Эдельвейс

      Горы в этой части Южной Америки были особенно высоки — если бы не буря, вряд ли бы девушка тут оказалась. Интуиция подсказывала, что это не очередное испытание, а пинок от судьбы — и вместо парохода в Мексику, Камея шла со всеми своими пожитками в место, не отмеченное ни на одной из карт.       Лес кругом был зелен и густ, девушка надеялась успеть подняться до полудня, чтобы не нагружать и без того поломанную метелку.       Солнце поднималось выше, на небе раскинулась тонкая вуаль облаков. Поставив козырьком у лба руку, девушка пригляделась — до подножия оставалось всего-ничего. Вброд перейдя широкую реку, Камея устроила небольшой привал — перекусив и подлатав метлу подручными средствами, чтобы быстрее оказаться на той стороне, Камея заново перевязала длинные волосы, оставив темную копну болтаться за плечами и дальше. Немного выбивались из вида красивых блестящих и чуть волнистых волос (Камея очень ими гордилась!) только передние пряди возле ушей, которые были осветлены зельем в один неудачный день. Впрочем, день был неудачным ровно до того момента, пока девушка не напортачила с рецептом и не кинула вместо полыни лопух.       Увы, зелья — вещь капризная.       Камея рванула со всех слабеньких метелкиных сил в горы как только, так сразу, стараясь не упускать тропинку из виду.       Судьба не обманула — за высокими и почти непроходимыми горами был скрыт городок. Покрытые шифером разных оттенков красного крыши наслаивались друг на друга, отступали, образуя хаотичные улицы. Городок явно образовался здесь сам собой — уж очень необычная была планировка. Наученная горьким опытом, девушка уже собиралась спуститься ближе к подножию и спокойно слезть, как вдруг из ниоткуда появились грозовые облака — пришлось срочно улепетывать от молний над лесом, потом полями, а потом останавливаться у крайних домов.       На чужестранку косились, но особой враждебности не проявляли, несмотря на то, что метлу, которая сейчас скромно покоилась на плече, прикидываясь совершенно обычной, девушка минуту назад использовала в качестве воздушного судна.       — Добрый день, — обратилась она к флегматичному на вид мужчине, — Подскажите, пожалуйста, в этой деревне случайно не живет ведьма?       Мужчина замялся:       — Ведьма? — почесал негустую бородку, оглянулся на виллу недалеко от них, — Не сказал бы, что прямо ведьма… Но думаю, вам нужно в тот дом. Там живет семья Мадригаль.       Не став больше допытываться (зачастую это не заканчивалось хорошо), Камея направилась в указанную виллу. Не дойдя до неё и ста метров, девушка поняла, почему её направили именно сюда — магия, которой лучилась эта благословенная земля, там была ярче даже, чем у реки, которую она переходила несколько часов назад.       Чуть склонив голову, признавая чужую власть, девушка двинулась дальше.       Одуряюще пахло цветами. Вилла с красной крышей была выкрашена желтоватой краской или покрыта глиной, множества ставен и окон подсказывали, что семья там живет большая, на это указывал и говор, доносившийся откуда-то из глубины дома.       Ветви Джакаранды свисали сиренево-розовыми гроздьями с белой башенки, а в окне дальней пристройки цвета фуксии горела свечка — и не гасла, несмотря на легкий ветер.       Кому днем нужна свеча?       Камея чувствовала, что это магия в чистом её виде. Связанная с магией у реки, проводящая энергию оттуда к людям. Остановившись на дорожке, мощеной плитке, девушка достала из рюкзака катушку ниток и бросила на землю. Странное, казалось бы, действие, возымело не менее странные последствия — камни пошли волной к порогу, унося катушку вдаль. Приоткрывшаяся дверь впустила нитки внутрь, вызвав у кого-то удивленный писк.       Девушка чуть склонила голову набок — обычно дома, пусть и самые магические, так откровенно себя не показывали. Интересное место. Даже жаль, что тут уже есть ведьма, на таком-то самородке!       Дом в ответ открыл одну из ставен. Камея в ответ наклонила голову в другую сторону, удивившись сильнее. Дом одну ставню закрыл, а открыл уже другую.       — Добрый день, — раздался скрипучий и умеренный голос у входа, — Наша Кассита всегда рада гостям, но сегодня ведет себя немного по-особенному.       Камея перевела взгляд на обладательницу уравновешенного голоса — седая женщина, ещё совсем не старушка, с тонкими губами и «орлиным» носом смотрела неё немного настороженно, но в целом — довольно дружелюбно.       — Здравствуйте, меня зовут Камея Азуро, — представилась ведьма, — Я спросила у одного из ваших соседей, живет ли где-нибудь неподалеку ведьма… и меня послали сюда, так и не дав вразумительного ответа.       — Альма Мадригаль, — представились женщина, чуть кивнув, — Не могу назвать ни себя, ни кого-то из нашей семьи ведьмой, но мы занимаемся чем-то похожим. Вам нужна помощь?       Камея нахмурилась — такие формулировки обычно ничего хорошего не значили — какая бы не была вокруг магия, люди умели всё испортить.       — Не совсем. Я могу объяснить, но это займет некоторое время.       Альма предложила ей пройти внутрь — там тут же исчезли за углом две любопытные загорелые мордашки.       Устроившись в тени внутреннего дворика в креслах, Альма была готова выслушать историю путешественницы.       — Дело в том, что у тех ведьм, откуда я родом, есть традиция — в девятнадцать лет ведьма отправляется из дома на поиск новых знаний и нового жилища. Кто-то находит новое пристанище за неделю, кто-то тратит на это весь положенный год. Я давно хотела побывать в Перу, и отправилась первым делом туда. Потом я планировала поехать в Канаду, но по пути на паром меня врасплох застала гроза. После некоторого времени плутаний по лесам и горам, я и нашла ваш город. Провидение ли, шутка ли мироздания — то мне не ведомо. Однако, зачастую в уже занятое ведьмой поселение другая ведьма прийти жить навсегда не может.       Камея с благодарностью приняла кружку с чаем — рассказ вышел не слишком долгий, но путь и без того её утомил.       — Наши дары помогают общине, — поделилась Альма, — Наша магия крепка. Однако я не имею ничего против того, чтобы вы набрались сил перед продолжением вашего путешествия.       Девушка благодарно улыбнулась, уловив всё же, что задерживаться здесь надолго не стоит:       — Спасибо огромное, что разрешили это сделать. Подскажите, пожалуйста, есть ли у вас свободные или брошенные дома? Или, может, место, где можно поставить временное жилье?       Альма задумалась:       — Я думаю, это можно будет устроить. У меня есть ещё один вопрос — зачем вы дали Кассите катушку ниток?       — Это своего рода плата за вход, — пожала плечами Камея, — Обычно, такие… особенные дома сами могут подсказать, что им можно приподнести в дар. Это просто знак моих добрых намерений. Если бы я отдала что-то вредное или замыслила недоброе, Ваш дом бы меня не пустил — меня почувствовали ещё издалека.       Женщина развернулась на ставни рядом со свечкой:       — Кассита, это правда? — дом радостно замахал ставнями.       Это можно считать согласием?       — Можете прогуляться по городу, пока мы решим вопрос о жилье. Долорес, покажи, пожалуйста, нашей гостье окрестности, — несмотря на то, что Альма продолжала говорить негромко, названная Долорес действительно пришла.       Долорес Камее понравилась — высокая, кудрявая, задорно-лопоухая и звонкая, как ручей. Несмотря на интересную историю, которую она услышала (о том, что дети этой семьи получают дары от свечи — Долорес, например, достался отменный слух!), Камея примерно понимала, почему её вежливо спровадили. Мало того, что она была не местная, так ещё и назвалась ведьмой. И хотя она подумала о таком и оставила листочек с основными своими умениями на столе вместе с чаем, всё равно хотелось просто сесть и посидеть где-нибудь в теньке.       — О, Луиза! — радостно воскликнула девушка, — Сестренка, слушай! Мирабель сегодня хотела найти ярко-розовые нитки, у неё таких не оказалось, но потом Кассита...       И быстро-быстро что-то залепетала высокой и сильной девушке на ухо. Та, в отличии от подозрительной бабушки, приняла новое знакомство поразительно открыто:       — Привет, Камея, меня зовут Луиза! Если нужна будет помощь — обращайся, — и сжала руку в кулак, показывая, что она тут самая сильная, — А откуда ты к нам?       Камея замялась — у неё были подозрения, что ни Луиза, ни Долорес о географии и других странах не слишком много знают.       — Я приехала из-за океана в Перу, а потом направлялась в Северную Америку, но немного не сочлась с погодой характером и спустилась с тех гор, — и махнула рукой в сторону, над которой нависло солнце.       — Ну, с гор, так с гор, — подвела черты под её немногословным рассказом Луиза.       Долорес приставила ладонь к уху ребром:       — Бабушка говорит, что за рекой есть пустой домик, который не стали убирать. Ты можешь обосноваться там.       В итоге к вечеру девушка разобралась с немногочисленными вещами, поставила защиту, согнала всё, что посчитала ненужным, поставила временную защиту и благополучно уснула.       С утра она поднялась чуть раньше рассвета, несмотря на усталость, и спустилась с чердака, где обустроила спальню, на первый этаж. Там была одна большая комната — мебели было немного, стол да пара стульев, небольшая печь и старенький стеллаж.       Набрав в реке воды, девушка начала отмывать слой пыли со всех деревянных поверхностей — где-то на середине этого процесса к ней зашла незнакомая девушка чуть старше самой Камеи. Волосы у неё немного вились — локон к локону, а руках была корзина, накрытая клетчатой тряпочкой. Красота у неё была какая-то особая, не слишком правильные черты лица были удивительно гармоничные. Но что-то в ней будто отталкивало Камею — то ли высокомерность, то ли ещё что-то. Пусть улыбка у неё была, и даже глаза будто улыбались, но как-то фальшиво.       — Мама просила передать тебя еды и помочь. Остальные оказались заняты.       Камея кивнула на стол, домыла подоконник и ответила:       — Если не хочешь — не надо, — и не особенно скрывала холодность, — Спасибо, что принесла еду, и, если не затруднит, передай пожалуйста мою благодарность своим маме и бабушке. Они меня очень выручили.       Девушка эту холодность заметила:       — Между прочим, у меня имя есть.       Подняв тряпочку, ведьма ответила:       — Ты мне его не назвала, — и потянула воздух носом, — А пахнэ як…       — Изабелла, — девушка откинула волосы назад, прикрыв глаза надменно.       — Итак, Изабелла, ответ всё тот же — даже если кто-то сказал, что тебе надо мне помочь, можешь считать, что я тебя от этого освобождаю.       Камея сунула в рот булочку, откусила, прожевала и облизнулась — свежая выпечка была восхитительна на вкус. Усталость испарилась, словно её и не было. Значит, не показалось, и тут действительно магия. В еде.       — Ну уж нет, я останусь и буду помогать.       — А зачем? — подняла брови Камея, — Я могу справиться одна.       Увы, к согласию они не пришли — Азуро не стала более благосклонной, а Мадригаль с хмурым лицом таскала воду, не согласившись покидать дом путешественницы..       