Оставаться Солнцем

Забавно. Перед ней сейчас человек, которого она не видела восемнадцать лет. И не старый друг какой-нибудь, не дальний родственник, а отец. Почему Мила узнала его? Несмотря на то, что мать агрессивно прятала любые упоминания, одна фотография всё-таки закрепилась на подкорках сознания, как частица глубоких и важных воспоминаний. Когда-то в детстве она очень ждала папу. Но всё уже давно не так. — Что ты тут делаешь? — пытаясь не терять самообладание, процедила девушка. — Ох, сегодня день семейного воссоединения? — пролепетал Санрайз, но, почувствовав образовавшуюся вокруг Звёздочки тёмную ауру, потускнел и подозрительно присмотрелся к прибывшему. — Дочка... Прости меня. — седовласый мужчина средних лет печально оглянул девушку с головы до ног и потянулся для объятий. Мила попятилась назад, натыкаясь на Санрайза и неосознанно, в поиске психологической опоры, беря его за руку. — Как вас зовут? — решил нарушить неловкую тишину Сан. — Кевин. Приятно познакомиться. — он пожал руку блондину. — Вы парень Милы? — Да. — не задумываясь над смыслом вопроса, на автомате выдал веснушчатый. Его мысли были заняты размышлениями о том, как быть с напряжённой атмосферой. По его изначальному плану, семью бы сплотить, но сомнения не могли закрасться после наглядного отвращения Милы. Вскоре троица молча села за стол. Незваный гость всё пытался разогреть беседу, шутить, но по его неумелым способам было понятно, что он не такой заядлый болтун, в отличие от матери Милы. На такие вопросы как: что тут делает, откуда взялся и узнал номер квартиры, он не отвечал. Пока тот отходил в туалет, Санрайз пододвинулся к девушке ближе. — Звёздочка, расслабься. У него, наверняка, просто совесть заиграла, немного наладит с тобой язык и уйдёт с чистой душой. — Я вообще не хочу с ним общаться, не говоря уж о налаживании отношений. — Придётся, если хочешь, чтобы он успокоился и поскорее ушёл. — Хм... логично. Такой умненький. — Мила потрепала парня по голове. — Непривычно, когда ты меня хвалишь. — Санрайз ухмыльнулся. — Мне всегда есть, что о тебе сказать... Я бы делала это почаще, но не стану, чтоб не зазнавался. — синевласка скрестила руки и подмигнула. Блондин шутливо цокнул и щёлкнул кареглазку по носу. Когда отец вернулся и разговоры перетекли в более удачное русло, беседа компашки стала медленно перетекать в игру. Ясное дело, чья это была инициатива. Мила придирчиво наблюдала за поведением отца и, на удивление, реально находила в нём сходства со своим. Регулярное сморщивание носа, царапанье себя во время нервных моментов. Мимо Сана это также не прошло и он даже пошутил про неуместный цвет волос мужчины. Мол, у него они тоже должны быть синие. Когда веснушчатый узнал, что Мила с рождения была рыжей, брови его ещё ни разу не улетали настолько вверх. Парень запрыгнул на синевласку, испытывающе вглядываясь в пряди, с которых уже действительно начинала слезать краска. — Звёздочка, не красься больше, я хочу посмотреть! Ты можешь быть словно апельсинка, огонёк или даже солнышко! — воскликнул голубоглазый, приближаясь к её лицу. — Ой-ёй, молодёжь, ну не здесь же, не при мне... — Кевин смущённо отвёл взгляд, посмеиваясь. Санрайз непонятливо наклонил голову в бок, а Мила покраснела, отталкивая нависшего над ней Солнце. *** — Я снова выиграла... отец. — непривычно произнесла девушка и улыбнулась. — Молодец, дочка, горжусь тобой. — кареглазый наконец выдохнул, отбрасывая свои карты. Несмотря на улыбку, на его лице Санрайз прочитал скуку. «Наверное, это нормально, мы ведь уже несколько часов сидим...» — блондин нахмурился, осознавая, что