mors est post tergum tuum

Именно из-за череды не очень приятных событий моя душа попала сюда. На тот момент я не чувствовал абсолютно ничего. Мне не хотелось ни кричать, ни плакать: я просто просто доживал свои оставшиеся годы на этой ничтожной планете, наполненной не менее ничтожными существами – людьми. К несчастью, я – один из них. Если бы не один человек, я бы наверняка даже не пытался взглянуть на мир с другой стороны. Он явился в мой маленький мир с первым снегом. В классе появился новенький. Признаться честно, я даже не замечал его до одного момента. Декабрь. Последний день перед каникулами. Одноклассники собрались погулять — меня потащили с собой силком. Впрочем, я не горел желанием идти домой, а потому не сильно-то и отнекивался. Смелый мальчик из нашей компании инициировал подъём на вершину горы. Это было небезопасно: мы не знали точного маршрута, а сама гора была покрыта снегом от и до. Не обратив на эти факты никакого внимания, мы с лёгкостью согласились. Путь до неё составил чуть больше получаса. *** Прошло почти сорок минут. За это время уже многие добрались до вершины. Среди них был и он, Со-Хок. С помощью картонок и палок мальчики соорудили себе импровизированные сани. – Как дети малые! – староста уж было собирался возмутиться, но ему, кажется, не хватило воздуха в лёгких, отчего он остановился возле меня, переводя дыхание и борясь с головокружением. – Будь осторожен! Похоже, наверху начинается гонка. И он был прав. Вот только я слишком поздно среагировал. Со-Хок полетел на меня. Я, в свою очередь, крепко обхватил его руками, чтобы тот не смог убежать после. Вместе мы покатились по горе кубарем. Наш смех смешивался с комьями снега, забивавшими наши воротники, и заглушался воем ветра. Со-Хок с лёгкостью перенёс эту "поездку": он радостно вскочил, зачерпнул рукой снега, как вдруг замер, стоило ему увидеть, что я продолжал лежать. – Всё хорошо? – озабоченно поинтересовался Со-Хок. Я ничего ему не ответил, только указал рукой на свою неестественно согнутую ногу. От ужаса у мальчика расширились глаза. С того дня произошло много времени. Я совсем не предавал значения ругани и крикам: разве это имеет значение, пока Со-Хок со мной? Он ежедневно приходил ко мне домой, интересуясь моим самочувствием, всячески помогал: в общем, поддерживал меня как только мог. Мы подружились. Наши узы были настолько крепки, что я пообещал Со-Хоку: если я поступлю, то сделаю ему предложение. Поступить-то я поступил. Однако, когда я с предвкушением намеревался набрать номер Со-Хока, я увидел входящий от него звонок. На душе было тепло и хорошо...пока он не заговорил. Звонящим оказался отец Со-Хока, и по его тону я сразу догадался: что-то не так. Севшим голос, мужчина, чуть не плача, рассказывал мне об обстоятельствах случившегося; чем больше я слышал, тем сложнее мне становилось сдерживать слёзы. Со-Хок попал в автокатастрофу. Я уже не помню, что же конкретно с ним произошло: то ли сотрясение, то ли многочисленные переломы, но это, в общем-то, было не важно. Со-Хок угодил в реанимацию, и шансы его выживания были мизерными. Я верил в то, что с ним всё будет хорошо. Я убеждал себя в этом, поскольку никак не мог представить исчезновения этого человека. Похоже, одной моей веры в чудо не хватило. Моё сердце трепетало в день его операции: я уже подумывал, какие гостинцы принести ему в больницу, но выбирать мне не пришлось, как и заходить в больницу вообще. Он умер во время операции. Стоило мне только услышать эту новость во время разговора по телефону, как у меня резко закололо сердце. Я даже не упал: меня парализовало от жгучей боли, и я опустился на пол полусидя. Полился холодный липкий пот. Телефон вылетел из моей руки: отец Со-Хока продолжал говорить, но я его не слышал. Помню только то, что он начал кричать, спрашивать, где я, но не добившись ответа, мужчина каким-то образом вычислил моё местоположение и вызвал скорую. Меня ударил инфаркт. То, что Бога интересовали только те люди, что мне нравились, было уже привычным явлением. Но я продолжал убеждать себя, что это не так. Зря.