Старое доброе домашнее насилие

      Козетта опять по старой памяти загрузила себя тарелками и подносами. Пусть и наряд королевы с пышными рукавами не располагал к домашней работе. Но Санджи ловко перехватил их за углом, на первом же повороте в коридоры для слуг. В самом тронном зале еще слышались звонкие женские голоса, этой ранней весной король Зоро давал бал для дам из других королевств, как бы безумно эта идея ни звучала еще зимой, когда и зародилась у Санджи в голове. — Я возьму, — Санджи, конечно же, скрывался в одной из темных ниш замка. Сюда точно не заглянули бы приглашенные слуги или праздные гости, у него был талант становиться неприметным на фоне серых угрюмых камней стен. Как животное имеет окрас от природы, чтобы сливаться со средой обитания, в котором вынуждено выживать. Вот и теперь Козетта заметила его, лишь когда он сам позволил. — Мы же говорили, не в вашем положении, Козетта. К тому же, если эти шишки увидят королеву с грязной посудой?! — Я пытаюсь снять стресс привычной работой. Терпеть тех душных снобов — вредно для ребенка! — пятимесячного живота не было видно под намеренно просторным нарядом. Разглашать новость о том, что королева ждет первенца, сейчас не было никакой стратегический выгоды. Козетта с Санджи уже обсудили этот момент. — Ну как, он справился? — Санджи, как водится, сам на королевские приемы не ходил. Долбаной Джерме там не место, такова была официальная политика обновленной страны. В этот раз что-то помешало ему даже подслушивать, как же отжигал перед высокопоставленными лицами король Ророноа, так что вся надежда была на Козетту. — Он сказал, что женится. — Как это? — замер с кучей тарелок Санджи. Его взгляд на секунду стал отсутствующим, словно потерял связь с реальностью. А потом он процедил: — Четыре слова. Я велел сказать ему всего четыре слова: «Я думаю подыскать невесту». Как это за два часа моего отсутствия в его башке переплавилось в: «Я женюсь»?!       Козетта развела руками. Извилистый путь мысли короля Ророноа порой был поистине неисповедим. — Нож, нож, тут есть нож… — Санджи принялся сбивчиво обыскивать грязную посуду. — Ага. Вот им его и пырну, как леди разъедутся. Я зачем приглашал незамужних королев самых плодородных земель?! Где нам теперь получать лучшие сорта пшеницы, что они припасли только для себя?! — Думаю, король не спутал, а специально так сказал. Он же был против того, чтобы вы манипулировали его статусом ради экономики. — Мы сегодня утром пять раз репетировали! — зашипел Санджи, запихивая за пояс неприметного, но очень качественного наряда нож в ошметках безе.       Козетта охотно верила, что если дозволить Санджи сейчас войти в зал королевского приема, то король Зоро покинет помещение весь в колотых ножевых ранах, у которых по краям будут кусочки безе. Санджи очень серьезно относился к вопросам продуктовой безопасности страны, но вот задача — не все королевства желали продавать живучие семена, которые не вырождались бы после нескольких посевов. Тогда в ход пошла политика и «дикое обаяние короля Ророноа», как объяснял Санджи, с безумным видом рисуя после ужина какие-то схемы на меловой доске.       Король Ророноа во время таких заседаний втроем на кухне неприкрыто спал. А стоило Санджи окликнуть его, то вскидывался и признавал: да, не слушал, потому что ты такая заноза, что все равно еще раз двести повторишь.       Но Козетта не могла отрицать, каждый потраченный нерв Санджи окупался сторицей. Джерма не просто поднялась из нищеты, спустя четыре года после появления больного «неучтенного» Винсмоука в замке королевство процветало. Строились новые дома взамен старым баракам, открывались мастерские, где горожан обучали новым сложным ремеслам обработки металла и сборке механизмов. Санджи не желал экспортировать ценный левит, он продавал только готовые вещи, обеспечивая работой не только солдат, но и простых жителей.       