подмеченная у отца эмоция присутствовала и в начале их встречи. «Не может же он обманывать Милу?» Родитель сидел с подростком на диване, показывая различные фотографии на телефоне. — А это моя кошечка. Её зовут Делия. — Вау! Никогда не видела подобный окрас. До этого мужчина упоминал, что живёт за городом, в частном доме. Мила задумалась, какого это, жить вдали от суеты, со своим огородом, речкой. «Я бы хотела попробовать. А Санрайз, наверное, начал бы с ума сходить от недостатка социализации.» — девушка рассмеялась про себя. «Ох, так рассуждаю, будто он реально мой сожитель навсегда.» Вскоре, когда у отца закончились интересные фотографии, парочка решила встать с дивана и размять уже затёкшую спину. Внезапно, посреди зарядки, Мила кувыркнулась прямо в воздухе. Отец в шоке уставился на неё, а Сан гордо улыбнулся. — Этот циркач научил. — пояснила синевласка, опираясь об веснушчатого. — Вот как... Санрайз наклонился к уху Милы и что-то хитро прошептал. — Чё? А мы не разнесём тут всё? — тихо уточнила девушка, заглядывая в поблёскивающие голубые глаза. — Ладно, потолки вроде высокие, погнали! Блондин хохотнул, беря девушку на руки и подбрасывая над собой. Та ловко изогнулась и приземлилась ровно за его спиной. Дуэт продолжал вытворять различные совместные номера, явно натренированные ранее. В детсаду чего они только не перепробовали. Седовласый молча смотрел на это некое цирковое представление. Вскоре, Сан прочитал на его лице... неловкость и стыд? «Да что с ним такое?» Циркачи-самоучки всё же задели одну из полок, из-за чего та криво повисла на стене, а содержимое её свалилось на пол. Голубоглазый повернулся к Миле, ожидая ворчания и недовольства. Но та лишь посмеялась над их общей неряшливостью и крепко обняла воспитателя. Парень удовлетворённо прикрыл глаза, чувствуя нарастающую нежность к ней. Мила сама удивилась своему беззаботному поведению, обычно она менее тактильная, более скованная. Она вспомнила, как читала, что для девочек, обделённых любовью отца, свойственно быть обиженной на парней иногда и без причины, труднее проявлять к ним нежность. Всё потому, что отец играет важную роль в воспитании, входит в первый пример мужского пола в жизни девочки. «А теперь, когда я общаюсь с обоими родителями, я могу стать более уверенной и открытой... Мои комплексы постепенно рассеяться!» — размечталась Мила и от переизбытка радости обняла даже своего новоиспечённого отца. Чувство, когда она обхватила его широкую спину, напомнило ощущения от первых объятий с Санрайзом. До него Мила была довольно холодной и чёрствой. И когда ей, обделённой теплотой, стали дарить и внимание, и заботу, и любовь, стала рушиться так упорно выстроенная преграда от внешнего мира. Она боялась сильно привязываться, внутренние тараканы в виде комплексов выползали, заставляя Милу неосознанно отторгаться от аниматроника, который тогда ещё ассоциировался с папой, не доставшимся ей. Сан слишком внезапно появился в её жизни, прям как сейчас делает и отец. В то время девушка просто не могла позволить Солнцу восполнять её недолюбленность, было бы как-то неправильно нанимать его доставщиком отцовской любви. Да и позже воспринимать она его стала уже как (любимого парня). В здоровых отношениях никто не должен играть маму или папу для возлюбленного. Она хотела бы стать устоявшейся личностью, не нагружать Санрайза дополнительными ярлыками, чтобы тоже любить, а не только брать любовь. Теперь наросшая с детства обида на отца уйдёт, а значит, она наконец закроет серьёзную рану по отношению к мужчинам, которую до недавнего момента