Цепи и кольца

                  Под завалами в тёплых сомнениях Рисовала твои откровения             Опять так много толпы. Яркие вспышки фотокамер, как хищные звери, которые готовы разорвать свою жертву прямо здесь и сейчас. И этой жертвой была Ким Ван Юна. Она вежливо улыбалась всем, дав возможность сфотографировать себя в самых лучших ракурсах. Такова была ее жизнь, или судьба. Давать людям то, что они от нее хотят, даже если это граничило с чем то ужасным. Рядом с ней стоял этот высокий, крепкий мужчина, который теперь был ее мужем. Он нежно держал ее руку в своей, так, чтобы публика видела это. Со стороны он казался таким любящим мужчиной. Его взгляд направленный на супругу источал самые ласковые флюиды, и она таяла в этой атмосфере. Играть роль счастливой женщины, рядом Намджуном было очень легко. Он будто бы и сам понимал ее смущение и растерянность от этого места и пытался закрыть собой, дабы уберечь свое новое приобретенное сокровище. До тех пор, пока Юна не вспоминала о том, что их связывает — все казалось настоящим и теплым. — Я не буду говорить тебе «спасибо», дорогой. — Как только они скрылись от толпы журналистов, Юна изменилась в своем поведении, а точнее, стала собой. Девушка подошла к окну и оглядела все это мероприятие, куда ее привезли, со стороны и ей снова стало тошно. Здесь все фальшивое. Эта семья, люди в ней и которые ее окружают, даже эти благотворительные вечера и праздники. Все здесь было красивой этикеткой, под которой скрывался билет в ад. — Я и не просил тебя об этом, но мне было бы приятно, — Ким тоже подошел к окну и проследил за взглядом своей супруги. — Но, мне уже льстит осознавать тот факт, что хотя бы у кого то из нас есть совесть выполнять свои супружеские обязанности. — И ты хочешь сказать про себя? — Девушка резко обернулась к мужу, но не ожидала, что он был так близко к ней и встретилась лишь с его подбородком, и только когда он наклонил свою голову к ней, она смогла увидеть его самодовольное выражение лица. — Издеваешься? — Мне не нужно даже прилагать усилий, чтобы издеваться над тобой. Ты сама с этим справляешься. По моему мнению ты была рождена мазохистом. Иначе мне сложно объяснить все то, что с тобой произошло. — Его длинные пальцы начали поправлять прядки волос Юны, — я, конечно, не хочу сказать, что это ты сама виновата во всех своих бедах, — он сделал выжидающую паузу, — хотя, нет, именно это и я хотел сказать. — Ты понимаешь, что ты просто ужасен, Ким Намджун, — Юна прошипела это почти в губы Джуна, а затем хотела уйти. — Я бы с радостью рассказала тебе по пунктам, почему это так, но нам пора. Джун быстро среагировал на движения девушки и его рука обхватила тонкую шею жены. Он был очень сильным мужчиной, но для того, чтобы прибить Юну к стене ему не потребовалось очень больших усилий, к тому же, он ведь не хотел сделать ей слишком больно. — Я решу, когда нам пора. Это день рождения моей матери, постарайся его не испортить. — Юна судорожно положила свои руки на свою шею, которую сжимал супруг, в ее глазах был не только страх, но и презрение, это заставило Кима отпустить девушку и отойти от нее как можно дальше, дабы не видеть ее лица. — Она не только твоя мама! — Закричала Юна, — она и его мама тоже, я бы никогда не смогла поступить с ней так. А он, никогда бы не поступил так со мной. Он никогда не был монстром! — Девушка пошла в след за Джуном и стала толкать его в грудь своими маленькими руками. — Ты причинил столько боли и ей, и мне, и даже ему. Ведь ты знал, что он всегда любил тебя! — Я тоже любил его! — Ким перехватил руки Юны, чтобы она перестала его бить, — хватит. — грубо прошептал Намджун, он отбросил руки девушки в сторону, а затем его мрачная фигура скрылась за дверями гостиной.             