Несмотря на разногласия, Камея понимала, что в этой девушке в розовом платье есть что-то… цепляющее. То ли лицо её, то ли телосложение (широкие бедра в сочетании в узкими плечами и небольшой грудью), но вся она как будто была соткана из древних легенд, и со старинным трепетом назначена Создательницей на создание новой жизни. Может, поэтому ей и достался такой дар. Только не это дурацкое платье, фи. Оно казалось лишним.       Даже когда с уборкой было покончено, Изабелла не ушла — осталась, не спросив разрешения, просто сидела, наблюдая, как Камея записывает в свою книгу заметки о прошедших днях.       Уже несколько часов не было произнесено ни одного слова — и похоже, что только Изабелла была этим смущена.       — Даже не думай, — только и успела сказать Камея. Изабелла раздраженно на неё оглянулась — занесенная рука замерла с крохотным росточком, — Никакой пыльцы там, где я буду варить зелья. Нечем заняться — можешь идти во двор.       — Мне больше нечем заняться.       — Не моя проблема.       В карих глазах начинал плескаться гнев. В зеленых в ответ — такой же штиль.       — Тц, ведьма.       — В курсе.       — Ужасная, — процедила Изабелла.       Камея вздохнула:       — Я понимаю, что ты хочешь получить порцию внимания, но у меня есть, чем заняться. Мне нужно обустроиться хотя бы немного. Разобраться с заметками. Передохнуть и ехать дальше. В твоих интересах мне не мешать.       В глазах Изабеллы промелькнул ужас:       — Как… уехать?       — Я думала, ты знаешь, что мне тут разрешили восстановить силы, но на этом всё. Я не собираюсь долго тут задерживаться — раз домом мне это стать не может, то не нужно слишком много тратить времени здесь, — Камея отвернулась, расставляя книги, — Вот черт!       В итоге Изабелла оказалась за дверью, а Камея — в доме вместе с кучей цветов и в розовой пыльце, осевшей везде — и на полу, и на потолке, и на стенах.       — И ещё бабушка просила тебя зайти, — донеслось из-за двери.       — Вон! — рыкнула девушка, и Изабелла поспешила закрыть дверь. Во избежание.       ***       Следующим утром, так и не разобравшись полностью с пыльцой, девушка отправилась в дом семьи Мадригаль. По дороге ей встретилась Луиза вместе с ослами, которая весело поздоровалась и пошла дальше вместе с живой грудой, которая, кажется, была больше неё самой.       Альма встретила её у дверей и провела в свою комнату. Обстановка тут была скромная — кровать, шкаф, тумбочка и пара картинок на стенах.       — Я посмотрела тот список… вы правда умеете вызывать мертвых с говорить с ними?       Камея вздохнула:       — Да, но есть некоторые оговорки.       Альма кивнула:       — Тогда чуть позже. Вы написали, что берете в уплату только то, что человек готов отдать. Это правда?       Азуро снова кивнула, поясняя:       — Из-за того, что я постоянно путешествию, у меня нет возможности разбираться в валютах. Зачастую я прошу расплатиться со мной едой или чем-то полезным в хозяйстве. Человек вправе предложить свою цену. Я не боюсь, что кто-то не оценит мои услуги по достоинству. Так уж моя работа устроена, что я свою плату так или иначе получу, а вот человек расплатиться чем-то другим. В основном поэтому я сама не ставлю цену — боюсь взять больше, чем нужно.       Женщина задумчиво присела на кровать, глянула на толстую свечу и спросила:       — А больше вам не предлагали?       — Да, часто и такое бывает. Просишь принести парочку овощей — таскают корзину. Не отказываюсь. Если у человека есть в этом нужда — то пускай. Это лучше, чем если он будет думать, что должен мне.       Альма призналась:       — Многое, что вы умеете, умеет кто-то из нашей семьи. Но есть вещи, которыми мы не занимаемся. Я могу направить к вам местных с подобными просьбами, если такие объявятся.       — Меня это более чем устроит, — благодарно кивнула Камея.       Женщина вздохнула:       — А теперь я бы хотела поговорить со своим мужем… он умер полвека назад.       Камея подняла брови:       — А я вам зачем?       — Вы сказали, что можете поговорить с мертвыми… — удивленно подняла тонкие брови она.       Девушка кивнула, опираясь на комод:       — Но ваш муж… часть его души, если вам так понятнее. Она здесь, с вами. Он отдал жизнь за то, чтобы вы тут жили. Он теперь с вами, — девушка показала пальцем на свечу, — Это с его помощью появилась ваша свеча. Тут явно есть добровольная человеческая жертва. Не пугайтесь вы так, всё в полном порядке. Магия этого места приняла порыв вашего мужа. И теперь связана с вами. Кровью.       Альма недоверчиво посмотрела на свечу:       — Вам кто-то рассказал?.. Вы же… Да и не думала я…       Камея подошла ближе, касаясь плеча умудренной летами женщины:       — Он вокруг вас. И внутри. Воздух, которым вы дышите, земля, по которой ходите. Он не только снаружи вас, — она поднесла палец ко лбу женщина, — Педро здесь. И здесь.       Указательный палец замер напротив сердца. И опустился вниз.       — Я зря сомневалась, — она улыбнулась, не стирая выступивших слез, — Спасибо вам, Камея.       Азуро улыбнулась уголком рта — было что-то, что не давало искренне порадоваться.       ***       — Я думала, что достаточно ясно выразилась, — сказала Камея, проводив одного из местных. Тот просил «заглянуть в будущее». Каков же был его шок, когда он узнал, что его можно менять, — Изабелла, даже не думай устраивать переполох снова. Отмывать будешь сама.       Изабелла в ответ дернула бровью, но прошла внутрь, словно королева в изгнании.       — Я бы предпочла работать с зельями в одиночестве, — в глазах Изабеллы промелькнул то ли гнев, то ли страх, — Но ладно уж. Только всеми силами и богами тебя молю, не вмешивайся в процесс. Не хочу объяснять твоей бабушке, почему ты превратилась в лягушку.       Изабелла нервно сглотнула, но села, совсем как приличная, за край стола, даже волосы назад убрала. О цветах сегодня можно было не беспокоится. На деревянном столе под окном уже стояли баночки с ингредиентами и небольшой котелок. С чердака Камея притащила свой заветный чемоданчик, достала из него несколько связок трав и, вытянув по травинке из каждой, убрала. Из небольшого блокнота с желтыми страницами, между которых хранились сухие цветы, достала несколько.       И до этого во все глаза смотрящая Изабелла, теперь, казалось, вовсе не дышала — лишь бы ничего не упустить.       — Что это за цветы?       — Полевые, в основном. Лаванда, васильки, анютины глазки. В Южной Америке не всегда можно такое найти, а искать подходящую альтернативу долго.       — Дашь посмотреть?       Камея, сообразив, что этим можно занять шаловливые ручки, пододвинула к ней блокнотик.       За процессом измерения на аптекарских весах Изабелла наблюдала только краем глаза, а вот когда началась варка (для этого пришлось ненадолго оставить её внутри одну, что было само по себе рискованно), то отлипла от незнакомых соцветий.       Когда котел начал закипать сам по себе, а его дно немного поменяло цвет, Изабелла спросила:       — Ты его так… нагрела?       — А мне что, по твоему, костер в доме разводить? — ответила Камея, будто всё объясняло. Закинула отмеренные порошки в одной ей понятной последовательности, потом принялась что-то бормотать на незнакомом для Изабеллы языке — он был таким красивым и… журчащим? мурчащим?.. сложно говорить о том, чего не понимаешь. Отвлекать Камею не хотелось — та была так прекрасна в своем сосредоточении, обычно всегда будто ускользающая в этот мир, сейчас она была настолько здесь и сейчас, что хотелось впитать это всё, запомнить сердцем и головой и как фотографию, сложить в потаённый ящичек собственных мыслей. Собранные длинные волосы за спиной чуть колыхались, хотя никакого сквозняка не было, передние прядки и вовсе почти искрились, а глаза — зеленые, как темная трава в глубине леса, как широкие пальмовые листья и как поля… Столько оттенков и все, казалось, про разное. Острый птичий нос, редкая форма в Энканто, чуть заметные веснушки на носу и под глазами — небольшая совсем россыпь солнечных лучей. Тонкие губы, шепчущие заклинания на незнакомом языке, и руки, пальцы которых словно выбеленная кора дерева, тонкие, изящные, несущую особую силу.       Грохнул маленький взрыв, Изабелла вздрогнула, возвращая всё свое внимание котелку. Ингредиентов осталось совсем немного, а цвет уже сменился на красный с бордовыми разводами.       Отточенным движением, не отвлекаясь от процесса, Камея взяла бутылочку с чем-то зеленым.       Одна капля — красный рассыпается хлопьями и исчезает, а бордовый тонкими нитями выходит наружу — Камея ловит их в отдельную мисочку. Зелье чисто настолько, что кажется — это обычная речная вода, как та, которую принесла Камея в самом начале.       — Вау, ничего не пойму, — выдыхает Изабелла, — В чем секрет?       Камея искренне и тихо смеется. Так, кажется, впервые.       — Много в чем. Бордовый — это железо, которое я собрала. Сейчас оно в растворе, пусть и большой концентрации. Красный — это все смолы, которые я в конце нейтрализовала. Растения, несмотря на содержания полезных элементов, имеют и то, чего быть не должно.       Она вылила из котла в пробирку небольшую часть зелья, а остальное — в небольшую кадушку, которую отставила в сторону. Пробирка переместилась ближе, в небольшую широкую баночку отправилась прозрачная водица, и ведьма добавила туда несколько капель и ложку желтых кристалликов. Перемешала деревянной палочкой. Раствор стал мутнеть и густеть. Камея вздохнула, встала, потянулась:       — Теперь пусть так пару недель постоит.       Камея вышла, присела на скамейку, вытянула ноги. Изабелла, которой не давали покоя те цветы, присела рядом, не беспокоя прикрывшую глаза ведьму, и попыталась создать что-то похожее. Увы, кроме привычных роз и прочей розовой бредятины ничего не выходило. Видимо, её дар всё же имеет ограничения.       Камея приоткрыла глаза, посматривая на расстроенную девушку. Причин, по котором у неё не выходит, Камея не могла найти, и предложила кое-что другое, пока её чистая полянка не превратилась в оранжерею:       — Умеешь шить? Нужно подлатать одеяло.       И пока девушка шила (Камея грешным делом подумала, что она этого не умеет), сама Азуро занималась метлой. В доме ей показалось маловато света, так что вскоре они обе оказались на улице, где на поваленном бревне (притащила внимательная Луиза) под теплым солнышком девушки и устроились.       — А ты правда умеешь делать отвороты-привороты?       Камея вздохнула — а вот и первый по популярности запрос:       — Умею. Но не делаю зачастую. Это не самая приятная магия с не самыми приятными последствиями. Для обоих. Есть случаи, когда это может иметь смысл, но это редкость.       Изабелла задумалась настолько, что укололась чуть-чуть — ойкнула, осмотрела палец, на котором и капли крови не показалось, и продолжила:       — А расскажешь про то, откуда ты пришла? А то всё, чего мне удалось добиться от Луизы — что ты с гор пришла. Ведьма с гор, — ей в этом что-то показалось смешным.       