развивала её мама. Когда всё образуется, она наконец перестанет смущаться от действий Солнца, они перестанут казаться ей какими-то чужеземными, неправильными. Она научиться не только принимать, но и отдавать любовь. — Я прощаю тебя, папа. — дрогнувшим голосом произносит Мила. Эти слова намного важнее, чем кажутся. Эти слова — как освобождение от её недоверия к мужчинам. При прощении отца, как самого первого мужчины в её жизни, она перестанет воспринимать представителей мужского пола как опасность, как что-то, что может предать её. Санрайз завороженно наблюдал за такой изменившейся с их первой встречи Звёздочкой. Он испытывающе перенёс взгляд на лицо отца и напрягся, не увидев в нём и толики радости. «Звёздочка, нет... не доверяй ему.» — Я рад. — мужчина натянуто улыбнулся. — Может наконец сфотографируемся, дочка? — Хех, а мы реально похожи, не удивлюсь, если и твоя комната обклеена снимками. — Мила придвинулась ближе для создания селфи. — Отлично. — мужчина вздохнул, вглядываясь в телефон. Сан подошёл к ним и, взяв синевласку за руку, увёл в сторону. — Что такое, Солнышко? — сказала она совсем другим голосом, более звонким и женственным. Без напыщенного холода, как раньше. Такая открытая, радостная и глазки весело поблёскивают. «Хочется обнять и поцеловать.» — веснушчатый кладёт ладонь на чужую щеку, замечая, как иначе она реагирует. Вроде также краснеет, но уже не отодвигается, лишь улыбается и любопытно хлопает глазами. Доверяет. Он и раньше вызывал у неё подобное состояние, но некое отторжение всё же присутствовало в глазах. Всё-таки как сильно влияют на людей их детство, родители... Как трудно оставаться собой, не поддаваться комплексам. Он понимал это, хоть у него не было ни детства, ни родителей. Его личность изначально была самодостаточной, за что он безмерно благодарен создателем. Но даже при этом он иногда бывал нервным и злым. Продолжать быть счастливым удавалось лишь благодаря любви детей. И теперь, уже совершенно другую, более сильную и сложную любовь, он хочет подарить Звёздочке. Санрайз наклоняется к лицу Милы, удивлённо замечая, как она самую малость приближается в ответ. Парень чмокает в нос. — Ты чего? — девушка смущённо трётся об его ладонь. «Звёздочка почувствовала отцовскую опору и просияла, я хочу почаще видеть её такой счастливой, но... если я её люблю, я не должен врать. Горькая правда лучше сладкой лжи.» — Милая, ты же знаешь, что интуиция насчёт людей редко подводит меня. Этот человек... Девушка внимательно слушала, но вдруг повела носом в сторону, принюхалась. Она включила духовку примерно полчаса назад. — Чёрт, кексы! Прости, Солнце! — пока та закопошилась на кухне, блондин хмуро наблюдал за Кевином, который всё ещё неотрывно был в телефоне и, судя по движению рук, что-то кому-то печатал. Улыбка на его лице была какая-то самодовольная и победная, нежели добрая. Мила оставила вынутые кексы остывать на столе и вернулась в зал. Почему-то в голову закралась странная, но забавная идея. Она увидела, как сосредоточился на чём-то отец и решила шутливо подкрасться, напугать. Невесомыми шагами девушка оказалась за спиной мужчины. Но прежде чем совершить задуманное, она зачем-то любопытно заглянула за его плечо. У отца была открыта переписка с каким-то контактом, по названием "братан". Они переписывались о... ней? Синевласка медленно опустила руки. Отец отправил своему то ли другу, то ли брату, их совместное селфи. А снизу написал: "А ты говорил, что мне слабо." «Что?» — Мила вчиталась ниже. "Ахах, ну ты даёшь, ну всё, должен тебе сотку." — ответили Кевину. "О да, бросить мымру с её