Голоса в голове

      По кровати были разбросаны открытые книги, листы с заданиями, пишущие принадлежности, а в центре этого хаоса сидели двое десятиклассников, которые, кажется, в сотый раз перечитывали замудренный текст, но так и не находили ответов на вопросы. Около часа они лениво переворачивали страницы учебников одна за другой, постоянно отвлекаясь на шутки и недолгие разговоры.       — Тут будет «А», — указывая на пятнадцатый по счёту вопрос на рабочем листке, заявил Джон.       — Почему? — незаинтересованно уточнила Сара и оторвалась от бездумного разглядывания страниц книги. — Оплодотворенная яйцеклетка называется… гамета? А что тогда такое зигота?       — Здесь написано, что гаметы это репродуктивные клетки, имеющие гаплоидный набор хромосом и участвующие, в частности, в половом размножении. В гаплоидном наборе яйцеклетки половая хромосома всегда только Х, в гаплоидном наборе сперматозоида с равной вероятностью…       — Стоп-стоп-стоп, — Сара устало сдавила пальцами переносицу и громко выдохнула. — Где здесь хоть слово об оплодотворённости?       — Участвующие, в частности, в половом размножении! — повторил Холл и показал прочитанное предложение на листе.       — Господи, Джон, — её макушка упала на мягкую подушку, — это же другое.       — Да как другое? — нервно спросил он и откинул книгу в сторону. — Тут больше ничего похожего нет!       — Просто отметь «Б».       — Зигота? — измученно задал вопрос Джон.       — Ага, — сладко потягиваясь на кровати, ответила Сара. — Может, чаю?       — Мы так никогда не закончим, — хмыкнул он, однако всё же лёг рядом, как бы соглашаясь сделать перерыв.       — Ещё немного этой биологической ахинеи, и я попросту умру, — О’Нил сдвинулась в сторону, предоставляя другу больше места.       — Кто бы мог подумать, что продолжать свой род так сложно.       Сара бросила быстрый взгляд на его лицо, но заметив, как пристально Холл её разглядывал, вновь вернула взор на потолок, непроизвольно сглатывая. Хоть она и чувствовала себя комфортно в общении с Джоном, тем не менее тема их домашней работы пару раз заставляла её щеки поалеть. Она не была из робкого десятка, а особенно до проявления её психического заболевания, однако вопросы, связанные с половым органом, сперматозоидами и влагалищем, были причиной, почему Сара опускала взгляд и смущенно закусывала губу. Вся эта тема побуждала её невольно вспомнить о ситуации в прошлом, которая так часто снилась в кошмарах.       — О чём задумалась?       — Я? — она повернула голову в сторону Джона. — Думала, какой чай пить будем.       — И что решила? — он не поверил, однако решил не лезть к ней в голову. Если Сара захочет с ним поделиться, то сама всё расскажет.       — Ничего, — О’Нил широко зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Не смогла вспомнить, какие чаи у нас остались.       — Тогда предлагаю не гадать, а сходить и посмотреть, — садясь в кровати, сказал Холл. — Эй! Вставай, ленивец.       — У меня нет сил, — замученным голосом заявила Сара и прикрыла глаза.       — Я тебя услышал.       Встав с кровати, он обошёл постель и остановился у её второго края. Одним резким движением он подхватил Сару на руки, и она взвизгнула от неожиданности, а в следующую секунду комната наполнилась заливистым смехом.       — Джон, я же тяжелая, — сквозь хохот прокряхтела О’Нил.       — Глупости, — ответил он и слегка подкинул её вверх, перед тем, как спуститься на первый этаж.       — Но тебе же трудно, — она с опаской посмотрела на лестницу.       — Если хочешь помочь, то можешь обнять меня за шею.       Сара тут же аккуратно положила ладони на шею друга, однако уже на первой же ступеньке испугалась качки и обхватила сильнее, плотно прижимаясь к торсу Джона. Сильные руки отдавали свой жар, который чувствовался даже через одежду.       — Я бы и сама могла дойти, — слуха коснулся тихий шепот. — Всё таки я не пушинка, да и тебе не надо надрывать спину, таща мою ленивую задницу.       — Не общайся с парнями, которые не готовы тебя носить на руках, когда ты устала, — в тон Саре ответил Холл и свернул в сторону кухни.       Пройдя в комнату, он дошёл до тумбы и заботливо посадил её на столешницу. Решив немного похозяйничать, Джон сам наполнил чайник водой, а после поджёг конфорку на плите и поставил металлическую утварь сверху.       — Так и какой же чай у вас дома водится? — обводя взглядом подвесные шкафчики, поинтересовался Джон.       — А это надо проверить, — сказала Сара и уже было бы собиралась соскользнуть вниз, но Холл положил ладонь ей на талию и удержал на месте.       — Отдохни, я сам всё сделаю, — он игриво подмигнул, что заставило О’Нил смущенно улыбнуться и отвести взгляд в сторону. — Откуда мне начинать поиски?       — Эм-м-м, — задумчиво протянула она. — Точно где-то наверху.       — Ты не знаешь? — по-доброму ухмыльнулся Холл и принялся открывать дверцы и осматривать содержимое полок.       — Я часто что-то забываю, — смущенно пожала плечами Сара.       — Ничего страшного, я тоже иногда забываю что-то или теряю вещи, — он подошёл вплотную и заглянул в глаза, переходя на вкрадчивый тон. — Это нормально, никто из нас не идеален.       — Спасибо, — ответила О’Нил и мягко улыбнулась. — А знаешь что? — задорно спросила она и спустилась вниз, тут же впечатываясь в грудную клетку Джона. — Ой, я… я случайно, — пришлось запрокинуть голову, чтобы смотреть ему в лицо.       — Так что я должен знать? — улыбаясь, он заправил выбившуюся прядь её белокурых волос, чуть отстраняясь.       — Я иногда забывала даже адрес своего дома в Балтиморе, поэтому у меня с собой была бумажка, — она отступила вбок и побежала в прихожую. — Сейчас покажу!       Почему-то О’Нил переполняла решимость и желание рассказать Холлу чуть больше о своей жизни. Он ни разу не сказал, что она какая-то не такая, и Сара это очень ценила. С ним она себя ощущала свободной и абсолютно… нормальной? Да, пожалуй, это слово сюда подходило лучше всего. На все странности, из-за которых обычно посторонние странно поглядывали, Холл воспринимал с пониманием и улыбкой. Пожалуй, именно поэтому она сейчас бежала по коридору с улыбкой до ушей. Остановившись у вешалки с куртками, О’Нил принялась искать нужную ей парку синего цвета, которая месяц назад была слишком холодной, чтобы ходить в ней в Балтиморе и чересчур тёплой теперь, чтобы носить в Сентфоре.       «Последний раз я её надевала, наверное, в октябре прошлого года…» — подумала Сара и запустила руку в карман. — «Какие-то фантики, два каштана… ну где? Я же перекладывала всё, в надежде, что по приезду надену именно её…» — она запустила руку во второй карман, и то, что нащупали пальцы, заставило брови съехаться к переносице. — «Это ещё что? Т-таблетки? Бред какой-то…» — вытащив на свет белую баночку, она покрутила её в стороны.       Возвращаясь на кухню к другу, О’Нил сверлила задумчивым взглядом препараты, пытаясь вспомнить «Когда?» и, пожалуй, самое главное — «Зачем?» она переложила их в верхнюю одежду, в которой совершенно не выходила на улицу. За окном был уже почти что май, и поэтому если Сара что-то и надевала сверху, то чаще всего это был свитер или кардиган, ведь погода заметно потеплела.       — Я уже заварил нам зелёный чай, надеюсь, ты не против, — Джон обернулся в сторону О’Нил. — Что-то не так?       — Не помню, чтобы клала таблетки в куртку, — она пожала плечами и открыла один из подвесных ящиков. — Какого хрена?       Там стояла почти что идентичная белая баночка, лишь надписи на них слегка разнились и не так сильно были потёрты. Сара испуганно переводила взгляд то на медикаменты в руках, то на стоящие на полке, и абсолютно ничего не понимала. То ли в глазах двоилось, то ли она только что случайно нашла утерянные ранее антипсихотики. Медленно она начала вспоминать, что положила их в синюю парку специально, так как была уверена, что именно в ней будет ходить в новом городе. Вот только здесь не было холодных ветров с атлантического океана, как в Балтиморе, а потому воздух смог быстрее прогреться. Если бы всё так и случилось, то Сара нашла бы их в первый же день приезда в Сентфор. Но вот незадача. Всё сложилось слегка иначе, и О’Нил надела легкую ветровку, которую, кстати, после потеряла где-то в лесу во время психоза.       Придя в себя после шока, Сара поставила вторую банку препаратов на полку и захлопнула дверцу шкафчика. На недолгое время показалось, что она снова счастлива, даже несмотря на заболевание, однако вид нейролептиков заставил вновь вспомнить, какова её жизнь на самом деле. О’Нил уткнулась лбом в подвесной ящик, прикрыв веки, и слёзы предательски защипали глаза.       — Эй, Сара, — ласково обратился Джон. — Это всего лишь таблетки, всё в норме.       — Нет! — вскрикнула она. — Ничего, блин, не в норме!       — Просто успокойся, я уверен…       — Успокоиться?! — она прервала речь Холла и с ненавистью в глазах посмотрела на него. — Ты понятия не имеешь, какова моя жизнь, никто из вас! Вы думаете, это просто таблетки, а это моя чёртова жизнь, в которой я каждое гребанное утро должна начинать с пилюли, чтобы не пугать людей вокруг!       — Сара…       — Я просыпаюсь с мыслью, что у меня шизофрения! Перед сном я каждый вечер думаю, что у меня шизофрения, Джон! Весь мой мир крутится лишь вокруг этого!       — Мне жаль, — он попытался сделать шаг навстречу к заплаканной подруге, чтобы успокоить, однако та отступила на шаг назад.       — Не надо меня жалеть, — почти что прорычала Сара и сорвалась с места, бегом направляясь в свою комнату на втором этаже.       — Сара! — бросился следом Холл, однако быстро вспомнил, как в прошлый раз она отказалась от объятий, и решил дать ей немного времени побыть одной.       Девушка же, спотыкаясь, бежала по лестнице. Слёзы застелили глаза, поэтому О’Нил на ощупь по стене искала дверь в свою комнату, а после ввалилась внутрь и с разбега упала на кровать. Горячие влажные дорожки растекались по щекам и устремлялись вниз, впитывать в шелковую наволочку подушки. Она сжалась в комочек, притягивая коленки к груди, и начала громко всхлипывать. Ей так хотелось быть как все — иметь друзей, парня, хорошие отношения с родителями, но судьба ей уготовила нечто иное — посещение психиатра, презрение от окружающих и пожизненное принятие медикаментов.       Выждав в нетерпении около пяти минут, Джон нашёл небольшой поднос на кухне, поставил туда две кружки с уже слегка остывшим зелёным чаем и направился в спальню подруги. Как бы она ни храбрилась, ей явно требовалась поддержка, даже если она так яро это отрицала.       — Сара, — тихо обратился Холл и прошёл в комнату, — я принёс тебе чай.       О’Нил никак не отреагировала и продолжила глушить громкие всхлипывания в мягких перинах. Джон присел рядом и положил ладонь на подрагивающее плечо в подбадривающем жесте.       — Я уже догадался, что ты не любишь, когда проявляют жалость, — с сожалением сказал он, — но я здесь не потому, что ты жалкая, а потому, что ты важна мне, Сара, — от этих слов она чуть успокоилась, однако продолжила плакать. — Друзья ведь на то и есть. И в горе, и в радости — всегда вместе.       О’Нил перевернулась на другой бок, чтобы взглянуть покрасневшими от слёз глазами в лицо человека, который даже сейчас хотел остаться ей другом. Не бежать подальше, не прекращать общения, не крутить пальцем у виска, а сидеть рядом, горя желанием помочь. Лишь не понимая как.       — Мне стоит тебя обнять?       — Да, — надломленным голосом тихо шепнула она и прикрыла глаза, так как новый поток слёз уже норовил начать свой путь по бледному лицу.       — Иди сюда, — Джон прилёг рядом и аккуратно притянул к себе дрожащее тело. — Я тут, всё будет хорошо.       Почувствовав крепкое плечо, в которое можно выплакаться, Сара вновь перестала себя сдерживать и решила дать волю эмоциям. Если она первые секунды и сомневалась в искренности слов друга, то тепло и мягкое убаюкивание в руках побудило отбросить все предрассудки. Больше не было страха и стеснения показаться странной или какой-то не такой.       — Спасибо, — в резко наступившей тишине послышались слова благодарности.       — Скажи, что я могу для тебя сделать? — заглядывая в блестящие из-за влаги голубые глаза О’Нил, спросил Джон.       — Ничего, — она опустила голову и зарылась носом в шею Холла. — Просто побудь рядом.       — Конечно… сколько угодно.       Сара решила не отвечать словами и лишь закинула бедро для ещё более близких объятий. Судя по всему, Джон был совершенно не против и никак не воспротивился, лишь крепче прижимая её к сердцу, пытаясь передать заботу и тепло, а взамен забрать тревогу и переживания.       Около получаса они так и лежали, переплетая ноги и нежась в коконе рук. Со временем поток слёз сошёл на нет, а редкие касания губ Джона к золотистым волосам даже смогли улыбнуть Сару.       — Там, наверное, чай остыл, — вновь слегка смущаясь своей истерики, тихо произнесла О’Нил.       — Если хочешь, я приготовлю новый, — он невесомо огладил горящую её щеку.       — Ты замечательный, — сжимая друга из-за всех сил в объятиях, прохрипела О’Нил.       — Это вообще-то ты прекрасна, — опаляя дыханием макушку, прошептал Джон, — просто прекрасна.