Обратная сторона света II

Поместье казалось тёмным не столько от завешенных окон и задутых свечей, сколько от концентрации тёмной магии. Странно было бы заметить среди всей этой толпы людей в чёрном, восседавшей по обе стороны дубового стола, двух семнадцатилетних юношей. Блондин сидел рядом с матерью и отцом, то и дело бросая взгляды на подвешенную в воздухе преподавательницу по маггловедению. Создавалось стойкое ощущение, что он борется, не то ли с приступом тошноты, не то ли с начинающейся истерикой. Брюнет был абсолютно спокоен: ни что не могло заставить окружающих усомниться в его преданности Тёмному лорду. Хотя его отец отказался бежать с остальными Пожирателями смерти из Азкабана, Теодор оставался непоколебим. И это нравилось Волан-де-Морту. — Сегодня мы с вами поговорим не только о мальчишке, но и о девчонке Поттеров! — начал лорд. — Нельзя допускать ошибок, убив лишь одного из них, ведь второй может оказаться куда опаснее. Северус, расскажи, что она из себя представляет. — Высокомерная. Я бы сказал, переоценивает свои возможности, — брезгливо поморщившись, сообщил мужчина. — А вы, Драко, Теодор, что о ней думаете? Блондин перевёл взгляд на брюнета. Тот обычно говорил за них обоих. — Согласен с профессором, — с самым безразличным выражением лица бросил Теодор. — Не думаю, что она стоит вашего внимания, мой лорд. — Яксли сказал, что вы чудом уворачивались от её заклятий, пока сбегали из Хогвартса, — протянул Волан-де-Морт. — И это после блестящего Круциатуса Алекто. Лорд ещё раз оглядел юношей и заключил: — Нет, всё-таки девчонкой займёмся тоже. Известно ли, будет она участвовать в перемещении Поттера?

***

Лето выдавалось чудесным: свежий воздух, приятная компания. Только лишь мысли о Нотте, словно отрава, пробирались в мысли, мешая поддерживать беседы и даже спать. Ивет отчаянно желала переключить на что-то внимание, и её просьбы были услышаны. Эти летние каникулы были особенными, не только потому что после них нельзя было вернуться в Хогвартс, но и потому что Орден собирался в «Норе», доме семейства Уизли. Ивет, поскольку её самой касались обсуждаемые темы, настаивала на своём присутствии в комнате. Правда, это оставалось единственным решением, которое удавалось принять ей самой. Орден Феникса уже три недели, сразу после начала летних каникул, планировал некую операцию по вызволению Гарри с Тисовой улицы. В той было позволено участвовать даже Рону и Гермионе, но не Ивет. — Я одного возраста с ними, так в чём проблема! — воскликнула Морель. — Это касается меня тоже, я обязана принимать участие! — Но тебе не будет семнадцати! — начал спорить Люпин. — Я не позволю тебе рисковать собой, операция слишком опасная! — Гарри ведь тоже не будет семнадцати! Я могу делать всё, что хочу. — Ты уверена, что проблем от тебя будет не больше, чем пользы? — воскликнул Фред Уизли. На этот раз он пришёл на собрание Ордена вместе со Стефани. Сестры так и не перекинулись даже парой слов, но старшая Морель уже знала о том, что Ивет — сестра Гарри. — Ивет одна из лучших учениц на нашем курсе, — заметила Гермиона. — Но это всё равно очень опасное занятие. Ты точно хочешь? — Пользы от меня явно больше, чем от Наземникуса Флетчера, — возмущенно ответила Ветти. — Я уж не побрезгую пальнуть в кого-нибудь круциатусом. — Не сомневаемся, — встрял Джордж Уизли. — Если Морель хочет, тогда пусть участвует, — буркнул Грюм. — Но Дамблдор говорил, что Волан-де-Морт хочет убить её не меньше, чем Гарри! — возмутился Люпин, и Тонкс его поддержала. — Он не узнает, кто я и есть ли я там на самом деле! — Всё! — прервал Грюм. — Морель участвует. Может, кому-то ещё недорога его собственная жизнь и он хочет записаться в наш список. Нет? Тогда вещаю. Поттер полетит с Хагридом на мотоцикле. Грейнджер с Кингсли на фестрале. Молодожёны на фестрале. Фред и Артур, Джордж и Римус, Морель и Бернис, Уизли и Тонкс, Я и Наземникус — на метлах. Ивет взглянула на сестру Евы. Та на полном серьёзе готова была сражаться с Пожирателями смерти, в глазах проснулся озорной блеск. — Дома, где будут расположены порталы, вы узнаете потом, — проговорил Грюм. — Это наша последняя встреча до двадцать шестого июля. Никому не слово, встречаемся в половине одиннадцатого на Тисовой