личинкой и через восемнадцать лет сфоткаться, будто полноценный папаша – такое не много кто сумеет. Фух, это было забавно. Поскорее бы уже свалить." — писал Кевин. Мила холодно улыбнулась. Санрайз напрягся от лицезрения её убийственного взгляда. — Так вы поспорили. — со сталью в голосе произнесла кареглазка. Мужчина резко выключил гаджет и обернулся со совершенно жалостным лицом. — Вы, суки, поспорили, да? — она хрустнула кулаками. Сан наконец всё сопоставил. «Вот почему я видел скуку. Он хотел быстрее добиться цели, то есть фотографии, а ему всё не позволяли, отвлекали. Он чувствовал стыд потому, что мы даже выступили перед ним, хотя он знал, что не заслужил и ему это было не нужно!» — Ты... Т-ты... — Мила задрожала всем телом, чувствуя неописуемую моральную боль. Все её мысли, надежды. Наивно, глупо. Бессмысленно. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!!! — крикнула она до напряжения в лицевых мышцах. Блондин резко подошёл и грубо схватил мужчину за шиворот. Если бы он этого не сделал, Мила ударила бы его в состоянии аффекта. — Эм, п-п-простите, вы всё не так поняли! Дочка... Стой! — мужчина болезненно зажмурился, когда его пятая точка столкнулась с жёстким полом. Санрайз выбросил его за дверь, в подъезд. — Если вы вернётесь сюда, я сброшу вас уже с более приличного расстояния. — севшим голосом прорычал парень и захлопнул дверь так, что чуть штукатурка не посыпалась с потолка. Когда он обернулся, его неживое холодное лицо стало до неузнаваемости мягким, не осталось и следа былой чёрствости. Звёздочка стояла к нему спиной, опустив голову и сжав кулаки. Сначала обманчиво показалось, что она постепенно успокаивается и приходит в себя. Но когда Санрайз подошёл ближе, внутри неё что-то взорвалось. Мила надрывно заорала, бросившись к столу. Разбросав кексы и безжалостно раздавливая, с налитыми кровью глазами она обернулась к обеспокоенному парню. Он стиснул зубы и серьёзно осмотрел её, видимо, думая, как бы осторожно подобраться и успокоить. Когда веснушчатый сделал шаг навстречу, девушка бешено шикнула и бросила в него попавшуюся под руку сахарницу. Тот ловко поймал её, сделал ещё шаг. — Милая... — НЕ ПОДХОДИ КО МНЕ! Ненавижу! Я всех ненавижу! Мужчины ОТВРАТИТЕЛЬНЫ! — она зарычала и, не узнавая свой голос, до боли впилась в собственные волосы. — НИКОМУ НЕЛЬЗЯ ДОВЕРЯТЬ! Я... Я не хочу. Зачем я это сделала? Поверила! Убожество. — мысли запутались, образуя в голове тяжёлые тучи. — Звёздочка... — УХОДИ! Я НИКОГО НЕ ХОЧУ ВИДЕТЬ! — Я должен успокоить тебя. По твоей психике случился серьёзный удар, тебя нельзя оставлять одну, ты можешь что-то натворить, это опасно... — блондин постарался подойти ближе, но его остановило искажённое ужасом лицо. «Она не хочет... Она боится.» — Мне не нужна помощь ОТ ТЕБЯ! Я, БЛЯТЬ, НЕ ХОЧУ ЗАВИСЕТЬ ОТ ГРЁБАННЫХ МУЖЧИН! Свали отсюда сейчас же! — конец крика она почти прохрипела надорванным голосом. Но после жалобно взглянула на Сана. «Почему я... Он же не виноват... Солнышко хороший, а я так...» — стыдливо осознала Мила и закрыла рот ладонями. Образовавшиеся слёзы спустились по дорожке к губам. Санрайз опустился на колени и прижал съёжившуюся в калачик Милу к себе. — Я-я никогда... не буду вместе с мужчиной. Никогда. Больше никогда не поверю. — будто как мантру повторяла она, зарываясь в чужую тёплую шею. — А я и не мужчина. Я — робот. — усмехнулся Санрайз, пытаясь отвлечь этакой шуткой с долей правды. — Отпусти... — по лицу покатилась новая порция солёной воды, но Сан остановил её, робко вылавливая слезинки губами. Девушка задрожала, щёки налились кровью. Он