Удачная сделка

— Я не могу поверить, — сказал Виктор, смотря на сестру снизу вверх. Он только что услышал от нее, что она обещала его невинность богатой женщине, и внутри все упало, слипшись в ледяной ком. — Как ты могла? — У меня ничего больше, кроме тебя, нет, — сказала Роуз, держа руку на животе. Она ждала ребенка, срок был небольшой, но уже заметный. Вид у нее был самый несчастный. — Мы едва сводим концы с концами. Мне нужно кормить мужа и дочь, — она была абсолютно уверена в том, что родится дочь и постоянно об этом говорила. Виктор ничего этого не хотел слышать. Его начинало трясти. В голове не укладывалось: она отдает его в аренду, точно коня! — Я отказываюсь, — заявил он, зная, что это бесполезно. Зная, что он — собственность сестры, стал ей после того, как умерла от чахотки их матушка. Матушка бы такого никогда не допустила. Роуз поморщилась, будто его бесполезные попытки спорить приводили ее в ужасное смятение и вызывали головную боль. Она даже приложила пальцы к виску, прикрыв на несколько секунд глаза и длинно вздыхая. В возмущении Виктор встал с кресла, одернул тяжелые полы платья, и отвернулся, намереваясь уйти. Роуз поймала его за запястье, сжала цепкие ледяные пальцы и развернула его к себе, строго заглядывая в лицо. — Виктор. Сам посуди. Ты бесприданник. Никто не возьмет тебя в мужья. А к тому моменту, как приданое, может быть, появится, ты будешь уже слишком стар. Тебе уже двадцать пять. Леди Анна — очень богатая предпринимательница. Она обещала заплатить за тебя столько, что такую сумму нельзя произносить вслух. Подумай сам, вдруг ты понравишься ей настолько, что она захочет взять тебя в мужья? В конце концов, тебе даже ничего не придется делать, — добавила Роуз. — Лежи себе и жди, пока женщина закончит. Виктора передернуло. Одна только мысль об этом вызывала в нем самую настоящую тошноту. Секс был для него таким далеким и низким понятием, что он не решился бы произнести вслух это слово, и кривился даже тогда, когда произносил его внутренне. А теперь Роуз, его собственная сестра, говорит ему, что он должен будет лечь под женщину. Под незнакомку! Виктор бы стерпел это в браке, с женой, ведь это необходимое зло для того, чтобы появились дети. Но не так! Не ради денег! — Я не проститут, — процедил он сквозь зубы, отвернувшись. Роуз вцепилась в его плечо так, что стало больно, повернула к себе опять и вгляделась в лицо. — Тебе придется им стать, если у нас не будет денег, — процедила она. — Этого ты хочешь?! Не лучше ли лечь под одну раз? Или ты хочешь обслуживать десятки и сотни женщин за копейки? Виктор одернулся от нее, сильно побледнев. Он никогда не слышал от Роуз ни такого тона, ни таких слов. Он как будто впервые узнал сестру по-настоящему, узнал, что она способна продать собственного брата. — Как ты можешь такое говорить? Роуз нахмурилась и с уставшим видом присела в кресло, откинулась на спинку и стала гладить живот. — Неужели тебе все равно? — спросила она. — Все равно на свою семью? Ладно я, взрослая женщина, но пожалей племянницу, которая скоро родится. Дети — это очень дорого, Виктор. Я понимаю, ты мужчина, знать тебе это неоткуда. Деньги нужны не мне, а ей. Виктор поджал губы. — Принеси семье пользу хоть раз, — добавила Роуз. Виктор гневно взглянул на нее. Все детство он ухаживал за сестрой, потом — за больной матерью и опять за Роуз, он готовил, убирал и стирал, пока ленивый муж Роуз ничего не делал, и этого оказывалось недостаточно. Он и сам это понимал, ведь все его действия ничего не стоят, если у них не будет денег на еду. — Виктор, прошу тебя. — Я согласен, — процедил Виктор сквозь зубы, сжав кулаки. Сердце его колотилось так сильно, что все тело сотрясалось. Он вдруг ощутил себя так небезопасно в собственном доме, собственном теле, которое продают. Роуз выпрямилась. Всякий след страдания слетел с ее лица так, будто его там и не было. Она сразу же встала, ее лицо посветлело. — Тогда одевайся. Я обещала привести