Сыновья барона де Лонфаля
9 января 2022 г., 15:32
Как и ожидалось от уважаемого барда, Лютик исполнил несколько своих лучших баллад и, оставив публику желать большего, сослался на необходимость промочить горло, чтобы с чистой совестью упиться вином — истинной гордостью Туссентских приёмов.
Он надеялся, что им с Геральтом удастся уединиться на удобной перине после многих дней в дороге, но у ведьмака явно другие планы — он изображает светскую беседу с пышногрудой брюнеткой из близкого круга княжны. Верхняя губа барда невольно тянется к кончику носа, и он тут же отворачивается, вытягивая шею в энергичном поиске не менее интересной компании для себя. Его блуждающий взгляд спотыкается о широкое плечо, закрывающее обзор. Немного отклоняясь назад, бард изучающе осматривает внезапно выросшую перед ним фигуру и, поднявшись до легкой улыбки на пухлых ярких губах, по привычке немного выпрямляет спину и приподнимает подбородок.
— Бард Лютик, — рыжеволосый молодец перед ним вежливо склоняется в поклоне, — какая честь лицезреть легенду. Позвольте представиться. Дариус де Лонфаль, — он выпрямляется, но не полностью, замирая на несколько секунд. Шальной блеск зеленых глаз под волнистой челкой вызывает у Лютика странное желание протянуть руку для поцелуя.
— Микель де Лонфаль, — второй голос немного приводит барда в чувство, и из-за широкой спины его нового знакомого появляется ещё один рыжеволосый паренек, похожий на первого как портрет, нарисованный небрежным художником. Черты почти те же, общая картина не менее гармонична, но мелких отличий — не счесть.
— Сыновья барона Пальмерина де Лонфаля, — уточняет Дариус. У барда нет сомнений в том, что он старший из них, хотя обоим явно не намного больше двадцати.
Бросая опасливый взгляд на их отца — налысо выбритого пожилого рыцаря, сдержанно держащегося среди веселящихся гостей, Лютик осторожно кивает, мысленно оценивая возможные последствия такого знакомства.
— Большие поклонники Вашего творчества, — добавляет младший брат Дариуса.
Отстраненно кивая, бард снова выискивает за столом ведьмака в надежде встретиться с ним взглядом, но тот по-прежнему поглощен беседой со своей новой знакомой. Шумно вдохнув, Лютик одаряет своих «больших поклонников» очаровательной улыбкой и отвечает:
— Ну что ж, я определенно нуждаюсь в компании молодых людей с таким утонченным музыкальным вкусом.
◽◽◽
Барда Лютика несчётное количество раз называли легкомысленным пустозвоном, но, что бы кто ни говорил, он далеко не дурак. Он не первый раз играет в эту игру, и прекрасно понимает, к чему всё идёт. Рыжеволосые братья услужливо следят за тем, чтобы его кубок не пустел, невзначай сокращают расстояние между ними и ненавязчиво касаются его рук и спины. Пошлые шутки и намёки, всё чаще проскальзывающие в разговоре, раззадоривают. А может, это всё восхитительные Туссентские виноградники. А может, это тот факт, что Геральт ушёл из-за стола с девицей, обнимающей его локоть. Оттягивая указательным пальцем ворот кафтана, бард шумно выдыхает. Ревность, которую он упорно называет злостью, вино и предвкушение mеnage a trois прилично его разгорячили. Самое время заканчивать с вежливыми прелюдиями и прекратить делать вид, что соблазняют его, а не он. — Мне интересно, — Лютик пьяно щурится, оскорбляя понятие актёрского искусства своим изображением задумчивости, — в Туссенте не любят людей творчества, или это мне так не повезло? Мои покои ужасно тесные, кровать немыслимо твёрдая и узкая… Даже не хочется туда возвращаться… Я надеюсь, Вас хотя бы разместили получше? Не испытывая ни малейшего смущения, он нагло врёт. Ему выделили роскошные комнаты неподалеку от хозяйской опочивальни, и это определенно как-то связано с тем, что княжна Анна-Генриетта не перестает бросать ему кокетливые ухмылки за спиной своего достопочтенного супруга, князя Раймунда. — Не могу поверить, что с таким важным гостем, как Вы, так несправедливо поступили, — Дариус мурлычет, сквозь хитрую улыбку. — Ну что ж, тогда пойдемте посмотрим Ваши, — бард нетерпеливо перекатывается с пяток на носки, чувствуя лёгкое прикосновение на своей пояснице.◽◽◽
