Ночной гость
5 января 2022 г., 16:46
В коридорах кампуса Катахира почти мёртвая тишина – приземлись на пол перо в дальнем конце у выставочной галереи, будет казаться, что на университет Тохоку обрушился торнадо. Середина учебного дня в стенах лучшего вуза префектуры Мияги напрямую показывает, как каждый учащийся здесь дорожит своим местом – ни одного студента, бесцельно блуждающего за пределами аудитории во время четвёртой пары. Единственное исключение из этого правила – среда. Потому что по средам у Кенмы Козуме четвёртой парой стоит английский. Именно поэтому сейчас Кенма стремительно спускается по лестнице на первый этаж, игнорируя сообщения от подруги.
Не то чтобы Кенма недолюбливает иностранные языки. Скорее он их просто ненавидит. Ещё больше он ненавидит преподавателя Сатоми, который появился у них с нового семестра этой осенью. Кенме куда важнее успеть сделать десятки эскизов для графики, а если старый хрен Сатоми, как парень нашёптывает себе под нос вместо правильных ответов, не даёт ему делать это на его парах, то Кенма просто не будет на них ходить. На какие жертвы не пойдёшь ради зачёта по графике, пусть он даже будет единственным в конце семестра.
Преодолев уже почти бегом светлый вестибюль нижнего этажа, Кенма толкает дверь из матового стекла и… Снова задевает этот неладный порожек. Альбом вместе с телефоном и приставкой отправляются в недалёкий полёт, пока парень чудом не встречается лицом с шершавой плиткой, упав на четвереньки. Ладони в секунду защипало, и Кенма, не сдержав ругательства, поднялся и осмотрел покрасневшую кожу ладоней. Когда же он оторвался от созерцания своих уже горевших рук, с досадой обнаружил, что его альбом болтается в чужой руке.
– Вы посмотрите, жопоголовые полезли на свободу.
Кенма силился вспомнить, что такого ужасного он совершил за день, чтобы нарваться на эту кучку увальней. Ацуму Мия смотрел на него самым презрительным взглядом из всех существующих, которые, Кенма уверен, этот парень тренировал годами. Из тонкого альбома, которым Мия обмахивался, словно веером, по одному вылетали обрезки композиций, которые Кенма рисовал впопыхах. Подняв телефон и приставку с пола и убрав их в объёмный карман худи, парень требовательно вытянул руку под смешок Суны Ринтаро, который уже перенял несчастный альбом в свои руки.
– Так вот чем занимаются дизайнеры, – ехидно протянул парень, сощурив и так узкие глаза. – Бумагу переводят. Как неэкономично.
– Ты рот открывай поменьше – воздух зазря тоже неэкономично тратить, – Кенма толкнул плечом ржущего Ацуму и схватил двумя пальцами плотную обложку, которую с другой стороны по-прежнему тянул Ринтаро. – Отпусти.
– Попроси получше, – Суна лишь насмешливо выгнул бровь на чужую просьбу.
– Могу попросить тебя только сдохнуть.
Треск рвущейся бумаги прошёлся прямо ножом по сердцу Козуме – он корпел над этими работами последнюю неделю, чтобы успеть в срок. В прострации он слышал смешки рядом с собой, пустыми глазами смотря на упавшие под ноги две части альбома, который ещё секунду назад был почти готовым к завтрашней сдаче. Сегодня точно не его день.
С нескрываемой злобой он посмотрел на компанию студентов. Все они входили в так называемую «золотую элиту» университета – сборище тех, чьи родители зарабатывают чуть меньше Майкла Делла и имеют влияние в этом вузе на уровне президента страны. Насколько Кенме известно, все они учатся на менеджменте – предки явно озаботились, чтобы дети продолжали их дело. И тут парень вспомнил ещё одну причину ненависти к английскому – у их групп были совмещённые пары. Повезло так повезло.
