихся. Обычно, в таком образе её называют Тоской, а занятие её – совестью.   Максим был жестоко обижен на Тоску, но был ею подавлен. В один день, который снова был под чёрно-белым фильтром в глазах Макса, дверь в его квартиру отворилась и на пороге появилась мать. Парень отхлебнул из чашки зелёного чая и вопросительно взглянул на нарушившую его незабвенный покой маму. Она озабочно подошла к сыну, закрывая дверь и скидывая ботинки. Её волосы наседали на глаза, которые были прикрыты немаленькими очками с красной оправой.   Она положила руку на плечо своего любимого мальчика и, наклонившись, одарила его холодную и слегка колючую щёку материнским, тёплым поцелуем, от чего по телу понеслись мурашки. Он давно не ощущал поцелуев, тем более таких искренних и тёплых. Парень неистово порозовел, выпрямился и чмокнул мать в ответ. Ни прошло и пару минут, как его гримаса опять переползала в состояние умирающего лебедя. Женщина решила принимать серьёзные меры пресечения.    — Максим, ты тут один загнёшься, — начала Наталья, — давай ты к нам с папой переедешь на время?   Это предложение озарило душу Тарасенко, но не придало ему новых сил. Разве можно что-то покинуть спустя два года? Но делать нечего, пришлось согласиться, с условием на личное пространство.    Подавленному человеку нужно одиночество, это его друг на время. На долгое ли? Никто не знает насколько задерживается в гостях Одиночество, но оно появляется после Тоски. Оно в чёрном цилиндре, с тростью в руке, совсем молодой парень, прямиком из Франции восемнадцатого века. Фрак из лучших тканей чётко сидел на госте как пришитый. В красных глазах горела пустота. У них у всех были красные глаза. И ничего в них не было. Они были стеклянные. Собрав свои пожитки первой необходимости, они отправились с Тигрой в охапку на квартиру родителей, покидая до жути, уже по-настоящему родной район, по которому катались стритрейсеры Петербурга, самые отчаянные, городские гонщики. По тротуарам шли девушки, звонко смеялись в своих компаниях и делились какими-то новостями в их кругу. Можно было просто взойти на балкончик второго этажа в закат, погрузить себя в уединение с любимым чаем, книгой и шедевральным закатом с видом на Исаакиевский собор. Его золотой купол разносил по всей округе блеск. Карие глаза нашего Максима в час покоя солнца превращались из шоколадного в янтарный. По радужке проходил ручеёк из переплётов пигментов. Связывались руки, хотелось просто замереть и смотреть на эту красоту вечность. Большие облака не покидали небо, не пытались заслонить солнце, а лишь ускоряли и украшали процесс. Солнце уходило, а красота нет.    Синий небосвод разливался золотыми, оранжевыми и розовыми красками, не теряя надежды сбить народ с толку. Загорелся небесный костёр. Облака вспыхнули как зажённая спичка. Их несло быстрое течение ветра, но люди успевали фотографировать эту красоту, не теряя ни минуты зря. Солнышко терялось в мягкой перине горизонта, прощаясь со своими детьми.    Ребятишки радостно махали ручонками на золотой шар, а взрослые мирно провожали прошедший день. Не это ли нужно для полного счастья? На самом деле, последние семь месяцев Мапсу было совсем не до закатов и мечтаний. Всё затмевали его главные проблемы – инвалидность и Оливия... ***   В квартире Старенко засиделся покой и умиротворение. Оливия сидела на кухне с чашкой, поглощая ароматный чай с ромашкой и лимоном. По венам расстекались тёплые конвульсии в запястьях и висках, это действовала ромашка с успокаивающим эффектом. Лимон каждый раз подплывал по течению к нижней губе черноволосой, стучался, но затворы его не подпускали. После своебразного чаепития, умиротворённая Лив посмотрела на портреты родителей. Проронив несколько серебрянных слезинок на пол, она поцеловала родителей в носы через миры и пообещала никогда их не забывать. Образ любящей матери с чёрными как смоль волосами проявился в разуме девушки. Она держала в руках книгу по психологии – она была психологом. Анна понимала своих детей как никто другой. В переходный возраст она слушала свою любимую, старшую дочь, когда она плакала ей в плечо из-за того, что кто-то смеялся над ней из-за появившегося акне на носике.   