не обижался на горькие слова, ведь лицо всё равно выдавало всю правду. — Я люблю тебя, Звёздочка. И я вижу и чувствую, что ты любишь меня. — он зацепил пальцами её подбородок и приподнял, с улыбкой заглядывая в родные карие глаза. Негативные мысли затерялись. Её дыхание сбивалось, когда он так внимательно смотрел. Мила смущённо взглянула на его аккуратные губы, которые тут же растянулись в более хитрой улыбке. — Куда ты смотришь, малышка? — Никуд- Сан заткнул её поцелуем. Не зная, что делать дальше, он решил нежно сминать родные губы и вглядываться в воспламеняющиеся глаза напротив. Мила растаяла, напрочь забыв как дышать. Инстинкт самосохранения подсказал отстраниться, но подставленная сзади головы мужская ладонь не дала. Девушка попыталась расслабиться, но расшатанные от недавней истерики нервы мешали. Успокаивал только тот факт, что её целует человек, самый приятный по восприятию из тех, кого она когда-либо знала. Почему-то она пока не понимала или не принимала то, что целуется с этим парнем по взаимной любви. Солнце же ещё только изучает мир, отношения. Он такой же непредсказуемый, как и его будущее. «Он тоже может уйти.» — синевласка судорожно вдохнула носом накаляющийся воздух. Она столкнулась с серьёзным и даже будто собственническим взглядом, который словно хотел опровергнуть её предположение. Мила приоткрыла рот, чтобы остановить нежную пытку губ хотя бы недовольными словами. Санрайз мгновенно среагировал, случайно прикусив податливую нижнюю губу, а после отчего-то захотел проникнуть в рот языком. Почему-то зардевшаяся до дрожи девушка стала ещё больше его привлекать. Мила постепенно перешла на более боевые методы освободиться. Она пыталась ударять его в грудь, но удары превращались либо в стискивание, либо поглаживание рубашки. Дёрнулась спиной и ногами — получила расположившуюся на талии веснушчатую ладонь. «Ох, снова эта тяжесть внизу. Это связано с Милой? Словно инстинкт чего-то? Хватит с меня запретов, пора посетить старый добрый интернет.» Наконец отпустив девушку, Сан понял, что перестарался. Её лицо изображало более, чем подавленность. Она была не готова. — Мне нужно выйти подышать воздухом. — Мила встала и сделала вид, будто ничего не произошло. Будто она не возбудилась. Пальцы нашли чей-то контакт, нажали кнопку вызова. — Стефани, ты же сегодня идёшь на концерт Мори? «Концерт? Я и в пиццаплексе их не наблюдал из-за ограничений!» — парень оживился, постепенно выходя из некого помутнения сознания. Дождавшись завершения телефонного разговора Звёздочки, Санрайз взял её за руку. — Я с тобой. — с уверенным блеском в глазах предъявил он. — Ну... не знаю. Я хочу побыть ещё с кем-то, кто разделит мои взгляды при рассказе о случившемся. — кареглазка отвела взгляд то ли от обиды, то ли от смущения. — Стефани, конечно, поймёт... Но подкрепит твою ненависть не только к мужчинам, но и ко всему вокруг. — холодно произнёс блондин, вспоминая ядовитую ауру упомянутой подруги. Мила сомкнула губы, понимая, что действительно больше всего хотела общаться со Стеф, именно когда была зла на что-то. Прямо сейчас перед синевлаской Солнце, который готов быть с ней где угодно и поддерживать, впуская в сердце позитив и веру хоть во что-то хорошее. Но она искушается обществом не особо близкой подруги, которая способна окунуть её в отвращение ко всему живому. «Как же низко я пала. Ну и похуй, буду соответствовать окружающему миру.» — Там будет тяжёлая музыка. Тебе вряд ли понравится, Солнышко. — она сделала акцент на последнем слове, словно намекая, что это не для его мягкой и доброй души. Хоть она и знала