дельфиньи слёзы

— У Вас тяжёлая анемия, Хван Хёнджин. Боюсь, без лечения вы не сможете долго жить с этим. Она может быть признаком какого-то серьезного заболевания, в том числе онкологического. Я не могу сказать больше пока что, Вам придется лечь в больницу для лечения. Мужчина, сидящий за столом, явно нервничал. Он постоянно закусывал губу, а его глаза бегали по комнате, будто пытались найти выход. Врач в данный момент напоминал школьника, которого заставили рассказывать стих перед классом, а одноклассники в любой момент начнут смеяться из-за малейшей ошибки. Хёнджин давно заметил, что этот господин Сан очень странный. Брюнет всегда сравнивал людей с животными, находя похожие черты в характере или во внешности. Вероятно, если бы Сан Ран был животным, то непременно серым зайцем. Эти зверята вечно куда-то спешат, пугаются малейших звуков, но идут в атаку, если им надо защитить своё потомство. Вся их жизнь — страх и попытки спастись от неминуемой смерти. Удивительные животные. — Ясно. — Вы не соблюдаете мои рекомендации, которые могут вам спасти жизнь, а Ваше состояние ухудшается с каждым днём. Неужели Вы, господин Хван, совсем не боитесь? Тяжелая анемия не шутки, вам повезло, что Вы молод и ваш организм пока что справляется. — Сколько дней мне придётся лежать в больнице? — Не меньше недели, люди с вашим диагнозом могут у нас провести даже месяц и больше, всё индивидуально и точно сказать не могу. — Экзамены через два месяца. Я не смогу. — В ушах начинается звон, от чего его передёргивает. Хёнджин пытался забыть, что болен. Три проклятых года он ведет войну с анемией, но каждый раз проигрывает, словно его судьба уже кем-то написана, а обмануть писателя нельзя. — Господин Сан, поймите, мне нужно закончить учёбу. После неё я весь Ваш, но, пожалуйста, мой отец расстроится, если я сдамся. Осталось два месяца. Он очень много работал, чтобы я мог учиться в этом университете. — Господин Хван, неужели вы готовы пожертвовать своей жизнью ради учёбы? Вы будете падать в обмороки, не сможете ходить без чужой помощи, а ваш организм будет истощён через пару месяцев без возможности полного восстановления. Даже я не смогу вам помочь в таком случае. Учитывая, что у вас экзамены и.. ваше хобби, нервничать вы будете точно, что еще сильнее ударит по Вам. — Я умру? — У Хёнджина в голове на повторе слова "пожертвовать жизнью ради учёбы", словно зажевало старую кассету и ты не можешь дальше слушать свою любимую музыку, но и вернуть назад возможности нет. Время резко остановилось и Хван остался один в пустом холодном мире. Будет ли он чувствовать боль? — Боюсь, что без лечения именно это Вас и ждёт. Но с ним у Вас есть шансы быстро придти в норму. Я не имею права вас уговаривать, Вы взрослый человек. Вы должны сделать выбор, господин Хван. — Я пойду, меня ждут. Спасибо Вам, господин Сан. Тяжёлая анемия. Два слова, а уже приговор для чьей-то жизни. Внутри всё плавится, будто прямо сейчас Хван сгорит. Удушающее пламя ненависти и жалости к себе дошло до горла, Хёнджин хватает ртом воздух, которого сейчас дико не хватает в лёгких из-за подступающей паники. Почему я? В мире столько людей: мерзких, отвратительных и глупых. Они мешают обществу развиваться, убивают, насилуют собственных детей и издеваются над животными. Каждый день умирают, но очередь на смерть расступилась для Хвана, любезно пропуская его вперёд и отправляя в добрый путь. Много ли ему осталось? Что скажут друзья? Скажешь сейчас — впадут в панику, начнут винить себя и пытаться что-то исправить. Скажешь перед концом — будут ругаться, обижаться. Перед глазами лицо лучшего друга, Банчана, который после заезда лезет обниматься и говорит, что всегда будет рядом, не смотря ни на что. Яркое солнце в виде человека, готовое отдаться полностью другим, чтобы они были