Галантно открывая перед музыкантом дверь, старший парень слегка склоняется в шутливом поклоне. С порога Лютик осматривается и сразу замечает, что эта комната почти в два раза меньшей той, которую отвели ему. Но большая кровать под тяжелым балдахином выглядит крайне заманчиво в томном свете пламени дюжины свечей, зажженных прислугой, поэтому он довольно кивает и делает несколько шагов вглубь помещения. Братья заходят следом за ним, и едва младший закрывает двери, Дариус стремительно хватает Лютика за бедра, приподнимает и вдавливает в стену своим телом, устроившись между его ног. Большие ладони сжимают ягодицы барда сквозь его новенькие лиловые бриджи, бесцеремонно разводя их, будто в попытке отыметь его пальцами прямо сквозь одежду, влажные губы болезненно прижимаются к чувствительной коже под подбородком. От неожиданности бард шумно выдыхает и напрягается, упираясь ладонями в широкие плечи, пытаясь отстраниться. — Тихо-тихо, — младший из парней тут же жмется к ним сбоку и поглаживает барда по плечу, прежде чем поцеловать его, приподнимаясь на носочки. Мягкие губы и терпкий от вина язык заставляют Лютика присмиреть. Он с радостью позволяет Микелю нежно вылизывать свой рот, пока Дариус грубо мнет его ягодицы и покрывает укусами шею. В противовес прикосновениям старшего брата, Микель зарывается пальцами в отросшие волосы на затылке барда, бережно массируя. Вторую руку он опускает на макушку брата и легонько тянет его за волосы, заставляя приподнять голову. Разорвав поцелуй, Микель сразу же подставляет ему рот своего старшего брата взамен. Почему-то вся ситуация кажется барду невероятно забавной, он глупо улыбается и даже еле слышно хихикает, но целует Дариус так же, как и ласкает: брутально, властно и всепоглощающе. Беспечная улыбка быстро гаснет от скручивающей нутро похоти, Лютик задыхается под напором горячего рта, но отстраняться ему больше не хочется, и он старательно подается языком навстречу дерзким касаниям. Обхватывая ногами широкую талию, бард поудобнее опирается спиной на стену и убирает одну руку с плеча Дариуса, чтобы наощупь зарыться пальцами в пружинистые мягкие локоны его младшего брата. Сначала Лютик теряется в прикосновениях, без разбору подставляясь под поцелуи и целеустремленные ладони, но всего через несколько минут он уже способен почувствовать разницу между братьями. Легкое прикосновение зубов на нижней губе и невесомое движение подушечек пальцев на пояснице под туникой, искушение и обещание в каждом выдохе — это Микель. Категоричные глубокие мокрые поцелуи, ладонь, повелительно сжимающая бедро до судороги в мышце, разврат и жажда в каждой точке соприкосновения тел — Дариус. Ему и без того кажется, что он летит куда-то в бездну, поэтому бард не сразу замечает потерю опоры под спиной. Падение на кровать кружит его пьяную голову, и несколько мгновений он просто беспомощно лежит, прикрыв глаза. Разморенный вином и сладкими поцелуями, Лютик утыкается щекой в мягкое покрывало, позволяя раздеть себя догола без лишних церемоний. Будто тряпичная кукла, он послушно становится на колени и локти, под направляющими ладонями братьев. — Какой податливый, — тихая похвала отзывается дрожащим толчком в паху и толкает развязно прогнуть поясницу, стыдливо пряча лицо в ладонях. У него слишком давно не было