Подбадривала её тем, что когда начнётся у них, у неё уже не будет. Сидела по вечерам с семьёй, читала книги с волшебными сюжетами своим мягким, как перина, голосом.   Фёдор очень любил свою жену и детей. С Оливией он болтал на различные философские темы, тяга к прекрасному у Лив была на генном уровне. С маленьким ещё Остапом они что-то мастерили, играли. Отец рассказывал истории о своей работе – об архитектуре. Он рисовал своим детям домики с замысловатыми куполами, окошками разной формы, рассказывал о истории архитектуры и привил у детей любовь к искусству и понятию "Хранение памяти".   Мы немного поговорили о родителях, что ушли из этого мира семнадцатого января две тысячи девятнадцатого года, разбившись в автокатастрофе. Оливии было восемнадцать лет, она уже более-менее понимала положение, плакала несколько дней напролёт, а тётя Алина примчалась в миг к племянникам, так как была женой родного брата Фёдора.     Тринадцатилетний Остап и десятилетняя Ольга молча сидели, анализируя произошедшее. Такое пережить очень трудно. В их семье был траур. Закончим эти грустные воспоминания и вернёмся к истории.   Успокоившись, Ливия пошла прямиком в ванную, чтобы смыть с себя горячие слёзы. По возвращению в прихожую черноволосая встретилась с Денисом, что поглядывал на сестру исподлобья.    — Ты чего? — всё ещё с заложенным носом пробурчала Винья.   Блондин вмиг переменился в лице, создавая впечатление умственно отсталого, на самом деле это изображалось негодование. И Оливия это прекрасно знала и испуганно заглянула в "кипящие" глаза брата.    — Ты хоть понимаешь, что ты творишь? — его непонятная тревога сменилась неистово странным гневом.    — Ты про что? — её заложенность в носу неожиданно пропала.   Их перепалка переросла в конкурс наводящих вопросов. Что – опрометчивость Лив. Понимала ли она что-то? Нет, и вы тоже теряетесь в догадках.    — Оливия, ты связалась, прости, Господи, с извращенцом! — громко проговорил парень, сделав пальцы пучком.    — Прости, что? — на слове «что» её акцент увеличился, а голос усилился.   Денис попросил не притворяться дурой и постучал по ближайшему комоду.    — Ты офигел? — покосилась брюнетка, закусывая собственную щёку.   Разъяснив ситуацию про то, что совсем недавно это самый Дима воспользовался давней подругой Дениса, Кариной. Он подарил ей своё время, если вы понимаете, о чём я, а затем просто признался в своём плане. Девушка погрузилась в депрессию, а Оливия в думу, но быстро из неё выключилась, найдясь, что ответить.    — К твоему успокоению: я с ним спать пока не собираюсь. — обнадёжила правдой брата Ливия.   Поинтересовавшись, что они делали с ним несколько дней назад, вечером, на их квартире, ему поступил ответ о дезинформации:    — Мы не спали, мы просто посидели, я ему отказала.    — И не соглашайся. — Денис быстрыми шагами направился к двери своей комнаты, — Никто плакать не будет.   Его белая макушка скрылась в помещении, а сама девушка взглянула на календарь.   Перелистнув его на первое июля, Оливия улыбнулась и ушла читать книжки на балконе. 50 глава   Новый день, новые приключения, новые знания. Мы каждый день узнаём новое, собираем опыт, чтобы потом им попрекать молодёжь. К двадцати годам человек уже кончает школу, колледж, а может даже и университет, если повезет. Он принимает все серьёзные решения в своей взрослой жизни.   Он – образ будущего и настоящего. В том числе и собственного.   