счастливы. Вечная улыбка. Любовь к окружающим. Без Чана эта жизнь была бы серой и тусклой, и, наверное, с этим согласятся все, кто его знает. Где ты в такой момент, Чан-и? Жертвой столь тяжёлой болезни оказался двадцатилетний паренек, который буквально влюблён в свою жизнь и людей рядом с ним. Существует ли судьба? Хёнджин читал много книжек о том, как люди, заявляя о судьбе, выходят замуж за любимых. Другие же, крича о судьбе, убивали себе подобных, приравнивая себя к Богу. Было ли его судьбой сгнить в гробу, не дожив до окончания столь любимой учёбы, которой Хван отдался полностью, мечтая о лучшей жизни для своего отца? Хёнджин вышел из больницы и наконец то почувствовал, что может дышать. Глаза начали слезиться из-за ветра, но он понимал, что льются слёзы явно не из-за него. Безысходность. — Рано себя хоронишь, Джинни. Низкий голос выкинул его из своей головы, напоминая о существовании реальности. Запах свежей выпечки с первых секунд заставил проникнуться к незнакомцу доверием, напоминая о детстве и дедушке, которого так сильно любил Хван. Хёнджин встречается взглядом с ним и буквально застывает из-за их глубины. Голубые глаза проходили сквозь него, заставляя думать, что этот парень может залезть в твою голову и вытащить все твои тайны, такие значимые для тебя. Не контролируя себя, Хван начинает глупо улыбаться, радуясь, что его отвлекли от самокопания и ненависти к себе. Белые, словно кость волосы небрежно лежат на макушке столь прекрасного существа, создавая образ дикого и неукротимого ангела. Красивый. Кукольный. Кукла, которую так сильно любил создатель, что наградил самым лучшим, отдался полностью фантазии, пытаясь передать всю свою любовь к ней. Веснушки рассыпались на дивном лице, словно звёзды. Хёнджин вспомнил, как летом любил искать созвездия на ночном небе, а однажды увидел звездопад, который так же, как и этот юноша, вызывал детский восторг и желание смотреть на него бесконечно. Казалось, соединив веснушки на лице чудного незнакомца, получится диковинный узор, от которого, влюбившись, уже не сможешь оторваться. Хвану хотелось рисовать. Запечатлеть на бумаге эти наивные небесные глаза, эти солнечные веснушки, пухлые губы в улыбке, дико напоминавшую Чеширского кота. Он уже видел красивых людей, например, Ли Минхо, идеал каждого — идеальные черты лица заставляли сомневаться, настоящий он или это галлюцинация. Но этот человек перед ним перечеркнул всё представление Хёнджина о красивых людях, полностью изменив его вкус. Милейшее создание стояло перед ним, наивно улыбалось и ждало реакцию на своё внезапное появление. Он выглядит таким... родным? — Как ты узнал о моём состоянии? — Хван нашёл силы в себе произнести эти 5 слов, но почувствовал, как ноги становятся ватными, а руки начинают трястись из-за волнения. Появился страх спугнуть, показать себя с плохой стороны. Не впечатлить. Казалось, перед ним стоял котёнок, который принюхивался к незнакомцу, пытаясь понять, можно ли ему доверять. Незнакомец засмеялся, показав белоснежные зубы и милые клыки. Хёнджин хотел бы сосредоточиться на смехе, сравнить с каким нибудь музыкальным инструментом, но эта улыбка притягивала взгляд, убивая всю надежду уйти от этого парня в ближайшие пять минут. Брюнет поймал себя на мысли, что хотел бы видеть это улыбку чаще — она приносила слишком много приятных ассоциаций. — Я многое слышал о тебе. Говорили, что ты один из лучших на трассах. — он усмехнулся, словно осуждая. — Часто видишь людей, выходящих из больницы, со слезами на глазах и взглядом в никуда? Учитывая, что ты здесь один, думаю, проблема у тебя, а не близких тебе людей. Я прав? — эти глубокие глаза смогли вытащить тайны Хёнджина или подобное можно действительно увидеть на его лице? Подул прохладный ветер, из-за чего он вздрогнул. Неужели