Взявшийся буквально из воздуха в противный осенний день, этот нестандартный Винсмоук, низведенный до статуса обычного клона из прежней армии, был благословением для страны. Козетта отдавала должное уважение и Королю. Зоро смог не просто перебороть в себе боль и ненависть к Винсмоукам и оставить одного из них в живых, но даже прислушиваться к его государственным советам и полагаться на его решения.       Вот только порой Санджи брал на себя слишком большую ношу, и его нервы сдавали, если король проваливал очередной продуманный план. С каждым разом Санджи позволял себе все больше претензий в сторону короля. Раньше он лишь с кислым лицом зачитывал долгий и нудный список трат и возмещений за потопленный корабль, не слушая мрачных просьб короля-потопителя сразу назвать всю сумму. Психологическая пытка, которую Зоро стоически терпел. Потом, когда Зоро послал нахер одного из послов, Санджи позволил себе нелестно высказаться о выдержке и воспитании короля. Козетта вся и обмерла, представляя, как грубо хватает Ророноа за шею Санджи, и пальцы сжимают горло слишком плотно в этот раз. Но король нахмурился и ничего не сделал.       Прошла всего пару дней с того случая, Козетта ослабила было внутреннее напряжение… и заметила синяк на руке Санджи. Они взяли за правило готовить вместе по утрам. Больше времени у теперь уже королевы Козетты на кухню не выдавалось. У всех правителей должен быть свой отдых, у Козетты он был в готовке завтраков.       И Санджи подхватил горячую крышку от кастрюли, когда Козетту впервые в жизни замутило от запаха горячего молока. Она даже не сразу распознала признак беременности, слишком бросились в глаза темные синяки на запястье, выскользнувшие из длинных рукавов при рывке. Санджи сразу принялся кружиться вокруг нее, предлагал вызвать доктора и одернул манжеты — быстро и нервно. Сразу стало ясно — он эти синяки скрывал.       Козетта ничего не сказала, лишь задалась вопросом — все ли многочисленные повязки на его руках раньше были из-за того, что Шипучка заигралась?       А зимой появилась ссадина на лбу. И почти сломанный нос. Он никогда не снимал рубашки при ней. — Шел в темноте и ударился о колонну, — смущенно показал на ссадину тогда Санджи. — Будьте осторожнее, а то доктор Тонцо вас сам прикончит за халатность к себе, — пошутила Козетта, но в душе ни капли не смеялась. Она знала, что Санджи хорошо видит в темноте.       Она стала подмечать тяжелые взгляды короля.       Ророноа следил за бывшим Винсмоуком слишком пристально. Козетта всю зиму ловила цепкий взгляд коршуна на спине Санджи, когда тот проходил мимо короля по своим делам. Все еще не доверял, сколько Санджи ни лезь из собственной шкуры, чтобы показать свою пользу для Джермы. Козетта горестно вздыхала: неужели черную кошку всегда будут ненавидеть за масть, какой бы ласковой она ни была?       Ей становилось страшно, когда она видела, как расцветал Санджи вслед за Джермой. Не так стремительно и ярко, как обновленная страна, но заметно для каждого, кто смотрел на него чуть дольше, чем безразличные горожане на «чертову Джерму». Санджи смелее высказывал свои предложения по устройству страны, иногда просил заказать ему вещи у заезжих купцов, внутри замка мог показаться в рубашке без высокого ворота, скрывающего татуировки. А еще он во столько раз чаще смеялся, когда они болтали по вечерам на кухне или готовили по утрам. Козетта боялась, что это цветение однажды покажется королю Ророноа слишком ярким, слишком отвратительным для помилованного Винсмоука, которому он, скрипя зубами, позволил остаться в живых.       Козетта помнила, как заботился король о заболевшем, почти сошедшем с ума Санджи. Как пытался кормить едва ли не с ложки. Но тогда он помогал в горе. А вот живой и счастливый Винсмоук — совсем другое, более коварное испытание. Счастливый Винсмоук будет невыносим королю, ведь убитый накама больше никогда не улыбнется.       