дельфиньи слёзы

Блондин подошёл к Хёнджину, из-за чего Хван попятился. Указательным пальцем руки он приподнял лицо проигравшего за подбородок и заставил посмотреть на него.  — Зачем ты убил его, Джинни? — на него смотрели чёрные испуганные глаза, пытаясь найти ответ в лице не менее напуганного Хёнджина.  — Кого я убил? Что ты несёшь? — Джинни чувствовал, как начал дрожать, но не понимал, в чём причина обвинений и подобного состояния. — Не трогай меня! — Он попытался вырваться, но тщетно. Черноглазый повернул голову Хёнджина к толпе, которая всё это время крутилась подле них. Люди одновременно повернули свои головы в сторону Хвана, расступились, открывая ему путь к чему-то. Тихий шёпот зевак, нарастающий с каждой секундой, вытягивал последние частицы здравого разума. Всяк пытался унизить проигравшего, ударить его, толкнуть. Спустя пару секунд безумного гула люди замолчали, смотря на мёртвого беднягу. Они вглядывались в него, словно снимая остатки кожи, дабы узнать причину его смерти. На асфальте лежал один из гонщиков, но понять, кто это было достаточно сложно. Всё его лицо вздулось и перекосилось, позеленело, словно прямо сейчас он взорвется. Хёнджин буквально заставил себя рассмотреть труп получше, но сразу пожалел об этом, заметив особенность этого паренька. Синие волосы. Тот самый синеволосый из банды Со Джуна, который унизил ребят. Тот самый, чьих слёз желал Хван. Затылок был весь в крови, из-за чего лицо было плохо видно: видимо, шлем не смог уберечь от сильного удара. Рука вывернута под неестественным углом, а один из пальцев руки лежал рядом с парнем, напоминая о хрупкости человеческого тела. Люди шептались, боялись, пока труп не начал шевелиться. Синеволосый мертвец кашлял и дёргался, стонал, пытаясь попросить помощи. Он напоминал рыбу, выброшенную на берег. Парень стал подниматься, шокируя всех. Началась паника, люди пытались спастись от ожившего мертвеца. Кровь по новой начала течь из свежих ран, которые ныне мёртвый потревожил движением. Поднимался медленно, точно не веря, что после таких событий возможно остаться в живых. Осмотрел своё тело, качая головой, посмотрел на зевак, окруживших его. В этой толпе, будто напуганный ребёнок, трясся всем Хёнджин, не веря своим глазам. Он живой. Словно прочитав его мысли, живой мертвец резко повернулся в сторону Хвана и подскочил, стоня от боли. Не дожидаясь какой-либо реакции от своей жертвы, труп повалил Джинни на спину, от чего тот сильно ударился головой. «Точно сдохну.» — подумал Хёнджин, пытаясь не терять связь с реальностью.  — Сначала он убил меня, а затем убьёт тебя и твоих любимых друзей. — в лицо брызнула кровь из перерезанных кем-то сонных артерий, а перед собой Хван увидел улыбающегося Чонина. Джинни подскочил, чувствуя, что задыхается. В комнате было темно и невероятно жарко, он одновременно ощущал озноб и жар, словно у него была лихорадка. — Хённи, все хорошо. Это всего лишь сон. Он ничего не значит. Ты устал вчера, поэтому тебе снятся такие сны. Успокойся и иди спи дальше. — Он пытался успокоить себя, но выходило у него это плохо, казалось, что становится только хуже. Хёнджин заметил, что кровать пустая, что могло значить только одно: Ли проснулся и сидит на кухне, готовясь к учёбе. Парень не работал, в отличии от своего брата, а на учёбу ходил для галочки и приглашений на тусовки, на которые его вечно звал Джисон. Хван иногда ловил себя на мысли, что завидует Чонину из-за его вседозволенности и количества денег, но понимал, что это деградация для человека. Без должного труда и саморазвития люди не могут жить, как бы не старались уйти от этого. Он зашёл в кухню, где Ли лежал на столе, мирно похрапывая. Чай стоял рядом, находясь в опасности из-за постоянного движения паренька во сне, так что Джинни, как заботливый парень, отложил кружку подальше от своего бойфренда и несколько раз толкнул его, пытаясь разбудить его. — Малыш, я сегодня останусь дома. — сонно проговорив, Чонин потянулся, точно котенок. — Ты это говоришь третий раз за неделю. Что