улице, четыре. У Ивет было ещё одно важное дело, на которое в другой раз, возможно, не хватило бы больше времени и запала. Познакомиться с Дурслями. Гарри рассказывал про тётю Петунью, дядю Вернона и кузена Дадли. Не то что бы кто-то из них мог вызвать приятные эмоции, впечатления, но знать своих родственников надо. Тем более, Волан-де-Морт мог убить Ивет в любой день. Рано утром Морель собрала рюкзак и кивнула Джинни. Та, видимо, проснулась из-за шума. — Ты к Гарри? — спросила Уизли. — Решила повидаться с родственниками. — Все будут в ужасе, когда узнают, что ты ушла. — Скажи, что мы с ними встретимся двадцать шестого числа. Во-первых, добраться от Норы до Лондона — уже непростое занятие. Особенного, когда нельзя трансгрессировать, да и поймать «Ночного рыцаря» не менее небезопасно. Ветти пришлось пешком преодолевать холмы, а на ближайшей остановке, через полтора часа ходу, сесть на маггловский автобус, потом ещё на один. В Лондоне помогало то, что Ивет в совершенстве владела навыками ориентирования в метро. Оставалось последнее препятствие — ещё один автобус до Литтл-Уингинга. Спустя минут сорок, наконец, показалась нужная остановка. Ивет вышла на улицу с абсолютно одинаковыми домами, стоящими, словно их строили по линейке, выверяя каждый миллиметр. Газоны были подстрижены абсолютно идентично, коротко и аккуратно. В Дублине тоже такое позёрство было не редкостью: к ним самим приходили садовники, чтобы ровнять кусты и создавать идеальный газон на зависть соседям. Флави говорила, что внешний облик — главное для построения каких-либо межличностных отношений. Вскоре перед глазами возник поворот на Тисовую улицу, где и проживали родственники. Хоть и была рабочая неделя, по словам Гарри, тетя Петунья должна была быть дома, готовя и сплетничая с подругами по телефону. Четвертый дом ничем не отличался от других домов на Тисовой улице или же улице Магнолий, на которой остановился лондонский автобус. Ивет замерла около двери и поправила тёмные локоны, спадающие на плечи. Занесла руку, чтобы постучать, но убрала, потом глянула на наручные часы: около одиннадцати, не так рано, чтобы кого-то разбудить. Она снова подняла руку, но на этот раз постучать просто не успела. Дверь открылась, и на пороге появился крупный светловолосый парень: — Мы не сдаём пожертвования, — буркнул он, проходя мимо Ивет. — Ты же Дадли? — она повернулась к двоюродному брату, ожидая увидеть хоть какую-то реакцию. — Откуда ты меня знаешь? — младший Дурсль остановился и стал пристально вглядываться в лицо Морель, будто бы у него были хотя бы мизерные шансы её вспомнить. — Мы… родственники, — Ивет выдавила из себя улыбку. — Я приехала познакомиться. Дадли ещё несколько секунд напряженно вглядывался в черты лица незваной гостьи, наверное, прикидывая, может ли она говорить правду, а потом вернулся на крыльцо и распахнул дверь в дом: — Мам! Мам, тут какая-то девочка. С кухни спешила худая блондинка с довольно-таки длинной шеей. На ней был обычный кухонный фартук поверх платья. Скорее всего, женщина что-то готовила. — Что такое, Дадлик? — спросила тетя Петуния, переводя взгляд с сына на Ивет. — Это… — протянул он, не зная как лучше преподнести информацию, чтобы не выглядеть по-дурацки. — Ваша племянница, мэм, — неловко улыбнулась Ветти. — Сестра Гарри. Дурсли замерли. Петуния лихорадочно соображала, рассматривая Ивет и решая, насколько та может быть похожа на Лили или её мужа Джеймса Поттера. Вдруг, всё это афера и явившаяся на порог дома девушка никакая не родственница, а мошенница. — Заходи, — бросила женщина. Вряд ли она поверила, просто стены дома могли скрыть любую беседу от глаз соседей. Ивет прошла в гостиную и села на диван перед камином. Возможно, самой простой затеей сейчас было просто позвать Гарри, веры которому было бы куда больше, чем ей. Петуния очутилась напротив, а Дадли остался стоять в дверях. — Говоришь, ты моя племянница… Ты, конечно, похожа на… А как зовут твоих родителей? — Лили и Джеймс, — спокойно ответила Ивет. Тётя Петуния сначала выдала своё удивление, но быстро взяла себя в руки и решила продолжить допрос: — Почему же ты не появлялась раньше? — Я и сама не знала о своих родственниках. — А где ты жила? — У меня была другая семья в