Над Петербургом веяло прохладой. Собирался дождь, о чём безустали сообщали МЧС в своих ненужных рассылках. Улицы были пусты, тротуары сухо ожидали освобождения от утроги пустоты и одиночества.   Деревья, как будто через не хочу, покачивались под упором ветра, что надевал большую тучу, что скоро накрыла город с головой, погрузив каждого жителя в серые одеяния души и тихо обняла бетонные стенки домов своими руками. Вскоре покрапал мелкий дождик. Листики клёна тянулись к воде с неба, собирая собой первые капельки. После клёнов одарились дождём крыши домов с берёзками, тополями и дубами. Вдыхая всю атмосферу легкого летнего дождика, на душе пели ангелы – мокрый асфальт износит шикарный аромат в дуэте со стриженной ранним утром травой. Заводы шумели, производя в атмосферу выбросы и противный дым. Облака образовали большую серую пелену, заколдовывая любителей дождя и его ненавистников. Не будем сильно погружаться в мир ненастья и серого цвета, а перейдём к нашему, юбилейному, пятидесятому эпизоду. По квартире с мягко-персиковыми стенами неслись говоры пары – жениха и невесты. Они сидели за столом и втыкали в записную книжку. Женя настойчиво постукивал ручкой по гарнитуру в момент затишья в обсуждении будущей свадьбы. Вирджиния не имела и мысли о том, что её будущий муж уже знает о пополнении в семье и думала как ему преподнести данную новость.    — Жень, а ты в курсе, что на одном стуле в ресторане будет сидеть два человека? — начала синеволосая, ожидая реакции парня.   Тот поправил свою кепку на голове, сдвинув её на глаза. Янтарными глазками он прожёг невесту и слизнул что-то невидимое с нижней губы. Его напряжённая и задумчивая гримаса буквально через несколько секунд сменилась улыбкой, а кепка оказалась на своём привычном месте.    — Милая, — юноша перевёл взгляд на листок с записями ровно на секунду и выдохнул, — если стульев не хватит – мы ещё добудем.   Такие речи не умолили знаний обоих. Но Вирджиния для себя удостоверилась о незнании Евгения о её беременности, а Женя, как вы поняли, в факт собственного ребенка брать не стал. Образумная тишина посетила диалог между молодожёнами на пару секунд.    —Нет, этому человеку пока не нужен стул, — её взгляд упал на тарелку с фруктами, — рановато.   Женя стал перебирать список гостей, в котором не значились маленькие дети, а его мозг и подумать не мог, что речь идёт о пассажире вне этого мира. Перед его глазами бегали строчки с именами гостей, листочек с которыми он вырвал из записной книжки для лучшего виденья. Вирджиния, тихо усмехнувшись, выдернула из рук шатена бедный лист и отложила его на край стола. На их головы падал желтоватый свет ламп, потому что погода за окном оставляла желать лучшего и свет если и был, то только от резко появляющейся грозы. Из-за этого бумага была с виду потрёпана временем.    — Нет, его пока нет в списке, но он скоро появится в нашей жизни. — на её бледном личике горела улыбка ангела, а рука направилась на живот.   Она пригрела маленькую душу внутри неё, чувствуя её, понимая то, что спустя какие-то восемь месяцев они увидятся.   В голове Евгений загорелась лампочка, но показалось, что случилось как в мультиках – лампочка оказалась над головой. Глаза сузились с нижнего века, а губы скрылись, но всё равно было видно улыбку.    — Я знаю. — произнёс Женя, после чего в его правом глазу блеснула слезинка счастья, — Я знаю.   Голубоволосая вопросительно взглянула на жениха и насела на него с вопросами: — «Откуда?» — ничего более не скрывая.    — Слышал твой разговор с матерью. — он обнял будущую жену за талию, целуя её в висок.   