– Малыш, только не плачь, – Ацуму положил руку на плечи Кенмы, почти по-свойски обнимая его. – Можем подкинуть тебе деньжат хоть на десять таких тетрадок, – с этими словами Мия показательно вытащил из кармана пару купюр, помахав у Козуме перед носом.
– Можешь свернуть их трубочкой и засунуть в свой зад, – он оттолкнул парня, показательно отряхнув плечо. – Или братцу своему.
Осаму Мия, что до этого стоял в стороне с остальными, совершенно не заинтересованный в происходящем, снизошёл до Кенмы и показал ему средний палец. Суна тем временем вернулся на своё положенное место рядом с Куроо Тецуро. Если Кенма замечал одного из них в коридоре, всегда знал, что по пятам идёт и второй. Эти двое были близнецами больше, чем братья Мия.
– Это было некрасиво, – вдруг подала голос Мари Окадзаки, чуть ближе прижимаясь к Куроо. Тот лишь закатил глаза и оставил поцелуй на её виске, а затем подошёл к Кенме. Смерил его пустым взглядом и нагнулся, собрав в охапку разорванную бумагу, а затем протянул парню под свист Ацуму.
– Тецуро, сегодня снег пойдёт? – Усмехнулся Мия.
– Сегодня ещё сентябрь. Снег, вроде как, обычно идёт в декабре.
Куроо обращался к Ацуму, а смотрел на Кенму. Смотрел так, словно если Козуме не примет его подачку, тот кинет на землю уже не альбом, а его самого. Быстро схватив уже вконец испорченные рисунки, Кенма развернулся и засеменил по главной лестнице между колонн, спускаясь на дорогу, вымощенную каменной плиткой. Отдать Куроо должное за то, что у него есть девушка, которая единственная из этой компании способна испытывать жалость.
Теперь на ближайшие сутки о сне можно было забыть. Если бы не длинный язык Кенмы, возможно его труды и уцелели бы, вот только отмалчиваться он не привык. Пыхтя и едва не выдыхая пар из ноздрей, он ускорял шаг и одновременно с этим желал вернуться и хотя бы попытаться подпортить лицо Суны. Смысла, однако, в этом особо не было, если только Кенма не желал получить в ответ по своему же лицу. Он, как и большинство студентов, исключая первокурсников, был наслышан о тяжёлом ударе Куроо. Всю их компанию уважали только преподаватели и лишь по той причине, что на парах они появлялись редко и не мешали вести занятия. Ну и по той, что их родители спонсировали вуз. Остальные студенты же не решались и пикнуть в их сторону из-за страха. Нередки были случаи исключения тех, кто ввязывался с этими ребятами в драки.
Комната в общежитии встречает его спёртым воздухом и неожиданной тишиной – его сосед приболел и не ходил пару дней на занятия, потому парню было непривычно увидеть его кровать пустой. Раскрыв настежь окно и бегло осмотрев стол Сато, Кенма удивился его чистоте. Подойдя ближе к чужой кровати, он увидел записку, где Сато говорил, что уехал на некоторое время домой. В любое другое время Кенма бы обрадовался такой новости, но только не сегодня – обычно Сато следил за тем, чтобы парень не тонул сутками в своей приставке и делал домашку.
Поставив греться воду, чтобы сделать кофе (Кенма всерьёз подумал, что можно бросить кофейные зёрна прямо в чайник), парень принялся собирать по частям разорванные эскизы. Линия разрыва прошлась прямо по середине, потому идея со скотчем сразу отмелась – препод в лучшем случае поставит ему два балла по десятибалльной шкале только за присутствие на сдаче. У него есть чуть меньше суток, чтобы совершить невозможное.
К вечеру, когда дневного света совсем не хватало, Кенма отлип от окна, где с помощью стекла переводил наброски, накладывая чистые листы поверх порванных. Руки уже по привычке потянулись к приставке, но та оказалась разряжена. Кенма отбросил её на диван и достал телефон, где, конечно же, были игры на такой экстренный случай. Мозг наконец-то перестал напрягаться, и парень на некоторое время всё же отключился от реальности, которой всегда предпочитал виртуальные миры.