тебя сегодня же вечером. Виктор побелел опять. — Как я потом вернусь домой? — пролепетал он и представил, что ему придется идти по темному городу. — Я приду за тобой утром. Иди немедленно надень свое лучшее платье. Чтобы не взорваться и не начать спорить — тем более, что Виктор все равно не знал, как все свое негодование облечь в слова — он ушел в свою маленькую комнату, вспоминая о том, как печально на самом деле выглядит его «лучшее платье». Виктор приложил его к груди, заглядывая в маленькое зеркало не лучшего качества, и длинно вздохнул. Когда-то у него были вещи куда красивее, но многое пришлось продать. Виктор погладил дешевую ткань и грустно переоделся, думая о том, что ни одна женщина не видела его обнаженным. От этой мысли его всего пробрало мурашками. Он осмотрел себя в зеркале, понимая вдруг, как сильно похудел за последние месяцы, когда денег стало совсем мало. У него впали щеки, от этого и без того узкое вытянутое лицо казалось еще уже и вытянутее, он не мог назвать это красивым. Он переоделся. Привел себя в порядок. Долго смотрел на себя в зеркало, но только потому, что не хотел выходить из комнаты. Роуз сама за ним пришла. *** Леди Анна оказалась моложе, чем ожидал Виктор. Этой женщине было, должно быть, лет тридцать пять, может, немного больше. Она встретила их в большой светлой богато обставленной гостиной, сидя в большом хозяйском кресле лицом к входу в помещение. Она покачивала ногой, закинутой на ногу, и не стала вставать, чтобы встретить визитеров. Она, однако, улыбнулась, широко и открыто, показав немного неровные зубы. Виктор позволил себе подумать о том, что она обладает очень приятной внешностью, на такую молодые мужчины особенно падки, всем своим видом она обещала безбедную жизнь и всяческие удовольствия, а в глубине ее почти черных глаз скрывалось нечто хитрое и почти демоническое. Роуз поздоровалась с ней. Виктор неловко поздоровался тоже, едва опомнившись. Леди Анна предложила им сесть, и они вместе присели на диван, стоявший справа от кресла. Тогда Виктор опомнился и больше на леди Анну не смотрел, дыша с большим трудом. Мысли стали путаться. Он вспомнил, зачем он здесь, и испытал к ней такое отвращение, что его едва не стошнило. Скоро подали чай. Женщины беседовали о чем-то отвлеченном. Виктор не слушал их, пытаясь пить чай. — Ах, что же это я, — сказала леди Анна через некоторое время и зашуршала чем-то. Виктор тогда поднял глаза и увидел, что она достает конверт… несомненно, с деньгами. Виктор проследил за тем, как Роуз принимает от леди эти деньги, и в горле у него встал такой ком, что он никак не мог проглотить его. Захотелось расплакаться и закричать на них обеих от этого страшного бессилия. Он был тем же самым, что и кресло, в котором он сидел, или чашки, из которых женщины пили. Виктор посмотрел в свой чай, перестав слышать их. Он понял, что рука его дрожит, так что он торопливо отпил, обжег язык и поставил чашку на блюдце, а блюдце на столик, и сложил руки на колени. Леди Анна, нисколько не смущаясь этой ситуации (сколько раз она уже вот так покупала мужчин?) беседовала с Роуз, голос которой звучал немного сдавлено. Должно быть, ей было очень неловко, но Виктору от этого легче не становилось. У Виктора щеки то начинали пылать, то бледнели до мертвенности. — Что же, уже довольно поздно, — сказала леди Анна. — Я могу отправить вас с экипажем, леди Роуз. — Это очень любезно с вашей стороны, — сказала Роуз и медленно встала с кресла. Виктора затрясло сильнее. — Я… во сколько я могу прийти за Виктором утром? — спросила она. — В этом нет необходимости, — сказала леди Анна и встала. — Я пошлю его с экипажем. — Но я думала… — Леди Роуз, я ведь думаю исключительно о вас! — заверила леди Анна. — Вы ждете ребенка, вам не стоит лишний раз бесцельно мотаться по городу туда-сюда. Тем более по темноте! Леди Анна ушла провожать Роуз, так что на пару минут Виктор остался в комнате один. Он пошевелил едва слушающимися его пальцами. Он