на этот раз? Мизинец на ноге болит? — Почему ты вчера так поздно вернулся? — он скрестил руки, видимо, окончательно проснувшись. Вопрос ввёл Хёнджина в тупик, потому что вчерашние гонки казались кошмаром, который закончился пару минут назад. Тяжело вздохнув, забрал кружку чая у Ли и нахмурился, готовясь к рассказу: — Мы как обычно пацапались с Со Джуном, после чего я проиграл гонку. Победителем оказался тот парень, которого я встретил возле больницы, я тебе говорил о нём. Когда я к нему подошел, дабы поговорить, началась паника: молодой паренек из банды Со Джуна наебнулся с мотоцикла, потому что чем-то отравился и упал в обморок на скорости двести километров в час. Повредил себе всё, что можно. Зрелище было жуткое, но врачи быстро погрузили его и увезли. После сия действия ко мне подошел Джун и сказал, что знает, что это я отравил его человека. Но я не трогал его. Ты знаешь, что я всегда уверен в своей победе. — он напрягся, словно ему стало больно говорить это. — Джун уверен, что я убийца. После всей этой суматохи я пытался найти того блондина, чтобы узнать его имя, но он снова пропал. Чан сказал мне идти домой, а сам пошёл разбираться с Джуном. — Минхо был с ним? — устало проговорил Чонин, смотрев прямо в глаза Хёнджина. — Минхо снова веселится с Чанбином и Джисоном, так что нет. Мне незачем тебе врать, ты ведь знаешь. Хван отвернулся к окну, закрыв глаза и пытаясь насладиться моментом. Летнее раннее утро было атмосферным: птицы начинали просыпаться, напевая только им знакомые мелодии. Солнце, как и птицы, постепенно вставало, освещая часть маленькой, но уютной кухни. Прохладный ветерок подул из окна, захватив с собой запах нового тяжелого дня. Казалось, вся планета прислушалась к шёпоту листвы и музыке прекрасных птиц, останавливая свой ход и время. Ян встал и подошёл к сидящему на стуле Хёнджину, а тот завороженно наблюдал за действиями, загипнотизированный. Он понимал, что это простой способ заткнуть брюнета, но всё равно вёлся на это. Лис наклонился, его пальцы нежно погладили щёку собеседника, а Хван затаил дыхание, предвкушая. Он специально растягивал удовольствие, играясь со своей игрушкой. Не разрешал себе лишних движений, подобно джентльмену, предупреждал о своих намерениях, ожидая ответной реакции. Чонин приблизился и нежно коснулся его губ своими, почти невесомо, завлекая Джинни в свои сети. Хёнджин, точно глупая рыбка, поддался искушению. Брюнет взял его за шею, притягивая к себе и углубляя поцелуй. Хван не мог объяснить даже себе, почему каждый поцелуй чувствовался как первый. Возможно, ответ таился в прошлом, которое так старались забыть эти двое. Возможно, ответ был на поверхности, в настоящем. Он крылся в непостоянном поведении Ли по отношению к Хёнджину, что заставляло ценить даже такие обыденные моменты. Чонин отстранился, но не отходил, а просто глупо улыбался, дыша Хвану в лицо. — Мне сегодня нужно встретиться с Минхо, я переведу тебе деньги, чтобы ты не скучал без меня. — Чонин встал и пошёл к раковине, дабы помыть посуду. — Мне нужна любовь и внимание, а не твои деньги, которые ты присылаешь каждый день. Ли застыл с кружкой в руке, а Хёнджин насторожился и начал вставать со стула, чтобы успеть убежать. — Я не хочу встречаться с тобой, если ты не ценишь меня, Чонин. Мы снова ссоримся из-за пустяка. — Ты резко осмелел, Хван? — Ли обернулся и усмехнулся, обнажив белоснежные зубы. Хван встал и направился в спальню, дабы забрать свои вещи и уйти. Зашнуровывая кроссовки, он задумался, правильно ли поступает, но в следующую секунду звук разбившейся кружки, которой так и не суждено было стать чистой, убрал эти мысли из головы, а сам он выскочил на улицу, побежав в сторону байка. Парень мысленно себя поругал за отсутствие мотоботов, вспоминая, как в последний раз чуть не остался без левой ноги, но экипировка помогла. Из-за постоянных травм Хёнджин боялся иногда садиться в седло, но любовь к чувству свободы заставляла совершать эту ошибку снова и снова. Надев шлем, Джинни сел на Дукати.