Козетта боялась, что пробудившийся Санджи рано или поздно нарвется. — Король пока с дамами. Вы же знаете, что приемы, на которых много леди, завершаются гораздо медленнее, чем с послами-мужчинами, — Козетта аккуратно отодвинула Санджи глубже в коридор, чтобы тот не ринулся выговаривать королю прямо после скучного официального обеда. В такие моменты Зоро особенно не в духе. — Это хорошо. Я раздавал срочные распоряжения в порту, мы едва успеваем разгрузить все товары и зерно, дары из Кхушту. Если бы принцесса Кхушту была у нас на крючке хотя бы еще три месяца, мы бы смогли все проверить. Как теперь угадать, не подложили ли они в качестве подарка гибридную однолетку вместо лучшей пшеницы для морозных островов? — Санджи нервно дергал себя за волосы свободной рукой. Жест, который Козетта стала особенно часто видеть этой зимой. Но опять — подметила и ничего не сказала, она не знала, ей нужно было точно знать положение дел. Нужно спасать Санджи и устраивать побег? Или есть шанс достучаться до короля? Санджи меж тем говорил, и она упустила нить беседы: — … она заинтересована в Зоро, еще прошлая поставка все доказала. Все это представление сделано только ради нее! Что она сказала?       Принцесса Кхушту неровно дышала к королю Ророноа, от ее пылких взглядов тот весь прием испытывал особый дискомфорт. А когда объявил о женитьбе, ее это взволновало. И он буркнул в ответ: «Это уж мое дело, на ком», чем привел навострившую уши женщину в ярость. Да он даже Козетту привел, чего скрывать, но ради безопасности Санджи она об этом распространяться не стала. — Может так случиться, — вкрадчиво начала Козетта, — что Принцесса захочет вернуть подаренное зерно. — О, я об этом подумал и велел ссыпать сразу всю пшеницу в наше хранилище, чтобы она якобы смешалась с нашими семенами. — Якобы? — Якобы. Достаточно, чтобы разъяренная леди, желающая как можно скорее покинуть страну, не стала дожидаться, пока все работники порта сортируют обратно мешки зерна по одному зернышку.       На губах Козетты заиграла хитрая улыбка. — У вас всегда есть план Б, да, Санджи? — Когда имеешь дело с королем Зоро, надо держать в уме как минимум три плана провала. И один план эвакуации всего острова. — Он у вас тоже есть? — оторопело уточнила Козетта. — Недавно закончил. Но черт, всего одна фраза, и мы решили бы вопрос с собственным посевным ресурсом лет на двадцать… — опять начал заводиться Санджи. Козетта поспешила предотвратить стычку, пока эти двое на взводе. — Нельзя! Думаю, принцесса Кхушту сама захочет отчитать короля. Вам не стоит смущать ее разбитое сердце, — Козетта искусно сыграла на слабости Санджи к женским слезам и печалям. — Лучше я прослежу, когда все вернутся на свои корабли, и направлю короля в оранжерею. Дождитесь его там. — Тц. Вы правы, мне не стоит попадаться на глаза гостьям такого ранга, — он поклонился, шагнул буквально полшага назад и исчез в темноте какого-то секретного хода. — Посуду-то куда…       Первая беременность опять выбивала ее из колеи. Сначала пришлось отлучиться в туалет, потом она зависла в коридоре, приманенная пьяняще вкусным запахом свежих стружек. Козетта не могла насытиться ароматом, хотя раньше была к нему безразлична. От того, чтобы положить одну стружку в рот, ее спасло лишь то, что нюхала она их в обновленном лотке Шипучки.       В итоге Козетта опоздала. Столкнувшийся с ней в главном зале Матиас сказал, что уже видел короля, и тот искал Джерму. Сердце Козетты похолодело, сейчас они оба на взводе, как бы не вышло беды…       Она взлетела на второй ярус зала, откуда был выход в оранжерею. Задыхаясь от непривычной тяжести, она бросилась мимо грядок со специями, которые стояли плотными стеллажами и отгораживали аллею с розами. Никого. Она пришла слишком рано, или Санджи уже ушел?       Пытаясь отдышаться, Козетта села на переносную скамеечку, которую забыл здесь Санджи, когда обрабатывал рассаду на деревянных полках. Минутку, она посидит всего минутку и бросится на поиски, уговаривала себя Козетта.       