Цепи и кольца

                                    Цепи и кольца, Целься, стреляй в моё солнце, Добивай меня, чтобы не было больше       Медленные шаги звонким эхом отбивались от стен. Цветы в нежных женских руках едва колыхались, несколько лепестков упали на пол. Темные глаза, немного опухшие, подняли свой взор куда то вверх, всматриваясь в глубину зала. Белое платье уже не казалось таким красивым и удобным, как тогда, в том свадебном салоне. Юна смотрела лишь на фигуру, которая стояла у окна. Она положила букет на небольшой столик возле кресла, на котором уже лежал пиджак. Сложен слишком аккуратно, как будто бы неестественно. Рукой опираясь о подлокотник, она сняла свои туфли и попутно стянула с одной руки перчатки. — Ты первая пойдешь в душ? — Мужской силуэт обернулся и вышел к свету. На нем была уже наполовину расстегнутая рубашка, а руках бокал с виски, в котором плавал лёд. — Я вижу, что ты уже готов быстрее меня. Я уступлю. — - Юна немного наклонила голову без стеснения рассматривая тело мужа. Эта мысль еще раз глухим ударом отозвалось в голове. Он теперь ее муж. А она его жена. Это все просто дико. Разве они хоть немного похожи на супругов? Есть ли между ними эта тесная связь, которая сплочает молодые сердца в узах колец. Это просто смешно и грешно. Они ведь даже в свой общий номер пошли не вместе. — Можешь не спешить. — Мы можем сделать это вместе. — Ким обошел жену, остановился за ее спиной и посмотрел на ее оголенную спину в платье, ожидая ответа. — Я предпочту постель. — По ее коже прошлись мурашки и легкая дрожь, ноги до сих пор гудели, после нескольких часов на каблуках. Она услышала легкий смех и то, как дверь в ванную комнату закрылась. Теперь можно выдохнуть.              Когда утих этот гул разговоров гостей, родственников, друзей, коллег, и вообще всех-всех живых существ, которые были способны издавать звуки, Юна поняла, как же сильно болит ее голова. Она никогда не думала, что выйдет замуж в двадцать два года, совсем молодой и юной девушкой, которая точно не была готова к семейной жизни. Она и не хотела этой самой семейной жизни. Как там все устроено? Как себя нужно вести? Ведь они не были настоящей парой.       От таких мыслей голова разболелась еще больше. Девушка присела на то самое кресло, где лежал пиджак, заранее переложив ее на спинку. Юна вытянула ноги и глубоко вдохнула, начиная аккуратно искать на ощупь шпильки в волосах, вытаскивая их.       Затем на очередь пошло платье. Без помощи второго человека справиться было тяжело, поэтому Юна подошла к зеркалу, но все равно не могла найти застежку на спине. — Кто вообще придумал это! — прошипела Юна, и хотела уже бросить это дело и попросить помощи у Кима, когда тот выйдет из душа. Но он уже стоял на пороге их спальни. Она заметила его через отражение в зеркале. — Ох, ты уже тут… Я как раз хотела, — ее перебили — Нужно было сразу понять это и ждать меня. — Намджун неспешно подошел к Юне и одним движением расстегнул эту застежку. — Вот так все просто. — По его телу еще стекали капли воды, а он сам надел что то вроде домашних штанов. Или то был низ от какой то пижамы, но явно, верх этого комплекта тут не помешал бы. — Как опытно. — Юна закатила глаза, сняла свое платье. — Тебе стоит принять это. — немного грубо ответил Намджун. Он обхватил Юну за талию и притянул к себе. — Ты — моя. Твое тело — мое. Твоя свобода — моя. Девушка вытянула руку прямо перед лицо Кима и показала кольцо. — Вот. — Ее лицо очень скривилось в раздражении. — Вот чья я. Не твоя. Не твоей семьи. Не твоей компании. Только этого кольца. — Юна отошла от драгоценного мужа и хотела уйти в душ, но он задержал ее, взяв за руку и снова развернул к себе, взяв ее за подбородок. — Не стоит играться с моей добротой, ее мало. Так что побереги это.             Утро было замечательным и светлым. И хотя поводов для радости в жизни, теперь уже, Ким, было на несколько порядков меньше, это не мешало ей пытаться найти хоть какие то нити, ведущие ее к выходу из этого положения. Девушка поняла, что в постели она одна, как и скорее всего, во всем их номере, ибо в комнате уже стоял запах мужских духов, а на второй половине этого огромного, даже чересчур, для пары влюбленных, было холодно и пусто. Юна наконец то могла побыть одна, сама собой. Закрыв глаза, она накрылась с головой под одеяло, все ее тело растаяло на прохладных шелковых простынях. И перед ее глазами всплыла одна картина из ее не очень далекого прошлого. Темные глаза с шоколадным отливом, нежно смотрели на ее руки, медленно поднимаясь к ее глазам, солнце было таким ярким, что приходилось немного щурить глаза, чтобы просто разглядеть друг друга меньше, чем в нескольких сантиметрах. — Ты не хочешь закрыть шторы? — Тихо прошептала Юна, прижимая мужское тело к себе, прощебечивая эти слова ему на ушко, — это солнце такое яркое. — Потому что оно уже в зените, мы пролежали здесь все утро, моя дорогая, — он расплылся в улыбке, словно весенних сугроб под палящим солнце, его облик таял в памяти Юны, стирая из нее его точные черты лица и звук его голоса. Она испугалась и резко открыла глаза наполненные слезами. Это не сон, это то, что было раньше, но почему она стала забывать это? Что с ней происходит. Девушку накрыла паника и тревога: неужели она скоро забудет его, он уйдет из ее мыслей, как ушел из ее жизни? Присев на край кровати, она свесила ноги вниз, вытирая руками свои слезы, пытаясь не зарыдать всеми силами своих легких, это состояние встало комом в горле, мешая сделать даже вдох, один крошечных, чтобы просто не потерять сознание, а сердце бешено билось, так, что девушка не могла понять, что в ней борется: желание умереть и задохнуться от своих слез или инстинкт самосохранения, который заставлял ее открыть рот шире и вдохнуть как можно больше свежего воздуха. — …Нуна? — В комнату зашел парень с очень светлыми, явно крашенными волосами, и какое то время он впал в растерянность от услышанных звуков. Юна протянула к нему руку, чтобы он подошел к ней и тот сразу же двинулся в сторону кровати, как бы, получив разрешение на это. Девушка крепко схватила его плече, когда тот немного наклонился к ней и прижала его к себе, обнимая так крепко, как ей хотелось бы обнять его. — Юна, что происходит? Тебе плохо? Господин Ким сделал тебе больно? — Он даже не мог обнять сестру, потому что не понимал, больно ли ей, плохо, и не сделает ли он хуже. — Ты так устала вчера от праздника? Что же случилось? Но девушка больше не смогла вымолвить ни слова, она лишь обнимала брата, пока окончательно не успокоилась. Во что превратилась ее жизнь? Разве могла она знать тогда, смотря в глаза своего любимого человека, что никогда не увидит его больше. Все случилось так резко и неожиданно, что подготовиться к такому было просто невозможно. Да и разве можно быть готовым к смерти?             Вряд ли.