Широко закрытые

Гарри Поттер весело хохотал, нависнув над задыхающейся от смеха девушкой. В камине живо играл огонь и бодро потрескивала древесина; очки волшебника были давно потеряны где-то на ковре в разгаре борьбы. Но парню необходимо было заплатить эту цену – и она оправдала себя. Джинни, хохочущая от щекотки, была временно обездвижена. - И побеждае-ет Гарри Джеймс По… - и в этот момент Поттер, опрокинутый резким выпадом девушки, оказался прижатым щекой к ковру и корчащимся от щекотки. - Ха! Что-что, кот? Ты что-то сказал?.. – но парень лишь прерывисто дышал, прерываясь на отчаянное шипение. – Не слышно… После еще трех минут безжалостной битвы за свободу и власть, Гарри поднял руку в знак капитуляции, и Джинни, рассмеявшись, упала на него, полностью приникнув к спине парня и сомкнув руки на его груди. Так они лежали на пушистом ковре Выручай-комнаты восстанавливая дыхания, пока огонь горячо потрескивал за их спинами. - Хух… Так как там ваш лагерь?? Что мой братец? От него же не дождешься, хоть солнце лопни, письма не напишет. Гарри весело усмехнулся, протирая глаза. - Едем! Оба едем, во вторник пришло приглашение. Рон тогда аж запрыгал от радости. Побежал миссис Уизли расцеловал… - Джинни вспыхнула хохотом. – Только Джордж, конечно, недоволен. Говорит, что мы предатели, загубим ему бизнес. - Что правда! – вскинула нос Джинни. – Но ничего, я ему помогу. Мерлин, выпустили бы меня отсюда, и ни я, ни мне бы не грызли мозг! Честное слово, Макгонагалл уже устала вздыхать при виде меня, и я – я, очевидно, не рождена для академических свершений! - Забавно… Кажется, я уже слышал подобные слова из уст Уизли… - Правдивые потому что слова. Фух… Ладно. Хватит на сегодня о грустном. Скажи мне лучше вот что: ты получал письмо от Гермионы? - Получал! – оживился парень и продолжил уже поднявшись в сидячее положение: - Нам с Роном пришла незнакомая сова. Похоже, государственная. С ближайшего почтового поста. Значит… Наша Гермиона действительно имела в виду то, что говорила, когда хотела «сбежать от этой страны»! - Когда она не имела в виду то, что говорила? И что пишет? - О, все самое лучшее! Например… Минуточку. А почему ты спросила про письмо, будто знала, что она должна нам написать?.. Джинни Уизли лишь игриво-непонимающе улыбнулась и пожала плечами. - Кто из нас секретный сотрудник! – отвечал на это Гарри Поттер, слепо нащупывая на ковре вокруг себя очки. После недолгих поисков, тонкая оправа вновь опустилась парню на переносицу, и он прервал паузу: - Мерлин… В общем, она пишет, что очень довольна. Устроилась на работу, раззнакомилась с местными волшебницами и уже занимается… Чем-то научным – не была бы Гермиона Гермионой. А тебе она, что… - Нет, и мне то же самое –ни больше ни меньше. - То есть ты не знаешь, где она?.. - Гарри! Даже если бы и знала – твои данные бы эта информация не пополнила, - усмехнулась Джинни, и Поттер, уже практически надумавший разобидеться, вдруг понял, что по-другому в дружбе этих женщин быть не могло. - Больше всего из всех неизвестных меня интересует Луна! Парень непонимающе вскинул брови, и Джинни, резко откинув волосы, продолжила: - Она опять говорит своими загадками и ни в чем не сознается! Как будто что-то знает – про Гермиону и что там с ней происходит – и молчит! - Ну… А например?... - Когда Гермиона уезжала, Луна была уверена, что она по уши в кого-то влюблена, а сейчас – с каждым новым письмом - все повторяет, что она влюблена всё также! И прямо выделяет это «так же», как будто от акцентов ее шифры понятнее становятся! - А-ам.. Ну все-таки это Луна… Скажем так, не всё предсказанное в «Придире» сбывается… - Но и просто так она тоже ничего не выдумывает! Она что-то знает, я уверена! - Возможно… Но тогда есть проблема… Зная Луну… Об этом может не догадываться даже Гермиона. Джинни Уизли замерла, задумавшись, так и не отведя взгляда от лица Гарри, а, когда ожила, только и произнесла, что: «У-хх, эти Лунины загадки!».

