Мари

Мари не могла и пошевелиться от страха, сковавшего все члены, когда, после мучительных минут гробовой тишины, медленно отворилась дверь и, в потоке леденящего сквозняка, на пороге возник во всём своём ужасном обличьи Мышиный Король: шесть его голов отсутствовали, со срубов медленно стекала на лиловый шёлковый плащ густая кровь, а седьмая, и без того размером с человеческую, была изуродована шрамами так, что оставался лишь обтянутый гнилой кожей череп, на котором непонятно как держалась остролучная золотая корона, вся в вонючей ржавчине. Мыш возвышался над Мари на добрые два фута, скрывая весь свет громадной тенью; из разверстой пасти его текли кроваво-красные слюни, а огромные красные глаза светились как лампы, следя за каждым движением Мари, отступавшей всё дальше и дальше в угол. - "Мари-и-и...как я рад снова тебя видеть!" - когтистая, из одних затянутых в голую кожу костей, лапа протянулась к лицу Мари, но тут же, сопровождаемая душераздирающим шипением, отдёрнулась - девушка схватила со стола горящий подсвечник и выставила перед собой, словно бы это была сабля. - "Не играйте с огнём, мадемуазель Штальбаум" - кровожадная ярость цепенящим холодом окатила Мари - "если вам дорога ваша короткая жизнь! А если хотите избавиться от моего общества..." - "Зачем. Ты. Здесь." - "То зовите на помощь, не играйте в деву-воительницу...Ты ведь помнишь, что случилось с сахарной фигуркой Орлеанской Девственницы, да, Мари? Той ночью, когда в очередной раз ты приносила свою бессмысленную жертву, да, Мари?" - девушка покрепче перехватила витую ножку и, подавляя дрожь в голосе, ответила: - "Я не страшусь судьбы быть перегрызенной пополам." - в глазах Мыша заиграл дьявольский огонёк, пасть распахнулась ещё шире: - "Уверена? А может лучше позвать?" - и Мышиный Король запищал тоненьким голоском, от которого мурашки бежали по коже - "Щелкунчик! Милый Щелкунчик! Помоги-и-и, гадкий Мышиный Король верну-у-улся, он хочет меня уби-и-ить!" - Мари более не выдержала и со всего размаху ткнула подсвечником Мышиному Королю в морду. Жуткая тварь взвизгнула до трещин на стеклянных дверцах книжных шкафов и одним ударом когтистой лапы припечатала девушку за горло к дверце шкафа. Стекло жалобно задребезжало, но Мари этого даже не слышала: всё внимание широко распахнутых глаз сосредоточилось на широком лезвии короткого ржавого кинжала, что до этого был скрыт складками плаща. Одним взмахом существо перерезало ленты маски, и та со стуком упала на пол, треснув напополам. Мари с криком ринулась было поднимать обломки, но тот час же почувствовала леденящий холод металла у груди - остриё кинжала пропороло ткань и кололо впадину между рёбрами слева. - "Ещё не поздно!" - "Уже поздно!" - лезвие двинулось вперёд, отчего Мари перестала дышать, как будто это могло помочь ей теперь. Мыш приблизил голову вплотную к лицу девушки. - "Зови его! Зови Щелкунчика и я отпущу тебя!" - из распахнутой пасти её обдало тошнотворным запахом крови. - "Нет!" - чудовищная боль медленно нарастала в груди, голова кружилась и ноги не держали от нехватки воздуха. Мари из последних сил ударила Мышиного Короля подсвечником прямо в пасть. В кромешной темноте что-то со стуком отлетело в сторону и хрупко ударилось оземь, подсвечник был вырван из ослабшей руки и отправлен со звоном в окно, а в грудь ударилась рукоятка кинжала. В лёгкие ударил воздух, вся громадная тварь рухнула на пол и забилась в агонии. Мари соскользнула по дверце, отчего лезвие отвратно царапнуло по пробитому когтями стеклу, и рухнула на бок, скуля от сжигающей сердце боли. Девятикратный бой часов на стене тонул в нарастающем шуме в ушах, а обломки маски белели теперь смутным пятном. "Боже, дай мне сил!" - Мари, опершись на руку, потянулась другой к обломкам. Она уже касалась кончиками пальцев смятого плюмажа, когда вновь с грохотом распахнулась дверь и свет ударил в лицо. Девушка бессильно упала на грудь и замерла в последнем выдохе, пряча лицо в залитый собственной кровью, мягкий ворс ковра.