Помимо высоких стеллажей со свежей зеленью Санджи разбил в восстановленной королевской оранжерее целый сад. У него был поистине зеленый палец, в то время как под руками Козетты чахло и умирало все, даже если Санджи давал ей на пять минут подержать горшок с ростками. Потому она сдалась, лишь изредка ковыряя что-то на своей отдельной грядке в углу.       Все великолепие новой оранжереи было полностью заслугой и отдохновением Санджи. Ему удалось как-то убедить короля Ророноа, что восстановление купольной стеклянной оранжереи, довольно дорогой штуки для холодной Джермы, сыграет в плюс статусу страны. Хотя Козетта прекрасно понимала, что именно желает получить бывший великий принц.       Это была розовая оранжерея королевы Соры. Он разбил парк роз вокруг могилы своей мамы, ее надгробие утопало в пышных цветах. Засадил край возле стены, где было теплее даже в морозы, высокими тропическими кустами. Здесь даже появилась удобная скамья, чтобы можно было читать книги, купаясь в зелени посреди суровой зимы. Козетта надеялась, что король не лишит Санджи этой отдушины, когда поймет, что именно значит этот зимний сад для чертового Винсмоука. Король Зоро не был злым человеком, но как часто раны в наших сердцах становятся глазами, через которые мы отныне смотрим на мир?       Козетта думала уже с трудом подняться с низкой табуретки, когда дверь в оранжерею с грохотом распахнулась. — Четыре слова, Зоро! — стремительные, легкие шаги — Санджи был в ярости, когда пролетел до середины оранжереи и шмякнул свой пиджак на скамью. — Я всегда говорил, что это херня со мной не проканает. Я не буду тряпичным женихом на приманку! — тяжелые, но тоже быстрые шаги. Король Зоро пытался поспеть за летящим на тяге злости Санджи. — Еще ночью ты говорил иное! — Тогда… ты заставил меня! — король Зоро сбился с быстрого шага, потому пока не пошел в поле зрения Козетты. Его голос тоже сбился и стал смущенным. — Склонил говорить так, как ты хочешь! — Но ты же сказал! Разве король не должен держать свое слово! — бесился Санджи. Теперь он ринулся к стеклянной стене оранжереи, откуда были видны еще покрытые грязным мартовским снегом склоны Северных гор. — Я не смог! У меня язык не повернулся. Мое тело запрещает мне предавать свои принципы! — король наконец стал виден Козетте. Он был одет в свое привычное заношенное кимоно и темные штаны. Еще одна причина для злости Санджи, о которой Козетта умолчала — Зоро отказался влезать в камзол, который бы привел в восторг девиц, а пошел на прием в удобной старой одежде. Вместо того, чтобы осадить нахала, король устало плюхнулся на большую скамью на аллейке роз. — Смотрите, как ваше тело сейчас заговорило, ваше величество Лживый ублюдок! — рыкнул Санджи, даже не удостаивая короля взглядом. Тот лишь закатил глаз и буркнул: — Злюка.       Козетта аж сморгнула от удивления. Санджи открыто оскорбил короля, даже пренебрегал смотреть на него. А король не выхватил катану и не разрубил его на части. Никогда развенчанный принц не проявлял подобного неуважения к королю, соизволившему сохранить ему жизнь из чистой милости.       Она вдруг поняла, что упустила момент, чтобы заявить о себе. Так получится, что она подслушивает их общение наедине. Козетта решила тихонько прокрасться за стеллажами с рассадой и выбраться прочь из оранжереи незамеченной. — И почему ты вышел на прием, как ебаный бомж, когда даже в Джерме не осталось ни одного бездомного?! Озабочен вымиранием твоего племени?! — развернулся Санджи. И Козетта замерла в страхе. Если Зоро начнет убивать Санджи прямо сейчас, ей придется броситься на спасение. Она с тревогой накрыла рукой небольшой живот. — Мне нравится эта одежда. Я всегда ее ношу, — лениво фыркнул Зоро, развалившись на скамье. Оскорбления от чертового Винсмоука его никак не задевали. — Вот именно, что всегда! Сколько лет этим сапогам?! Да их на помойку еще моя бабка выкинула, потому что дед в них ее позорил!       