И Камея рассказывала. О Перу и скалистых горах, о шаманах и ламах, о далеких морях и океанах. Изабелле слабо верилось в снег и метели, их она видела только в исполнении тетушки.       — Моя тетя Пеппа умеет менять погоду, а иногда она меняется только из-за её настроения. А твоя метла, — Изабелла наклонилась ниже, заслоняя всё волосами, — Не проще сделать новую?       Камея смахнула темные тяжелые волосы в сторону, ощущая оставшийся цветочный флёр:       — Проще-то оно проще, но мне эта метелка дорога. Тем более, тут делов-то на полдня. Древко отполировать и помыть, да сучья новые собрать. А древко из тиса, между прочим, отличное дерево.       — Выглядит… древним, — нашла подходящее слово Изабелла.       — Оно принадлежало бабушке. А потом моей тете Виолетте. Просто моя мама не тяготела страстью к магии. Она выучила азы, приняла все накопленные знания, но по прошествии недели путешествий до ближайшего крупного города она вернулась. Вышла замуж. Появился брат, потом я. Моя тетя Ви была… ведьмой. Такой, каких боятся, каких называют невоспитанными блудницами. Такой свободной. У меня есть гримуар от неё, жаль, не слишком большой, зато там много всего интересного.       — А почему она сама на этой метле не летает? — спросила Изабелла, рассматривая причудливые знаки, высеченные на древке.       — Она умерла.       Изабелла удивленно обернулась на Камею — та сидела спокойно, зеленые глаза всё так же смотрели на метлу, с которой она работала — аккуратные пальцы скользили по древку. Из темных волос выбивалась только челка и две светлые прядки рядом с лицом.       — Ты слишком спокойно об этом говоришь, — поморщилась Изабелла, — Думаю, что ты и не сильно её любила…       Камея развернулась:       — А я думаю, что тебе пора уже перестать врать и притворяться на каждом шагу.       Изабелла вскочила, не дошив одеяло:       — Ты постоянно цепляешься ко мне без всякого права и повода, хотя я тебя помогаю! Неблагодарная!       Азуро поднялась, оказываясь немного выше:       — Ты знаешь дорогу домой. Вперед.       Изабелла, развернувшись, пошла прочь.       На завтра она не пришла как обычно с утра — и это даже как-то напрягало, но с другой стороны, она и до этого, бывало, пропадала. Зато зашла Мирабель на пару с Луизой.       — Сегодня будут танцы, — радостно сообщила Луиза, — И поскольку ты вряд ли о них знаешь, решили позвать тебя!       — Это так мило с вашей стороны, — улыбнулась Камея, — Только, что же мне надеть?       — Ого, у тебя столько здесь всего! — восхитилась Мирабель, заглядывая на столик с ингредиентами, — Её Высочество Изабелла тоже наверняка будет.       Камея пожала плечами. И правда, наверное, на танцы можно надеть что-то более интересное, чем длинная черная юбка и рубашка. Хотелось цвета.       — Мирабель, ты же сама вышила свою одежду? — спросила девушка, разглядывая трехцветные полоски, наверняка обозначающие радугу.       — Немного, — покачала головой девушка, — А ты хочешь что-то вышить?       — Если ты согласишься, — улыбнулась девушка.       Мирабель согласилась, и к вечеру платье как раз было готово.       Танцы проходили на главной площади города, которую красиво украсили свечами и цветами — атмосфера чудесной сказки, будто не этого мира, сочилась отовсюду. Мирабель сразу увела Камею знакомиться с её мамой, пока Луиза убежала выполнять чью-то просьбу. Мирабель весьма удивилась, когда поняла, что Камея и Джульетта друг другу понравились с первых минут общения. Увы, все хотели танцевать, и вскоре поток людей как-то сам собой понес юную ведьму навстречу музыке. Незнакомые танцы оказались крайне интересными, так что в какой конкретный момент её всё-таки выпустило из потока, Камея сказать не могла.       Налив себе водички, девушка наблюдала за центром этой эпопеи — Изабелла, словно предназначенная для этого, двигалась в такт, следовала ритму, танцевала от всего сердца.       Наверное, Камея залюбовалась, а потом задумалась, потому что когда Изабелла оказалась рядом, крайне этому удивилась.       — На твоей родине, наверное, такого не было, — предположила девушка, успокаивая дыхание.       Камея пожала плечами — было нечто похожее.       — Ты вся сияешь, когда танцуешь, — улыбнулась она, — Может, это твой истинный дар?       Изабелла рассмеялась. К ним подошел парень лет двадцати — загорелый и симпатичный, вежливо поздоровался:       — Я тебя раньше не видел, — признался он, — Изабелла, ангел наш, можешь представить твою очаровательную подругу?       — Не думаю, — немного ядовито улыбнулась она. То ли парень, то ли ревность — ей явно не нравилось происходящее, — Ни имени, ни адреса, куда посылать открытку.       — Спасибо за предложение, но я не хочу с тобой танцевать, — сверкнула глазами Камея, — Я не хочу ощущать твои руки на своем теле. Если мне нужен будет мужчина — он у меня будет.       Парень ушел, покраснев как маков цвет, но вскоре был замечен с другой девушкой. Камея и Изабелла, едва его спровадив, рассмеялись.       — Думаю, он нас испугался, — улыбнулась Изабелла, утирая слезы смеха.       — Отличная работа, подруга, — Камея хлопнула её по ладошке, а потом театрально вздохнула, — Но я же так никогда не найду себе кавалера! Что же делать?       — Ты всегда можешь потанцевать со мной, — улыбнулась Изабелла и затянула её в водоворот людей.       ***       На следующий день она пришла как ни в чем не бывало, пусть и не задавала больше никаких вопросов. Ещё пару недель шли в спокойном темпе, а потом она внезапно сообщила с утра:       — Бабушка просила передать, что тебе не обязательно уходить.       