этот парень был еще одним соперником? — Как тебя зовут? — Хван говорил односложно, из-за чего почувствовал стыд: незаинтересованность в первую встречу — плохой знак. Обидеть это чудо, казалось, слишком легко, а этого в данный момент не хотелось. — Хван Хёнджин, мне долго ждать тебя? — послышался крик Чонина и Хёнджин рефлекторно повернулся на него, радуясь близкому человеку в этом ненавистном месте. Вспомнив про прекрасного незнакомца, он вернул свои глаза туда, где только что стоял блондин, но никого перед собой не обнаружил. Хван почувствовал, будто что-то тёплое резко пропало, а реальность обрушилась снова, не давая возможности отдышаться после короткого перерыва с лучом солнца. Он ушёл. — Ты мне сорвал знакомство с самым красивым парнем, которого я только видел, ты в курсе? — Хёнджин сел в машину своего парня, морально готовясь выстоять еще одну войну этого безумного дня. — Если ты не перестанешь говорить о других мужчинах, то я сорву одежду тебе прямо здесь, малыш. — Чонин приблизился к нему и коротко поцеловал в губы, оставляя на Хване свои слюни, от чего тот скривился. — Вечером тебя ждёт подарок, а эта ночь будет у нас очень насыщенной. Хёнджин вытер свои губы, борясь с внутренней тошнотой и дрожью от мерзости ситуации, но взял себя в руки. — Не хочешь спросить, как я себя чувствую и зачем мне надо было в больницу? — Малыш, если бы это было что-то серьезное, то ты бы не скулил в моей тачке, а лежал в больнице. Я не глупый и разбираюсь в этом. — Чонин, у меня тяжёлая анемия и я могу умереть в любой момент. Губы Хвана резко пересохли и он почувствовал, как в машине стало холоднее. Он снова почувствовал себя в кабинете врача, когда тот ставил страшный приговор, а рядом никого, кто мог бы спасти из этой чёртовой дыры. На дно. Хёнджин чувствовал, как в данный момент падает на самое дно без возможности спастись. Долго ли ему лететь и какой конец у этой бесконечной боли? Будет ли в конце сильный удар? Хван закрыл глаза. Один. Боялся он кончины, которая бежала за ним, как за самой лакомой добычей. Два. Всегда есть возможность переиграть хищника, обмануть его и скрыться в высокой траве, надеясь на лучшее. — Сколько нужно денег на лечение? Три. Он достиг дна. Ни капли сочувствия, любви и желания помочь. Именно так Хван преподнёс себя Чонину: личная шлюха, которой он платит деньги за секс. Есть ли вина Ли Чонина в том, что его партнёр создал такой образ? Есть ли вина Хёнджина, что он влюбился в робкого парня два года назад, а потом превратился в чудовище, которое тянуло деньги из своего отца и каждый вечер использовало тело брюнета как свою игрушку, что не далеко ушло от правды. Ком в горле, внезапно появившийся, заставил Хвана отвернуться от своей безответной любви, дабы отдышаться и придти в себя. Хищник загнал его в угол, но убивать не собирался: играл, пугал, забавлялся. Доводил жертву, мучил перед смертью, чтобы насладиться вкусом страха. Перед Хёнджином сидел лис, готовый в любой момент прыгнуть и прокусить шею, а затем утащить в свою тёмную холодную нору, куда даже свет боится попасть. Хван Хёнджин давно в этой норе, хотя и хотел это скрыть, забыть, отвлечься. Каждый раз, когда пытался найти выход отсюда, он врезался в тёмную стену этого лисьего дома. Каждый раз, когда он пытался привыкнуть к темноте, его надежда на спасение вспыхивала по новой, полностью ослепляя. Вечером хищник возвращался с охоты и начинал драть игрушку, выпуская наружу ей внутренности, а ночью снова уходил, оставляя истекать кровью и лить слёзы от ненависти к зверю. Лис не щадит, не даёт и шанса на жизнь, постепенно убивает. Всю нору заполнили страх, желание и крики. Никто не может помочь бедной игрушке: лис слишком силен, а звери слишком пугливы. Игрушка не может помочь себе, потому что у неё нет ни выбора, ни сил.