никого, кроме Геральта, поэтому прикосновения других мужчин вызывают трепет по всему телу своей экзотичностью. Лютик распаляется под двумя парами рук, гладящими, сжимающими и похлопывающими его поясницу, ягодицы и живот. Мягкие ладони, совсем не похожие на жесткие и мозолистые ведьмачьи, так естественно скользят по коже. Отчаянные короткие стоны проваливаются в беззвучные выдохи, он жмурится, беспомощно тянется руками куда-то вверх, выгибаясь по-кошачьи, и трется напряженными сосками о ткань под собой. Бард теряет ощущение горячих ртов на своей коже и в то же время слышит звуки влажных касаний и приглушенные стоны. Его глаза расширяются, сознание немного трезвеет, и всё его тело пробирает горячечной дрожью. Он пытается как-то вывернуться, потому что ему просто жизненно необходимо увидеть, как эти два прекрасных создания сливаются в поцелуе. — Хочу посмотреть, — он буквально хнычет, извиваясь всем телом. — Устроим небольшое представление для благодарной публики? — Дариус шепчет в ухо младшего брата, притягивает его поближе к себе и нежно целует в висок. Закусывая губу в хитрой улыбке, Микель кивает. Дариус помогает младшему брату забраться на кровать, и они устраиваются на подушках у изголовья кровати перед растерянным взглядом Лютика. Полностью обнаженный, в противовес двум одетым, хоть и знатно растрепанным, молодым мужчинам, бард ощущает, как ему кажется, самое едкое желание в своей жизни. Ровно до того момента, как Дариус нежно кладёт одну ладонь на затылок Микеля, второй рукой наматывает на кулак ткань ворота его рубашки и затягивает брата в откровенный поцелуй. Их ласки жадные и голодные, слюна Дариуса стекает с его языка по подбородку Микеля, и Лютику хочется собрать её своими губами сильнее, чем ему хочется жить. Раздевая друг друга отлаженными движениями, братья гладят и вылизывают открывающиеся тела друг друга: покрытые веснушками плечи, ярко малиновые соски на бледной груди, абсолютно идентичные у обоих. Пальцы зарываются в огненные кудри, зубы и ногти оставляют яркие следы на коже. Их касания настолько развратные и интимные, что Лютик не сдерживается и скулит, вжимаясь в матрас текущим стояком. Низ его живота практически вибрирует, и он медленно выдыхает, заставляя себя расслабиться, чтобы не кончить в эту же секунду. Ему сложно понять, чего он хочет больше: присоединиться к ним или просто наблюдать. Полностью избавившись от одежды, рыжеволосые парни снова обращают своё внимание на барда, притягивают его к себе, лишая его мук выбора, и мир сводится только к переплетению горячих тел. Лютик уже не пытается понять, где чьи руки и рты, чей сосок трепетно набухает под его языком и чьи яйца он нахально сминает в ладони. Откровенно говоря, ему абсолютно всё равно, кто именно покусывает его шею, и чьи именно пальцы дразняще гуляют вверх-вниз по его члену — лишь бы это не прекращалось. Несмотря на явную разницу в возрасте и на то, что Лютик побывал не в одном десятке постелей, братья распинают его под собой, будто невинное жертвенное животное, и боготворят его тело. Он даже не пытается входить в образ утомленного опытом любовника, а просто дрожит и стонет, полностью отдавшись прикосновениями двух пар рук. Микель спускается на пол и обхватывает бедра Лютика обеими руками, стягивая его к нижнему краю кровати. Парень подхватывает ноги барда под коленями, сгибая и разводя их в стороны. Дариус заменяет его руки, помогая барду подтянуть колени поближе к груди и раскрыться пошире. Мышцы в ногах Лютика послушно растягиваются благодаря тому, что Геральт регулярно складывает его вдвое во время секса. Мысли о ведьмаке вылетают из его головы, как только Микель опускается на колени и крепко захватывает в кольцо