Ирландии. — Тогда почему же ты решила, что моя племянница? — Дамблдор показал воспоминания. Глаза тёти Петунии расширились от понимания и удивления. Она открыла рот, намереваясь задать очередной вопрос, но тут на лестнице раздались шаги, и в комнату спустился Гарри: — Ивет? Что ты тут делаешь? Морель помахала ему и радостно улыбнулась. Наверное, в эту секунду тётя поняла, что так и не спросила как зовут предполагаемую племянницу, да и сама не представилось, что не подобает воспитанным людям. — Точно! Я Петуния, это мой сын Дадли, — поспешно сказала она. — С Гарри… С Гарри вы уже знакомы. А как зовут тебя? — Ивет Морель. Я тоже учусь в Хогвартсе. Тут тётя поморщилась: — Эта ненормальность… Мы её не приветствуем. — Зато теперь уверенно можете сказать, что я ваша племянница, — пожала плечами Ветти. — Кстати, можно я останусь до завтра? Всё равно… Всё равно нам надо будет отправить вас и Гарри в безопасное место. Дадли всё ещё опирался плечом на дверной косяк, сверля взглядом всех присутствующих по очереди. Тётя Петуния встала с дивана и растеряно сообщила: — Да, оставайся. Может быть, чай? Ивет ни капли не жалела о своём решении посетить родственников. Она хотела узнать о них всё, пока не приедут Гестия Джонс и Дедалус Дингл. Оказалось, что Дурсли не так плохи, как она представляла себе, пока слушала рассказы Гарри и пока добиралась от Норы до Литтл-Уингинга. Многие родственники из Франции, к которым Морели ездили на каникулы или звали к себе в дом, были куда придирчивее и острее в своих высказываниях. Даже с дядей Верноном Ивет смогла найти какой-никакой общий язык, а всё потому что немного разбиралась в финансах и маггловском бизнесе. До одиннадцати лет она даже собиралась выучиться во французской гимназии, чтобы пойти по стопам отца и работать в крупной компании. Когда настало время отъезда Дурслей, Ветти чувствовала сожаление об упущенных годах и страх, что она больше никогда не сможет их увидеть. Возможно, как и предупреждали некоторые орденовцы, она не доживёт даже до утра. — График у нас очень плотный, — сказал Дедалус и, кивнув часам, вернул их в жилетный карман. — Мы хотим, чтобы ваше, Гарри, отбытие из дома совпало по времени с трансгрессией ваших родичей. Таким образом, защитные чары разрушатся в тот миг, когда все вы устремитесь к безопасности. — Он повернулся к Дурслям: — Итак, все уложено и все готовы к дороге? — Да, — ответила тётя Петуния. Они с мужем устремились к выходу. — А куда денутся они? — спросил у родителей остановившийся в дверях Дадли. — Но… вам ведь известно, куда направляются ваши племянники? — озадаченно спросила Гестия Джонс. — Конечно известно, — ответил Вернон Дурсль. — К одному из ваших, правильно? Ладно, Дадли, садись в машину, ты же слышал, надо торопиться. — К одному из наших? — Гестия явно рассердилась. Ивет бросила на Гарри сочувствующий взгляд. Ладно она — абсолютно посторонний человек, которого никто и в глаза не видел до вчерашнего дня — но не подумать и о безопасности того, с кем живёшь шестнадцать лет под одной крышей… — На самом то деле они думают, что я только место тут зря занимаю, но я уже привык к… — ответил Гарри. — Я не думаю, что ты зря занимаешь тут место, — ответил Дадли, сделав ещё пару шагов назад, к двоюродному брату. Ивет, решив посмотреть на реакцию Дурслей, кинула взгляд на входную дверь. Тётя Петуния смотрела на неё, покусывая губу и явно не решаясь что-то сказать. Они сверлили друг на друга взглядом ещё несколько секунд, пока женщина всё же не решилась сделать несколько шагов навстречу. — Я хотела сказать… — начала она, остановившись напротив Ветти. — Ивет, Лили как-то писала, что у неё есть дочь. Но… Лили сказала, что они с мужем никому не рассказывали… И я не должна… Вообще, что это секрет. Тогда я тоже ни при ком не решалась об этом упоминать. Прости. Хочу сказать… Хочу сказать, я буду очень рада видеть тебя в своём доме после того, как всё закончится. И Гарри тоже. Ивет замерла. Она ни в чем не могла обвинить тётю, потому что отыскать её, так похожую на Морелей, было бы непростой задачей. Тем более, Ветти любила и свою дублинскую семью. Она ни капли не жалела о проведенном с ними времени. — Я не обижаюсь. И… Я запомнила, мы с Гарри обязательно приедем к вам на чай.