***

На самом деле, войн между мотоклубами у байкеров не было, наверное, около двадцати лет, но многие до сих представляют участников этой субкультуры сатанистами и убийцами. Время идёт, а люди развиваются, в том числе представители субкультур. Приходится совмещать работу и свои увлечения, даже если это было очень тяжело. Днём ты порядочный гражданин, который платит налоги, воспитывает детей, а вечером идёшь к своим друзьям и становишься собой. Наверное, именно поэтому столько людей связывали свою жизнь с мотоциклами — духами свободы, точно дикие мустанги. Байк понимает тебя, отпугивает соперников своим рычанием и видом, но влюбляет в себя. Не всем дано приручить свой мотоцикл, совладать с ним. Мотоспорт не терпит глупых выскочек, желающих покрасоваться внешним видом и дорогим мото. Байкерское движение не про преступления и насилие, а про любовь и преданность своим взглядам, делу и мотоциклу. Шайка Со Джуна так не думала: они воровали ресурсы, позволяли себе избивать мемберов мотоклуба Чана, уничтожали чужие байки, которые воспринимались байкерами как родная кровь и всячески мешали на гонках, жульничая и подставляя. Сделать им ничего не могли, ведь полицию задействовать в подобном это позор, а подобных гиен надо вытравливать таким же отношением, которое дают они. Чан думал о мотоцикле своего знакомого из мотоклуба, Чонсу, который забрали эти псины, но зато оставили записку: "Приходи на базу, если отыграешь байк - он твой. Правила твои." Игры у них были особенные, из которых мало кто выходил победителем. Мотогопники, мешающие развитию общества. В их стиле было издеваться над людьми и забавляться подобным образом, но обычно на такое не реагировали. Чонсу был очень эмоциональным, обидчивым, но любящим своё дело. Чана он часто мог оскорбить, они дрались, словно школьники и всячески нервировали президента, главу мотоклуба. Чан не был с Чонсу в близких отношениях, даже дружба с этим пареньком значила самоуйбиство. Несмотря на всё это, Чан с Чонсу в данный момент стояли напротив базы Со Джуна, ахуевая от абсурдности ситуации. — Кристофер! Какая встреча. Пришёл пулю получить вместо своего дружка Хвана? — Со Джун, словно действительно почуяв, вышел в сопровождении нескольких мемберов банды. — У меня к тебе дело, крыса. Спиздил мой байк, сука, теперь думаешь, что тебя спасут твои крысёныши? Тебе повезло, что я сам пришёл разобраться, без президента. Он бы не церемонился с тобой. — Чонсу вышел вперёд, напоминая разъярённого волка. Чан в этой ситуации напоминал, скорее, напуганного щенка, увязавшегося за родителем. — Чонсу, Чонсу, как так? Могли бы зайти, как цивилизованные люди поговорить, а не на улице кудахтать с угрозами. Пойдём, отыграешь свой байк. А Чан пока что на улице подождет. — Джун заманивал, соблазнял Чонсу, а тот был не против поддаться чарам змея. — Чан, через пять минут прискачу, подожди немного. — мембер пошёл к Джуну и ушли, оставив Банчана наедине с шавками гиены. — Бан Кристофер Чан, давно не виделись! Помнится мне, в нашу последнюю встречу ты нелестно отзывался о моих друзьях, я прав? — одна из шавок начала наступать, но он явно не горел желанием поговорить. Крис пытался продумать план побега, но одна деталь, в виде мотоцикла, который стоял слишком далеко от базы, рушила все надежды спастись от бандитов. Блондин был не уверен, что сможет убежать, а тем более отбиваться. Выбрав лучшее из двух зол, он улыбнулся ребятам и побежал в ту сторону, где должен был стоять его мотоцикл. Паника начала нарастать, когда он услышал бег нескольких человек сзади. Чан подумал о том, как ему повезло, что их мотоциклы были на базе, на которую им придётся вернуться в любом случае. Адреналин, словно топливо, помогал Кристоферу не упасть прямо здесь, но бег сзади не пропадал ни на секунду. Банчан услышал знакомый и самый родной рёв мотора, радуясь всем Богам. Сзади, по той же дороге, по которой за ним бежали бандиты, неслась чёрная ауди. Она мягко остановилась, будто боясь напугать и без того напуганного Чана, а он в это время просто глупо улыбался, чувствуя себя самым счастливым. Сзади