Козетта и моргнуть не успела, как Санджи, все еще на взводе, развернулся и подлетел к отдыхающему королю. Раз! Нагнулся и быстро сдернул с ноги один старый сапог и с невесть откуда взявшейся мощью запулил его в открытую для проветривания фрамугу стеклянной стены. Сапог пролетел по параболе и скрылся где-то под обрывом. — Ты охренел, Злюка?! — наконец проснулся и подобрался король Зоро. Козетта почувствовала, как ребенок ворочается в животе от того, что мать нервничает. Что же ей делать?! — Это ты охренел! Ты хоть знаешь, как долго я их всех собирал на прием?! Сколько стоили все эти дорогие подарки с приглашениями?! Розы! Я срезал для них мамины розы! — Санджи нервно дергал плечом, явный признак огромного свалившегося на него стресса. Слишком многое он поставил на «сватовство» короля, и корил себя, что недооценил самое слабое звено плана. — Эти бабы не стоят моего сапога! — А голодные люди на улицах Джермы? А родители, которые отрезают ноги своим детям ради рагу? Они стоят?! — Чего это ты… — неуютно завозился король и поджал босую ногу под скамью. — Никто в Джерме не голодает, Злюка, что ты. — Аррр! — истошно прорычал Санджи и так же стремительно вернулся к стене. — Теперь, когда мы богаты и сильны, голод еще реальнее. Крупные страны видят в нас опасную державу, они больше не будут продавать нам стоящие сорта на посев. Для их безопасности им удобнее держать нас на игле поставок пропитания, этот поток всегда можно перекрыть, если мы взбрыкнем. Теперь политика и интриги — единственный способ добиться продуктовой независимости! Теперь, когда весь мир узнал про левит! — Санджи встал лицом к одной из каменных колонн, между которыми крепились стеклянные рамы, и шарахнулся о нее в отчаянии лбом. Козетта аж подпрыгнула, сидя на своей скамеечке. — Харе так делать, истероид! Я тебе говорил, что ты там дыру продолбишь и все обрушишь к чертям! — подобрался король, впервые за всю ссору в его голосе появились жесткие повелительные нотки. Козетта с удивлением отметила: король Зоро видит такую сцену не в первый раз, и Козетта уже видела ссадины на лбу Санджи. Неужели все это время он наносил их себе сам?! Она притихла в своем маленьком убежище, внезапно решив, что досмотрит все до конца, больше никаких скоропалительных выводов. — Тебе не надо было жениться. Просто дать знать, что ты свободен и можешь обратить внимание на любую! Заинтересовать их! — прошипел Санджи. — А я не хочу говорить им, что я свободен, — эту фразу король Ророноа почему-то сказал с вызовом, приподняв бровь. Как ни странно, странный вызов сработал. С криком: «Чертов эгоистичный ублюдок!» Санджи сорвал с себя один ботинок и запустил им в своего короля.       Король только этого и ожидал и ловко поймал ботинок. — А как же Козетта! Как же Джек! Как все горожане! Они должны будут голодать зимой только потому, что тебе лень флиртовать?! — Да не впадай ты в такую панику, Злюка. Я не дам всем голодать. Если будет нужна еда, я просто завалю морского короля. Корабли же теперь есть. На месяц мяса хватит, — король подкинул в руке ботинок, оценивая его вес и прищуриваясь на фрамугу. — Отличный будет напарник сапогу под горой. А то сапогу твоего дедушки там одиноко… — Не смей, Зоро. — Заждался внучка. — Это дорогие ботинки! — Такие же дорогие, как дорог мне был тот сапог? — усмехнулся король Зоро. Санджи опять принялся нервно почесывать шею. — Я пошлю солдата вернуть его. Хорошо, признаю, я перегнул палку. Извини. — Не стой босиком, Злюка, ты простынешь, — приказал король жестким голосом, и Санджи спешно повиновался и поджал ногу без ботинка. Теперь он стоял у стеклянной стены на одной ноге, как цапля на фоне гор. — Не хочешь вернуть его обратно? — якобы удивился король. А Санджи почему-то покраснел и отвел взгляд: — Я все еще зол на тебя. — Джерма никогда не будет обменивать чью-то свободу даже на общее благополучие. Я говорил тебе это не раз. Это касается и моей свободы. Даже если тебе кажется, что это ничего не значащая уступка, которая спасет всех. Мы не жертвуем никем. Тебе придется