Сборник драбблов

Когда тренировка закончилась, Тецуро устало выполз из гимнасия на солнце, морщась и потирая ноющее плечо; увлекшись поединком, Котаро его чуть не вывихнул. Пот щекотал виски, стекал по шее, размазанный по телу, блестел на свету, будто масло. Тецуро вытер лицо локтем, запустил пальцы в волосы, ероша их и встряхиваясь, как животное. С дороги донесся стук копыт, и вскоре из-за стены гимнасия вывернула, вздымая в жарком воздухе клубы пыли, колесница, запряженная вороной парой. Тецуро следил, прикрыв глаза ладонью, как возница придержал коней и остановился неподалеку, огляделся. Колесница и кони явно принадлежали состоятельному человеку, возница, одетый в белый хитон и золотистую хламиду с черным узором, похоже, был из богатой семьи. Держался он прямо и независимо, но, очевидно, не понимал, куда направляться дальше: взгляд его скользнул по строениям вокруг, мужчинам и юношам, занимавшимся своими делами, — те не обратили на его прибытие особого внимания. Встретить колесницу тоже никто не вышел. От колодца донесся грохот, плеск, посыпалась брань, и из-за угла выскочил Лев, опрометью понесся на длинных ногах за ближайшую палатку, когда следом показался Яку и ловким броском запустил небольшой камешек прямо беглецу в затылок. Лев вскрикнул, схватился за голову, но не остановился, а Яку послал ему вслед еще несколько ругательств, потом замолчал, с любопытством глядя на колесницу и возничего. Тот наконец решился, спрыгнул на землю, набросил поводья на столб и, минуя стоявшего немного ближе Яку, широким шагом направился к гимнасию. Высокий, длинноногий, белокурый; Тецуро и сам не был обделен ростом, но юноша казался даже выше него, возможно, из-за более легкого сложения. Засмотревшись на то, как ветер красиво прижимает белоснежный хитон к сухим мускулистым бедрам, Тецуро не сразу понял, что незнакомец приближается именно к нему. — Хайре! — негромко приветствовал его возница, останавливаясь в нескольких шагах. — Это лагерь отряда Некоматы? Где я могу найти самого лавагета? Тецуро поднялся, расправляя плечи и игнорируя быстрый оценивающий взгляд незнакомца, скользнувший по голому телу: стыдиться ему было нечего. Пусть смотрит, если интересно. — Радуйся и ты, незнакомец, — Тецуро улыбнулся одним углом рта, не проявляя враждебности, но и не играя в простака. — Это отряд Некоматы. У тебя к нему дело? — Да, — юноша независимо тряхнул головой — пшеничные пряди золотом блеснули на солнце — но больше ничего не сказал. — И какое же? — разговаривать на таком расстоянии было странно — будто прохожий шел мимо, задал вопрос на ходу, и это полудвижение, словно собеседник куда-то торопится, хотя и стоит на месте, нервировало Тецуро. Он принял нарочито расслабленную позу, оперся ладонью на бедро. — Вы лавагет Некомата? — светлые брови незнакомца на миг нахмурились и тут же снова взлетели: юноша быстро отмел сомнение, видимо, примерно представлял или догадывался, как может выглядеть Некомата. Не наивен. И не болтун: говорил явно меньше, чем думал, а думал быстро. Тецуро он начинал нравиться. — Нет. Я капитан четвертого лохоса, Куроо Тецуро. Некоматы сейчас нет в лагере. Что ему передать? По лицу юноши скользнула растерянность, и он поджал губы. Быстрая смена эмоций на его красивом лице завораживала. Тецуро шагнул ближе и заметил, как тот напрягся. Не борец. Тецуро хорошо знал борцовскую манеру Котаро подходить к собеседнику на расстояние вытянутой руки, иногда почти вплотную — в таком положении он чувствовал себя увереннее всего. Да и сложение незнакомца говорило о том, что против грубой мышечной силы он вряд ли выстоит. И не щитоносец. Акааши всегда держался на дистанции копейного удара: четыре-пять локтей, старался иметь запас пространства, а если подходить ближе, делал шаг назад. Незнакомец стоял куда дальше, и ему так было удобно. Колесничий? Возможно. Руки длинные, тонкие, но мускулистые, в них ощущалась скрытая сила. Тецуро неторопливо приблизился на расстояние копья и, взглянув незнакомцу в глаза, все понял. Глаза были пронзительные, цвета лугового меда, с тонкими лучами морщинок вокруг от постоянного прищура. И сейчас юноша снова сосредоточенно хмурился, словно меряя шаги между собой и Тецуро. А взгляд был острым и прямым, как стрела, и стрела эта, кажется, уже торчала в груди Тецуро. Сердце дернулось и замерло. Лучник. — Если ты привез ему письмо, я объясню, где найти его помощника, Наоя, — смягчив голос, поспешил сказать Тецуро, словно юноша мог сбежать. — Мое имя Цукишима, и меня направили учиться и служить в отряде Некоматы, — длинные светлые ресницы качнулись, прикрывая слишком дерзкий взгляд, а скулы порозовели. О, Аполлон Лучезарный! — У меня письмо к лавагету. — Что ж, Цукишима, — Тецуро широко и открыто улыбнулся, — добро пожаловать в Священные Фивы.