послышался звук других моторов, говоря о том, что мемберы Со Джуна позвали подмогу и теперь так просто его не оставят. Минхо открыл дверь, приглашая: — Быстро садись в машину, еблан! — он кричал, нервничая сильнее своего друга. — Чего? — Кристофер выпал из реальности, но голос Минхо вернул его на землю. — В машину садись говорю, дупла кусок! Чан, словно только начал дышать, запрыгнул в машину, после чего ауди сразу сорвалась с места, разгоняясь за несколько секунд до двухсот километров в час. — Нахуя ты полез в эту ебанину, Чан? — Минхо злился и паниковал, казалось, не меньше Чана. — Какая тебе разница как я живу, Ли Минхо? В няньки податься решил? — Ты самый дорогой человек для меня после брата, тупица, ответь и закрыли тему — ауди ревела, передавая настроение своего хозяина. — Только я тебе дорог не в том смысле, в котором нужно. — Чан-и, переставай говорить загадками и скажи всё прямо, если тебя что-то беспокоит. — Я люблю тебя, Ли Минхо, вот что меня беспокоит уже на протяжении многих лет. — Крис выглядел уставшим, но впервые за долгое время почувствовал, что может дышать. — Чан, послушай, ты-…—Банчан прервал его, подняв руку. — Твоё дело, что делать с этой информацией. Отказ я слышать сейчас не хочу, а согласие ты не способен дать, потому что ничего не обдумал. Увидимся позже, Минхо. Чан вышел из машины, оставив Минхо одного на растерзание сомнениям и страхам. Удивительно, но Минхо не чувствовал паники, только бесконечную пустоту, будто что-то важное только что вырвали из его жизни. Он понимал, что откладывать этот разговор было глупостью, но не подозревал, что он пройдет именно в такой обстановке. Не подозревал, что в глазах Чана будет только грусть и понимание, смирение. Было тяжело осознавать, что он только что, возможно, разбил Кристоферу сердце, сделав ужасно больно. Ли схватился за руль и отправился в «Дьявольскую Химеру», столь любимую Крисом, дабы забыться в алкоголе и запить им боль. Он не подозревал, что Чан будет всю ночь делать то же самое, только у себя дома. Пить в одиночестве, жалея себя и давая себе возможность побыть слабым в первый раз за долгое время. Банчан не позволял себе пить алкоголь до этого момента. Минхо когда-то давно пообещал себе не появляться в Химере без Криса, потому что тот всегда радовался, словно ребёнок, когда лучший друг соглашался составить ему компанию. Лучший друг.

***

Все сломанные люди идут в "Дьявольскую Химеру". Правило, которому придерживался каждый отброс этого города, влюблённый в мотоспорт и автоспорт. Клуб рядом с треком, помогающий собрать как можно больше пьяных и накуренных, готовых сделать ставки на таких же неудачников, как они сами. Каждый считает, что спирт или пара косяков помогут, но становится только хуже, а об уважении к другим даже заикаться не стоит: драки, домогательства. Клуб буквально умолял ненавидеть его, презирать, но люди видели в нём спасение своей никчёмной жизни. Хёнджин стоял на большом балконе и пил пиво, наблюдая за агрессивными мужчинами на парковке. Парковка — самое интересное место в Химере. Даже не толчок, а безобидная парковка. Казалось, ты идёшь по кладбищу: дорогие машины стояли в одном ряду с вёдрами, будто они равны. Кладбище —единственное место, которое приходило Хвану на ум при слове «Равноправие». Единственное место, где всем плевать на твой статус, внешность, взгляды. Возможно, родственники захотят поставить какой-то очень дорогой памятник, пытаясь возвысить усопшего над другими людьми, но, признаться честно, чужие памятники это последнее, о чём ты думаешь, приходя на кладбище. Красивые могилы, заставляющие остановиться и прочитать надпись на надгробии, возможно, вдохновляли Хёнджина и именно из-за них он приходил туда постоянно, чтобы нарисовать их. Но не труп украшает своё надгробие, а то, как и на чём он сделал своё имя в мире живых. Твоё надгробие делают те люди, ради которых ты жил. Их любовь поможет твоей могиле выглядеть презентабельно: постоянный уход, уборка — показатель любви, а не размер и вид твоего надгробия. Пока тебя помнят, пока стараются ради тебя даже после смерти — ты жил не зря. Хвана вдохновит скорее ухоженная могила, люди возле неё, которые так стараются ради близкого человека, а не дорогой вид. Джинни хотелось оставить после себя таких людей, которые будут рядом всегда, даже после смерти. Он усмехнулся, понимая, что романтизирует жизнь даже в такой момент, находясь в этом отвратительном месте. Хёнджин достал скетчбук и облокотился на ограждение балкона, пытаясь игнорировать страх высоты. Образ всадника не выходил из головы даже в такой момент, интригуя и заманивая. — Кого-то он мне напоминает. — знакомый низкий голос заставил его улыбнуться, а в голове появилась мысль, что Джинни смог призвать его. — Рисую фотопортрет для полиции, может, они заинтересуются тобой. Хван поднял глаза на блондина и снова улыбнулся, показывая, что он шутит. — Хреновый из тебя художник. На твоём рисунке у меня нос огромный, а ты посмотри на мой! — Он показал на свой аккуратный нос, из которого торчал циркуляр. Септум, значит. Неожиданно. — В жизни я лучше, согласись. — Если так посмотреть, то, возможно, я даже приукрасил твои внешние данные. Издалека ты выглядел симпатичнее, уж прости. — Хёнджин разрешает себе рассмотреть паренька и приметил, что глаза действительно были тёмно-карие, ближе к чёрным, а в губе было кольцо. Теперь Хван начинал верить, что этот человек тусуется в Химере. Обман при первой встрече? Один-ноль. — Ли Ёнбок. — Облокотившись на ограждение балкона, блондин достал чёрную пачку сигарет. Казалось, этот человек помешан на чёрном цвете. Открыв её, тонкими пальцами подцепил последнюю. В другом кармане парень нашёл зажигалку и улыбнулся, словно вспомнил какую-то глупую шутку. После того, как он зажёг сигарету, направил свой взгляд на Хвана, ожидая реакции или ответа. Хёнджин наблюдал за его действиями, не моргая, пока до него не дошёл смысл слов. — Что? — ему стало стыдно, но этот блондин словно состоял из искусства, что заставляло Джинни иногда зависать, наблюдая за ним. — Зовут меня так. Лучше зови Феликс, так меня все называют. —То есть, ты не убежишь сейчас, не пропадёшь, и ты действительно сказал своё настоящее имя? Удивительно. Я думал, мне придется гоняться за тобой до конца жизни. — Я бы не хотел больше убегать от тебя, Хван. Брюнет снова завис, пытаясь понять, что значит эта фраза. Он хочет с ним дружить? Кидает вызов? Флиртует? — Я слышу, как у тебя в голове крутятся шестерёнки. Успокойся, просто ты интересен мне как гонщик и человек. Не у каждого сосунка будет Дукати в гараже стоять, не находишь? — Почему у тебя в нашу первую встречу были голубые глаза? — Хван хотел прижать его к стене, выбить всё, что он скрывает, потому что любопытство убивало. За эти три дня произошло больше, чем за всю его жизнь. Феликс затянулся, вглядываясь в горизонт. Он действительно выглядел как картина. Если в первую встречу Ликс выглядел невинно, то сейчас открылось настоящее лицо. Но вид солнечного парня всё равно не покидал его, словно он и есть та белая полоса в жизни, о которой все твердили Хвану. Хёнджин был немного выше блондина, но, казалось, что своей уверенностью и красотой Феликс мог задавить его, если бы только захотел. — Линзы, Джинни. Мог что-нибудь посложнее спросить. Например, что вчера произошло с пареньком на треке. — А ты знаешь? — Хван оживился, хотя боялся узнать правду. — Подозреваю, что это убийство. Недавно произошел похожий случай, тоже подумали, что отравился. А этим уёбкам плевать, если им сказать, что палёнки напился — они поверят, не желая разбираться в ситуации. Со Джун сразу понял, что это убийство. — он посмотрел в глаза Хёнджина, намекая. — В каких вы отношениях с Со Джуном? — Брюнет проигнорировал взгляд, пытаясь не нервничать. Он не убивал. Не смог бы, даже если бы захотел. — Хёнджин-а, ты узнал моё имя буквально двадцать минут назад, а уже устраиваешь допрос? Это не вежливо, к твоему сведению. — Феликс затушил сигарету, бросив её на пол. Закатив глаза, парень направился к выходу, собираясь уйти. — Ты ведь не глупый, Феликс, зачем лезешь в это? — Ты умнее меня, дельфинёнок. Ты и подумай, какая мне из этого выгода.