***

Девушка неторопливо прогуливалась по ночному замку и с полуулыбкой слушала, как отдаются эхом ее шаги. Ничего особого не было в этой ночи, чтобы вылезать ради этого из постели, но ей и не нужен был повод, чтобы ночь стала особенной. Для нее особенными были все ночи – и иногда она это праздновала. Она находила, что удивительно мало человек бродило по этим коридорам после отбоя! По ее мнению, детям сейчас не хватало любознательности и бунтарской жилки – а ведь это были главные критерии свободно мыслящего человека! Но это ничего… И на них будет свой Гарри Поттер. Или же близнецы Уизли. Волшебнице хотелось вырваться из стен, коридоров и стёкол во внутренний дворик, чтобы посмотреть на звезды. В это время года они особенно близко к земле, так, что можно разглядеть те созвездия, которые никогда не увидишь летом и весной. Им, должно быть, и названия нет - такие они потаенные. И потому - её самые любимые. Девушка уже прошла все возможные засады и преграды - и даже кошку Филча, только она, миссис Норрис, была её давней подружкой, и никому совсем не собиралась ничего сигнализировать. Посидев и погладив минут пять урчащую миссис Норрис, волшебница поднялась с корточек и продолжила свой путь, улыбаясь теперь чуть шире. Ей оставалось лишь вылезти в какое-нибудь из низких окон, смотрящих во дворик, что она и сделала, не найдя никаких дополнительных преград. Холодный зимний воздух, ещё пахнущий осенней листвой и мокрой хвоей, порывисто гулял в камне, и, откровенно говоря, девушка не была одета соответствующе, но опять же: эта бунтарская деталь соответствовала её мироисповеданию. Подняв голову, она первым делом увидела огромную, на полнеба, Меведицу, и, воодушевленно откинув волосы за спину, совсем запрокинула голову искать своих любимиц. Ледяная дрожь ещё не успела добраться до её коленей, когда из открытого ею окна послышалось усталое: - Мисс Лавгуд, ради святого Мерлина... Девушка оборачивалась медленно, с меланхоличным вздохом, потому как, очевидно, ещё не успела налюбоваться звёздами, но директор Макгонагалл потирала плечи и щурилась от ветра, и потому уж точно не могла позволить девушке мёрзнуть ни секундой больше. - Немедленно возвращайтесь под крышу, ну же! Я даже боюсь предположить, что ещё мне принесёт этот учебный год... Скорей! Когтевранка, двигаясь плавно, практически плывя по воздуху, вернулась к замку и перепрыгнула через раму. Ещё некоторое время она молча наблюдала, как Макгонагалл задвигает все засовы на окне, а когда директор закончила и, сложив руки на груди, повернулась к ней лицом, почувствовала, как её окутывает тепло Согревающего. Распахнув на женщину свои огромные глаза, девушка тонко пропела: «Добрый вечер, директор!» - Ночь! – парировала на это женщина, но, как известно… На Луну Лавгуд невозможно было злиться. – Чего вас понесло-то сюда, мисс Лавгуд? Ночью, зимой… В пятницу?.. - Я захотела к звездам… Минерва Макгонагалл не могла ничего на это возразить. Потому что она знала: это была правда… - Домой, мисс Лавгуд. - Но профессор, вы забыли снять баллы… - Луна… Доброй ночи.

***

Хогвартс мерно дышал под звездным английским небом и хранил свои тайны. Возвращаясь в свои покои, Минерва Макгонагалл сама невольно любовалась темнотой и покоем пейзажей в окнах. Даже гигантский осьминог дремал в Черном Озере, и гладь воды блестела, как поверхность необъятного зеркала. Кажется, она тоже была немножко Луна Лавгуд… - О, Мерлин, эти дети… Но этим детям было по восемнадцать лет. «Однако» - парировала сама себе женщина, припоминая, что не всех здешних преподавателей можно назвать взрослыми – "В их-то годы". К тому же по количеству хлопот они абсолютно стоили студентов! Взять хотя бы мисс Беверс и мистера Абрама! Что за спектакль они устроили на прошлом педсовете? Что это за детские игры и крокодильи слезы? Нет, это уже никуда не годится, детский сад, а не главная магическая школа Британии… Так думала директор, укладываясь спать, и негодование ее потихоньку унималось, оставляя после себя только нотку удивления. Засыпая, она почему-то вспоминала всех предыдущих преподавателей зельеварения.