дельфиньи слёзы

Прошло четыре часа с признания Чана, а Ли Минхо всё это время пытался понять, когда они вдвоём свернули не туда. Четыре часа общения с виски, столь мерзкого на вкус. Он всегда ненавидел алкоголь, а особенно пьяных людей. Они никого не уважали, нарушали такое ценное для Минхо личное пространство, дрались и несли всякую чепуху. Но, при всём этом, алкоголь действительно был отличным антидепрессантом и помогал уходить от реальности. Побочные действия, к сожалению, есть у всех антидепрессантов, а алкоголь не исключение. Ли понимал, что пожалеет об этом всём. Пожалеет, что не сказал Банчану всё сразу, а тот теперь, вероятнее всего, мучается и надеется. Пожалеет, что пришёл в "Дьявольскую Химеру", наплевав на свои принципы. В голове крутились воспоминания, они сильно терзали сердце Минхо, били с удивительной точностью в свежую рану. Чан запустил очередной снежок в Минхо, громко смеясь и убегая, но, споткнувшись, упал лицом на лёд. Крис перевернулся и начал тихо плакать, пока Ли бежал к нему. — Эй, ты чего? Больно? — Он гладил младшего по голове, успокаивая. Их родители дружили, благодаря чему они стали закадычными друзьями. Так как Минхо был старше, ему приходилось постоянно следить за неугомонным десятилетним Чаном, но в свои одиннадцать единственное, что он мог — погладить по голове и сказать, что всё будет хорошо. — Уродец, а ещё и плачет. Бедный Чан, твой нос даже не уменьшился. Не думал начать копать им овощи? — Подошли ребята со школы, вечно издевающиеся над Чан-и. Из-за них он боялся ходить в школу, в такие дни прибегал к Минхо и просил посидеть с ним, забывая, что у Ли тоже учёба. Из-за этого старший водил мелкого за ручку, а Чонин ненавидел такие моменты, но слушался брата и терпел. — А я смотрю, вы так и не поумнели. Пытаетесь быть крутыми, но позоритесь. Вы похожи на неудачников. — Минхо злился, но ничего не мог сделать с ними.— Уходите, пока я отцу не рассказал. — Удачи с операцией, Банчан. — Ребята не показали своей обиды, но Ли понял по их лицам, что в этом разговоре он одержал победу над хулиганами. — Ты опять помог мне и защитил, спасибо, Хоша! — Чан обнял друга, прижимая к себе. — Я всегда буду защищать тебя, Кристофер. — Произнёс шёпотом Минхо. — Выглядишь так, будто у тебя кто-то сдох. — Голос выкинул Минхо из воспоминаний, а сам он вздрогнул, понимая, кто его обладатель. — Моё настроение сдохло с того момента, как я услышал твой голос. Чего тебе, Джисон? — он пытался быть грубым. — Испортил тебе его явно не я. Рассказывай, что случилось. Не часто ты бываешь в Химере один. Кстати, а Чан где? — Хан подсел к Ли и подпер лицо рукой, готовясь к рассказу. — Ты бы отъебался, Хан Джисон, я выпил и не думаю, что смогу себя сдерживать, если захочу тебе въебать. Хан поднял руки, сдаваясь: — Минхо, прекращай цирк. Можешь не говорить, я не настаиваю. Эй, бармен. — парень взмахнул рукой. — Налей мне отвёртку. — Водку собрался пить? А кто меня домой повезёт? — Ли Минхо, у тебя бабок жопой жуй, а ты меня как таксиста собрался использовать. — Джисон, ты ведь мой друг, тебе тяжело меня подвезти что-ли? — Тебе повезло, что ты мне нравишься, иначе ночевал бы в Химере. А как ты знаешь, ночёвки в Химере заканчиваются тем, что завтра ты проснёшься с порванной задницей. — В меня влюблён мой близкий друг. — Минхо выпалил это, не контролируя. — Чего? Тебе предложение про задницу это напомнило? — Я здесь из-за этого, Джисон. Мне не нравятся парни. Я гетеро. Я запутался. — Нихуя себе заявочки. — Бармен протянул коктейль и, Джисон, не выдыхая, сразу же сделал несколько глотков. — Джисон, ты вообще-то меня домой отвезти