жить с этими правилами, — голос короля не был злым, просто уверенным и глубоким, словно он зачитывал давно уже известный свод правил забывшему свой урок ученику. — Но ты брякнул, что намерен жениться, — Санджи выглядел пристыженной цаплей. Он не решался глянуть на Зоро и рассматривал обрезанные кусты роз. — При дворах это будет главной новостью весны. Все захотят знать, на ком женится король Катана-Джермы. — И на ком же мне жениться, не дашь совета? — король теперь выглядел довольным, он увлеченно балансировал взятый в заложники ботинок на одном пальце, не особо уделяя внимание важности выбора кандидатуры. — Я… — начал было Санджи, но вдруг как-то скукожился и осекся. Засунул руки в карманы, все еще стоя на одной ноге, ну чисто нахохлившаяся под холодным ветром птица. Теперь он говорил официально и бесцветно: — Вы свободны выбирать того, кого пожелаете, ваше величество. Это же правило Джермы.       Козетта же забыла, как дышать, неужели у короля Зоро есть кто-то на примете? Король к ее разочарованию был больше увлечен игрой с ботинком. Поймав наконец баланс, он протянул ботинок на одном пальце вперед: можешь забирать, Злюка.       Санджи так же стремительно рванул с места, явно намереваясь выхватить ботинок и поскорее покинуть оранжерею. Козетта вздохнула с облегчением: Санджи был бесконечно дерзок с королем, но тот и пальцем его не тронул. Значит, подозрения Козетты не просто несправедливы, но даже унизительны для короля. Она вновь преисполнилась восхищением перед Ророноа Зоро.       Но стоило Санджи лишь приблизиться к развлекающемуся с ботинком Зоро и только потянуться за обувкой, как произошло что-то совершенно неожиданное. Козетта даже чуть с табуретки не бухнулась.       Король Ророноа умелым приемом первый перехватил запястье Санджи, дернул его на себя, подсекая босой ногой его босую ногу. Тот только охнул, как уже сидел лицом к лицу на коленях короля Ророноа и удивленно таращился на него.       Что происходит?! Он задушит его вот так? Мозг Козетты бешено обрабатывал информацию, чтобы предсказать поведение короля, чтобы успеть вовремя защитить Санджи, если придется себя выдать. Но вдруг Санджи совершенно спокойно проговорил в лицо королю. — Я все еще зол на тебя. — Потому что ты Злюка, — довольно пожал плечами король Ророноа. И его рука легла на талию Санджи, привлекая того плотнее прижаться к нему всем телом. И Санджи не упрямился, легко позволил плотно вложить себя в объятия короля. Его голова склонилась к плечу в зеленом кимоно, а Козетте стало хуже видно короля, кажется, тот тоже уткнулся носом в чужое плечо. — Ты весь как комок нервов. Ты точно пьешь те успокоительные, что прописал доктор Тонцо? — Успокоительные — это дерьмо. Я же сказал, что они удерживают во снах, в которых я не хочу находиться, — лениво делился Санджи, ничуть не смущенный положением. — Если бы ты не поперся без меня в Северный лес, тебе бы и не пришлось их пить, — рука Зоро прошлась вверх от талии и погладила лопатки Санджи. — Почти полгода прошло, а ты все еще не можешь нормально спать. До сих пор помню, как ты заорал во сне и шарахнулся со всей дури с кровати прямо лицом. У Шипучки точно был сердечный приступ, — король Ророноа говорил и ласково водил ладонью по спине Санджи, в его жесте было столько заботы, что у Козетты закружилась голова. Что здесь такое творится?! — Я хотел успеть перехватить Джек, ты же знаешь. Когда я узнал, куда они с Криштофом пошли, я так испугался. Она могла вспомнить и на этот раз понять все, что происходило на горе. Я хотел спасти ее от кошмара. — В итоге они спасали тебя! Бедняга Джек, ты бы видел ее, когда она прибежала ко мне и начала кричать, что ты сидишь в лесу и не узнаешь никого в лицо. Тебе не стоило идти туда в одиночку, Злюка.       И когда король Ророноа сжал его судорожно обеими руками, крепко-крепко, а Санджи все же с силой уткнулся в его плечо и ответил зеркальными, но какими-то ломкими объятиями, Козетта все поняла.