Целовала в ладони желания, Танцевала на воздухе раненом       Сидеть за столом в окружении всех этих чужих людей было более комфортно, чем провести еще хоть пять минут наедине с мужем. Как старший сын, Намджун сидел рядом со своим отцом и матерью, а Юна, соответственно была тоже рядом с ними. Хорошо, что Ким отошел с большей частью остальных мужчин куда то в другую комнату, девушка даже не знала куда именно и для чего, ее мало интересовало передвижения Джуна, лишь бы не рядом с ней. Официальная часть прошла и теперь можно было хоть немного расслабиться. Делать свой собственный день рождения как благотворительный вечер могла только она — Ким Джин Хо. Она была сама доброта, Юна даже завидовала ее нескончаемой нежности в отношении всего мира. Ей иногда казалось, что она не знает, что на земле есть очень плохие люди и видела весь этот мир через розовые очки. Она даже простила одного своего сына за смерть второго. — Ты устала? — нежный голос показался очень близким и родным, Юна ощутила на своей руке тепло от прикосновения. Джин Хо ласково гладила руку своей невестки и с беспокойством заглядывала в ее глаза, а затем заметила следы на ее шее и взгляд мамы стал еще более грустный. — Ты прости его.Ему тоже тяжело, родная. — Я не добрый человек, простите. — Юна холодно убрала свою руку из-под руки свекрови и отвела в сторону взгляд, чтобы больше не видеть ее грустные глаза. — Никто из нас не добрый, но нужно быть хотя бы честными. — Джин Хо увидела в проходе, как мужчины возвращаются за стол и также отстранилась от невестки, снисходительно улыбнувшись ей, когда Юна снова посмотрела на нее. — Я все еще люблю их обоих. — Я никогда не смогу полюбить их обоих.             И очередную ночь Юна проводила одна в большой кровати, в большом доме, большого города. Так пролетали для нее день за днем, ночь за ночью и когда все это стало сливаться в один большой день, который раз за разом становился все более скучным и похожим на другой, девушка начала ощущать, что сходит с ума. Казалось, что больше ничего не имеет смысл, и ничего не будет в порядке, она обречена на подобный образ жизни до конца своих дней, с надеждой на то, что их у нее осталось не так уж и много. Намджун приходил в дом лишь изредка, узнавая заранее у домработницы, что Юны нет дома, чтобы не пересекаться с ней. И, в прочем, жаловаться на это девушка и не хотела, так было лучше, чем спать и жить дальше в одном доме с убийцей своей единственной любви. Они так же иногда пересекались на светских мероприятиях, дабы поддерживать статус ее супруга в глазах общественности, а иногда в доме его или ее семьи, чтобы и их не огорчать тоже. Но все уже были взрослыми людьми и делать это приходилось не так уж и часто, так что перетерпеть это было вполне возможно. Иногда она записывала свои воспоминания о нем в своих тетрадях, ибо все чаще и чаще стала ловить себя на том, что его образ мутнеет в ее снах и видениях, забываются разговоры и воспоминания о том, что он любил и делал когда то. А затем она прятала эти свои сокровища в туалетном столике, дабы слуги в доме не нашли это и не начали без повода распускать сплетни и слухи. Но в один из вечеров Юна решила отужинать со своим младшим братом, тот тоже вскоре должен был жениться, как и принято по расчету, но все же, лучше выходить замуж за абсолютного незнакомца, чем за монстра, как считала девушка. Она не очень была близка с братом, хотя разница в их возрасте была несущественная, но все-таки строгие родители внесли в это свою лепту. До самой Юны у родителей было две дочери, которые, к сожалению погибли из-за проблем со здоровьем, обе были слишком слабые для этого мира. Никогда мама не рассказывала о сестрах, ибо сразу впадала в тоску и уходила подальше от Юны. Поэтому девушка почти ничего об этом не знала. И, наверное, только из-за того, что в их роду не было больше прямых наследников для бизнеса отца, родилась сама Юна и Хюн. Психологически травмированная мать и отстраненный отец не старались создать более очаг и любовь в семье. — Думаешь все будет хорошо? — Неуверенно спросил Хюн, перебирая вилкой еду в своей тарелке. Он даже не смотрел на свою сестру-собеседницу и не увидел, что сейчас она сильно была растеряна от такого вопроса. Откуда ей то знать будет ли все хорошо. Ее борьба привела только к еще большему разрушению, а любовь в себе она похоронила давно и любые надежды на нее. — Я не знаю, Хюн. — Честно ответила она, немного пожимая плечами, на которых висели только бретельки от платья. — Я ничего не думаю по этому поводу. — Поэтому ты плакала тогда? — Блондин резко посмотрел на Юну, попутно откладывая вилку в сторону и увидел ее непонимающий взгляд, — ну, после свадьбы, в нашем номере. — Дорогой, это тебя не касается. Спасибо, что ты был тогда рядом и прости