пальцев основание его члена и мошонку. Боль немного отдаляет Лютика от острого края оргазма. Но этого точно не хватит на долго, потому что мальчишка нежно трется щекой о его ягодицу, прихватывает губами поджавшиеся яйца и ведет языком вниз. Горячий и мокрый рот прижимается в неспешном поцелуе к его анусу, и Лютик вздрагивает всем телом. Радуясь тому, что хорошенько вымылся в надежде на ночь с ведьмаком, Лютик хватается за руки Дариуса, удерживающие его щиколотки, и немного толкает таз вверх, навстречу пытливому языку. Ещё ни один любовник не ублажал его так распутно, и новизна влажных чувственных касаний вырывает из его легких отрывистые и слишком быстрые выдохи, кружащие и без того хмельную голову. Микель растягивает пальцами края его входа, чтобы дать своему языку возможность протиснуться немного глубже, поглаживая кончиком гладкие стенки изнутри. Трепещущий влажный язык заставляет Лютика чувственно стонать и сжиматься, поэтому Микель скользит обеими пальцами внутрь, двигает ими слегка, чтобы расслабить спазмирующее кольцо мышц. Доверяя Лютику самому контролировать свои ноги, Дариус склоняется над ним и берет в рот его до боли налитый член, удерживая основание рукой. В такой позе его промежность оказывается прямо над лицом барда, и, поудобнее перехватывая собственные колени, Лютик облизывается, глядя на тяжелые яйца и крупную эрекцию в обрамлении светлых волосков. Дариус вылизывает его член, практически не касаясь губами, не давая достаточно давления и фрикций для разрядки, но достаточно для того, чтобы превратить барда в задыхающийся комок нервов. Пальцы Микеля свободно входят глубже, а его язык проталкивается между ними ритмичными размеренными движениями. Лютик чувствует как слюна стекает к его копчику, холодя кожу. Когда бард пытается поглубже толкнуться в рот любовника, Дариус полностью отстраняется и тянется под подушку, чтобы достать небольшую баночку и передать её брату. Набирая на пальцы густую смесь, Микель растирает её между ягодиц барда, входя в него сразу тремя, и массирует большим пальцем чувствительную кожу под мошонкой. Он несколько раз меняет угол движения, пока Лютик не выкрикивает хриплое «Да», подаваясь навстречу ладони парня. Немного подразнив Лютика, парень похлопывает его по ногам, подталкивая перевернуться, и бард послушно устраивается на четвереньках. На уровне его глаз возвышается внушительный стояк Дариуса — картина, вышибающая из головы все мысли, поэтому момент, когда Микель входит в него, неспеша, короткими покачиваниями бедрами, застает его врасплох. Его дыхание сбивается, и он с трудом удерживает себя на руках, постанывая в ритм с набирающими амплитуду движениями. Дариус поощрительно поглаживает барда по волосам и, Лютик тянется шеей вперед, пытается поймать на язык блестящую каплей смазки головку его члена, но парень перехватывает его подбородок. — Если хочешь, то вежливо попроси. — Пожалуйста… — Что? — Дай… — дыхание Лютика сбивается от особо сильного толчка сзади, — …в рот. — Как тут откажешь, — Дариус довольно улыбается и захватывает ладонью нижнюю челюсть барда, заставляя его разомкнуть челюсти. Раззадоривает, елозя головкой по губам и послушно высунутому языку, прежде чем отрывисто толкнуться глубже. Пока Микель дерёт Лютика, он ни разу не касается его члена. Он, конечно, бьет хорошо, размашисто и свирепо, так, что Дариусу приходится придерживать голову барда, чтобы не сбивать свой ритм, но этого всё равно не достаточно для того, чтобы Лютик кончил без рук. Бард выпускает член Дариуса изо рта, утыкается лбом ему в живот и хрипло стонет: — Да. Давай. Вот так. Он пытается удержаться на одной руке, тянется второй себе между ног, но старший из братьев тут же её перехватывает