должен! — Я гонщик и прежде всего байкер, Минхо, я ездил под бутылкой водки на скорости двести километров в час. Твоя машинка меня переживёт. Но сейчас нам надо сделать кое-что другое. — Джисон поднялся и взял Ли за руку, из-за чего тот чуть не упал. — Я за всё заплачу в следующий раз! — Закричал Хан и побежал к выходу, а Минхо, которому не оставили выбора, за ним. Хан сел в машину и увидел ключи, которые Минхо не достал из замка зажигания. — У тебя так много денег, что даже не боишься свою любимую ауди с ключами оставлять в Химере? — Хан нахмурился, а Минхо подметил, что у Джисона очень красивые глаза, особенно когда он хмурится. Они буквально светились. — Я просто его забыл. Куда мы едем? — Всем бы так забывать, может, я был бы уже миллионером. — Хан завёл машину и та замурчала, словно тигрица, прирученная новым человеком. — Малышка, покажи свои способности. Машина Минхо, как и все спорткары, заставила влюбиться в неё за три секунды. Три секунды разгона до ста километров и она уже летит, точно лебедь, а её рычание доставляло отдельное удовольствие. Джисон чувствовал, что хочет прямо сейчас забить на всё и ехать на ней, куда глаза глядят, но его решение поднять Минхо настроение было сильнее. Они ехали несколько часов в полной тишине, и Хан иногда думал, что Ли уснул, но тот постоянно вертелся. Минхо, словно ребёнок, не знал куда себя деть, видимо, потеряв контроль над ситуаций. Его глаза бегали по Джисону, изучая, точно видели его в первый раз. Они знакомы больше трёх лет, но только сейчас он начал замечать его яркие глаза. Сказать честно, заметил это давно, но не думал об этом. Они часто проводили время с Чанбином, чинили мотоциклы и учили его на них кататься, хотя Ли сам не умел. На нескольких тусовках, которые любил устраивать Джисон, они вместе напивались и спали в обнимку, из-за чего утром всегда кричали от страха при виде друг друга. Минхо считал его близким, но не таким, как Чана. Джисон просто тот человек, который рядом всегда, даже если ты этого не замечаешь. Не смотря на его любовь к вечеринкам, он был достаточно закрытым и много молчал, при этом имея много друзей. Человек-загадка, которого Ли разгадывать совсем не хотелось. Наступила ночь, а Джисон остановил машину. Минхо пытался понять, где они находятся, но всё было тщетно. — Вижу по твоему личику, что ты в растерянности. Выходи из машины, и я тебе всё покажу. — Хан, не дожидаясь ответа, вышел из машины, оставив паникующего Ли одного. Что происходит? Выйдя из машины, он понял, что они находятся за городом: не небе были видны звёзды, а звуков проезжающих машин не было тем более. Казалось, весь мир замолк в ожидании. Его передёрнуло от осознания, что они тут одни. Осмотрев местность, освещённую фарами, Минхо заметил, что они находятся на свалке. Тревога усиливалась, а Джисон молчал. Хан достал пистолет и начал перезаряжать его, вставляя магазин, из-за чего Ли начал слегка паниковать. — Ты для этого меня сюда привёз? Застрелить? — Руки дрожали, но он пытался это скрыть. Помирать надо с достоинством. Джисон навёл пистолет, а Минхо зажмурился. Смерть, казалось, дышала ему в затылок. Хотя, она, скорее, стояла перед ним, направив на него пистолет. Губы пересохли, а в голове только: "Чан не будет грустить". — Ты чего нахохлился весь? — Джисон засмеялся и положил руку на плечо друга, заставляя того подпрыгнуть от страха. — Ты совсем, придурок? Завёз меня на свалку и достал пистолет? Ты ёбнулся? Если ты решил меня разыграть, то иди нахуй сразу. — Тихо, друг. — Он вложил пистолет в дрожащую руку Ли, крепко сжимая её, дабы убедиться, что он сможет держать. Хан обошёл его, наклонился