mors est post tergum tuum

- Я не хочу продолжать этот бессмысленный диалог. Лучше перейдём к более важной теме для разговора: я думаю, что тебе нельзя покидать это помещение. Ты не в духовной форме, так как пришёл сюда со своим телом. Не знаю, что случится, если ты выйдешь за дверь, - Тэхен отошёл от меня. Чувствую себя...униженным. Отвратительное ощущение. - Пойду прогуляюсь, - бросил Тэхён, после чего вышел, оставив меня наедине со своими мыслями. Хлопок двери. Тишина. Какое-то время я безмолвно смотрел в одну точку. До чего же знакомо это противное, удушающее одиночество... “А что, если как и Сэм, он не вернётся?.." “Зачем вообще рот открывал?" “Ха-ха, доигрался “ Все мысли смешались, превратились в ураган, сносящий всё на своем пути. Взгляд упал на письмо, которое всё также небрежно лежало на углу стола. “Вы уже были здесь”... Эти слова эхом пролетели у меня в голове. Как давно это было? Сколько воды утекло, если прошло почти двадцать лет? *** — Чон, помой же руки скорее! Еда остывает! — голос матери раздался в квартире громким эхом, отчего пятилетний я сию секунду оторвался от собираемого мною конструктора и побежал в ванную. То были последние секунды спокойной, непринуждённой жизни. Никто не мог подумать, что одна минута может превратить рай в ад. Я впопыхах толкнул дверь ногой, открыл кран, сбрызнул руки водой и бросил взгляд в зеркало, как увидел нечто. Тело моего брата висело в воздухе. Сначала я с недоумением позвал его. После - дотронулся до ноги, потянул её, как мне пришла в голову идея посмотреть наверх. До сих пор жалею об этом. Крик — яростный, срывающийся — разнёсся по всему дому, зашёл в каждый уголок каждой комнаты. Бег, звон разбившегося стекла. Второй крик. Плач. Семья разрушалась не по дням, а по часам. Утраченный лепесток прелестного цветка нашей семьи привёл к гибели всего растения. Опал второй лепесток. Мать... покинула нас. Я никак не мог восстановить её образ в своей голове, вспомнить её лицо — всё это словно исчезло сразу после похорон. Вину за произошедшее отец переложил на меня. Поступок, достойный лучшего врача города. Я остался совсем один. Тишина и одиночество, пугавшие меня когда-то, стали приевшимися элементами моей жизни. Некогда весёлый мальчик стал поникшим, утратившим волю к жизни подростком. Сам удивляюсь тому, что поступил на психолога — легенда, не иначе. В моей голове постоянно вертелись монологи отца о том, что суицидники — отбросы, ничтожества, не заслуживающие не то что похорон, но и какого-либо посмертного упоминания. Слыша новости о покончивших с собой людях, отец брезгливо поджимал губы и заводил свою пластинку. Теперь же понимаю: он был слабее всех покончивших с собою вместе взятых.