Вирджиния обвила руками могучую шею юноши и одарила его щёку поцелуем. Пара... хотя, какая пара? Они уже почти сформировавшаяся семья Мироновых, совсем скоро Вирджиния потеряет свою старую фамилию и подарит её Галине, а сама уйдет в свою семью с мужем и ребёнком. ***   Настроение Оливии было на уровне погоды за окном, а она неслась по коридору, вырвавшись из своей машины, прямиком к квартире Дмитрия. Её намерениями было наконец разорвать эти ненужные дословные узы с настоящей любовью. Но её не было. Правда? Её волосы были в высоком хвосте, откуда болтались непослушные волоски. На теле была любимая рубашка фиолетового цвета с отогнутым воротом по последнему писку моды. Рубашку поддерживал широкий пояс с пряжкой на высокими чёрными штанами-клёш. На ногах всеми нами любимые сапоги со впряжками по бокам. Уж очень любила их наша героиня. В подъезде было слишком тихо, было слышно как скрипнула входная дверь, что окрашена медной краской для подчёркивания статуса дома – новостройка «для мажоров». Перила на лестнице блестели на равне с бриллиантом, но не быть же тут всему бриллиантовым. Перил из драгоценных камней нет даже в Эрмитаже, а говорим – в обычной новостройке. Поднимаясь на нужный этаж эффектными шагами, Ливия ощущала шестым чувством что-то неладное. Она оказалась перед злосчастной дверью. На удивление, она была не заперта, а закрыта только на нижний замок.    Имея при себе ключи, черноволосая без труда разобралась с замком и попала в квартиру. По ней разносились приглушённые звуки, которые не на шутку были странными. Тихо освободившись от ботинок и положив ключи на тумбу, Ви заметила до жути знакомые туфли. Она часто их видела на протяжении последних четырёх лет. На языке вертелось имя, но мозг отказывался это воспринимать. Может она его сестра? Но у них разные фамилии... Может...? А может быть ещё непонятно? Из темноты казался приглушённый свет из спальни. Ужасающий вой ветра в трубах усиливался, а из предупреждений на глазах кудрявой наворачивались слёзы. Часы, подаренные ей на двадцатилетие резво поблёскивали на пробирающемся свету. Заглянув в спальню Оливию пробрал ужас и боль от вновь разбитого сердца. По комнате разносился аромат страха, отчаяния и женских духов, а на кровати через одеяло были отчётливо видны два силуэта, понятно чем занимавшихся.    — Дим?... — неожиданно, будто пропищала Лив, разглядывая лёгкую кофточку, оказавшуюся около её ног.   Парень резко вынырнул из-под одеяла и испуганным взором осмотрел появившуюся девушку. В неожиданность для всех из-под одеяла за Дмитрием появилась чья-то блондинистая, вспутанная макушка. Непрошенная гостья посмотрела на Диму, который, по видимому, проглотил язык. После этого она медленно стала поворачиваться на посетительницу, но узнавши в ней свою бывшую одногрупнницу, быстро спряталась под одеялом.   Оливия ахнула и закрыла рот рукой от удивления.    — Ви-к..? — её тон падал из-за набежавших слёз, а в горле встал огромный ком из осколков, которые ей принесли за последние полтора месяца.   Виктория посмотрела на удалявшуюся со всеми своими вещами Старенко и облегчённо выдохнула.   Ливия как можно скорее хотела покинуть этот злосчастный подъезд, вырваться из этого ада несчастья наружу, под летний дождь, промокнуть, заболеть, да и было вообще параллельно. Душа рвалась на части, ведь ангел давно умер. Демон рвал и метал синим огнём в грудной клетке, из-за чего появилось жжение в области пищевода. Слёзы текли ручьём, но быстро смывались дождевыми каплями. На улице было пусто. Вывески тихо покачивались под темп лёгкого ветерка. От водосточной трубы до люка шёл узкий ручеёк ловкой змейкой. Тучи вновь сгущались, усиливая напор дождя. Поднессясь к машине, девушка села в неё. Закрыв дверь, она схватилась за зеркало заднего вида и, заглянув в него, обнаружила своё мокрое от слёз лицо. Тушь под глазами размазалась кривым полукругом. Нижняя губа была искусана до крови. Вытащив телефон из кармана и бросив его на панель, Оливия налегла на руль, громко рыдая. Кто-то сегодня получил хорошие новости, а кто-то опыт...