и резким толчком возвращается в его приоткрытый рот, захватывая в кулак волосы на его макушке. — Ну куда ты спешишь, мы же только начинаем. Лютику ничего не остается, кроме как шумно выдохнуть носом и сдаться, позволяя ощущениям накрыть его приливной волной. Хлёсткие хлопки кожи о кожу и сладкое распирающее жжение с одной стороны, влажное пошлое хлюпанье и горячее скольжение на языке — с другой. Руки на пояснице рисуют плавные круги, пальцы в волосах удерживают властно, и Лютик мечется между ними, старательно насаживаясь назад и подаваясь вперед. За секунду до оргазма Микель выходит из барда и с блаженным стоном кончает на его ягодицы и поясницу. Старший из братьев тут же подтягивает Лютика к себе за плечи и укладывается на подушки, притягивая податливое тело себе на колени. Он ненасытно мнёт задницу музыканта, растирая по его коже семя своего брата, и разводит его ягодицы в стороны, потираясь между ними своей эрекцией. Чувствуя первые касания горячей плоти, дразнящие края его входа, Лютик рад, что Микель был первым, потому что член его брата значительно крупнее. Удерживаясь за плечи любовника, он насаживается на распирающий его стояк короткими движениями с тихим хныканьем. Когда, отдышавшись, Микель снова забирается на кровать, бард уже уверенно опускается на всю внушительную длину вбивающегося в него члена, не сдерживая стоны. Младший из братьев не отрывает взгляд от своих двоих любовников и не может удержать руки при себе. Гладит живот брата, переходит на плечи барда, ласкает кончиками пальцев его губы и прижимается грудью к его спине, чтобы прошептать: — Звуки Вашего голоса делают со мной что-то невероятное. В подтверждение этого Лютик ощущает снова наливающийся член Микеля, жмущийся к его бедру. Бард знает, что это вина юношеского запала, а не его стонов, но комплимент всё равно приливает кровь к щекам. Он тянется рукой к своему стояку, потому что больше не может терпеть эту искусительную пытку. — Позвольте мне, — младший из братьев продолжает соблюдать формальности, целуя его шею и отводя его руку. Это так сильно подчеркивает волнительную новизну и небрежность их связи, что низ его живота практически вибрирует, но парень ведет рукой по стволу нарочито медленно и сжимает крепко, удерживая Лютика на грани. Бард практически захлебывается в собственном дыхании, когда второй рукой Микель сжимает и оттягивает его мошонку, снова отдаляя от манящей разрядки. Рука перемещается на его ягодицу, крепко стискивает, усаживая барда глубже и жестче навстречу свирепым толчкам Дариуса. Пальцы Микеля пробираются глубже, потирают растянутую нежную кожу вокруг члена своего брата. Возбуждаясь от нового прикосновения, бард начинает активнее двигаться вверх-вниз, чувствуя руку младшего из своих партнеров, то сжимающуюся в кулак вокруг ствола проникающего в него члена, каждый раз когда Лютик приподнимается, то ласкающую натертые края его входа, каждый раз когда он опускается. Движения Микеля в точке их соприкосновения вызывают у барда неодолимую жажду, но когда фаланга одного скользкого пальца ловко протискивается в него одновременно с членом, Лютик, испуганный новым жжением, прерывается на полустоне, приподнимается на коленях, упираясь грудью в лицо Дариуса, и полностью выпускает член из себя. — Я не смогу, — бард испуганно выдыхает. Четыре большие ладони успокаивающе гладят его бока и спину, когда старший из братьев тихо спрашивает: — А ты хочешь? Если бы ему дали кончить, Лютик возможно бы задумался, но его яйца невыносимо ноют, нутро зудит от желания, и всё тело дрожит от предвкушения. В его измученном стоне братьям отчетливо слышно «да». Придерживая член брата рукой, Микель помогает Лютику снова опуститься на