радио дача

Минхо резко проснулся от какого-то громкого звука. Солнце неистово било в глаза с самого утра, но Минхо никак не просыпался, и ещё несколько минут лениво наблюдал за пылинками, танцующими в лучах света. Утро на даче начиналось рано: он помнил это ещё с пелёнок. Но для Минхо утро не начиналось до второго полива грядок. Петухов в их кооперативе, слава богу, не было. То был соседний, но и оттуда крик по утрам доходил неплохо. Услышав внизу шорох и поняв, что долго пролежать ему все равно не дадут, парень со вздохом поднялся и принял попытки раскрыть старые окна. Бабуля в том году меняла деревянные окна на пластиковые. Везде, кроме чулана под самой крышей, в котором Минхо и обитал летом. Дверца со скрипом поддалась, рассыпая вокруг куски краски и пуская в комнату свежий воздух. Минхо скучал по этому месту. Последние несколько лет его неплохо ебали, и не какой-нибудь красивый мальчик, а выпускной экзамен и приемная комиссия, так что он не находил летом времени приехать на дачу к бабуле, как делал каждый год. И вот подумал: если и в этот год не поедет, то не поедет больше никогда. Провожать юношеские годы без бабулиных блинов и плесканий в речке казалось попросту упущением. Он порылся в так и не разобранной со вчерашнего вечера сумке и выудил оттуда помятую и полупустую пачку икстайла, в которой на деле лежала солянка из сигарет всех видов и форм, напизженных у куряг с вокзала. Сымпровизировав пепельницу, которую при случае чего можно спрятать от бабушки, Минхо щелкнул зажигалкой и закурил, облокотившись на оконную раму. Все равно потом идти зубы чистить. Дерево у соседнего участка срубили: грустно. На нем росли неплохие такие яблоки… Кто-то ещё сделал тропинку из камней на части дороги между домами. Это тоже было грустно: на велике будет неприятно потряхивать. Дом напротив изменился. Его, кажется, обшили и обжили. Сколько Минхо себя помнил, тут обитал ворчливый дед. Он все ругался на сторожевых собак, лающих по ночам, и грозился каким-то переворотом в стране, а ещё у него была смешная борода и берет моряка. Минхо он никогда не нравился, хоть дед иногда и выносил ему каких-то твёрдых старых конфет. Деда того нигде видно не было. Теперь по лужайке сбоку от дома бегал какой-то маленький пушистый пёс, которых дед презирал, а у калитки стоял новенький велосипед с переключением скоростей. Из-за машины вдруг показалась чья-то невысокая фигура, одетая в футболку не по размеру и шорты с большущими карманами. Мальчишка. Кажется, чуть младше Минхо. Ли прищурился, стараясь разглядеть нового соседа. У пацана были смешные круглые щеки и шапка, с какого-то хуя надетая в жару. Он все спорил с краником у бочки, а когда тот наконец поддался и запустил опрыскиватель, смешно отпрыгнул от холодной воды и чуть не налетел на свою же собаку. Сбоку послышался велосипедный звонок, привлекая внимание обоих мальчиков. Эту фигуру Минхо знал: Чанбин. Парень был слегка ворчливый, но милый. Смешно реагировал на издевки Минхо и писал какие-то нелепые стишки. За несколько лет он успел неплохо так набрать мышечной массы, отчего Минхо завистливо присвистнул и хлопнул себя по прессу. Новый мальчик схватил велосипед и убежал, а с кухни пошёл запах кабачковых оладий, заставивший Минхо потушить сигарету и закрыть окно, с детской радостью заторопившись вниз по лестнице. — Босиком не ходи, — проворчала бабуля, ставя перед внуком тарелку. Тот облизнулся и накинулся на оладьи, внезапно понимая, как скучал по дачной еде. В городе он питался в основном лапшой или разогретыми обедами. А оладий, особенно кабачковых, его желудок не видел уже несколько лет. — Там на окно надо сетку поставить, — прочавкал он, — Комары залетают ночью, а с закрытым окном душняк. У тебя старая осталась? — Суни порвал, — пожаловалась бабуля, — Засранец увидел какую-то птицу на подоконнике и сиганул. Минхо ахнул, не успев даже пережевать оладью. — Он в порядке? — Да он неубиваемый, и не с таких этажей летал. Одна сетка пострадала. Съезди в строительный за новой раз так надо, твой велосипед где-то в погребе валяется. — Ой, — тут же смутился Минхо и почесал коленку, — Ты его тогда протри сначала, пожалуйста… Бабуля засмеялась своим высоким скрипучим смехом и протянула руку, тяжело потрепать внука по волосам. — Уже детина какой взрослый, в университет вон пошёл, а паучков так и боишься. Вообще-то, страх перед пауками с возрастом немного отступил, но почему-то подходить к велику без первичной инспекции бабули все ещё было боязно. Может, детская привычка. В любом