о наличии у него некоторых тёмных сторон. — Не послушаю — не узнаю. — задумчиво произнёс Санрайз, понятия не имея, что это такое и является ли его любимая музыка "лёгкой". *** — Энтон... Кхм, Санрайз, да? — непривычно уточнила брюнетка и скрестила руки. — Привет, Стефани. Давно не виделись. — со сдержанной улыбкой и строго прикрытыми глазами сказал блондин. У той аж неприятно мурашки выступили от чужого ледяного высокомерного взгляда сверху вниз. Его нельзя было сравнить ни со стеснительным Энтони, которого она жёстко подкалывала, ни даже с ним прошлым, аниматроником, который нервничал с этой извечной улыбкой и возмущённо ворчал в её присутствии. Чертовски изменился. Подготовленная брюнеткой фраза "А ушки не заложит у нашего нежного Санни?" застряла где-то в горле. Стефани лишь фыркнула, пропуская парочку вперёд. Он не давал подходить к Миле ближе, двусмысленно касаться её, как раньше. Стефани бесило, что Сан не утаивал ревность к синевласке, но при этом перед самой Милой полностью скрывал это. Знал, что после такого серьёзного нарушения личного пространства, она воспримет это как неуважение и издевательство. «Ты такая сложная, Звёздочка. Хах, но мне это даже нравится.» — улыбается парень, проходя в невероятного размера толпу. На удивление и радость себе, он даже не нервничает. Забывает страх, привыкает к свободе. Уши немного оглушает, но и ему хочется кричать вместе со всеми, когда на сцену выходят музыканты с певицей. Женщина с собранными волосами очень ярко накрашена, но по её твёрдой стойке понятно, что она не из робкого десятка. Она с горящими глазами ухмыляется и звонко приветствует уже сходящих с ума фанатов. — Люблю тебя, Мори!! — кричит рядом стоящая Стефани и её голос сливается с тысячью других. Сан смотрит на оживившуюся Милу, которая хоть теперь и улыбается, но с прежними полными горечью глазами. Когда в уши врезается усиленный звук электрогитары, нахмурившееся Солнце начинает понимать значение тяжёлой музыки. Тяжёлая атмосфера, тяжёлые биты, тяжёлые по смыслу слова, наполненные болью. Видит Милу, с огнём в глазах подпевающую своему кумиру. Сейчас она разделяет эмоции и настроение исполняемой песни. На моменте с непривычно мелодичным и нежным отступлением у синевласки слезятся глаза, а когда Мори начинает уже не петь, а надрывно и хрипло кричать, Сан вспоминает Милу во время истерики. Девушка начинает подпрыгивать из-за задних от того, что разъярённая толпа со поднятыми руками закрывает обзор. Блондин улыбается, с лёгкостью подхватывая опешившую Милу и усаживая её на своём правом плече. Она смотрит на него с восхищённой теплотой, ох, он скучал по этому взгляду и опасался, что не увидит после случая с отцом. Мужские руки покрепче обхватывают и фиксируют худые бёдра. Она чувствует крепкую опору и то, как стучащее сердце учащается похлеще прежнего. На очередном припеве Санрайз находит в звучании уже не только агрессивный и отчаянный крик души, но ещё и силу, огромную энергию, а последнее ему особенно близко. «Вдохновенные мотивы явно присутствуют, хоть иногда и перемешиваются с болью.» — позитив воспитателя оставляет желать лучшего. Он улыбается, прижимая свободную руку к сердцу. Где-то внутри чувствует, как понравилась музыка Муну. Он тоже изменился. Солнце решает, что сегодня определённо уступит ему свободу. Вирус почти не ощущается, лишь спокойствие разливается по телу. *** После окончания концерта Мила первая сцепляет руки с Саном. — Рада, что тебе понравилось. Сходим вместе как-нибудь ещё? — девушка смотрит на светящиеся в вечерней темноте лучики. — Если потом сгоняем в парк