Камея что-то пробурчала, продолжая разбираться с книгами.       — Если хочешь помочь — на подоконнике подписанные мешочки. Можешь разнести их местным. Внутрь не смотреть, голыми руками не трогать.       Изабелла, несколько печальная, поднялась со стула и собрала все мешочки (всего полдесятка) и направилась к выходу.       — И без цветов! — дверь громко хлопнула.       Азуро знала, почему приходит Изабелла, даже если представительница семьи Мадригаль этого не осознавала, но была довольна тем фактом, что к ней просто так сбегают.       — Здравствуйте, а Камея Азуро — это вы? — донесся у дверей голос.       Девушка встала, приветствуя гостя и запустила его внутрь.       Когда Изабелла вернулась, Камея закончила с приготовлением:       — Записывайте своей рукой: два раза в неделю на сон грядущий помазать лысые места, где желаете появления волос.       Мужчина, поправив черную форму пастора, записал на небольшую этикетку.       — Мясо едите? — уточнила девушка, закручивая баночку. Мужчина покачал головой, — Нужно начинать. Иначе волос никак не будет.       Как только мужчина ушел, Изабелла обернулась к Камее:       — Мне очень нужно кое-что узнать.       Камея вздохнула:       — Любовь?       Изабелла кивнула, садясь всё за тот же столик:       — Мне нужно узнать о том, каким будет мой брак с Мариано…       — Это тот, который на быка похож? — на лице Камеи было видно презрение.       — Красивый, вообще-то, — не особо уверенно ответила Изабелла, — А тебе такие парни не нравятся?       — Ну такое, мне не особо вообще…       — Ну вот у меня с ним помолвка!       Изабелла зарылась рукой в волосы, пытаясь успокоиться. На голове начали появляться мелкие цветочки.       — Так, успокаиваемся, — Камея смахнула их, — Давай не как в прошлый раз! Без цветов! Посмотрю я что там с этим твоим. Не слышу радостного тона. Ты же это, жениш… замуж выходишь.       Изабелла фыркнула, сама становясь похожа на быка.       Камея подняла руку:       — Поняла, — и расставила пару свеч. Перетасовала карты и разложила несколько штук на столе. Пока она занималась этим умиротворяющим занятием, Изабелла продолжала на неё пялиться, не сводя взгляд, — Я сейчас сгорю. Сейчас расскажу всё. Парень он хороший, в целом, но вы не подходите друг другу. Между вами нет… энергии. У него есть чувства — он любит этот мир, но в целом. Для тебя он скорее хороший друг или знакомый. Как бы и человек не плохой, но для брака не подойдет. И в делах постельных тебе тоже будет неприятно. И детей от него ты не хочешь.       Изабелла подскочила, подходя на шаг ближе, красная, как рак — то ли от гнева, то ли от смущения:       — Я не это хотела услышать, — прошипела она. Камея собрала карты и обошла её, гася свечи, — Зачем ты мне это сказала?       Камея, ловя на себе разгневанный взгляд, в вечернем сумраке подошла чуть ближе — с окна тянуло дождем:       — Ты просила правду. Я сказала правду. В отличие от тебя, я достаточно смелая и искренняя для этого.       Который не сравниться с грозой, который должен был вот-вот разразиться между ними с такими-то искрами.       — За тобой нет семьи, ты безответственная эгоистка! — рыкнула девушка, вытягиваясь вперед.       Азуро нахмурилась, наклоняясь ближе:       — Я тебя сейчас поцелую, и если ты против — лучше скажи об этом, чем терпеть, как и все остальные помои.       — А можно? — удивленно подняла брови Изабелла…       И Камея её поцеловала.       Мягко, не требовательно вовсе, осторожно даже, что удивительно с таким-то напором. Изабелла удивилась настолько, что вовсе не знала, что делать.       — Вот такая энергетика должна быть. А не то, что между тобой и этим Мариной.       — Мариано…       Камея пожала плечами, всё-таки закрывая окно и притрагиваясь пальцами к губам. Стоило ей развернуться, как Изабелла поцеловала её сама — прижимая к столу бедрами, и крепко зажмурившись.       Камея чуть приобняла её:       — Не обязательно так напирать. Если хочешь прийти домой сухой — самое время бежать.       Изабелла не отстранилась, только глаза подняла южные и горячие:       — И не подумаю. Чтобы ты на завтра всё забыла? Чтобы я в конец смелости лишилась? Не смеши меня!       Не зря же она уговаривала Пепу подстроить эту грозу…       Изабелла высунулась в дверь, чуть её приоткрыв, и чуть прокричала:       — Долорес! Я у Азуро, в ливень домой не пойду, на ночь останусь!       И прикрыла её, смахивая с волос, влагу — вернее, только больше её размазывая. В глазах её горел незнакомый, но прекрасный огонь вдохновения.       — Как ты там говорила, поспокойнее?       ***       С утра Изабелла спустилась с чердака, оглядывая темнеющие пятна.       — Помолвка сорвется, — пробормотала она, в страхе скомкивая волосы в кулаках.       — Прежде чем ты убежишь, — сказала Камея, не отходя далеко от лестницы, — На столе в ступке мазь. Можешь замазать ей все следы, через час пройдут. Лучше возьми зеркало.       И поднялась наверх. Проводив стройную фигуру в ночной рубашке взглядом, Изабелла торопливо нанесла мазь и сбежала.       ***       Камея не была готова к новому вещему сну — там она видела всю семью Мадригаль, отдельно выделилась кудрявая Мирабель, но… что важнее — дверь была незнакомой. Она была шире, чем сейчас, и на ней золотилось изображение каждого из этого семьи. Так же, как золотились сейчас двери. И дом был как будто другой. А внутри, рядом со светящейся дверью — картина, на которой было что-то знакомое. От удивления Камея проснулась, вперив взгляд в ночной сумрак. Видение уходило, но одну картинку девушка всё же уловила — самую яркую, с дверью.       