Выбор университета проходил у Кенмы, можно сказать, на отвали. С его не очень успешными баллами поступить сюда казалось почти невозможным, если бы не навыки в рисовании. Графический дизайн – далеко не то, чего он хотел. Но всё же визуализация была намного ближе, чем науки. Любые.
И всё же Кенма не понимал, что из него получится.
Потерев покрасневшие глаза, он вернулся к своему занятию, однако теперь рисовать приходилось вручную. В голову влетали жалкие мысли о желании родиться в семье наподобие Мия. Они наверняка даже не осознают, насколько им повезло, однако не упускают возможности покичиться своим статусом. В каком-то смысле Кенма их понимал. В каком-то смысле завидовал. Сам он жил с дядей по папиной линии с трёх лет, когда родители погибли в автокатастрофе. Он совсем их не помнил, однако это не мешало ему скучать. Потому он с подросткового возраста забивался в измерения, где его просто не существует. Где нет Козуме Кенмы, у которого осталось пять жалких часов, пока его рука не отнимется и не утратит способность держать карандаш.
***
– Кенма, ну где тебя носит? – В звонком и требовательном голосе подруги парень уловил нотки беспокойства и прибавил ходу, перескакивая через одну ступень лестницы, ведущей на второй этаж. – Да всё, уже у аудитории, – не краснея отвечает Кенма, хотя до заветной двери ему ещё бежать и бежать. Кое-как удерживая телефон между плечом и ухом, он перекладывает листы с завершёнными рисунками в одну руку, второй запихивая мелочь в автомат, чтобы получить заветный холодный кофе. – Препод всех отмечает, – девушка зашептала, и на фоне послышался низкий мужской голос. Кенма ударил по автомату с напитками, однако чёрная банка застряла на полпути и так и осталась красоваться за стеклом. – Твою мать, Аой, придумай что-нибудь! – Плюнув на кофе и резко развернувшись на месте, отчего в глазах замигали тёмные вспышки, Кенма продолжил свой путь. – Мне пять минут. – Три минуты! – Девушка сбросила трубку, и Кенма ускорился, сбивая дыхание. Бег – вторая по списку вещь, которую он ненавидит. Сразу после английского. – Козуме! – Кенма готов умереть прямо на месте от этого голоса, предварительно даже не сохраняясь на достигнутом уровне, потому что видеть сейчас преподавателя Сатоми было смерти подобно. – Сатоми-сан, добрый день, – Кенма уважительно поклонился, про себя читая проклятия. – Юноша, вас вчера снова не было на занятии. Почему на этот раз? – Старик Сатоми подошёл вплотную, надвинув круглые очки на переносицу, отчего взгляд серых глаз с широкими седыми бровями стал ещё более пугающим. – Дед заболел? – Э… Бабушка, – Кенма закивал в подтверждении своих слов и принялся тараторить бред, пришедший ему на ум, – бабушка позвонила. Её на скорой в больницу увезли, пришлось уехать в Нагано. – Она в порядке? – Сатоми, кажется, нисколько не поверил его словам, но всё же поинтересовался. – Здоровее вас будет, – увидев разъярённый взгляд, Кенма спохватился и побежал в нужную сторону. – Простите, у меня сдача эскизов! Он буквально вваливается в аудиторию как раз вовремя – уже выстроилась очередь к преподавателю, и Кенма занял своё почётное последнее место, прямо за Яку Мориске, который заметно расслабился, увидев друга. А вот Аой Хара, смахнув с плеча густую тёмную косу, подошла и отвесила ему подзатыльник, вызвав недовольное мычание. – Как можно было проспать первый просмотр? – Я и не спал! – Кенма насупился, поймав неодобрительные взгляды одногруппников. – Всю ночь перерисовывал. – У тебя же всё было готово ещё вчера, – Яку взял часть бумаг Кенмы, разглядывая. – С окна переводил? – Так заметно? – Кенма