развлечений. — блондин подмигивает, не замечая хмурую Стефани. Прошло некоторое время, троица сидела в уютном кафе. Мила в итоге поделилась с подругой неприятной ситуацией про отца, правда, уже не так красочно и без мата, как планировалось. И причина этому заражающий своей мирной аурой веснушчатый парень. Он с большим удовольствием попивал коктейль, совершенно случайно названный в его честь. Когда время приблизилось к ночи, Стефани уехала домой. Санрайз решил поделиться своими планами. — И почему это ты так уверен, что Мун не укокошит меня?! — Мила пепелила взглядом вызывающий плохие воспоминания звёздный колпак. — Интуиция. — Сан пожал плечами. — Чувствую себя эгоистом, когда понимаю, сколько времени брат не выходил. — Поражаюсь твоей доброте. — синевласка неловко почесала затылок. — Я думаю, что просить тебя за ним проследить — будет уже слишком, да? — блондин улыбнулся, убирая руки за спину и наклоняясь к девушке. — Я вроде не нанималась нянькой для психов. — Как грубо, Звёздочка. — Санрайз цокнул и пригрозил указательным пальцем, однако из-за улыбки шутливый окрас фразы был очевиден. — Ага, как будто он – сама... нежность. — Мила сделала шаг назад, когда лучики были выключены и сняты, а блондинистые волосы уложились сонным колпаком. Взгляд парня сменился мгновенно. К счастью, он не был безумным или кровожадным. Но Миле всё равно не понравилось то, с каким высокомерием и раздражением её осмотрели. Солнце бы точно так не посмотрел. — Чё зыришь, глаза пузыришь? — нарушила тишину девушка и прикусила губу за неосознанно вылетенный из уст негатив. — Кто так со старшими разговаривает, малая? — со злой улыбкой огрызнулся Мун, однако, быстро заскучав, задрал голову к верху. — Самоутверждаешься прям как мой бывший. Эй, ты чего там удумал, шпана? — Мила изогнула бровь, проследив за его взглядом. — Хочу посмотреть на звёзды. — на удивление спокойным и уравновешенным голосом произнёс он. С этим мечтательным и задумчивым лицом он, наконец, стал походить на нормального человека. Однако Мила уже успела передумать воспринимать его таким, так как парень начал ловко и бесстрашно взбираться по пожарной лестнице прямиком к крыше небольшого дома. — С-стой! Воспитатель перестал переставлять ноги по перекладинам, молча обернувшись и глядя сверху вниз. — Ничего там не подумай, я не за тебя волнуюсь, а за Солнце. Грохнуться ведь можно, дебил! — Тебя бы я, может, и скинул бы с высоты, но никак не себя. Уж поверь, Милочка. — Грх-х, чтоб вернулся к часу ночи, не то – не пущу. — пробурчала синевласка и, махнув рукой, ушла в сторону дома. Конечно, Сан настаивал на том, чтобы она проследила за Муном, но лезть за ним так высоко было бы рисково. А просить помощи у лунного она бы не стала, они не в тех отношениях, чтобы он поднимал её на ручки и носил как принцессу. Возвращаться домой не очень-то и хотелось, с ним теперь были довольно противоречивые ассоциации. Отца хотелось поскорее стереть из памяти. В квартире было душно, пришлось открыть окно с радостной мыслью о том, что ещё рановато для комаров. Девушка решила немного прибраться, уборка иногда помогала даже в голове наводить порядок. Она проходит мимо места рядом с диваном, где они с Саном... Кхм, ладно, пожалуй, не обязательно всё выкидывать из головы. Мила робко касается своих губ и подходит к окну, за которым усыпана сотня огней. Беспокоится, немного скучает. После вечерних процедур она наконец валится в кровать, укрывается одеялом, к сожалению, его мягкость не распространяется на её жесткие переживания. «Скоро второй час ночи, а этот умалишённый не возвращается.» Специально