прислушивался к звукам в доме, но было тихо. Слуги здесь наверняка были, но они не выдавали своего присутствия. Будто боясь шевелиться, Виктор оглядывал комнату. На улице уже совсем стемнело, так что комнату освещал лишь небольшой электрический торшер, стоящий сбоку дивана. Как только вернулась леди Анна, он торопливо опустил взгляд на свои руки. — Наконец, мы одни, — сказала она голосом, который звучал иначе, чем когда она говорила с Роуз. Леди Анна присела на диван рядом с ним, и Виктор весь подобрался. Он испытывал к ней неподдельное отвращение. Он считал, что только потерявшая берега богачка опуститься до такой низости как покупка мужчины. И все же без этой низости появились ли бы у сестры деньги вот так вот просто?.. Виктор поджал губы. — Леди Роуз не соврала о том, какой у нее красивый брат, — сказала леди Анна нежно. Он не взглянул на нее. Комплименты сейчас казались ему мало того, что лишними, так еще и отвратительно липнущими к коже. Ему некуда деться было от ее пристального взгляда, они остались только вдвоем. Леди Анна протянула к нему руку. Виктор отшатнулся было, но остановил себя, и в итоге позволил прикоснуться. У нее была теплая рука. Она огладила его щеку, подцепила за подбородок и несколько раз повернула его лицо в разные стороны, разглядывая его. У Виктора в груди все сильнее сжималось и слипалось. Ему страшно хотелось сбежать, но бежать было некуда. — Не надо так нервничать, — мурлыкнула леди Анна и взяла его за руку. Пальцы у Виктора тряслись. — Нам с вами торопиться некуда. Так что мы можем начать с чего-то попроще, — она потянула Виктора так, чтобы он встал, а потом указала на место возле своих ног. — Присядьте. Виктор понял, чего она хочет от него. Он слышал шушуканья других мужчин об этом. Но он был уверен, что до такого может опуститься только… — Я не проститут, — сказал Виктор холодно, посмотрев на нее, и леди Анна улыбнулась снисходительной улыбкой. — Конечно нет. Однако же присядьте. Виктор сжал кулаки, тяжело дыша. Грудь лихорадочно вздымалась, и ему не хватало воздуха, а тугое платье сильно давило, мешая. Он то смотрел леди Анне в лицо, то украдкой опускал глаза на ее брюки, там, где под тканью скрывалось… Он понятия не имел, как женщины выглядят под одеждой, и в нем не горело никакого любопытства. Он и не должен знать. Будь он с женой, он бы никогда не стал таким заниматься, жена никогда бы его не заставила… — Виктор, — сказала леди Анна немного укоризненно, но без раздражения. — Я уверена в то, что мужчины вовсе не такие тугодумные создания, как о вас любят говорить ученые жены. Не нужно меня разубеждать. Он сел, придержав платье. — Вот так, — сказала леди Анна нежно и погладила его по волосам. Виктор задержал дыхание. Меньше всего ему хотелось, чтобы она его трогала. Но… избежать этого ему не удастся. Она заплатила за то, чтобы трогать его. Ему опять захотелось плакать. — Дай мне руки, — она протянула свои, и он вложил ладони в ее, не подняв глаза. Леди Анна положила его руки на свои бедра, обтянутые брюками, и он крупно вздрогнул, ощутив жар ее тела. Он метнул взгляд вверх и увидел, как широко она развела бедра, и сразу же испуганно опустил глаза обратно в пол, едва дыша. — Вовсе не нужно так бояться, — сказала леди Анна, накрыв его ладони своими и став водить его руками по внутренней стороне своих бедер. Виктор с силой кусал щеку изнутри, пытаясь совладать с собой, но больше всего ему хотелось закричать и броситься наутек. Подождав немного, леди Анна отпустила его руки и велела: — Посмотри на меня. Виктор судорожно вдохнул и посмотрел. — Ты же понимаешь, что я твоей семье сделала большое добро, — сказала она и стала расшнуровывать брюки. Виктора пробрало мурашками, но он и дальше смотрел только ей в лицо. — Мало какая женщина согласится вот так платить за мужское тело, да еще и по сути вслепую, я же даже не знала, как ты выглядишь, когда мы с леди Роуз договаривались об этой сделке… Но я ее пожалела. А