к Минхо, проговорив шёпотом: — Тебе стоит расслабиться. — Его глубокий, но приятный голос действительно заставил Минхо спокойно выдохнуть, а секундой позже он заметил перед собой манекены, из-за чего вжался в грудь Джисона, не осознавая свои действия. — Просто выстрели, представив того, кто тебя обидел и выпусти пар. Злиться такому красивому парню незачем — морщины будут. Ли уже знал, кого представит, но выстрелить боялся. Он был тем самым человеком, который лучше постоит в стороне, чем куда-нибудь полезет. Тем человеком, который всегда наблюдает. Наблюдателем был по праву Сынмин, но он этим пользовался, а Минхо просто прожигал свою жизнь, не наполняя её событиями. Ему было невероятно стыдно, но ничего поделать он с этим не мог. Сегодня в его жизнь, без предупреждения, ворвался вечно активный Джисон, который, казалось, заинтересован в том, чтобы Ли Минхо начал дышать свободнее хотя бы этим вечером. Джисон подхватил руки Минхо, помогая держать пистолет. Ли, не дожидаясь того, что сделают за него, выстрелил в манекен. Из-за трясущихся рук он не попал, но почувствовал, что теперь может дышать. Ещё один выстрел. Он попал в живот манекену и тот упал, а Минхо заулыбался. Спустя еще один манекен Джисон отошёл от него, понимая, что парень начал справляться. Минхо стрелял, выплескивая всю злость, обиду и ненависть. Все проблемы, которые у него накопились. Расстроенные глаза Чана после признания, осознающие, что это не взаимно. Умирающая мать, к которой Ли даже не поехал в больницу из-за страха увидеть смерть, хотя мама звала его. Отец, избивающий Чонина. Чонин, который начинает кричать на Хвана, а тот забивается в угол, словно провинившийся щенок и плачет, но прохожие просто наблюдают за этим, не помогая. Чан, который лезет в драку из-за оскорбления в сторону Минхо. Бесконечные образы, боль и страх. Мозг начал подкидывать всё больше ужасных моментов, будто сам разум Минхо намекал на то, что его жизнь никчёмна. Первая пьянка произошла из-за того, что его избил отец. Последняя бутылка из-за того, что его лучший друг влюбился в него. Ненависть к себе. Он упал на колени, жалобно скуля и сотрясаясь от рыданий. Подумал, что прямо сейчас он умрёт, а Джисон не успеет ему помочь. Сердце начало болеть, а в голове появился шум. Срыв, казалось, прямо сейчас его разорвёт. Но, спустя пару минут он почувствовал пустоту в голове и душе. Пустота. Наконец-то Ли Минхо ничего не чувствовал, кроме физической боли. Спустя пару минут он понял, что начал успокаиваться и сел на землю, согнулся, положив локти на колени. Хан не мешал ему, а просто сел рядом, ожидая момента, когда Ли сможет говорить. Прошёл, казалось, час, когда Джисон осторожно спросил: — Минхо… Кого ты представил, когда стрелял? — Я представил себя, Хан Джисон. Долгое молчание, после чего Минхо нашел в себе силы произнести пару слов: — Почему ты ненавидишь себя, Джисон? — Чего? Я ненавижу? — Хан усмехнулся, что только подтвердило слова его друга. — Человек, который любит себя и жизнь, не будет прожигать её пьянками и тусовками, Хан. Даже если тебе кажется, что ты хочешь этого, после пьянок ты теряешь связь с реальностью, а твоё тело будто сломано. Никакой здоровый человек не захочет такого каждый день. Он молчал, обдумывая слова Минхо, но не мог найти ответ на них. Единственный, наверное, человек, кроме Хёнджина, который по-настоящему увидел Хана и спросил об этом. — Я боюсь людей. Точнее, общество, а людей я ненавижу. Каждый раз, устраивая или приходя на тусовку, я борюсь с желанием сбежать оттуда и проблеваться. — Снова улыбка, которой так любил прикрывать своё состояние Джисон. — Я