Проверив свои подозрения, Камея поняла, что назревает какой-то очень важный переход. Карты советовали ей дать делу закончится самостоятельно — это будет один общий урок, который лучше пройти сейчас, чем много хуже — потом. Как и в большинстве случаев, Камея должна была остаться в стороне, и это осознанное не деяние порой куда как сложнее для неё, чем любые подвиги по спасению и поиску людей. В этот раз это было особенно тяжело — всё же к семье Мадригаль она привязалась.       Изабелла, пришедшая на следующий день, это заметила. Но была вообще какая-то… Поникшая. Забралась на чердак и сидела там невидимкой, пока Камея разбиралась с местными, которые заходили к ней раз в пару часов. Может, даже уснула под тихое постукивание ножа и шуршание пестика о ступу.       На следующий день, правда, её настроение улучшилось и она снова слушала истории Камеи о ведовстве и путешествиях. Увы, но теперь уже Камея была смурная.       — Это из-за книг? — спросила она, поглядывая на твердые темные обложки.       Камея кивает, и отвечает твердо:       — Не хочу об этом говорить.       Изабелла замолкает, не зная, о чем ещё можно расспросить — кажется, они уже обговорили всё на свете. Кроме самого, пожалуй, важного.       — Ты ей пол подметаешь? — спросила Изабелла, переводя взгляд на метлу.       Камея фыркнула:       — До такого кощунства я вряд ли опущусь, — задумавшись на секунду, он подхватила руку девушки и потащила на выход, — Пойдем, полетаем.       — Чегось?       Метла сама скаканула в руку, будто только этого и ждала. Открыв дверь в предзакатную улицу, Камея лихо оседлала древко, оставив позади хвост из свежих веток местного леса. Изабелла немного замешкалась — всё же, в отличие от подруги, у неё были не штаны, а платье.       Как только Изабелла села боком, метла, повинуясь воли хозяйки, поднялась вверх на метр. И это была самая плавная часть полета. Резко стартанув ввысь, к облакам, Камея чуть наклонилась вперед, Изабелла едва успела схватиться за Камею, а потом, когда был подходящий момент, пропустила свои руки под её, крепко держась. Из соображений безопасности. Спрятав лицо, Изабелла только пару раз поглядела вниз, когда Камея обернулась к ней сама:       — Ты же так всё пропустишь! — и Изабелла увидела… город с такой высоты казался совсем крохотным, будто построенным из спичечных коробков. Горы всё ещё казались огромными, но теперь видно было и то, что вокруг них — нечто новое, с чем Изабелла не сталкивалась.       — Туда! — крикнула она, открывая одну руку и показывая на реку за горами.       И метла понеслась вперед, выписывая в воздухе фигуры. То петляя, то вовсе переворачиваясь, воздух вокруг и пустота под ногами, и это простор, всё кружило голову, и ощущение полной безопасности, потому что рядом Камея, давало наслаждаться этим всем полностью.       В гору они прямо полетели, периодически цепляя верхушки деревьев.       От полета с вершины к реке закладывало уши. Чуть коснувшись глади рукой, Камея остановила метлу возле места своей стоянки.       Изабелла была в полном восторге, крепко её обняла и замерла ненадолго, будто читая в других глазах такое же счастье и бурю эмоций.       И поцеловала — страстно и ярко. Чуть обветренные губы на вкус были волшебны, не иначе, и Изабелла уже сомневалась в том, что её не приворожила к себе эта ведьма.       Камея бы тоже сомневалась, только понимала, что Изабелла — не ведьма.       — Это было прекрасно, — выдыхает она, — Я будто была самой свободной! А ещё этот закат, невероятно красиво. Впервые в этом месте, и мы так далеко от дома…       Камея рассмеялась, чуть коснувшись аккуратного плеча:       — Посидим тут и обратно?       Путь назад показался короче, но вернулись они всё равно в сумерках. Подкинув Изабеллу к её дому и получив на прощание короткий и смущающий поцелуй в щеку, девушка улетела к себе.       ***       Через неделю Изабелла прибегает, едва сдерживая слезы:       — Камея, мне нужно, чтобы сделала приворот!       Камея успевает сказать только «чего», как девушка начинает тараторить, сжимая в руках свои волосы от нервов:       — Я не могу, мне нужно, чтобы ты приворожила меня к Мариано!       Камея отвечает твердо:       — Я не буду этого делать.       Изабелла ищет хоть одну зацепку:       — Ты говорила, что есть случаи, когда можно, это один из них! Я не могу не сделать этого!       — Нет. Почему ты вообще?..       Девушка кричит, срывая голос:       — Я не хочу за него выходить! Я его не люблю! Я…       — Слушай, пора уже решать проблемы, а не притворяться, что тебе так и надо, — перебивает её девушка, — Признаю, мне нравится, что ты ко мне сбегаешь, но это уже не дело, — глаза Изабеллы округляются то ли от внезапного признания, то ли от не менее внезапной правды.       Изабелла оказывается за дверью.       Камея вздыхает, прижимая руку ко лбу — что же она за ведьма такая бестолковая, ни человеку помочь не может, ни с собой разобраться. Впрочем, тут всё слишком понятно, чтобы с чем-то разбираться.       ***       Когда рядом с её домом выскакивают всякие разные ромашки с васильками, а снаружи будто азиатские тропики раскинулись, Камея выходит наружу и идет к дому Мадригаль — потому что их разборки, если честно, уже ни в какие ворота и рамки приличия не вписываются.       