тебе, Виктор, не стоит беспокоиться. Сегодня уже далеко не так много людей смотрит на невинность мужчины до брака. Она расшнуровала брюки и широко раскрыла ткань, открывая… свои интимные части. Виктор упорно не опускал глаза вниз, смотреть было страшно. Он и не должен был смотреть, зачем ему знать, как женщина выглядит там… — Я не жду от тебя многого в первый твой раз, но это несложно, — мурлыкнула леди Анна, нисколько не смущаясь этой вопиющей ситуации. — Поработай хорошенько своим ртом. У Виктора задрожали губы. Он все-таки заплакал. Леди Анну это нисколько не смутило. — Ничего-ничего, — сказала она. — Вы, мужчины, такие эмоциональные. Ты только не подумай, что я тебе в упрек! Я это нахожу очень очаровательным. Знаю, как все вас ругают за это, но я же думаю, что мужская эмоциональность — черта очень ценная. Виктор был готов разрыдаться в голос. Он никогда себе такого не позволял. Анна положила руку ему на затылок и надавила. Он, конечно, справлялся очень плохо, но она не переставала его подбадривать и хвалить, а у Виктора все сильнее тряслись плечи. Она то и дело отстраняла его от себя, крепко сжав за волосы, заглядывала в лицо, смотрела на его слезы, и он начинал думать, что ей нравится видеть плачущих мужчин. Он не знал, сколько прошло, но потом леди Анна остановила его и заставила встать. Виктору хотелось отплеваться. Она же поправила брюки и повела его за собой. Виктор не сопротивлялся, хотя неожиданно понял, что он ее выше и крупнее. Но он ей продан. Он ничего сделать не может. Леди Анна отвела его в спальню и включила свет так, что он залил всю комнату. Виктор приоткрыл было рот, но быстро понял, как из него пахнет, и сразу же закрыл. Он хотел возмутиться, что нельзя заниматься таким при свете, но… Но леди Анна раздела его. Сама расшнуровала платье, задумчиво и с нескрываемым удовольствием оглаживая его тело, трогая и спину, и талию, и грудь… Виктор едва дышал, плотно сжав губы. Во рту было грязно. Она сняла с него вообще всю одежду… даже нательную рубашку! Даже специальное тугое мужское белье, которое ужимает все так, чтобы ничего неприлично не торчало! — Непорядок, — сказала она, окинув его взглядом, и ее рука вдруг легла ему прямо между ног, прямо там!.. Виктор едва не подскочил. Никто никогда не трогал его здесь, даже он сам! Он едва не отшатнулся, но леди Анна убрала руку, похлопала его по предплечью и велела лечь на постель. Виктор лег, усердно не смотря ни на нее, ни на свое тело. Высохшие было глаза вновь начали намокать. Он услышал, как леди Анна раздевается, так что зажмурился. Она не потребовала на нее смотреть. Виктор слушал, как она подходит к нему, он ощутил, как прогнулась кровать под ее весом, почувствовал ее руки на своей коже, на своих ребрах… — Ты такой худенький, — вздохнула леди Анна. — Бедный мальчик. Ее руки гладили его по бокам, поднимались к груди. От этих прикосновений ему страшно хотелось увернуться. Хотелось сжаться, спрятаться под одеяло… Ему не было приятно, ни капли! Так вообще быть не должно, он вовсе не должен быть раздет. Таким нужно заниматься с женой, в темноте, в нательной рубахе, и жена бы не стала мучать его вот так. — Непорядок, — повторила она, погладив его между ног. Он задрожал и зажмурился крепче, вжимаясь затылком в подушку, держась за мысль лишь о том, что все это ради семьи, ради племянницы, которая скоро родится. Леди Анна продолжала трогать его, и Виктор знал, что от такого его тело должно среагировать, но это не происходило. Возможно, он был слишком испуган… Он не знал, чего ждать. Ненадолго прикосновения исчезли, а потом вернулись, и на этот раз рука леди Анны оказалась в чем-то скользком, вроде масла. Виктор дернулся и плотно сжал губы, тяжело задышав от омерзения. Что она делала с ним? Что она собиралась?.. Вторая ее рука гладила его по груди, легонько щипала за соски, а у Виктора по лицу скатывались дорожки слез. Он чувствовал себя ужасно погано, он был вещью, которой пользовались по