цокнул. – Что случилось с твоими эскизами? – Аой рассматривала уставшее и напряжённое лицо друга. – Да так. Суна. – Можешь не продолжать, – девушка вмиг изменилась в лице, чем-то сейчас напоминавшее Кенме злого Осаму Мию. – Напишем на его машине пару ласковых. Если у Кенмы язык был длинным, у Аой он был бесконечным. В их троице все дожили до второго курса только благодаря Яку, который не ввязывался ни в какие перепалки и в нужный момент останавливал друзей, родившихся без инстинкта самосохранения. Была бы Аой чуть выше и сильнее, её и они вдвоём не смогли бы остановить. – Давайте оставим чужую машину в покое и просто переживём эту сдачу, – Яку посмотрел на них почти с мольбой, и Кенма смирился с положением дел. Ладно, можно и просто колесо проткнуть. Получив свою заветную семёрку, Кенма уже плевать хотел, что ему нужна была девятка. Всё, чего он желал – упасть пластом на кровать, обнять своего потрёпанного медведя цвета последней умершей нервной клетки и проспать до момента, когда взорвётся Солнце. Перехватив по дороге в общежитии булочку из столовой, Кенма проигнорировал факт существования пары по физкультуре и на последнем дыхании допорхал до своей кровати.***
Вибрация телефона побуждает Кенму выкинуть его в другое измерение, но его останавливает лень. Прослушав ещё три оповещения подряд, он разлепляет глаза в приятном сумраке комнаты. Он с упоением осознал, что проспал весь день, и уже наступила ночь, а значит можно спать дальше. Перекатившись на другой бок и закрыв глаза, он вдруг вспомнил, что не завёл будильник. Организация будильников к первой паре как-то плавно перетекла в процесс захвата вражеской базы. Иначе когда, как не сейчас? Кутаясь сильнее в пуховое одеяло и ближе прижимая своего мишку, который был бесполезным, но необходимым саппортом, Кенма уловил странный звук извне. Не желая отвлекаться в ключевой момент, он по привычке сказал своему соседу замолкнуть, но потом опомнился, что тот уехал. Убедив себя, что ему просто почудилось, боковым зрением парень уловил движение. От яркого света экрана мобильного он не сразу смог разглядеть что-то, бьющееся в окно. Или кого-то. Кенма откинул телефон в сторону и вскочил на кровати, хватая медведя в обе руки и выставляя их вперёд, будто держал он не плюшевую игрушку, а огнестрельное оружие. Когда в оконном проёме показалась макушка, а затем и туловище, Кенма закричал и упал на задницу, тем не менее продолжая угрожать ночному гостю (если можно так назвать человека, посреди ночи ввалившемуся в вашу комнату через окно) медведем. После возгласа парня последовал грохот от падения чужака на пол – тот, видимо, испугался и сам такого вопля, и тихое проникновение в чужое жилище резко перестало быть тихим. Ещё с полминуты Кенма с полными шока глазами рассматривал рослого парня, который вниз головой упал на пол, зацепившись ногами за подоконник. Узнав в нём Куроо, Кенма спокойно вздохнул, успокаивая себя тем, что его жизнь в безопасности. А когда осознал, что к нему ночью пробрался сам Куроо Тецуро, вновь вскочил на ноги и принял самый смертоносный вид, на который был способен. Даже добродушная мордочка медведя, казалось, начала скалиться в сторону Куроо. – Ты чё тут делаешь, ублюдок?! – Ты серьёзно угрожаешь мне плюшевым мишкой? – Не меняя своего положения, спросил Куроо с крайним удивлением. – Я не… Так, не переводи тему! – Встряхнув медведем для пущей убедительности, Кенма встал на край кровати, чтобы смотреть на парня чётко сверху-вниз. – Что за акробатику ты тут устроил?! Куроо скривил губы и опустил ноги с подоконника, садясь на полу настолько