***

— Ты хочешь сказать, что Чан поругался с Минхо, а затем Крис заблокировал его в социальных сетях? — Чанбин, словно назойливый щенок, лез к Джисону, пытаясь выведать подробности недавней ссоры. Джисон, который обычно обожал разговоры с младшим братом, тяжело вздохнул, показывая усталость. — Ага, а Минхо взломал его во всех социальных сетях, чтобы разблокировать себя и помириться. — все, кто сидел в логове, начали смеяться, смутив этим Банчана. Паренек весь день слушал подколы со стороны друзей насчёт этой ситуации, но не злился на них, радуясь, что они улыбаются. Хван, счастливый, сидел в углу, пил пиво и улыбался, наблюдая за любимыми людьми. Мягкое кресло и смех друзей помогли расслабиться после тяжёлых новостей, отвлечься от проблем. Казалось, в логове, которое так старательно обустраивал Чан на протяжении пяти лет, время останавливается, а проблемы остаются за дверью гаража. Кристофер подумал обо всех, пытаясь угодить каждому, даже принёс когтеточку для котов Минхо. Атмосферное место можно было бы назвать своим родным домом, если бы не постоянный шум и смех здесь, которые не утихали, казалось, никогда. — Эй, Принц наш. — Минхо кинул в Хёнджина игрушечного тигра, пытаясь привлечь внимание задумчивого паренька. — Как там мой братик? Не обижает тебя? Вопрос о Чонине вырвал Хвана из размышлений, словно ему дали пощёчину. — Нет, он меня любит, как он может меня обидеть? — Ему казалось, что он говорит правду, но после сказанного появился ком в горле, заставляя сомневаться в своих же словах. Хёнджин действительно считал, что Чонин просто травмированный и не контролирует свои слова, а действия тем более. Он мог не так выразиться, сорваться, но после всегда извинялся, говорил о любви и делал подарки. Нужно время, чтобы Ли принял, что его любят и всегда готовы поддержать. После новости об анемии Чонин постоянно спрашивал, как чувствует себя Джинни, старался быть нежным со своим партнёром. Хёнджин считал себя глупцом, но радовался, что заболел и теперь его так оберегает Ли. — Не доверяю я этим детишкам богачей, они обычно самые мерзкие и высокомерные люди. — Чанбин поднес два пальца ко рту, показывая, что его тошнит и издавая характерные звуки. — Хан Чанбин, прошу не забывать, что ты говоришь о моём родном брате и я тоже дитя богачей. — Минхо выглядел спокойным, но сталь в голосе заставила даже Хёнджина испугаться за жизнь Чанбина. — и не забывай, кто тебя каждый день возит на учёбу на ауди. — А я ведь не соврал! Реально самые мерзкие и высокомерные люди. — Чанбин закатил глаза, всеми силами пытаясь не показать этому человеку язык. — Одиннадцать. — Сынмин, сидящий рядом с Принцем, всё это время тоже был погружен в свои размышления, не поддерживая разговор. Но, кажется, Хван начал понимать молчание Сынмина. — Ты о чём? — Чанбин склонил голову, а весь гараж затих, пытаясь понять, о чём говорит Сынмин. — Минхо одиннадцатый раз за вечер напомнил всем, что у него новая машина. — Сынмин встал, не задерживая ни на ком взгляд и направился к холодильнику, доставая оттуда пиво. — Три раза сказал, что Чанбин будет ему должен и пытался светить ключами. — он сделал глоток, а все люди в гараже наблюдали за каждым его движением, восхищаясь. Благородный олень, заставляющий любоваться своей красотой, уверенный в своём превосходстве. Весь вечер олень слушал, анализировал движения и слова каждого, запоминая. Все, кто находились в логове, будто только сейчас начали дышать и выходить из гипноза. Минхо прищурил глаза, пытаясь понять, как реагировать на слова своего друга. Не найдя ответ на свой вопрос, Ли громко вздохнул и взял со стола свою банку. — Ну-у-у… — Чан пытался разрядить обстановку. — Хёнджин-а, ты знал, что через пару часов гонка на треке? Ты в последний раз заставил соперников понервничать, не хочешь повторить? Будут ребята Со Джуна, может, снова будут ныть из-за проигрыша новичку. — Уже год на трассе, Чан, он не новичок. — Джисон присоединился к разговору, игнорируя недовольный взгляд Банчана. — Любителям слово не давали. — Чанбин, сказав это, поставил блок, пытаясь защититься от последующих действий старшего брата. — Я постараюсь победить и не подведу тебя, Чан. — Хёнджин встал с кресла и направился к своему мотоциклу, чтобы отправиться на трассу пораньше, дабы подготовиться к гонке. Чанбин опустил руки, подумав, что брат его не будет трогать, но ошибся: Джисон этого ждал и накинулся на младшего, чтобы отомстить за "любителя". Все засмеялись, а Хван сел в седло, понимая, что сильно дорожит этими людьми.