назначению… Он чувствовал, как от ее действий он… наливается кровью, становится тяжелее, как жар скапливается под кожей, и все это пугало его. Как много ужасов он слышал о том, что происходит с распутными мужчинами, самых разных, о том, как их орган навсегда остается в таком стыдном положении, таком, что его нельзя больше спрятать под одеждой, и всем всегда видно это распутство, и о том, что такие мужчины гораздо меньше живут и умирают от истощения… Все эти пугающие мысли роились в его голове, пока женщина заставляла его подняться. Он ненавидел в этот момент и себя, и Роуз, которая заставила его проходить через все это, и будущую племянницу, и леди Анну, которая неотвратимо продолжала. Когда она убрала руку, то велела ему открыть глаза, и Виктор открыл, дыша ртом. Нос заложило от того, что он плакал. Леди Анна достала кое-что и показала ему. Это был самый настоящий чехол, и Виктор отвел взгляд, кажется, краснея еще сильнее. Он чувствовал себя отвратительно гнусным и грязным. Чехлы используют только женщины, которые хотят воспользоваться мужчиной просто так не для того, чтобы зачать ребенка, и это было просто отвратительно. Так обращаются с проститутами. Он сейчас им и был… Виктор с трудом проглотил слишком громкое рыдание. Он держался только за мысль о том, что деньги сестре уже заплачены, значит, испортить он уже ничего не может. — Ну-ну, зачем так страдать? — спросила Анна. Виктор чувствовал, как она натягивает чехол на его орган, и не дышал. — Это ведь для безопасности. Виктор хотел возмутиться: о какой безопасности вообще идет речь? Он нетронут, у него не может быть никаких страшных болезней! Потом он вспомнил, что, конечно, едва ли она хочет детей не от мужа, а от продажного парня… Есть ли у нее вообще муж? Он не видел кольца. Но у такой богатой женщины муж быть обязан… Как и дети. — Посмотри, что я делаю, — велела леди Анна. Когда Виктор не послушался, он шлепнула его по бедру и сказала настойчивее: — Посмотри. Он открыл мокрые глаза со слипшимися ресницами и посмотрел на нее, понимая, что сейчас начнет рыдать снова. Леди Анна сидела на нем, и его… конец упирался прямо ей между ног, туда, что он видел в первый раз в жизни, и что моментально его испугало. Она неторопливо водила его концом между своих… складок… и негромко вздыхала. Ей, должно быть, было приятно, Виктору же хотелось закричать от ужаса и начать умолять ее этого не делать. Ему казалось, он туда просто провалится, целиком, полностью, и задохнется там. Она поглотит его и ничего не оставит… Леди Анна взглянула в его заплаканное лицо, вновь опустила глаза вниз и медленно надавила. Виктор перепуганно дернулся, но бежать ему было некуда. Он ощутил тугое давление и быстро зажмурился, запрокидывая голову, сильно кусая губу и дрожа всем телом. Его как будто правда проглатывали, и он даже дышать не мог. Его обхватил тугой страшный жар, леди Анна навалилась на него всем весом и громко блаженно вздохнула. *** Проснулся Виктор сразу же с мыслями о том, как его осквернили. Не было никакой блаженной минуты неведения. Он лежал в постели чужой женщины совершенно обнаженный, на сбитых простынях, смотрел в потолок воспаленными от слез глазами, и был готов заплакать опять. Но вместо этого он встал, почему-то ожидая, что все будет болеть, но ничего не болело, кроме его бедной души и чести. И во рту по-прежнему был этот привкус чужого тела… Он взглянул на себя в зеркало и не увидел на своем теле ни синяков, ни царапин. Но посмотрел в свое лицо, на свои растрепанные волосы, вспомнил руку леди Анны в них… его передернуло, и он отвернулся. Смотреть на себя было невыносимо, так он был сам себе противен. Виктор оделся. Постоял немного, не зная, что делать дальше, и тихо вышел в коридор, а потом и спустился в гостиную. Никто не встретился ему по дороге, но леди Анна нашлась именно там, вместе с чаем. — Доброе утро, Виктор! — сказала она жизнерадостно, увидев ему. Ему стало так стыдно. Он отвел глаза, но подошел ближе