вальяжно, словно это Кенма ввалился к нему в комнату. Козуме от такой наглости вскипел ещё сильнее и всё же запустил своего мягкого саппорта прямо в наглую рожу парня, который явно этого не ожидал и не успел прикрыть лицо. – Ладно я, но мишка точно такого не заслужил… – Вали отсюда. Живо, – спрыгнув на пол, Кенма завис над ним и упёрся руками в бока, хмуря брови. – Или я позову дежурного. – Воу-воу, давай без угроз, э… Как тебя… – Козуме. – Козуме, – Куроо кивнул и вдруг поднял раскрытые ладони в примирительном жесте, улыбаясь так, что стал похож на бездомного кота. Кенме это совсем не понравилось, и он насупился ещё сильнее. – Мне ночевать негде. Твоё окно было единственным раскрытым на первом этаже, вот я и залез. – Выматывайся. – Я же говорю, мне негде спать. – Газон у общаги в твоём полном распоряжении, – Кенма подошёл к окну и указал пальцем на улицу. Куроо поджал губы и метнулся взглядом к пустующей кровати. – Ты один здесь? – Куроо! Я прошу тебя, уйди, – Кенма почти взвыл, прикрыв лицо руками, и тяжело вздохнул. – От вас покоя нет в универе, ты и сюда припёрся? – С каким-то смирением он наблюдал за тем, как Тецуро поднялся и вновь оглядел кровать без постельного белья и подушки. – Как это тебе негде ночевать? – Кенма вперился требовательным взглядом во вдруг замершего на месте парня. Тот обернулся, прячя взгляд, а затем опустился на голый матрас. – Я был у своей девушки. Ну и обычно я ночую в своей съёмной квартире, а тут, представляешь, ключи забыл. – Где ты их забыл? – У Суны. – Так иди к ней или к нему. – Эээ, нет-нет-нет, ты не понимаешь, – Куроо откинулся назад и с глухим звуком ударился затылком о стену, отчего поморщился даже Кенма. – Мари, она, короче… Спать неудобно с ней. А у Суны своя подружка там. – Ох, неужели у бедного Суны однушка? – Кенма закатил глаза и всё же толкнул локтем окно, закрывая его. Поднял медведя с пола и сел на свою кровать, немигающе смотря на Куроо. – Я уже тут, на кой чёрт мне переться к Суне? – Близнецы? – Живут далеко. – Тоёнага? – Откуда ты знаешь всех моих друзей? – Вас, придурков, весь универ знает. Отвечай. – Слушай, если бы у меня были другие варианты, я бы не стал забираться в обшарпанную общагу. Только сейчас Кенма обратил внимание на ботинки Куроо. Не то чтобы парень следил за его стилем от фанатизма, однако не заметить чистоплотности Куроо было сложно – его одежда, обувь и весь вид в целом – обычно всё было идеально. Сейчас же на массивной подошве были целые куски налипшей грязи, запачканы даже края штанин. Куроо, видимо, понял, что так привлекло Кенму, потому разулся и поставил обувь к стене. – Я никого не убивал, если что. – Мне пофиг. Я тебя сразу сдам, если что, – огрызнувшись напоследок, Кенма накрылся одеялом с головой и отвернулся к стене, однако чужое присутствие душило его почти физически. – Если что-то выкинешь… – Спасибо. – Ты меня вынудил, так что не принимается. – Всё равно. Поворчав для вида, Кенма устроился поудобнее и понял, что ему абсолютно всё равно, где и с кем спать. Главное – спать. Если Куроо вдруг захрапит, Кенма и глазом не моргнув задушит его своей подушкой, а труп спрячет под кровать Сато, который кидает туда всякий хлам и даже не заметит лишних семьдесят пять килограмм мертвечины. Когда под веками уже начали возникать образы бездыханного Куроо, прекрасно убаюкивающих сознание, тот неожиданно подал голос. – У тебя одна подушка? – Отвали. – Дай хоть медведя. – Блять, да засни ты уже! – Размахнувшись и кинув куда-то в небытие своего медведя, Кенма и сам уже был готов выпрыгнуть в окно, как вдруг Куроо и правда замолк.