***

Хёнджин, не успев снять шлем, заметил Со Джуна, который не заставил себя долго ждать и сразу же подошёл к сопернику. — Ты снова на своей итальяночке. Хван, не думал, что позориться на такой малышке это неуважение? Если любишь свой байк, то не рвись туда, где его разорвут. — брюнет ухмыльнулся, жадно осмотрев мотоцикл. — Чего же ты мне сразу не сказал, что беспокоишься обо мне? Цветочки бы прихватил хоть, тоже неплохой способ показать свою любовь ко мне. — Хван подмигнул и улыбнулся. Один-ноль. — Тебе пора бы перестать флиртовать со своими врагами, Хёнджин. В один день проснёшься, а этот слизняк под твоим домом круги наматывает и серенады поёт. — К парочке подошёл Чан, который, видимо, предвидел эту стычку и вовремя подъехал. Хёнджин приметил, что Крис в полной экипировке: косуха с нашивками, кожаные штаны и бандана на голове. База его мотоклуба была далеко от трека, но Чан всегда говорил, что надо быть готовым ко всему и выглядеть подобающе. Байкеры пугали Хвана, но Чан открывал эту субкультуру с новой стороны, заставляя влюбиться в неё. — Меня ваши гейские мечты не интересуют. Иди отсоси своему богатому пареньку, Кристофер. Как его там зовут? Минхек? А, Минхо. Или даже он тебе не даёт, неудачник? — Джинни взял Чана за руку, когда тот начал злиться и двинулся в сторону врага. Хёнджину действительно иногда казалось, что восхищённые взгляды друга в сторону Минхо действительно могли значить, что Чан влюблён, но спросить никогда не решался. Парень из клуба Со Джуна, заметив агрессивные взгляды к своему лидеру, подошёл к компании, цокая языком: — Парни, парни. Так ведь нельзя. У нас тут нелегальные гонки, а это значит, что надо делать ставки или готовить свою жопу к горячему заезду, а не грызть друг другу глотки. Тем более, когда это можно сделать после заезда. — синеволосый взглянул на Хвана, посылая ему надменную улыбку. Хёнджин начал злиться, желая увидеть заплаканное лицо наглого мерзавца. — Можешь уже готовить свою глотку, Хван Хёнджин. Смотри не убей свою Дукати, так долго ртом зарабатывал на неё, что даже мне обидно будет. — Со Джун ушёл, не дожидаясь ответа. Годы прошли, а эта гиена завистливая так и не смогла принять, что Хёнджин смог заработать на такой байк своим трудом, помогая Чану чинить мотоциклы. — Заткни его скуление своей победой, Джинни. — Чан улыбнулся, подбадривая друга, а Хван мысленно попрощался со своей честью. Крик толпы, рёв моторов и красивые девушки. Если бы трек "Дьявольская Химера" был музыкой, то непременно агрессивным дэт-металом, который так сильно любит Хёнджин. Всё давит, голова разрывается от такого количества шума, но только это место помогает Хвану почувствовать себя свободным, избавиться от негативных эмоций и начать дышать. Брюнет надевает экипировку и садится в седло итальянки, из-за чего толпа начинает кричать сильнее, предвкушая. Белоснежная Дукати заставляла любоваться ею, словно завлекая в свои сети. Столь опасная белая акула, вынуждающая людей трястись из-за страха. Людоед, который при запахе крови звереет и начинает преследовать свою жертву, а после разрывает на куски. Хёнджин понимал, что значит рычание его мотоцикла: кровь и страх повсюду. Унижение соперника. Проигрыш мерзкой гиены. Резина прогревается, акула, готовая в любой момент сорваться с места, угрожает рычанием врагам, предвкушая вместе со зрителями. В эту минуту затихает весь мир: толпа, соперники. Остаётся лишь Хван и его компаньон, благодаря которому он ещё дышит. Мотоцикл всегда являлся для него продолжением его самого, самым верным приятелем, но в данный момент это твоя родная кровь. Хёнджин оглядывается, пытаясь узнать соперников. Его внимание привлекает чёрный мотоцикл, хозяин которого кивнул Хвану, здороваясь. На человеке была полностью чёрная одежда в тон мотоцикла, из-за чего брюнету вспомнился всадник на вороном коне. На трассу вышли