напиваюсь для того, чтобы не загоняться, кто и что обо мне думает. Я пью для того, чтобы не помнить себя. Это единственный способ сбежать из реальности. Наркотики это слишком даже для меня. Хотя не думаю, что сильно с алкоголем различаются, просто не хотелось бы подсесть на химию. — Почему ты просто не лечишься? — Я пытался. Пил таблетки, ходил к мужикам в халатах. Все как один отвечали, что я болен. Но мне начинает казаться, что я всегда таким был. Мне нравятся такие люди, как ты. Спокойные и интересные, с которыми можно на свалке ночью обсудить травмы друг друга. — Он засмеялся. — Но таких тяжело найти, а задержать при себе тем более. Возможно, мне просто комфортно в таком состоянии. Тот, кто хочет вылечиться — всегда это сделает. Я не хочу. Я не думаю, что я болен. Я думаю, что я просто не подхожу нынешним людям. Но всегда есть те, кто меня влюбляет в себя своей личностью. Я тоже запутан. — Так просто прекрати. Разве это не логично? — Мне нравятся некоторые люди на тусовках. Они имеют свою историю, не похожи на манекены, в которые ты сейчас стрелял. Но они сгнили из-за ненависти к себе и жизни. — Джисон поднялся, стряхивая с себя землю, на которой они сидели. — Больше счастья — гнить вдвоём, разве не так, Ли Минхо? Джисон протянул руку Минхо.

***

Хёнджин выходил из университета, ненавидя весь мир. Преподаватель решил поругаться на Хвана, вспомнив о его вчерашнем прогуле. К сожалению, сказать ему о трупе на мотогонках было сложно, но студенты явно знали о ситуации и постоянно поглядывали на уставшего брюнета. Один из них не выдержал и, поборов себя, подошёл к Хвану прям на выходе: — Это ты убил парня на гонках? Даже на учёбу не пришел после этого. — Заняться мне больше нечем, как людей убивать. Вы на юрфаке учитесь, а подозреваете первого встречного. Может, я убил, чем доказывать будешь? Слухами? — А кто тогда убийца? — Дельфинёнок! Знакомый голос заставил Хёнджина отвлечься от разговора, но человеку, которому принадлежал этот голос, он был рад: в его сторону шёл Феликс, держа в руке шлем. Люди смотрели на него и шептались, провожая взглядом. Уверенность в себе и образ мотоциклиста влюбляли в себя, буквально заставляя восхищаться им. — Малой, чего пристал? Если скажу, что убийца на самом деле я, то ты наконец отъебёшься от него? — Да мне ведь просто интересно было, чего начинаете сразу… — он ретировался, оставив Хёнджина и Феликса наедине. — Дельфинёнок, я ведь соскучился, а ты даже не поздоровался. — Что ты здесь делаешь и как ты вообще нашёл место, где я учусь? — Хван пошёл к своему мотоциклу, игнорируя идущего сзади Феликса. Казалось, его уверенность чувствуется кожей, из-за чего всегда можно сказать, где именно он находится. — Ну, поспрашивал там, поспрашивал здесь. Ты удивишься, но в Химере ты сейчас очень популярен. Я прямо вижу эти заголовки в СМИ: «Хван Хёнджин, прилежный студент юрфака и любимчик Феликса, обвинён в серии убийств. Маньяк или местный милашка?». — Любимчик Феликса? Не знаю, мне стоит радоваться или плакать от безысходности. — Предлагаю поехать в полицию и начать расследование этого дела, любимчик. — Во-первых, нам ничего не скажут, а во-вторых, какая мне выгода с этого? — Хван надел шлем, садясь на мотоцикл. В знак уважения собеседнику было принято поднимать визор на шлеме, что ему и пришлось сделать. — Тем более, мне нужно готовиться к экзаменам. — Это будет твой выпускной проект. О тебе перестанут говорить, как об убийце, а у меня, к слову, есть близкая подруга, работающая в полиции. Тебе она понравится. Тоже со странностями. — Феликс повторил за Хваном и надел шлем, садясь на свой