меня за мои слабости. — Юна тоже отложила приборы в сторону и сложила руки на стол, упираясь локтями. — Все будет так, как должно быть. Не важно, плохо или хорошо. Разве сейчас уже можно что то поменять? Я... — она немного запнулась и неловко улыбнулась перед следующими словами, — просто знай, что я рядом. Проводив брата домой, она вдруг ощутила сонливость и хотела пойти в спальню, пока не услышала звуки машины, которая подъехала к их дому, что было крайне странным. — Юна! — через несколько мгновений раздался пьяный крик ее мужа и девушка пришла в ужас. Ее охватила паника, она уже несколько месяцев не видела благоверного, а пьяным она видела его лишь один раз и вспоминать этот случай было очень болезненно. Инстинктивно Ким хотела побежать на второй этаж и спрятаться в ванную комнату, может быть он бы подумал, что ее нет дома и ушел. Но эти надежды быстро испарились, ведь он всегда узнавал где его жена, а значит и сейчас он прекрасно понимал, что она дома, поэтому она продолжала стоять у лестницы и тут ее очень быстро обнаружили, — иди сюда, супруга. — Я не собака твоя, и не моя это кличка «супруга». — Юна отошла чуть назад, когда он стал надвигаться на нее, словно большая стена, которая все равно раздавит тебя об другую стену, куда бы ты не ушел. — Ты пьян. Хочешь, я скажу Е Ын отвести тебя в гостевую спальню? — Я в своем доме буду спать в гостевой спальне по твоему? — Джуна явно разозлило это предложение, но он лишь тяжко вздохнул. — Дай мне руку. — Едва стоя на ногах он протянул ей свою большую ладонь и пытался смотреть в нее глаза, но от того, что она немного расплывалась в его обзоре, проще было отпустить голову вниз и смотреть на собственные ноги. — Мне тебя за ручку отвести нужно? — Ким протянула ему свою руку и он нежно сжал ее в своей, притягивая к себе, одарил легким поцелуем в запястье. — Что ты делаешь? — Девушка напряглась, но почему то не стала убирать руку. Она привыкла к мысли, что Джун ее муж, и что он обещал никогда не спать с ней, поэтому думала, что он никогда и пальцем ее не тронет. — Разве ты не помнишь? Когда мы были детьми, мы с тобой строили песочные замки, — на его лице мелькнула слабая, но по наивному детская улыбка, — я даже читал тебе книги, пока ты еще не умела этого делать, я всегда был рядом с тобой, и потом, в школе. Ты приходила на мои тренировки и игры, а я посвящал тебе каждую победу. — Ты сам все это разрушил. К чему сейчас это? — Джун притянул ее к себе и наконец то осмелился заглянуть в ее глаза. — Ты должна была стать моей, если бы не он. — Ким жадно впился в губы жены, прижимая ее второй рукой к себе, чтобы она не смогла убежать. Девушка уже сама не понимала, как она стоит вместе с мужем в их спальне, он медленно расстегивает ее платье, прикасаясь к нежным плечам и спуская бретельки вниз, чтобы оно упало с ее тонкого тела. Ее же руки неуверенно обнимали его широкую спину, гладили немного грубую кожу своими ногтями, что по ней пробежали мириады мурашек. Джун наклонился к ее шее, аккуратно целуя этот участок, как будто бы боялся, что снова может сделать ей больно, если он не рассчитает свою страсть и силу ,и тогда, она убежит от него. Испугается и уйдет, а сегодня она была нужна ему вся. — Не уходи, дорогая, — перед ее глазами вдруг возник он, его длинные волосы, дорогой аромат духов и совсем нежная кожа, он ласково водил руками по ее талии и целовал плечи, все то, что сейчас делает ее муж, когда то уже делал с ней другой мужчина. И полностью закрыв глаза, она прижалась к нему всем телом, чтобы сейчас только он сам мог владеть ей. — Я не уйду, Техён. — Осознание накрыло очень быстро и вот, Юна уже стояла обнаженная, одна в комнате. Сев на кровать, она дотронулась до своих губ, которые были совсем еще влажные от мокрого поцелуя, по шее, где горели места от легких укусов Намджуна, до своих голых плеч, где раньше было платье. Накатила нескончаемая грусть и непонимание. Ей будто хотелось еще, но не с мужем, а своим Техёном, которого она потеряла. И на глазах уже не было слез. Холодный ветер из открытого окна обнял ее плечи и полностью отдавшись мягкой перине, Юна смотрела на пустую комнату и понимала, что больше не увидит мужа, но она закрыла глаза и больше не могла увидеть лицо Техёна. Он пропал. Они оба ушли.