и, расправив плечи, поднял подбородок. — Вы обещали, что отправите меня домой с экипажем, — сказал Виктор холодно, стоя перед ней, завернувшись в свое платье, точно в броню. Ткань давила на его грудь, мешала дышать, и он всегда находил это каким-то успокаивающим ощущением, но сейчас он чувствовал себя отвратительно открытым перед этой женщиной, опустившей его до такой низости… Даже если у него когда-нибудь после такого будет жена, он просто не сумеет смотреть ей в глаза… Он не сумеет спокойно лежать с ней в одной постели… — Так торопитесь? — леди Анна перешла на вы. — Неужели вам так не понравилось? — спросила она, и Виктор вспыхнул. — Нет! Она коротко по-доброму засмеялась, как будто находила его мучения забавными. Или как будто видела сквозь него. Виктор злобно взглянул на нее и отвернулся. — Ну ладно-ладно вам, — мурлыкнула леди Анна. — Послушайте. У меня есть для вас предложение. Хочу предложить вам работу, Виктор. Вы даже не представляете, у скольких богатых женщин в наши дни совсем нет времени на то, чтобы ухаживать за мужчиной… — Я не собираюсь заниматься проституцией! — вскричал Виктор. Его сразу же затрясло от гнева. Леди Анна нисколько не обиделась его эмоциональной вспышке, она посмотрела на него искренне и нежно, торопливо заговорив: — Нет-нет, Виктор, присядьте, выслушайте меня. Он замер посреди комнаты, гневно смотря на нее. Она уже отобрала у него самое дорогое, что у мужчины только может быть, а теперь хотела… Немыслимо! — Присядьте, — повторила она немного жестче, и он присел в дальнее кресло, боясь приближаться. — Я вам, Виктор, предлагаю вовсе не проституцию, — доверительно и твердо сказала она. — Я предлагаю вам независимость. В наши дни многие мужчины желают быть самостоятельными, и я очень горячо это поддерживаю. Только для самостоятельности нужны средства. Есть, конечно, мнение, что мужчина может заработать только проституцией, но это совсем не так. Мужских профессий, о которых не стыдно упоминать, не так много, но это не значит, что их совсем нет. Виктор недолго помолчал, по-прежнему смотря на нее с большим недоверием. — Деньги будут только вашими, — продолжала Анна. — Разумеется, так как я буду вашей работодательницей, мне будет идти определенный процент. Но все остальное будет принадлежать только вам! Ваша сестра не получит ни крохи вашего заработка, только если вы этого не захотите. Виктор сглотнул и стал слушать внимательнее. — Так… что же вы тогда предлагаете? — спросил он осторожно. Анна расплылась в улыбке. — Как я уже говорила, вы и не представляете, как много богатых женщин не имеют времени на то, чтобы ухаживать за мужчинами. Но мужского внимания и компании им, несомненно, очень не хватает. Тут-то и вступаете вы. Женщины готовы щедро платить за то, что красивый ухоженный эффектно выглядящий мужчина будет сопровождать их на деловые встречи, в театры и путешествия. А у вас замечательные внешние данные, Виктор! Виктор покраснел. — И ничего предосудительного здесь нет. Никто же не заставит вас ложиться с ними в постель. Какие-то женщины могут предложить вам это за дополнительную плату, но вы вольны отказаться, — она улыбнулась. — И много мужчин вот так работает у вас? — спросил Виктор. — Достаточно много. И все довольны! Они больше не зависят ни от матерей, ни от сестер, сами себе хозяева. Многие из них даже нашли себе жену среди своих клиенток! Виктор помолчал, отведя глаза и тяжело думая обо всем этом. У него совсем нет приданого, и так он не найдет себе жену (к тому же, он уже испорчен…). А если он сам начнет работать, если у него будут деньги… Деньги, которые не отберет его сестра. — Я… я согласен, — сказал он медленно, и Анна улыбнулась шире. — Какое верное решение, — проворковала она. — Решение настоящего самостоятельного мужчины! Вот увидите, Виктор, всего через полгода вы уже сможете позволить себе ни на кого не опираться! Ах, как отрадно видеть, что все больше и больше мужчин стремятся к такой независимости.