случае, Минхо до велосипеда добрался нескоро. Когда засохший куст был срезан, холодильник переставлен, а дрова наколоты, солнце уже начинало садиться, а полуденная жара спадать. Пришлось даже подняться за ветровкой, прежде чем Минхо попрыгал сидя на велосипеде, пробуя колёса, и наконец выехал в магазин. Дорога помнилась ему длинной, но телефона с наушниками он с собой не взял. И, как оказалось, оно было к лучшему. На выезде из кооператива была крутая дорога, уходящая вверх, которую старенький велик Минхо брал с трудом. Не успел он толком начать этот сложный процесс покорения холма, на верхушке показалась стремительно несущаяся прямо на Минхо фигура в шапке и истошный визг. — Куда хуяришь да тормози ебаный в рот! — только и услышал Минхо, успев лишь выпучить глаза от страха, когда на него налетел сосед с щеками и, храбро спасая Минхо от своей участи, крутанул влево и влетел прямо в стену с водопроводной колонкой для питьевой воды. Навороченный велик со скоростями улетел в кусты, а сам мальчик распластался вдоль стены и, похоже, умер. — Ебать ты там живой? — заторопился к нему Минхо, сам отбросив свой велосипед куда-то к чужому. Колени были в плачевном состоянии. На них была не только кровь, но ещё и камешки с асфальта, а на локтях забилась грязь. Правая рука, кажется, понесёт неслабый синяк. Футболка с пивозавром безнадёжно испорчена. Минхо включил кран, удачно расположенный прямо над ними, и принялся из ладоней поливать чужие колени, от чего тело зашипело и дало наконец признаки жизни. — Когда меня спросят больно ли было падать с неба, я скажу, что да, — очень тихо пробурчал парень, поднимая спустившуюся в падении на лицо шапку, — Ну вот, велику пизда. — Да не ссы, он даже не помялся. Это коленям твоим пизда, — проворчал Минхо. Роль медсестры он играл хуевую. Царапины все ещё были в грязи и песке, и следующее, что пришлю парню на ум — это найти подорожник. Подорожников рядом не оказалось, так что он подхватил пацана под руки и, как хороший сосед, потащил на удивление легкое тело к их улице. — Ты кататься чтоли не умеешь? — Все я умею! Там какой-то еблан бутылку на дороге кинул, я не заметил ее и сиганул. Пиздец, кто так делает? Мусорка же ну через пять метров. А я из-за него теперь умру… Минхо рассмеялся, слушая чужую быструю речь. Ему вопрос, а он на него миллион ответов. — Я тебя здесь раньше не видел, — сказал он, когда парень наконец сделал паузу в своей тираде, красочно описывающей ущерб окружающей среде, нанесённый данной бутылкой. — Смешно. А я не видел здесь тебя. А тут сложно кого-то не видеть. Вот, все друг другу глаза трём каждое утро над грядками сгибаемся как лошади. У нас огород тот, у поля. — Неплохой, — припомнил Минхо, кидая взгляд на большой участок. У деда, кому принадлежала эта часть огорода в прошлом, там толком ничего не росло. Теперь, если прищуриться, там можно было заметить какие-то кусты. — Коровы постоянно с поля жрать приходят, а так да. Клубники хоть облопаться. Минхо почему-то представил себе эту картину: мальчика, которого он сейчас буквально нёс на себе, лопающего клубнику. Картина в голову приходила охотно, и выглядело очень мило и смешно. — Наш за березой, — ответил Минхо, чтобы как-то поддержать разговор, хотя надобности в этом, как он уже понял, не было. Мальчик и один мог прекрасно поддержать разговор за двоих, чем и подкупал Минхо. — О, так я его знаю! Мы живем напротив вашего участка, получается, только я не знал, что с Бабулей Ли кто-то ещё живет. Самые пиздатые закрутки из ваших помидоров получаются. Минхо улыбнулся, вспоминая эти закрутки, и рот тут же наполнился слюной. Придётся спускаться в погреб снова и драться с пауками за банку. — Я летом только приезжаю, — наконец признался Минхо, — Но меня пару лет не было. Поступал. — О-о, — протянул щекастый мальчик, — Вот че. А мы пару лет назад всего въехали. Раньше тут мой дед жил. Я Хан Джисон. Минхо обернулся к Джисону, улыбающемуся ему самой яркой улыбкой из всех, что он видел. В городе таких не было. — Я бы пожал тебе руку, но тогда ты упадёшь, Джисон. — Ну пиздец, — громко рассмеялся мальчик и тут же с испуганным «ой» затих, когда понял, что они уже добрались до участка Ли. Кажется, бабуля держала в страхе не одного подростка, — Имя-то своё мне скажи, спасатель. Он опустил Джисона на скамью у дома и, с кряхтением выпрямившись, устало уткнул руки в боки. — Ли Минхо. — Мой спасатель Ли Минхо, — повторил Джисон и наконец протянул ему исцарапанную руку. И добавил так, будто им было по пять лет: — Будем дружить.