него до основания, и обласкивает всё его тело, прежде чем снова вернуться к его межъягодичной складке. Первый палец вырывает из барда тихое чертыхание, но парень сразу же подстраивается к их ритму, помогая ему привыкнуть быстрее. Второй палец больше возбуждает, чем пугает, и Лютик уже сам начинает подаваться назад с большим рвением. Дариус обнимает Лютика, укладывая его на себя и неистово целует, вылизывает его рот и кусает губы, что отвлечь, пока Микель расставляет колени пошире, опуская свой таз на нужный уровень. Обильно смазав себя, он прижимается головкой к растянутому входу с уже одним членом внутри и проталкивается внутрь медленно, но одним беспрерывным движением, заставляя их с братом эрекции тесниться в горячем нутре. Лютик жмурится от боли, пока все трое замерли неподвижно, тяжело дыша. Жар, исходящий от тел братьев, обволакивает его со всех сторон, он впивается зубами то в свои губы, то в подбородок Дариуса и сквозь шум в ушах слышит тихий голос, заверяющий, что он отлично справляется и, что он будто создан был для того, чтобы вместить в себя их двоих. И Лютик верит в это, когда дав ему привыкнуть к переполняющему ощущению двух мужчин внутри себя, младший из братьев начинает коротко покачивать тазом, наращивая амплитуду. Дариус удерживает бедра Лютика и с огромным трудом удерживает себя от того, чтобы сразу же начать податься вверх, толкаться вдоль члена собственного брата, делить блаженную тесноту на двоих. Но, как истинный дворянин, он галантно позволяет барду познать всю сладость двойного проникновения постепенно, начиная с редких размеренных ударов. У Лютика абсолютно нет свободы движений в этой позе, поэтому он просто протяжно стонет в шею Дариуса, пока братья слаженно скользят внутри него — один занимает место другого и наоборот. Слюна стекает из его приоткрытого рта во впадинку ключицы парня, но уровень вменяемости Лютика слишком низкий, чтобы он это заметил. Старший из братьев, лежащий под ним, кончает первый, с громким низким стоном, и покрывает шею барда короткими глубокими укусами сквозь свой оргазм. Когда обмякающий член его брата выскальзывает из растянутого отверстия, Микель начинает двигаться намного свободнее и быстрее, свирепо вбиваясь в горячее и влажное нутро. Получив немного свободы, Лютик приподнимается на руках и начинает подаваться ему навстречу, прогибая спину. Парень обнимает его рукой через грудь, заваливая вес его тела на себя. Оргазм накатывает на барда неожиданно и без предупреждения, пока Дариус пощипывает его соски одной рукой, а второй агресивно движет по эрекции Лютика, сжимая пальцами чувствительную головку. Вместе со всплесками спермы из Лютика вырываются короткие громкие крики, поднимающие из кровати пожилую графиню, спокойно спящую через две двери от них. Бард заваливается на грудь Дариуса, в то время как младший из братьев продолжает гнаться за своим удовлетворением резкими безконтрольными толчками. Он хрипло стонет, прижимается животом к пояснице Лютика, и останавливается, содрогаясь в блаженных судорогах. Внезапная тишина, нарушаемая лишь загнанным хриплым дыханием, звенит у Лютика в ушах. Кожа зудит и стягивается от пота и спермы, остывающих между их с Дариусом телами, но всё, на что у него хватает сил, когда Микель скатывается с него, — потянуться рукой между своих ягодиц, чтобы частично собрать вытекающее из него семя братьев, и вытереть ладонь о покрывало. Последнее, что Лютик видит перед тем, как сон поглощает его, — уставшая улыбка Микеля, осторожно укладывающегося у них под боком. Судя по ощущениям, Лютик не успевает проспать и пяти минут, как кто-то агрессивно вытаскивает его за щиколотку из блаженного сна без сновидений в кошмарную реальность.