не закрытая дверь зашумела, из коридора послышались шаги. Свет выключен. Мила недоверчиво выглянула из под одеяла, запечатляя идущую мимо неё крепкую фигуру. Мун наливает себе воды из чайника, достаёт с полки какую-то книгу и опрокидывается на свободный диван. «Да ладно? Неужели не подойдёт как в прошлый раз и не начнёт лапать? Фух...» — удивлённо подумала Мила и приподнялась на кровати. — А куда делся приставалкин? — съязвила девушка и тут же наругала себя, спровоцировать ведь может. Но у парня ни одна лицевая мышца не дрогнула. Мун вдруг показался слишком спокойным, строгим и безэмоциональным, в отличие от Сана. — Зачем мне к тебе лезть? Скучно. — как само собой разумеющееся выложил блондин. — Чё? — Грх, девчонка, как тебе ещё объяснить? Ты предпочла мне моего брата, ты течёшь по нему, поэтому мне уже неинтересно. — прошипел Мун и наградил её презрительным взглядом. — Э... — Мила стушевалась, стискивая в руках покрывало. — Думаешь, мне не надоело? — он изобразил женский голос, будто цитируя её. — "Санни, ты такой пиздатый, возьми меня". — Долбоёб, я т-так не говорила... — буркнула девушка и сделала рукалицо. — Но я читаю это в твоих глазах. — ухмыльнулся воспитатель, подпирая ладонью щеку. — В общем, если хочешь тройничок – это не ко мне. И да, я не горю желанием приставать к тем, кто этого избегает или уже кого-то любит. — он умиротворённо прикрыл веки. — Да ладно! Какие умные мысли! А ты не мог об этом раньше додуматься?! Например, когда ты в пиццаплексе- — Это был не совсем я. — Мун опустил взгляд, нахмурившись. Мила раздражённо закатила глаза и фыркнула, опираясь об деревянное изголовье. Оба замолчали. Парень включил неяркий ночник, открыл книгу и, немного пролистнув, начал читать. Мила напрягла зрение и прищурилась, увидев название на обложке: "Астрономия". «Да его прям конкретно тянет в эту сферу.» — девушка по-доброму усмехнулась, в сон пока что не клонило. — Не знаю, смогу ли я снова быть воспитателем после прожитого в том здании. — несмотря на холодный и спокойный тон, чувствовалось напряжение. Неужели они впервые адекватно беседуют? Кареглазка вздохнула, сочувствующе поджав губу. — Но есть одна хорошая новость. — парень сдержанно улыбнулся. — Когда Санни управлял телом, я научился полностью абстрагироваться от его мыслей, представлений и даже от того, что он видит перед собой. В общем, я стал часто уходить в себя и слышать только себя, так что теперь могу даже пропустить, случись у вас что-то важное. Оу, и не бойся, я не стану смотреть, как вы трахае- — БЛЯ-Я... Мун, захлопни варежку, пожалуйста. Мне спать пора! — И вправду, дрянная девчонка, надо бы тебя наказать за то, что всё ещё не спишь. Да и за мат тоже. Но, пожалуй, уступлю эту привилегию подсолнуху. — лунный снял колпак и надел ободок с лучиками. Короткое нажатие пальцем и они уже включены. — О, Солн-нышко... Разрешаю тебе сегодня спать на моей кровати. — с немного нервной улыбкой проговорила Мила. Блондин сначала удивлённо проморгался, а после усмехнулся от того, что его немного испугались и потому позволили больше, чем обычно. Мол, сделка: "Я тебе даю это и то, а ты меня не трогаешь". Однако, пока что сильного желания наказывать у него не было, он будто принял и свыкся, что Мила – такая, какая есть. Он беззаботно лёг рядом со Звёздочкой и обнял её со спины. — Спокойной ночи, милая. — шепотом проговаривает он, опаляя девичью шею дыханием. Сан видит образовавшиеся мурашки, которые только удваиваются, когда он прижимается к коже носом и губами. Еле слышно невнятное пожелание в ответ, и парень удовлетворённо прикрывает веки.