мотоцикл, припаркованный, что не удивляло, совсем рядом. — Я ведь не полицейский, Феликс. — Верно, ты студент и у тебя ещё не запудрены мозги политикой и несправедливостью жизни, так что сможешь объективно оценить ситуацию. Не глупи и едь за мной. — мотоцикл Ёнбока зарычал и сорвался с места, оставляя Хвана в одиночестве. Хотя, у него была Дукати. Поехать с ним — начать новую жизнь из приключений, загадок и детективных игр. Поехать с ним — быть счастливым. Но долговечно ли счастье с человеком, с которым ты познакомился буквально несколько дней назад? Возможно ли счастье, когда всё, что вас связывает — убийство невинного паренька из банды Со Джуна? Это звучало, будто сейчас Хван делает шаг в бездонную пропасть. На деле же, он просто прыгает с крыши своего родного дома. Поездка без экипировки в один конец. Естественно, он поехал за Феликсом. Возле здания полиции стояла девушка, которая сразу смогла поразить красотой Хёнджина. Короткие волосы и янтарные глаза притягивали взгляд почти так же, как это делал Феликс одной улыбкой. Хвану подумалось, что у Ёнбока все друзья очень красивые, как и он сам. Был ли он для Ликса другом? — Вон Юна, это Хёнджин, знаю, что знакомство для вас не очень приятное. — Она проигнорировала блондина и послала улыбку новому знакомому. — Ты узнала то, что я просил? — Феликс не пытался казаться крутым парнем из фильма, который встретил полицейского и просит информацию. Но постоянно ехидно улыбался, чувствуя себя таковым. — Парня звали Со Чанхун, двадцать два года, адрес сказать вам не могу, потому что это нарушает мои принципы. Жил с матерью, но ночевал дома редко. Отравлен, вероятно, мышьяк…— — Он умер явно не из-за мышьяка. Его действие начинается не сразу. Хотя, возможно, убийца подготовился. Но у меня есть подозрения, что ему стало плохо и он упал на треке, из-за чего умер. — Хёнджин не мог контролировать поток слов, понимая, что перебивать плохо. Он начал ходить по кругу и набивать какую-то мелодию на шлеме, который держал в руках. — Я уверен, что они были знакомы до этого, а маньяк ему давал до этого мышьяк. Хотя, скорее всего, это сурьма. Из-за мышьяка он бы мучился около суток, но в тот день он был в хорошем настроении и состоянии. Думаю, ему дали большую дозу перед гонками. — Мышьяк очень похож на сурьму. Как ты различил? — Юна нахмурилась, скрестив руки, а Феликс внимал, точно влюблённый. — Сурьма менее токсичный элемент и мало кто на неё подумает в таком случае, а учитывая, что они, скорее всего, были знакомы, она накапливалась в организме несколько дней. Маньяк, считающий себя умнее всех, хотел бы выделиться среди других. Да и, думаю, отравление мышьяком бы быстро заметили. Удивительно, но он мог давать ему подольше сурьму, смог бы тогда добиться какой-нибудь болезни, убрав от себя все подозрения. Но, как и все убийцы, хотел показать себя крутым и не таким как все. — Ты точно только учишься, Хёнджин? Ты сейчас половину дела нам рассказал. Один из наших то же самое говорил. — Юна улыбнулась, протянув Хвану папку с информацией о Чанхуне. — Развлекайтесь, детишки, но не лезьте на рожон. Там нет какой-то важной для полиции информации, лишь то, что вы сами узнаете в ходе своих игр. Но меня не радует, что из-за такого меня могут уволить. — Спасибо, Юна, я у тебя в долгу! — Феликс взял Джинни за руку, потащив его к мотоциклам. — Хёнджин-а, ты даже меня поразил! — Он надел шлем, подняв визор. — Я не думал, что ты догадаешься. Ты, оказывается, действительно дельфинёнок. Я знал, что не прогадал с тобой. Куда дальше, детектив? — Предлагаю поехать выпить кофе с Со Джуном, предварительно захватив кастеты и святую воду.