королевы гонок — две прекрасные грид-гёрл, оповещая о начале боя. Толпа снова взревела, не в силах дождаться отсчёта. Пухлые губы девушек расплылись в улыбке, оглядывая участников. Хёнджину начинало казаться, что гонка никогда не начнётся и они стоят вечность. Три поворота. Один шанс на победу. Один шанс доказать гиенам, что они не достойны даже произносить имя Чана, а тем более оскорблять его. Девушки поднимают руки, а Хёнджин вздыхает, пытаясь придти в себя и не разволноваться. Нельзя предать логово. Нельзя не оправдать ожидания Криса. Один. Первая гонка с Со Джуном, предводителем отвратительных псин. Не последняя гонка, где Хван утрёт нос этому неудачнику. Два. Шанс показать Чану, что он не зря тратил своё время и силы на тренировки с ним. Хёнджин видит, как девушки опускают руки вниз. Три Выдох. Мотоциклы срываются с места, а у Хвана закладывает уши, но, к его удивлению, это помогает ему сосредоточиться на цели. Он не может услышать, как толпа скандирует его имя, ведь большинство ставок было на него. Всадник идёт впереди, из-за чего Хёнджин начинает злиться и выжимать из Дукати все соки. Брюнет смотрит на спидометр, на котором перевалило за двести. Впереди был поворот, из-за чего пришлось сбрасывать до семидесяти: могло легко занести и после этого пришлось бы собирать кости по трассе. Услышав рёв мотоцикла, Принц повернул голову и увидел рядом всадника, не отстающего от него. Зарычав, Хван довёл акулу до двухсот пятидесяти, обогнав всадника. Оставалось два поворота, после чего он сможет выдохнуть спокойно, но до них, казалось, он будет ехать бесконечно. Всадник заметно отстал, из-за чего Хёнджин напрягся: он мог сидеть на хвосте и дожидаться расслабления соперника, чтобы позже неожиданно выскочить и обогнать его. Сердце начало бешено колотиться, а руки неожиданно слабеть. Всадник, оказывается, действительно был на хвосте, но обогнать не смог из-за скорости Дукати, которую обогнать будет трудновато даже лучшему гонщику здесь. В глазах потемнело, из-за чего у Хвана начиналась паника. Только бы не умереть прямо здесь, совсем как неудачник, который испугался проигрыша и перенервничал. Скорость буквально сумасшедшая, из-за чего смерть казалась особенно близкой, ведь даже простой обморок может стоить жизни. После третьего поворота Хёнджин перестал чувствовать абсолютно всё, кроме дикого адреналина. Даже страх проиграть казался далёким, чем-то невозможным. Шлем казался не нужным, будто мешает насладиться в полной мере поездкой. Сбоку от себя он заметил какое-то движение, но запах победы опьянил его слишком сильно, из-за чего парень не решился поворачивать голову и проверять. Впереди виднелась полоса финиша и девушка с флагом, что только добавило уверенности. Хёнджин улыбается, радуясь и хваля себя. Лёгкая победа и счастливый Чан. Вперёд вылетает всадник, ломая все ожидания Хвана. Акула начинает рычать сильнее, но соперника уже не догнать. Всадник пересекают финишную черту, а за ним, словно послушная псина, то же самое делает Хёнджин. Проигрыш. Он подвёл ребят и Банчана. Униженный Хван снимает шлем, откидывая его в сторону и направляется к всаднику, желая узнать настоящее лицо врага. Люди радуются, поздравляют соперника, а он им нагло кланяется, словно клоун в цирке после выступления. — Стесняешься уродского лица? Покажись. Чего таишься от людей, победитель? — Джинни, казалось, готов кидаться на всадника с кулаками, что совсем не похоже на него. Обида и жалость к себе накрыли его с головой, из-за чего он начал терять контроль. — Учись мириться с проигрышем, иначе никогда не победишь, Хван Хёнджин. — всадник медленно снял шлем, а Хёнджин снова почувствовал, что в глазах начало темнеть. Гул в голове, словно пытка, заставил пошатнуться, из-за чего Хван чуть не упал Перед ним стоял парень с волосами цвета слоновой кости и веснушками, словно звёзды на ночном небе.