Дойти до дома она не успевает — проблемы, которые она учуяла в самом начале своего прибытия, разрослись. Камея оставляет цель неизменной — дом семьи Мадригаль.       Прибежав к нему сбоку, она чуть не сталкивается с худым мужчиной, который протаранил собой стену. Мужик, её, видимо, узнает:       — Дева с горы!       Земля продолжает трястись. Дом нещадно рушится. Камея «ныряет» в магию и держит её от развала. Работает мостиком между людьми и магией. Есть ощущение, что это сейчас спасает жизнь. Мир вокруг приобретает новые краски — в предгрозовом мраке появляются золотые вены магии. Педро просит помочь и вверяет Камее то, что ему теперь не по силам. Девушка ловит на себя огромные мощные потоки, бьющие из земли и направляет их, несмотря на то, что это тяжелее, чем вагоны разгружать.       Стоит жуткий грохот, а крики в сознании мучают, всё это для неё просто слишком, и такой масштаб действий будто битва кровавая, тут нужно кого-то спасти, это очень важно. Тело не выдерживает такой нагрузки. Сознание тухнет, не выдерживающее огромного количества энергии.       ***       Камея отходит от черноты резко и без промедлений — вскакивает, производя сразу кучу шума.       Её тут же обнимают знакомые смуглые руки. Платье, цвет которого её так бесил, теперь и синее, и желтое…       — Господи, как хорошо, что ты в порядке, — Изабелла вытирает слезы, — Очень нужна твоя помощь.       Камея вытирает запекшуюся у носа кровь:       — Кого мы должны найти? Я не чувствую рядом твою сестру, мужика из стены… остальные тоже разбрелись…       — Нужно найти Миру, — тут же выкладывает нужную информацию Изабелла, — Весь дом завалило, и под обломками её нет.       Камея кивнула, отодвигаясь и глубоко дыша, приходя в себя. Потерев пальцами брови, она берет Изабеллу за руку, и бормочет.       — Ищу кровь от крови, плоть от плоти, открывай мне путь… — Камея показывает в сторону разлома гор, — У подножия по ту сторону. Река.       И снова падает в темноту. Мягкие руки успевают её поймать. Цветочный запах, всегда идущий рядом с ними, теперь отсутствует. Это чувствуется остро — слишком.       ***       — Рада, что ты проснулась, — донеслось рядом, когда Камея пришла в себя.       Немного саднили полученные ушибы. Кровать (одеяла и пара подушек на ковре) знакомая, Изабелла, сидящая рядом, тоже.       — Мирабель нашлась? — спросила Камея сразу.       Девушка радостно кивнула:       — Да, с ней всё хорошо. Пока понемногу разгребаем завалы, Бабуля попросила присмотреть за тобой, раз уж я…       — Я тебя люблю, — сказала Камея уверенно, — Наверное, надо было раньше сказать.       Изабелла мотнула головой:       — Думаю, так и нужно. Я сама в тот раз… не успела сказать. Я люблю тебя, Камея, — она наклоняется ложась рядом, — Я никогда не чувствовала себя такой свободной… Моя семья теперь мне не долг, а поддержка… именно Мира сказала, что мне стоит рассказать о своих чувствах.       В ответ она получила неожиданное и не по теме:       — Я узнала, что случилось с моей тетей. До этого я знала только то, что она умерла не в родном месте, но ни живые, ни мертвые ничего не собирались мне говорить. Она, как сильная ведьма, слишком быстро отправилась в высшие миры. А всё, что она хотела сказать — она сказала в своем гримуаре. Оттуда я узнала, что она спасла двух девушек перед целым городом. Двух влюбленных девушек. Их хотели убить, потому что в том месте это считалось постыдным. Она соврала, сказала, что заколдовала их. Ей поверили, дурная слава, все дела. Мужскую одежду носить, ещё бы… А ещё в той книге прописан ритуал, позволяющей одной девушке понести от другой.       Изабелла покраснела.       Камея рассмеялась, обнимая её:       — Написано и написано, не обязательно же. Тебе и так нелегко придется. Отношения с ведьмой — это тяжело. Какой бы благоразумной ни была ведьма, вокруг неё постоянно происходит какая-то бесовщина.       Девушка развернулась, устроилась поверх возлюбленной, посмотрела карими глазами как любопытная лань, чмокнула в носик:       — С этим я с радостью примерюсь. Тем более, бабушке ты уже понравилась.       Девушки рассмеялись. Схватив родную метелку, Камея седлает её, Изабелла садится рядом, хоть и привыкшая нетривиальными методами перемещаться по воздуху, всё равно побаивается и жмется (это, правда, уже не от страха) к Камее.       Там, на горе, предстоит собрать заново дом семьи Мадригаль, с той самой дверью, где вся семья нарисована. Кажется, всё-таки не придется никуда уезжать.       ***       Наблюдать за Изабеллой и её возней с цветами — одно удовольствие. Как научный гений, она с азартом узнает об удобрениях и чем-то новом. И если кто-то и против, то с ведьмой они связываться не хотят, потому что есть ощущение, что Камея Азуро в гневе страшна. И небезопасна для общества.       А когда дом всё-таки достроен… Изабелла зовет её в гости. Во время праздника она уводит её на второй этаж, к своей комнате, и прикладывает палец к губам. Там висит смутно-знакомая картина, и Камею прошибает — именно её она видела в своем видении.       Знакомая лесная тропа среди высоких елей, уходящих в самую чащу, белые сугробы.       — Мне кажется, это твое, — шепчет Изабелла.       Камея притрагивается к стене, чувствуя энергию дома. Кассита ластится, как большая собака.       — Спасибо за такой чудесный подарок, — картина чуть отодвигается, и Камея ныряет внутрь, потом зовет за собой Изабеллу.       Внутри небольшая уютная комната. Шкаф, кровать и стол с несколькими стульями. Диванчик. Всё в светлых тонах. Камея улыбается, обходя всё это убранство. Ей тут нравится.